mistaken love

      Оливия рвано дышала, пытаясь хоть что-то предпринять. Вот так черт! Она лежит над ванной, периодически погружаюсь в неё с головой, и понимает, что не знает, что ей делать!       Маньяк, эта чёртова горилла, чтоб он нафиг провалился, только что ушёл, а Оливия продолжала чертыхаться над этой ванной, иногда вдыхая в лёгкие приятный запах детского шампуня с принцессами на упаковке, поднимающийся от воды, которым, кажется, уже начали пахнуть даже её волосы.       Некоторое время назад, Оливия не могла бы точно сказать сколько прошло минут, она слышала, как в комнату внесли ещё кого-то. Странные звуки, если честно, вообще ни о чем ей не говорили, а вот раздавшиеся затем крики Ботана сразу объяснили ей, что происходит.       Не зря она обратила внимание на эти дурацкие браслеты. «Похоже, там написаны наши страхи или что-то типа того», — предположила Оливия, чувствуя, как руки и шея начинают затекать и болеть. Нужно было срочно что-то делать!       Ей надоело чувствовать себя беспомощной и жалкой, поэтому девушка резко дернулась вбок, перевернулась и совсем не изящно приземлилась лицом в пол.       — Больно, — прокряхтела она, вставая. Верёвки, которыми были связаны её руки, оказалось, держались как на соплях, поэтому и избавиться от них труда не составило. Следующее — нужно разобраться с Ботаном.       Поднявшись, Оливия залезла к нему, закрыла ноутбук, мысленно с радостью отметив, что больше не придётся слушать эти умственно-отсталые звуки. Обнаружив оставленный в наручниках ключ, она быстро отцепила их.       Освобождая руки Ботана, Оливия успела подумать, что ей жаль его. Жаль, что она посодействовать тому, что они приехали в эту дурацкую хижину, что этот маньяк заставил его встретиться лицом к лицу со своим главным страхом. Оливия очень хорошо знала, как он терпеть не может видео детей. Уж он скорее бы позволил сжечь свои грамоты, чем добровольно сесть за просмотр чего-то подобного.       «Это тебе заняться нечем, а у меня большие планы! Делай, что хочешь, а я не собираюсь смотреть это! Видео, которые отупляют мозг и лишают способности к обучению и развитию. Я всё ещё в шоке оттого, что они имеются в общем доступе. Ведь это смотрят дети! Что из них вырастет?», — Оливию забавляло, как он возмущался и активно махал руками, пытаясь объяснить, что предложить просмотр — явно не самая лучшая её идея.       А ведь тогда она и не придала значения этому. Зато сейчас стало почему-то вдруг очень стыдно. Стыдно перед ним за то, что из-за её глупости они находятся в большой опасности. Стыдно за то, что она сама втянула его, ни в чем невиновного, во всё это. Стыдно за то, что она не знает, сможет ли справиться с маньяком. Стыдно за то, что она боится. Боится так, как никогда ещё не боялась. До дрожи в коленках и трясущихся рук.       — Всё кончено. Ты со мной, ты в безопасности. — слова вырвались из её уст прежде, чем она сама сообразила, что сказала. Она видела, как в глазах Ботана, до этого пустых и ни на чем несфокусированных, загорелся луч надежды, которую она сама ему подарила. Сможет ли она быть сильной и выполнить общение, которое только что, сама не подозревая, дала ему?       — О-Оливия, что с тобой? — растерянно оглядываясь по сторонам, спросил Ботан, пытаясь вспомнить, что происходило до его внезапного помутнения. Кажется, его похитил маньяк.       — Всё в порядке, так я выгляжу с чистой головой, — усмехнулась Лив, мысленно отметив, что её изменившийся внешний вид произвёл на Ботана нехилое впечатление.       Она помогла ему спуститься с некоего подобия стола, расположенного посередине комнаты. Стоило им оказаться на полу, как она почувствовала незнакомое ранее чувство, кольнувшее в груди. Такое обычно бывает, когда ты видишь перед мобой нечто прекрасное, например, только что распустившийся бутон красивого цветка, к которому так и тянет. Ты желаешь вдохнуть его запах и рассмотреть поближе, ощутить всю глубину этого насыщенного цвета и быть к нему как можно ближе, наслаждаясь столько прекрасным созданием природы. Вот только Ботан не цветок ощутить хотелось не его запах, а губы на своих губах.       Оливия приблизилась нему, окончательно потеряв контроль над собой. Сердце бешено колотилось в груди, она то и дело вздрагивала, пытаясь успокоиться и взять себя в руки, но не получалось. Не получалось, черт возьми!       Они были уже вплотную друг к другу, и от волнения Оливия выдохнула Ботан в лицо, тот, на удивление, не отпрянул, а двинулся навстречу… И тут сбоку раздался громкий звук открывания тяжёлой двери и голос Брайна.       — О, вот вы где! — проговорил он.       — Брайн, ты пипец не вовремя! — разочарован воскликнул Ботан, а Оливия, почему-то не обрати должного внимания на вошедшего, перешла к решительным действиям.       — Да! — гаркнула она и добавила. — На чём мы там остановились? Иди сюда, воробушек…       … и увлекла его в долгий поцелуй.

***

      Тук-тук. Тук-тук.       Сердце быстро бьётся, отдавая громким стуком в ушах. К горлу медленно поступает тошнота, а на губах ощущается металлический привкус крови, которая, кажется, продолжает без остановки течь из носа и разбитой губы, но стоит Оливии обеспокоенно прикоснуться перепачканными пальцами к лицу, как она вновь убеждается в том, что хорошая свертываемость сделала своё дело, и кровь больше не течёт.       Голова болит. Нет, она буквально готова отвалиться в любой момент. Точнее, Оливия готова оторвать её себе, лишь бы не болела. Она с трудом пытается вникнуть в речь подписчика, он что-то балакает про свой план и руководство Ютюба. Ей тяжело даётся понимание того, зачем он это всё устроил, но всё же мысленно девушка отмечает, что план и вправду неплох, да и кетчуп вкусный.       Оливия ругает себя за неосмотрительность и глупость. Надо же, она зачем-то тратила последние имевшиеся у неё силы на то, чтобы попробовать кетчуп. По-идиотски как-то.       Но самое глупое, что она сделала за сегодня и вчера, было даже не это. Точнее, совсем не это.       Громкий выстрел мгновенно оглушил Оливию, и в глазах снова, уже в который раз, потемнело. Чувствуя, как все тело будто сворачивает в узел, девушка потеряла контроль над собой и обессиленно повалилась на пол, и последним, что она запомнила, была фигура мамы Брайна, нависшая над ней.