Сны из реальности

Автобус везёт меня в Догтаун. Я посмотрела на табло — 10:10. Через пятнадцать минут должны быть на месте. Вотчи пришлось оставить дома, так как Хлоя могла по ним отслеживать и узнать раньше времени о моём несанкционированном выезде. С одной стороны, непродуманно, так как могу вляпаться в неприятности. Однако, понимание, что помощи ждать можно только от себя, здорово мотивирует не делать глупостей. Я смотрела на унылые осенние пейзажи, которые лишь усиливали тревогу в моём сердце. С тем местом точно связано что-то нехорошее, но в то же время оно может быть достаточно важным. Не могу ждать выходных. К тому же чувствую — что туда мне нужно ехать одной. Вчера подобное решение не вызывало никаких сомнений. Однако, теперь, когда я приближалась к цели, меня окутал страх. Что если Хлоя не зря скрывает от меня события, связанные с тем домом? Вдруг там произошло что-то ужасное настолько, что об этом лучше не вспоминать? Приложив лоб к холодному стеклу и крепко вцепившись в рюкзак, я закрыла глаза. Что если это как-то связано с тем парнем? Артур… Он же спасал меня в том видении и, вероятно, был мне другом или даже больше чем другом. Почему тогда он пропал так же внезапно, как и появился? Нет! Я должна всё выяснить. Неизвестность мучительней любой ужасной правды. Выскочив из автобуса на центральной остановке, я огляделась вокруг. Перекрёсток трёх дорог, между ними треугольная клумба. За остановкой располагалось длинное одноэтажное здание, во дворе которого копошились дети. Садик? Нет — школа. Садик чуть поодаль вверху. Там ещё забор в виде огромных разноцветных карандашей… Точно! Я ещё думала выдернуть фиолетовый (мой любимый тогда цвет), чтобы было удобнее рисовать на асфальте. Да и хватило бы его надолго. Эх, детство, где же ты? Через дорогу от школы находился крошечный деревянный магазинчик, напоминавший сказочную лавку. Я смело направилась туда. За прилавком стояла молоденькая девушка, едва ли не моя ровесница. — Дайте колу и сникерс, — попросила я и, вспомнив о вежливости, добавила, — пожалуйста! Но девушку в лазурном джинсовом комбинезоне не особо интересовала моя вежливость. Она молча кивнула и, не отрываясь от голограммного экрана над своей рукой, пошла доставать заказ. — Восемь долларов, — отчеканила продавщица, подсовывая мне терминал. Я бросила на прилавок двадцатку. Девушка невольно хмыкнула, будто видела наличку впервые в жизни. — И ещё вон те сигареты, — добавила я, ткнув пальцем в пачку за стеклом. Посмотрев на меня весьма недоверчиво, она не сдвинулась с места. — Паспорт. — Дома забыла. — Тогда права. — На автобусе приехала. — Тогда извините, несовершеннолетним не положено, — гордо произнесла девушка с неким превосходством. — Да ладно, неужели сама не берёшь? — хмыкнула я, посмотрев на неё. — Не курю, — фыркнула продавщица. Но запах табака, исходящий от её светлых волос, и жвачка во рту убеждали меня в обратном. — Ладно, — скрипнула зубами я. — Тогда, может, скажешь, где здесь этот дом? — показала ей рисунок. Окинув взглядом моё творение, она посмотрела на меня, а после вернула листок. — Он сгорел давно. Сейчас там пустырь — гиблое место. — Почему гиблое? — удивилась я. Девушка хитро улыбнулась и оперлась локтями на прилавок. — Там семья жила с кучкой детей. Тихо жила, пока одного из парней собаки не загрызли. — Как? Загрызли? — вздрогнула я. Перед глазами возник образ собаки с кровавой пастью из недавнего сна. — Насмерть, — ответила продавщица, явно радуясь впечатлению, которое произвела на меня история. — Говорили, что они на него специально собак спустили. Думали, воспитают так, но просчитались. Псы голодные были, вот и разорвали мальчишку в клочья. Я нервно сглотнула, сердце забилось чаще. — И что с ними случилось? — Ну, они когда вкурили, что натворили, запаниковали и решили сжечь улики. — Сжечь? — пролепетала я дрожащим голосом. — Подожгли дом! — рассказывала девушка. — Типа, не виноваты мы, ребёнок сам сгорел вместе с собаками. Только сдали их. — Кто? — мои пальцы невольно вцепились в прилавок. — Вроде кто-то из детей. А там дальше раскопали, что они ребятню как рабсилу на ферме использовали, закрывали их в подвале на несколько дней, если детишки не слушались… Короче, семейка года! В пальцах почувствовалась дрожь. В голове зашевелились мутные воспоминания. — И чем дело кончилось? — спросила я, уставившись в окно. — Суд, всё такое… Короче, остальную ребятню забрали, а родителей посадили. Больше о них и не слышали ничего. А то место так никто и не выкупил. По телу побежали мурашки, и свело желудок. Нужно было всё-таки позавтракать. Хотя нет — тогда бы меня точно стошнило. Так, успокойся, нужно взять себя в руки! В прямом смысле обнять не получится, поэтому я скрестила руки на груди. — Как его звали? — полушёпотом произнесла я. — Кого? — вытаращила глаза продавщица. — Того мальчишку… которого псы загрызли. — Тебе зачем? — продолжила так же с удивлением смотреть на меня девушка. — Интересно просто, люблю страшные истории. Может погуглю, почитаю на досуге. — Имя не помню. Это давно было, лет десять назад. Мы тогда тут не жили, — пожала плечами продавщица. — А кто помнит? — Забей. «Ужасы Догтауна», и тебе тут же всё выбьет, — заверила она. Ватные ноги едва вывели меня из магазина. Отойдя немного в сторону, я достала сигарету. Нет, так дело не пойдёт. С такими нервами мне срочно нужна ещё пачка. Я точно как-то связана с той историей. Возможно, дружила с тем несчастным мальчиком? Почему же я не могу его вспомнить? В ушах лишь его крик, а перед глазами рябят чёрные мушки. Нет сигнала. Связь с памятью плохая. Миновав коротенький мостик через ручей, я медленно побрела к окраине посёлка. Похоже, Догтаун — истинная забитая деревушка. Обитатели здесь, в основном, фермеры, державшие поля возле города. Посёлок был усеян хвойными деревьями и располагался практически в лесу. Домики стояли рядом друг с другом лишь ближе к центру. Чем ближе к краю, тем реже на моём пути встречались дома. Порой казалось, что ты уже находишься в лесу, но в этот миг очередной аккуратный домик между деревьев убеждал в обратном. Наконец, тот самый пустырь. Я осматривала чёрную землю, покрытую углём и гарью. От дома практически ничего не осталось. Лишь пара балок и куча разбитого смольного кирпича указывали на то, что здесь когда-то был дом. Меня опять бросило в дрожь. Хотелось сломя голову бежать от этого места. Крики из моего сна. Я слышала их. Они достали меня наяву! Вой, лай, крики. Громче, протяжнее. Я заткнула уши и во весь голос закричала: — Да замолчи ты! Что тебе нужно от меня?! — Милая, у тебя всё хорошо? — послышалось сзади. Крики стихли. Я резко повернулась. Взволнованный голос принадлежал пышной женщине в ярко-малиновой куртке, чьё лицо едва было заметно под объёмным капюшоном. — Д-да! Я просто… Всё хорошо! — вздохнула я и попыталась выдавить из себя улыбку. Хотя и понимала, что все мои попытки полностью безнадёжны. Надеюсь, она хоть психушку не вызовет. — Знаешь, мне тоже рядом с этим местом тяжко на душе становится, — спокойно сказала женщина, с грустью осматривая пустырь. — Может, зайдёшь ко мне, успокоишься немного? — Я… — Не бойся, не обижу. Я как раз испекла кексики, поверь, не пожалеешь. Желудок голосом голодного кита урчал: «Хочу еды, не вздумай отделаться несчастным батончиком». Всё-таки нужно поесть… — Ладно, если вы настаиваете, — пожала плечами я и подошла ближе. — Вот и прекрасно! Я Миранда Той. Но можешь звать меня просто Миранда.

***

Я ехала в автобусе абсолютно без сил. Не из-за физического, а скорее эмоционального истощения. То, что я узнала от Миранды, повергло меня в настоящий шок. В том доме когда-то жила семья Баркеров. Молчаливая супружеская пара и пятеро «фостерных»* детей под их опекой. Жили они тихо, все вместе работали на ферме. Скандалов не было, а если и были, то их не слышали. Соседи были достаточно далеко. Иногда лишь лай долетал из дома на окраине посёлка. Мистер Баркер обожал собак. Говорили, что у него живёт целая стая бойцовских псов, но так ли это, точно не знал никто. В гости Баркеры никого не приглашали, дети их были тихие. Стройной шеренгой ходили утром в школу и обратно, иногда по пути заходили в местный магазин. Покупали хлеб, молоко и очень редко что-то сладкое. Претензий к Баркерам ни у кого не было. Дети опрятно одетые, послушные и вежливые. Но немного нелюдимые — последствия непростой жизни. Мирная жизнь городка перевернулась в один далеко не прекрасный день. Первым предвестником чего-то нехорошего стал запах едкого дыма. Горел дом. Миссис Баркер с тремя детьми спустилась к соседям и умоляла их вызвать пожарных. Она оставила свой телефон внутри. Её муж пытался найти в доме двоих оставшихся детей. Пожарные приехали и быстро потушили. Благо лес не загорелся. Однако, куда делись ещё два ребёнка — осталось загадкой. Скоро на пожарище был найден труп мальчика. Миссис Баркер билась над ним в истерике, остальные же члены семьи молча стояли в сторонке. Куда делась ещё одна девочка — не знал никто. Надежды почти не было, однако, на следующий день пропажа нашлась. Девчонка провалилась в охотничью яму, и её нашли охотники и забрали к себе. Успокоили, накормили и уложили спать, а утром привели в деревню. Тут бы и закончить эту ужасную историю, но точку поставила найденная девочка. Она рассказала, что приёмные родители заставляли их работать под надзором собак. Если ребёнок не слушался, на него грозились спустить разъярённого пса. Дети не решались проверять и верили на слово. Кроме Эрнеста. Несмотря на неполные восемь лет, мальчик был настоящим бунтарём и наотрез отказывался работать. Тогда мистер Баркер воплотил свою угрозу в жизнь. Но немного не рассчитал… Раззадорить пса было легко, но непросто остановить. Он загрыз мальчика. Убийство произошло на глазах супругов и младшей дочери, вернувшейся домой как раз в этот злосчастный момент. Девочка с ужасом выскочила из дома и побежала в лес. В панике Баркер поджёг дом, чтобы уничтожить следы и свалить гибель ребёнка на пожар. Подождав пока пламя разгорится, он приказал жене забрать остальных детей с поля, а сам отправился искать пропавшую девочку вместе с псом. Если бы его поиски увенчались успехом, смертей было бы больше. Слова девочки подтвердили другие дети и найденные позже доказательства. Состоялся суд. Баркеров посадили, собак расстреляли, а детей отдали в другие семьи. И лишь пустырь возле леса напоминал о тех мрачных событиях. Выскочив из автобуса, я взглянула на временное табло. Как раз успела, до возвращения Хлои ещё час. Я медленно побрела домой. Без парочки сигарет не разобраться. Ещё нужно перепроверить информацию в сети. Моя персона определённо связана с этими событиями, иначе почему меня бросает в дрожь при малейшем упоминании о них? Может, я знала Эрнеста или его сводную сестру? Может, я видела пожар? Не знаю. Но должна узнать! Поток моих размышлений прервал лёгкий толчок в плечо. Какой-то парень в капюшоне не разминулся со мной на тротуаре и даже не подумал извиниться, а продолжил свой путь развязной походкой как ни в чём не бывало. — Смотри, куда идёшь! — крикнула я ему вслед. Он обернулся. — А ты не летай в облаках, а то унесёт ещё! — ответил парень. Я опешила. Не от его слов, а от голоса и глаз, которые узнаю из тысячи. — Артур, — пролепетала я. — Что? Я заворожённо смотрела и подошла ближе. — Арт! — попугаем повторила я. Остановившись в метре от парня, я вцепилась взглядом в его лицо. Всё-таки раньше я лучше рисовала — он очень похож на свой портрет. Вот только Артур переоделся (снял суперменскую толстовку и надел оливковую куртку) и подстригся так, чтобы волосы не торчали во все стороны. Отдалённо знакомое лицо недоумённо смотрело на меня: — Мы знакомы? Я продолжала смотреть на него тупым взглядом варёной рыбы. — Разве не узнаёшь меня, Арт? Ты ведь приходил ко мне ночью… Неожиданно парень засмеялся. — А это уже интересно! — в его чёрных глазах заплясали черти, а в голосе заиграли нотки фамильярности. — Нет, девушка, я к Вам не приходил. Но если Вы настаиваете… Ответом послужила внезапная пощёчина. Не ожидавший нападения Артур поднял брови и потёр красную щеку рукой. Я развернулась и со словами: «Да пошёл ты!» — гордо пошла прочь, сжимая кулак от злости. Мне хотелось зарядить ему в более уязвимые места, но другие приёмы решила пока приберечь. — Дура пришибленная! — прилетело мне в спину. — А ты трус! Вот и всё! — резко развернувшись, я крикнула во весь голос. Затем сделала несколько движений грудной клеткой — вдох-выдох. Спокойно, Эри, всё в твоих руках. Успокоившись немного, я тише добавила: «Как я вообще могла иметь с тобой что-то общее?» — рука сама потянулась в карман и вытянула сложенный рисунок. — Оставь себе, чтобы память не подводила! Я бросила листок в его сторону, но у ветра были свои планы на моё художество. Сперва лист завис у меня над головой, а затем его начало вертеть, как падающий осенний листок. Подумав о том, что следовало бы скомкать прежде, чем швырять, я гордо ушла прочь. Меня опять трясло, но на этот раз от обиды и злости. Дома я включила грустные песни и уткнулась в подушку. Но слёзы не шли, зато приходили мысли. Почему он так поступил? В чём смысл лезть ко мне в окно, рискуя быть пойманным, а потом притворяться, что мы незнакомы. При чём прикидывался весьма правдоподобно: взгляд, мимика, жесты выражали полнейшее недоумение. Странно всё это… Может он действительно меня не помнил? Или просто искусный актёр? Если его кто и знает, то точно не я… Внезапная мысль заставила меня мигом свалиться с кровати и судорожно искать ноутбук. Я не помню, но сеть помнит всё! Что там у нас с восстановлением аккаунта?

***

Доступ восстановлен! Вместо собачьей морды на моей странице красовалось фото, где я стою на крыше и смотрю вдаль. Фотографий было немного, но к огромному счастью сохранилось несколько селфи, по которым меня узнали админы. Так-с, приступим! Рок, фэнтези и рисунки — вот краткий список моих интересов. Ещё я собиралась бить тату и учить испанский, если судить по подпискам. Мелочи! Важнее другое. Я открыла переписки. Их было немного. В основном рекламщики, спамщики и парочка бесед по интересам. В тех беседах состояло человек под пятьдесят, часть из которых постоянно строчили сообщения. Я попыталась влиться в темп разговора, но мои попытки утопали в море более интересных приколов. Листаем дальше. Переписка с Хлоей: «Ты где?» «Купи молока.» «Возьми рис и томат.» И всё в таком духе. Так типично, что аж скучно. Больше ничего и никого интересного не нашла. Либо я не общалась с Артуром в соцсетях, либо переписку удалили раньше, чем страницу. В таком случае она восстановлению не подлежит. Вздохнув, я пролистнула диалоги ещё раз. Моё внимание привлекла страница с суперменом на аватарке. Как я её пропустила? Возможно, из-за картинки на аве, ведь это типичный признак спамщиков. Я открыла сообщения: «Привет, Эрика! Ты как? Прости меня, что оставил тебя одну. Как только ты оклемаешься, мы снова сбежим, обещаю.» Следующее через два дня: «Почему ты не отвечаешь? Можешь злиться, но хоть отпишись, пожалуйста…» «Не игнорь, Эри! Давай встретимся, и я всё объясню» Дальше ничего. Я сглотнула ком в горле и взглянула на дату последнего сообщения. В тот день меня только выписали из больницы. Пролистнула вверх. Над непрочитанными сообщениями возвышалось первое сообщение в переписке: «Жду» 11 сентября. Отправлено в тот вечер, когда я потеряла память. Предыдущие сообщения стёрты. Я зашла на аккаунт «Супермена». Ни одного реального фото, лишь пара репостнутых мотивационных цитат и ник: «Super Musik». В плейлисте полнейшая каша: от попсы до лирики, в основном на испанском. Подписок и друзей почти нет. Да уж, понятно, почему я тебя сперва за спамщика приняла. Значит, это фэйк Артура, через который мы общались… — Эри, я дома! — послышалось внизу. Я скрипнула зубами. Нет времени на раздумья — идём ва-банк.