Обещание на крови

Витя Пчёлкин не мог уснуть. Делая очередной глоток коньяка прямо из горла бутылки, он тревожно смотрел в окно, за которым была густая темнота. Ему было страшно от того, что между ним и Белым «пробежала кошка», и горько от того, что Космос умер. Пусть они часто ссорились и чуть что переводили друг на друга стрелки, в этом была некая игра. На самом деле, случись пиковая ситуация, они бы прикрыли друг друга от пули, забыв обо всех разногласиях. А теперь нужно было как-то жить без друга. Когда в дверь позвонили, Витя вздрогнул. Сделав ещё один глоток коньяка, он медленно встал и прошёл в коридор. Посмотрев в глазок, мужчина увидел Сашу. Тот, судя по всему, был один, и это слегка успокоило. Если бы Белов решил, что Коса убил Пчёла, то точно пришёл бы с братвой, чтобы наказать «по понятиям». Облизав пересохшие губы, Витя открыл дверь. Саша мрачно посмотрел на друга и спросил, можно ли ему войти. Тот кивнул, делая шаг в сторону. Пройдя в тёмную прихожую, Белов медленно достал из кармана плаща бутылку виски. Испытав небывалое облегчение, Пчёлкин жестом пригласил друга пройти в гостиную. — Ты прости меня, брат. Прости, ладно? — после первого бокала произнёс Белов и обнял сидящего рядом друга за плечи. — Зря я на тебя наехал. — Да всё нормально, — чуть улыбнулся Витя и залил в себя вторую порцию алкоголя. — Хотя, признаюсь, испугался. Думал, вдруг ты меня обвинишь… — После его смерти башка вообще не на месте. Постоянно думаю: «Кто? Кто?». Но нам троим надо держаться вместе, нельзя ссориться, — качнув головой, пробормотал Саша. — Это тебя Валера вразумил? — беззлобно ухмыльнувшись, Витя приник виском к виску друга. — Валера… Он всегда прав. В чуть затуманенном виски мозгу Белова возник образ друга. Конечно, Саша любил всех троих, каждый из парней был по-своему важен. Витя убегал вместе с ним от преследования, прямо под пулями, когда их хотели взять на даче, Космос искренне пытался отмазать друга и в итоге это удалось его отцу, Валера нёс его, истекающего кровью, на руках, говоря: «Терпи, Бог терпел и нам велел». А потом перебинтовывал и снова говорил что-то успокаивающее. Филатов был настоящей стеной, за которой можно было ни о чём не беспокоиться. Об этом человеке Саша всегда думал с какой-то особенной теплотой, словно их связывало чуть больше, чем остальных членов бригады. Белов никогда не копался в мотивах, корнях и природе своего тёплого чувства. Оно просто было и всё. Возможно, ввиду того, что Фил был детдомовским, он особенно трепетно любил друзей, ценил их, никогда не провоцировал конфликты и был готов пожертвовать своей жизнью ради Саши. Да, в начале этого года на Белова произошло покушение и Валера прикрыл его собой, а потом они отсиживались в какой-то халупе, где Саня задел Фила предложением тому уйти. Взбесившись, боксёр ударил его по лицу. Это была единственная их ссора. Ссора, которая почему-то хорошо вправила Александру мозги.  — Ладно, давай спать, — не моргая, произнёс Белов спустя несколько минут. Они так и сидели, приникнув друг к другу висками. — Во второй комнате кровать, щас достану постельное, — встрепенувшись, отозвался Витя. — Да не, я тут лягу, на диване. Прямо так. Ты иди, ложись. — Точно? — Ага. — Ну давай.

***

Похороны проходили тихо. Небо заволокли тяжёлые тучи, обещая дождь. Холодный воздух пробирался под одежду, заставляя собравшихся ёжиться. Когда гроб с телом Космоса начали опускать в землю, Холмогоров-старший не выдержал и заплакал в кулак. Белов положил ладонь на плечо мужчины и сглотнул. Проморгавшись, он с трудом отогнал скопившиеся слёзы. Когда все стали собираться на поминки, Саша подошёл к друзьям и неловко обнял их обоих. — Вы — единственное, что у меня осталось. Парни, вы не представляете, как я боюсь за вас, — хрипло произнёс Белов. — С нами ничего не случится, — тихо ответил Валера и обнял Александра одной рукой. — Наши работают днём и ночью, крысу обязательно найдут. — А если это кто-то из наших? Тот, кому мы доверяем? — шёпотом спросил Саша, глядя прямо в глаза Филатова. — Мы и их проверяем. Не беспокойся. Вчера, стоя на Воробьёвых и повторяя клятву, Белов осознал, насколько каждый из друзей ему важен. И сейчас ему было страшно даже представить, что будет, если один из парней уйдёт вслед за Космосом. После поминок друзья поехали к Белову и продолжили пить там. Точнее, пили только Саша и Витя, а Валера оставался трезвым, как стёклышко. Он привык никогда не терять бдительность. Глядя на потерянного Белова, Филатов вспомнил, как тот однажды смог вызвать в нём настоящий страх потери и даже боль. Когда они нашли человека, который подложил Сане гранату и после поехали в лес, чтобы его закопать, злой Белый вдруг взъелся ещё сильнее и сказал: «А что ты ещё знаешь? То, что ты привёл человека, который мне гранату подложил? Это твои люди, Валера. И за такую подготовку я тебя так спрошу, мало не покажется! Это вас всех касается!»*. Тогда Фил был так задет и потрясён, что даже пошатнулся. Ему стало по-настоящему страшно, что Белов больше не будет ценить его, как раньше, перестанет доверять. В жизни Филатова не было ничего важнее Саши. И отрицать это было глупо. Весь смысл его жизни и вся жизнь строилась вокруг этого человека. Фил осознал это с какой-то молчаливой мрачностью. Осознал и смирился. Ему хотелось бы стать ещё ближе, наверное, в этом моменте он просто не способен был остановиться. Но вместе с тем Валера ценил то, что имел, и вполне мог бы прожить всю жизнь в таких отношениях с Александром, какими они были сейчас. — Алло? Что? Прямо щас? — кричал Пчёла в трубку. — Ну ладно, ладно. Понял. — Чё там? — спросил Белый, затягиваясь, когда Витя закончил разговор. — Мать просит приехать прямо сейчас. Соседи затопили. Поеду, — потерев глаза, глухо ответил Пчёлкин. — Вызови Пашу или Макса. Не садись в таком состоянии за руль. — Да, щас наберу. Давайте, до завтра, — встав, Витя пожал руку Сане, а затем Валере. Когда за другом захлопнулась входная дверь, Белый уныло посмотрел в экран включённого телевизора и сбросил пепел в пепельницу. — Кос в могиле. Не могу поверить. Будто дурной сон. — Да, со мной примерно это же, — тихо ответил Филатов и ослабил узел галстука. — Мутное состояние. Сам не понимаю, чего хочется, — посмотрев на друга полупьяным взглядом, мужчина потушил сигарету. — Спать, может? — Не, я не усну. — Пойду кофе сделаю, — с этими словами Фил встал и вышел из комнаты. Какое-то время Белов сидел, тупо глядя в стену напротив себя, а потом поднялся и прошёл на кухню. Валера стоял у плиты, карауля кофе в турке. Саша снова испытал тепло по отношению к другу, хотя для этого не было никаких причин. На сей раз приступ нежности был таким сильным, что Саня подошёл к Валере и взял его перебинтованную руку в свою: — Так и не зажила? — Пока нет, — окаменев, тихо ответил боксёр. — Зачем нарушаешь предписания врача, а? — качнув головой, Саша всмотрелся в карие глаза Фила, только сейчас замечая на сетчатке тёмно-зелёные крапинки. — Сань, не начинай, — не моргая, мужчина смотрел на Белова, ощущая лишь бешеное биение сердца. Возможно, алкоголь толкнул Сашу в объятия подсознательного, возможно, дело было в чём-то другом, но тот вдруг сделал шаг вперёд и приник губами к губам Фила. Те были прохладными и чуть влажными. Кровь бурлила, доза адреналина была космической, когда Белов слегка пошевелил губами, давая жизнь этому неожиданному поцелую. Валера стоял, как памятник, напрягшись каждой клеточкой тела. Саша сделал шаг назад и облизнулся. Кофе уже вылился из турки, о чём свидетельствовал шипящий звук. Валера вспыхнул и выскочил в коридор. Ударив кулаком по стене, он схватил с крючка куртку, и вылетел из квартиры. Белов провёл ладонью по лицу и выключил плиту. Переставив турку на соседнюю конфорку, мужчина опустился на пол и приник спиной к стене. Какое-то время в квартире стояла гробовая тишина, а потом в кухне возникла мрачная фигура. Нетрезвый Белов прищурился, чтобы убедиться, что это Филатов. Тот смотрел на друга, опасно сверкая глазами. — Зачем тебе это? — сухо спросил он. — Что? — Этот… поцелуй. — Я просто пьян, забудь, — натянуто улыбнувшись, Белый вяло махнул рукой. — Так нельзя, слышишь? — голос Филатова звучал всё более устрашающе. Тот подошёл к Саше и опустился на корточки: — Нельзя что-то сделать и сказать «да забудь». Отвечай за свой поступок. — Я не должен был… Извини, — нетрезво улыбнувшись, Белов хотел положить ладонь на щёку друга, но тот дёрнул головой. — Я не обращаю внимание на твоё высокомерие, Саша, но сегодня перебор. Нельзя что-то сделать и не понести ответственность за это. Так зачем ты это сделал? И не сваливай всё на пьяную лавочку, — взгляд Филатова не предвещал ничего хорошего. — Я… сам не знаю. Мне просто захотелось, — перестав улыбаться, серьёзно ответил Белый. — Не хочу, чтобы между нами что-то изменилось… — Ты, наверное, хотел сегодня провести эксперимент, а наутро сказать, что «был пьян», какой с тебя спрос? А о чужих чувствах ты не думал? Ты хотя бы на миг не предположил, что для меня, блять, это всё серьёзно? — Фил говорил о том, что у него накипело — Белый понял это по срывающемуся голосу. — Только не говори, что ты не знаешь, что значишь для меня. — Чего? — опешил Белов, широко распахнув глаза. — Может, ты просто подумал, что Валера Филатов всё стерпит? Он же за тобой и в огонь, и в воду. Ну поцелуюсь с ним, а потом скажу, чтобы забыл. Это же не человек со своими чувствами, а холоп. Так ты думал, да? — Фил сжал руки в кулаки, не сводя сурового взгляда с лица Сани. — Я ни о чём таком не думал. Честно, — пробормотал явно шокированный Белый. — Или ты думаешь, что я все эти годы рядом с тобой ради денег? Нет, Саша. Дело не в них. Дело в тебе. — Я не понимаю… — Я люблю тебя! Что тут не понятного?! — не выдержав, заорал Филатов. Повисло густое и тягостное молчание. Валера сглотнул и медленно выпрямился. Белов зачарованно смотрел на друга, не моргая и забыв, как дышать. — Можешь увольнять меня, — испытывая и пустоту, и облегчение, тихо добавил Филатов. — Мне надоело носить это в себе. Но я бы носил, Саша. Молча. Ты сам решил перейти черту в своём капризном желании иметь всё, что взбредёт в голову. Помявшись на месте, Филатов развернулся и вышел из квартиры Белова, тихо закрыв за собой дверь. В этом нежелании доставлять дискомфорт даже в пиковой ситуации был весь он. Подумав об этом, Саша вдруг улыбнулся.