Сны из реальности

Пошатываясь, я спускалась по трапу вниз. Ну, здравствуй, Нью-Йорк! Давно не виделись (вероятно, даже никогда). Воздух был прохладным, так что мне пришлось одолжить пальто у одного из охранников Брайна. Правда, оно было мне немного великовато, и в нём я больше походила на чучело. Однако, внешний вид не очень меня волновал. Я прищурила глаза и подняла голову. Небо затянула светло-серая пелена, которая не давала мне любоваться видом весь полёт. Хотя мне и так было не до высотных красот. Из-за резкой смены давления мне до боли заложило уши. Один из людей Брайна сунул мне леденец… мятный леденец со словами: «Это подсобит!». Стало и правда немного легче, но противный вкус свежести окончательно отбил у меня желание ещё когда-либо использовать самолёт для передвижения. Пусть даже частный! — Эри, залезай! — махнул мне Брайн внизу, приглашая в почти пустой автобус. Я быстро постучала по ступенькам вниз. — Мы на нём поедем? — недоумённо спросила я, разглядывая обстановку. — До самого центра! — заявил он со своей фирменной улыбкой. — Нет, просто… Думала, ты ездишь на бронированном авто, — растерянно пролепетала я, и он в ответ разразился громовым смехом: — Вижу, ты к хорошей жизни быстро привыкаешь! — я слегка смутилась, но Брайн ободряюще похлопал меня по плечу. — Ничего, так и должно быть. Теперь у тебя будет всё эль мэхор? — Какой ель? — Эри, ты не увлекайся так выпивкой, — захохотал Брайн. — То сангрия, то ель… Знаешь, я не против иногда пропустить стаканчик, но мера, — он поднял указательный палец, — мера нужна. Одна лишняя рюмка, и ты в пролёте. Я ухмыльнулась и пристально посмотрела на него. Он явно говорит со своего опыта: — Так, что такое «эль мэхор»? — «Самое лучшее»! Во всём и всегда, обещаю, — подмигнул Брайн. — Ах, вот и наша остановка, вылезай, приехали. — Так этот бус только до терминала? — дошло до меня наконец. — Точно, — кивнул он. — Это чтобы пассажиров самолётик не переехал. Сейчас багаж получим и покажу нашу тачку. — Нашу? — опешила я. — Все моё теперь твоё, — Брайн ободрительно хлопнул меня по плечу. — Начинаем жизнь с чистого листа!

***

Следующие полчаса мы сидели у ленты багажа. Она напоминала мне движущуюся ленту на кассе супермаркета. Только была гораздо длиннее и замыкалась в круг. Багаж Брайна всё никак не маячил на круговом горизонте, и он ушёл скандалить с сотрудниками аэропорта. В итоге вернулся на нервах и скомандовал мне идти с ним, оставив дожидаться чемоданы одного из охранников. Я пробовала спросить его, что случилось, но в ответ он лишь рявкнул: — Сраные бюрократы! — и добавил пару неразборчивых слов на испанском. Мы молча вышли из аэропорта и направились, как оказалось, к блестящему чёрному форду с двумя белоснежными полосками на капоте и тонированными стеклами: — Нравится? — равнодушно спросил Брайн, пока я застыла перед машиной. — Классная! Но взгляд у неё злой. — Что? — не понял Брайн. — Если представить, что фары — это глаза, а сетка радиатора — рот, то у каждой машины своё «лицо». У этой оно как будто агрессивное, — пояснила я и только потом поняла, как глупо это звучит. — Не злое, а напористое и уверенное! — поджал губы Брайн. — Это же Форд Мустанг — икона стиля, лучший спорткар! — он похлопал по капоту своего «питомца». — Он твой? — поинтересовалась я, устроившись на мягком кожаном сиденье. — Арендованный. Мы здесь всего на пару месяцев, а потом свалим в далёкие края. Там уже купим что-то на постоянке. Брайн сел на водительское место, и, «подрёвывая» колёсами, машина помчалась по легендарному городу. Едва мы въехали в центральную часть Большого яблока*, мой рот не закрывался от восхищения. Урбанистика. Высокая урбанистика. На улицах, на первый взгляд, царил хаос. Казалось, люди и машины двигаются беспорядочно. Но если приглядеться, центр мегаполиса стал больше напоминать муравейник, где каждый знает своё место и, следуя определённым правилам, движется по своим мелким делам. Муравейник… так и есть! Глядя на высотные здания, верхушки которых прятались за густыми тучами, я сразу почувствовала себя букашкой. Хоть большая часть домов была и не такой высокой, но громоздкой и бесцветной. Серость зданий разбавлялась уличной зеленью и яркими вывесками, пестрящими отовсюду. — Куда мы едем? — спросила я, не отрываясь от тонированного окна. — В наш временный шалаш, — загадочно ответил Брайн. «Шалашом» оказалась студия на тридцать восьмом этаже небоскрёба, возведённого в паре шагов от центрального парка. Оглядывая интерьер, я не верила своим глазам: — Да это же как в кино! — пролепетала я. Квартира была простой и помпезной одновременно. Пятьдесят оттенков бежевого, разбавленные тёмным деревом, смотрелись естественно и природно — прекрасное убежище от суеты в самом центре величайшего мегаполиса. Я с большими рыбьими глазами бегала из комнаты в комнату, не веря, что буду здесь жить. — Супер! Такое пространство… Много всего и ничего лишнего! А ванная… джакузи с видом на город! Такие виды только на рабочем столе компа видела. — пробормотала я, залипая в окно. — Весь город у наших ног! — цокнул языком Брайн. — Если что, окна отражающие, так что тебя внутри никто не видит. — А они открываются? — поинтересовалась я. — Конечно. Одним кондиционером не надышишься. — Думала, в небоскрёбах окна не открываются, — пропыхтела я, пытаясь справиться с неудобной системой. Брайн молча подошёл и парой ловких движений впустил внутрь свежий воздух. — Поэтому и не захотел брать в высотке. — А это разве не высотка? — удивилась я, осторожно выглядывая вниз. Хорошо, что у меня нет боязни высоты — такие просторы голову вскружить могут. — Сорок этажей для Йорка, как дачный домик! — невозмутимо заявил Брайн. — Вау! Какой кайф, — произнесла я, вдыхая неожиданно чистый воздух. — И шума почти не слышно. — Сто метров над улицей. Долетает, конечно, но изоляция хороша. Закрыл окно и тишина, как на кладбище. — Не лучшее сравнение, — отметила я, возвращая голову в квартиру. — Как могу, я ж не писатель… В этот момент заиграла попсовая мелодия. Брайн поднял трубку и молча вышел в коридор, оставив меня досматривать временное жилище. Я застыла на месте и навострила уши, но до меня долетали лишь обрывки, да и то на испанском. Да уж, не выйдет из меня шпионки… Хотя не так уж и хотелось! Лучше дизайнером стану и буду создавать интерьеры квартир как эта. Смогу не только соприкоснуться с прекрасным, но проектировать его (прекрасное). Мои мечтания прервались музыкальными аккордами, напоминающие классику. Я подошла ближе и спряталась у дверного проёма, ведущего в прихожую. Так и есть — звонок в дверь. Брайн встретил охранника, вернувшегося из аэропорта с пустыми руками. Начался разговор на повышенных тонах: — Что значит «перепутали»? — рявкнул Брайн. — Сказали, что не туда направили. До конца недели привезут, — отрапортовал охранник. — Что? Какую неделю? И ты просто свалил? Не разнёс эту гребаную контору? — Ну, а что мне решать, — пожал он плечами. — Нет чемодана — знач нет. Мне там неделю торчать? Шмяк! — удар плоть о плоть. Охранник стоял, зажав ноздри рукой. На белый кафель капала кровь. — Будешь торчать сколько надо! Иначе у тебя нож торчать будет! — рявкнул Брайн, схватив подчинённого за шиворот. После он покосился в мою сторону, но я успела спрятаться за дверным косяком. Тогда он начал говорить шёпотом на испанском: — Ты понимаешь, ЧТО у меня там?! — единственная фраза, которую мне удалось разобрать. Они шушукались ещё несколько минут, после чего дверь хлопнула. Я вышла в коридор. Мраморный пол был усеян алыми каплями: — Что случилось? — спросила я. Брайн поднял на меня взгляд, от которого по спине пошли мурашки. Взгляд пустой, хуже яростного. От гнева хотя бы знаешь, чего ожидать, а от пустоты… — Багаж мой не туда отправили, — безэмоционально ответил он и пошагал мимо меня на кухню. — А его за что? — спросила я, уставившись на пол. — Чтобы знал своё место, — сухо ответил Брайн, извлекая из холодильника бутылку виски. — Он бойцовский пёс, Эри. Им нужна постоянная дрессировка, по-другому они тебя уважать не будут. — Ты только их… дрессируешь? — Близких ни за что не трону, — ответил он, вероятно, заметив мой взволнованный взгляд. — Ты мой единственный дорогой человек. Я тебя от всего и вся защищу, — слегка улыбнулся он и опустошил стакан виски. — Надеюсь, и от себя, — прошептала я.