Сны из реальности

Стук. Глухо. Повторно. Тихо. Но дубовая дверь не могла остановить меня. Я терпеливо тарабанила кулаком, пока она не распахнулась, громко ударившись о кабинетный стол. Благо, дверь открывалась внутрь, иначе меня бы припечатало к стенке. На пороге в боевой стойке замер Брайн. Бордовые глаза отражали ярость, скоро сменившуюся на удивление. Несколько секунд он смотрел на меня как на инопланетянку, каким-то чудом оказавшуюся у порога его кабинета. Но как только отец узнал меня, белки его глаз снова налились кровавой краской: — Чего тебе?! — рявкнул он. — Я же просил меня не трогать! — Поговорить хотела, — едва слышно прошептала я, заглядывая в скрытый за его могучей спиной кабинет. — Позже, я занят, — отчеканил Брайн и сделал шаг назад, чтобы захлопнуть дверь, но не тут-то было. — Нет, сейчас! — я переступила порог кабинета и устремила на него взгляд, полный решимости. Лбом чувствовала его дыхание, больше схожее на пыхтение разъярённого быка. Но я стояла на своём. В тот момент страх покинул меня, остался за порогом. Правда — моя конечная цель, и я чувствовала, что близка к разгадке настолько, насколько близко стою к Брайну. Несколько вечно текущих секунд мы мерились взглядами и упорством, пока, в конце концов, он не сдался и молча посторонился. В кабинете царил хаос: разбросанные по комнате книги ковром устилали пол, массивный дубовый стол из тёмного дерева стоял немного наискосок, кресла возвышались хаотично сложенной пирамидкой. — Что ты делал? В тетрис, что-ли, играл? — удивлённо спросила я, разглядывая стол. Вернее то, что было на нём. Аккуратно разложенные вещи заполнили почти всю площадь. Пустой осталась лишь тонкая полоска по краю. — Убирался, — отмахнулся Брайн и шмыгнул носом. — Ты что там смотришь? — он собирался схватить меня за плечо, но я увернулась и нырнула под стол. — Да вот что, — вынырнула я с другой стороны и продемонстрировала найденную трубочку из бумаги. — Это… — замялся он, не зная, какую легенду придумать. Опустил взгляд и заёрзал пальцами. — Лучше б ты перестелил тёмный ковёр в угол, — заметила я, едва сохраняя напускное спокойствие. — А-то мука слишком заметная! — сорвалась я на последнем слове. — Какая мука, что ты придумала? — решил отпираться до конца Брайн. — Ты ведь не бросил наркоту, да? — посмотрела я на него в упор. — Ни сейчас, ни когда Оливия к тебе вернулась… Он молчал, поджав губы и сжав кулаки. Я выжидала. В конце концов, мой отец сдался: — Да, Эрика, да! Я на наркоте! Пробовал бросить… честно, и не раз, но толку-то! Эта дрянь сильнее меня, понимаешь?! Я молчала и не понимала. Не хотела понимать. — Раньше на бурде всякой сидел, — почесал затылок он, — а теперь могу позволить качественное, чтобы не сдохнуть за пару лет. — Брайн посмотрел на меня хищным взглядом, его губы исказились в усмешке. — Вот такой я, да! Довольна?! — Вполне, — фыркнула я, бросив бумажную трубочку на стол и скрестив руки на груди. — А теперь последний вопрос — ты убил мою маму? Брайн опешил. Его решительность вмиг улетучилась, и он посмотрел на меня непонимающим взглядом, в котором на миллисекунду скользнул страх: — Что за дичь ты несёшь?! Кто наговорил тебе этой грязи?! — Артур. Хлоя вернула ему память, и он написал мне, как ты столкнул её с лестницы. — Грязный засранец! — проревел он и вдруг бросился на стол, явно намереваясь схватить меня. Но я наклонилась и вылезла с другой стороны. Брайн же с разгону налетел на шкаф. Пока он отходил от удара, держась за ушибленный лоб, я обратилась в бегство. На удивление быстро справившись с витиеватым дверным замком, я выскочила наружу и влетела в лифт. «Побег явно моё!» — выдохнула я, но ошиблась. Этажом ниже двери открылись и в кабину вошли два моих охранника. Один держал ногой двери, другой умело выкрутил мне руки. Я хотела начать отбиваться, но для тренированных бойцов мои попытки были сродни изворотам котёнка. У кошки хоть когти есть. Впервые в жизни пожалела, что никогда не парилась насчёт маникюра. Меня прижали лицом к зеркальным стенкам. Последнее, что я запомнила — это отражение своей перекошенной мины и укол в шею. Дальше снова чернота.

***

Проснувшись в своей спальне, я сперва решила, что всё это дурацкий сон. Но пасмурный вид Брайна, сидящего на краю моей кровати, говорил об обратном. «Отец» сидел скрючившись, словно старый дед, и смотрел на сцепленные в замок пальцы. Я молча смотрела на него, пока он не почувствовал мой пристальный взгляд. Тот, кого я ещё вчера считала отцом, посмотрел на меня кроваво-красными глазами. На миг я затаила дыхание, но затем заметила, что выражение в них превратилось из агрессивного в виноватое. — Ты как? — глухим голосом спросил Брайн и закашлялся. — Это правда? Оливия… — пробормотала я не слушающимися губами. Он отвернулся. Молчание — знак согласия. В горле закрутился противный колкий комок, на глазах появились слёзы. Я смотрела на потолок, чтобы спрятать их, и молча лежала на кровати. Совсем близко сидит мой родной отец, и он же — убийца моей матери. — Эри, я под кайфом был, — сухо заговорил он, изучая взглядом свои пальцы. — Честно, ни черта не помню! Когда оклемался, она внизу лежала. Ну и… — Ты свалил из страны, — ухмыльнулась я сквозь слёзы. — Умно! Артура зачем потащил? — Вышло так, — буркнул он. — Странно, что ты его не грохнул, — прыснула я истерическим смешком. — Он был мне верен. Такой же бойцовский пёс. Ты думаешь, вы в одном интернате чудом оказались? Я тогда тебя уже нашёл и собирался удочерить, но тут Хлоя влезла со своими заморочками. Она тебя только и взяла, чтобы мне не дать! — Да ну! Интересно, — я села и уткнула голову в руки. — Дай мне уйти! — задыхаясь, произнесла я. — Не нужно ни денег, ничего. Просто. Дай. Уйти. — Я не могу, Эри. — Брайн попытался положить мне руку на плечо, но я отшатнулась — Я слишком долго за тебя бился, чтобы сейчас отказаться. Мы же можем всё начать с чистого листа… Его слова вызвали лишь новую порцию рыданий в моей груди: — Маме ты ведь тоже обещал начать всё с чистого листа, а закончила она в белых тапочках… Он молчал. Я посмотрела на него сквозь мутную пелену. — Ненавижу тебя, — отчеканила я. — Вали отсюда, а лучше, дай свалить мне. Никогда, слышишь, никогда не хочу тебя даже видеть. Забирай грёбаные шмотки, игрушки — всё забирай! — перешла я на крик. В стену полетел телефон. Послышался треск экрана. — Как знаешь, — равнодушно ответил Брайн. Он забрал с тумбочки мой ноут, поднял телефон и вышел за дверь. Оставшись одна, я наконец могла выпустить наружу эмоции. Истерики без зрителей не такие яркие, но более искренние.

***

Весь день я не находила себе места. Сперва бродила по квартире, пытаясь осмыслить происходящее. Затем уставилась в окно и залипла на несколько часов. Оставив меня одну в квартире, Брайн испарился. Ключи от входной двери и всю технику, через которую можно было выйти в интернет, он забрал с собой. Через дверной глазок никого не было видно, но готова поспорить, двери охраняли «бойцовские псы». Меня душили стены просторной квартиры. Дом, который пару дней назад мне казался почти райским, превратился в ВИП-камеру. Только с удобствами. Теперь я понимала, почему тётка была против моего общения с отцом, но это не оправдывает её поступки. Она врала столько времени, стёрла память мне и Арту — не лучше Брайна! Мне не хотелось больше видеть ни его, ни Хлою. Вот только эта парочка вряд ли оставит меня в покое. В моей голове крутились мысли о побеге, больше похожие на мечтания, чем на план. Сбежать из охраняемого небоскрёба (особенно, если сидишь под самой крышей) — практически невозможно. Канат из простыней я вряд ли соорудить успею. К тому же скалолаз из меня сомнительный, а летать умею только вниз. Я упёрлась лбом в холодное стекло и с грустью посмотрела на большой муравейник. Нет, не яблоко — муравейник! У всех здесь есть своя цель и задания, у всех, кроме меня. Я здесь чужая. Была и останусь. Хотя, я ведь никогда и не хотела жить в мегаполисе… Закрыла глаза и окунулась в воспоминания. Зеркальное озеро, прозрачная вода, живые рыбки… Тепло и спокойствие — где же ты? Встряхнула головой. Ладно, Эри, так ты никуда не выплывешь. Нужно отвлечься и тогда, может, выйдешь из этого замкнутого круга. Попыталась чем-то себя занять. Пробовала заниматься спортом, но выдохлась после десяти приседаний и пяти скручиваний. Полминуты бега на месте, и я упала на диван от усталости. Пожалуй, на сегодня хватит! Рука сама потянулась к телевизионному пульту. Увиденное легко можно описать тремя словами: чушь, бред, идиотизм. Выключив «голубой экран», подняла взгляд на потолок. Зачем я Брайну? Он и правда хочет стать отцом, или у него другие планы? И какие — держать меня как принцессу в башне? Насколько его хватит? Одно утешает — не убьёт он меня в любом случае. Разве что злость накроет… Разве что. Неожиданный звук вернул меня в реальность. Тихая мелодия, гитарные аккорды. Я прислушалась — мелодия показалась знакомой. Но откуда она? Словно заворожённая, я принялась бродить по квартире в поисках источника звука. Однако, мелодия играла везде с одинаковой громкостью. Может, скрытые динамики по всему дому или… Я опустила взгляд. Тыква вместо головы — звук идёт от меня! Я поднесла тыквенный кулон к уху. Мелодия заиграла громче. Меня снова перенесло в мир чёрного экрана. Но на сей раз туман начал прояснятся. Улица, остановка, гитара. Он играет, я подпеваю. Толпа прохожих, изредка бросающих по доллару в потрёпанную картонную коробку. В реальность меня вернул стук по стеклу. Звук шёл из кухни. В два прыжка оказавшись в студии, я застыла от увиденной картины. В окно в тёмно-синей форме мойщика стёкол стучался… — Артур!