Обещание на крови

Белый несколько раз набрал номер Валеры, но ему так никто и не ответил. Ощущая нарастающее беспокойство, Александр оделся и поехал к Филатову домой. Было холодно, снег таял на волосах и впитывался в них, когда Саша стоял у двери боксёра и терзал кнопку звонка. Фил открыл не сразу. Раскрасневшийся, с лихорадочно блестящими глазами и учащённым дыханием, он напоминал сумасшедшего. Он боксировал до изнеможения и теперь с трудом понимал, что, вообще, происходит. — Ты чего? — только и смог спросить Белов. Филатов молча отвернулся и ушёл в комнату. Саша прошёл следом, не снимая пальто и не разуваясь. Он стоял на пороге и смотрел на Валеру, который рухнул на диван и провёл подрагивающей ладонью по влажному лбу. — Что случилось-то? — уже с нотками раздражения спросил Белов. — Давай, говори, что хотел. Ты же не просто так пришёл, — не глядя на Сашу, сказал Валера. — Не тяни. — Я пришёл, потому что потерял тебя! — Не будь ты трусом, — с неожиданной злостью произнёс Филатов и исподлобья посмотрел на Александра. — Чё ты щас сказал? — прищурившись, опасно спросил Белов. — Я знаю, что ты помирился с Олей! Так скажи мне это в лицо! — с трудом не переходя на крик, выпалил Валера. Но Белый был уже уязвлён. Трусом его ещё никто никогда не называл. Вспыхнув, он бросился на Филатова и хотел было ударить его кулаком в лицо, как Фил мгновенно схватил его за запястье, чуть вывернул руку и повалил возлюбленного на пол. Оказавшись сверху, он припечатал его своим телом, не давая пошевелиться. Александр был красным от ярости, глаза блестели, дыхание сбилось. — Сам ты трус, понял? — выплюнул он, пытаясь скинуть с себя боксёра. — Свали нахер! Нахер пошёл, говорю, блять! — Чёртова истеричка! — гневливо ответил Фил. — Тварь ты последняя! — Ебало завали! Белов хотел сказать что-то ещё, но передумал. Он вдруг с каким-то ледяным ужасом осознал, до чего они докатились. Ругаются из-за какой-то ерунды, из-за тупого недопонимания, почти дерутся, посылают друг друга. Разве такими были их отношения до этого романа? Когда они были просто друзьями, они уважали друг друга, Саша мог так сорваться только на наркомане-Космосе, но никак не на спокойном и рассудительном Филе, которого как-то особенно уважал. А что будет дальше?.. — Слезь, — тихо сказал неожиданно успокоившийся Белов. Филатов помедлил, а после встал. Вытирая руки о спортивные штаны с лампасами, он исподлобья смотрел на Сашу, тоже стараясь успокоиться. — Знаешь, Валера, мне жаль, что так вышло, — Белый сел. Волосы спадали на лоб. Сам он выглядел болезненно и разбито. — Жаль, что у нас не складывается. Я хотел бы, чтобы было по-другому, но, видимо, это невозможно. — Я всегда знал, что ты можешь вернуться к Оле, — дрогнувшим голосом ответил Филатов. Знать-то он знал, но слышать это от Саши было ужасно больно. Ему дали надежду, а потом отобрали. — Да при чём тут Оля? — горько ухмыльнулся Белов и встал. — Она сказала, что вы помирились… — растерянно ответил Фил. — Да не мирились мы. Разводимся, — устало произнёс Александр, глядя в глаза любимого. — Чёрт, я такой кретин. Прости меня, — Валера сделал шаг вперёд, поднял руки, намереваясь обнять Сашу, но тот отступил назад. — Мне тяжело всё это говорить, — с трудом произнёс Белый, ощущая тупую боль в области сердца, — но нам лучше всё это закончить. Ты только посмотри, во что мы превратились. Материм друг друга, хуесосим, посылаем. Когда мы были просто друзьями, этого ничего не было… — Саша, постой, — в душе Филатова зародилась паника, он понимал, что Белый говорит серьёзно, что он всё решил. И решил прямо сейчас. — Не надо. Лучше закончить сейчас, пока ещё мы не начали ненавидеть друг друга. Ты мне очень важен и я хочу, чтобы мы и дальше уважали… — Я уважаю тебя, — резко ответил Филатов. — Я идиот. Приревновал. — Прости. Саша развернулся и хотел выйти из комнаты, но Валера схватил его за плечо, резко развернул к себе и, глядя в глаза, с неожиданной болью произнёс: — Я люблю тебя. — Знаю. Именно поэтому мы заканчиваем всё это, — ощущая ужасное внутреннее опустошение, сказал Белов. Он так и не сказал Валере, что тоже его любит. Эти слова стоили бы ему огромных душевных усилий.

***

Юрий Ростиславович схватился за сердце, как только на пороге возник «Космос». Витя подхватил его за локоть, отвёл в гостиную, усадил в кресло, и всё растолковал. Дмитрий стоял у окна и не знал, куда деть свои длинные руки. Белов уже несколько дней находился в подавленном состоянии, то и дело срывался на ком-то, вот и сейчас был мрачнее тучи. Филатов не поехал. Он стал ещё немногословнее, чем обычно, по возможности избегал Сашу и тихо страдал от невыносимой боли. — Вы знаете, это моя вина, — потерев виски, вдруг сказал Холмогоров-старший. — Когда Лена ещё лежала в роддоме, она была уверена, что у неё родились двое детей. Врачи убедили меня, что это помутнение рассудка, которое иногда случается после родов. Потом она сама поверила, что мальчик был только один. Выходит, вас действительно двое… — Моя мать ничего не рассказывала об этом. Говорила, что отец бросил нас и она не знает, что с ним стало, — сев на край дивана, тихо произнёс Дима. — У неё девичья фамилия Холмогорова. Может, поэтому ребёнка и подменили? А её настоящий мог умереть при рождении… — Похоже на то. Это самое разумное объяснение, — дрожащими руками Юрий Ростиславович надел очки и внимательно посмотрел на лицо Дмитрия. — Сынок, Господи… И, зарыдав, он крепко обнял брюнета. Дима улыбнулся, обнимая мужчину в ответ. — Пошли кофе сделаем, — шепнул Витя Белову. Тот хмуро кивнул, встал и направился вместе с другом на кухню. Он накладывал в свой напиток сахар, сидя за столом, когда Пчёлкин, сев напротив, озабоченно начал: — Что у вас с Валеркой случилось? — А что у нас могло случиться? — начиная размешивать кофе, с тупой болью в сердце спросил Белый. — Ну, вы херовые актёры. Явно же посрались. — А… пустяки. Помиримся, — вяло ответил Саша и сделал глоток кофе. — Если захочешь выговориться, я всегда готов тебя выслушать. — Спасибо, Вить. — Видал, как Ростиславыч обрадовался? Обрести второго сына после смерти первого, да ещё и в старости — чудо какое-то! — довольно сказал Пчёлкин и улыбнулся. Белов хоть и был в ауте в последние дни, заметил, что Витя и Дима нашли общий язык, и очень много времени проводили вместе. Ему захотелось что-то спросить ввиду этого, но он так и не смог сформулировать нужные вопросы. Да, они сдружились, это заметит и слепой. А дальше-то что? Саша не был сентиментальным человеком, хоть романтика, суровая и брутальная, не была ему чужда. Он вдруг подумал, что строил планы на грядущий Новый год, думал, что они с Валерой встретят его вместе, а теперь получалось, что нет. Ничему этому не случиться. — Сань… — Чё? — Мне иногда кажется, что мы должны убить Фарика, отомстить за Космоса. Я понимаю, что ты поступил мудро, если бы ты тогда с ним покончил, меня бы сейчас здесь не было. И вообще бы не было. Но… может, теперь можно что-то провернуть, как считаешь? — Я тоже иногда думаю об этом, — Саша сделал глоток кофе, вернул чашку на блюдце и потёр циферблат часов. — Но это будет новая масштабная война. Я не боюсь за себя, мне дороги вы. Ты и… Фил. Фархад, он ведь действовал не один, за ним его люди, а их много. Если мы начнём мстить, и кто-то из вас погибнет, я никогда себе этого не прощу. Пчёла, внимательно глядя на Сашу, накрыл его ладонь своей и едва заметно кивнул. В субботу Витя настоял на том, чтобы все, включая Диму, поехали в какой-нибудь ресторан с бильярдом и кальяном. Филатов мрачно жевал мясо, упорно не глядя на Белова. Видеть его каждый день, докладывать рабочие моменты, слышать любимый хрипловатый голос — настоящее испытание. Ему хотелось запереться дома, лежать на кровати и смотреть в одну точку. Сам Саша исподтишка наблюдал за Валерой. Он всеми силами старался убедить себя, что поступил правильно, отметая все сомнения и аргументы «против». — Добрый вечер, — раздался игривый голос. Белый поднял голову и увидел Аню. Та улыбалась, обводя взглядом друзей.  — Анюта, привет, — улыбнулся Филатов. Наспех вытерев пальцы салфеткой, он встал и поцеловал женщину в щёку. Перед глазами Александра возникли алые искры. Ревность полоснула по сердцу, дышать стало трудно, даже щёки слегка покраснели. Проморгавшись, Белов выдавил из себя слова приветствия. Анна села рядом с Валерой и стала праздно болтать о кино и новостях в актёрской среде. А потом речь зашла о Кордоне. Белый встал и, чуть пошатываясь, прошёл к одному из бильярдных столов. Ему хотелось разломать его, раскидать все шары и кого-нибудь убить, но вместо этого он обратился к сидящему в кресле мужику, глядящему на него: — Поиграй со мной.