Я в тебя влюбился, но ты лишь иллюзия.

--Я потерян. Потерян в этом чертовом пространстве и времени, я заблудился! -возмущенно кричал Виталий, размахивая руками. Хотелось спрыгнуть или в крайнем случае зарезаться, но твою мать, просто не ходить по этой земле, где-то между планетой и реальностью. -Я хочу спать! -сбавил тон Скворцов, переходя на шепот. -Ну пожалуйста, -теперь он совсем скис, как лимон, пролежавший на солнце неделю, а глаза покрыло прозрачной пеленой, нос заложило, но слезы так и не скатились по горячим щекам.       Писатель осел на пол, больше ничего не говоря. Что о нем подумают соседи, если услышат его вопли? Ах, да, точно. Все эти семьи живут на первых этажах, не как он.       Он пододвинул ноги к груди и крепко обнял их, растворяясь в приятном ощущении пустоты. Очень странно, что пустота его больше не пугала и не разъедала.       Шмышнув носом он встал. Разве не ему сейчас под сорок? Так почему он ноет?       Разозлившись на себя он ударил кулаком по стене. Этого было недостаточно, чтобы пошла кровь, за то в самый раз, чтобы почувствовать боль. Такой непонятный, но ощутимый всплеск вовлек Виталия Николаевича в ступор.       За окном пошел мелкий дождик, а маленькие улочки стали заполняться людьми в плащах. "Похоже на заговор", - про себя посмеялся писатель, пытаясь забыть этот стыд.       Призраков он не видел уже дня два, и это его пугало. Пугало даже больше, чем тишина проклятого дома.       На люди он тоже не выходил, курил дома, в ожидании очередного ужаса, от которого кровь стынет в жилах.       На фоне всего произошедшего его книги успели приобрести большую популярность за границей. Все это, конечно, здорово, но признание он хотел бы получить от своих, от русских.       Он писал все свои мысли, изливал то, что думал, но никто не догадывался об этом, не понимал. Хотя оно и к лучшему - его бы давно посадили в какую-нибудь психушку, под замок. А там он бы и умер.       Нет, смерти он не боится. Скворцов, если честно, даже ее почитает. Как люди Бога, только наоборот. --А жить, если честно, и не хочется. -улыбнулся писатель. Он был озадачен всеми этими событиями, хотелось рвать на себе одежду, повеситься. Только петлю скручивать он не умел - но не проблема, уроки гугл в помощь.       Не хватало только веревки - мыло хозяйственное под рукой всегда имеется.       Душевную пустоту заполнить было нечем. Может быть, ее смог бы заполнить алкоголь, но выходить на улицу не особо хотелось. Да хотя бы из-за людей в черных плащах - лучше бы это была смерть. Она бы зашла медленно, бесшумно, замахнулась бы косой и обезглавила Виталия Николаевича, чтобы больше не чувствовать эту боль, не слышать людей, не ощущать перепады температур. Похоже, у него начала развиваться "российская депрессия", как у каждого 3 русского.       Он встал, обтряхнул помятую одежду. Покурил, оделся. Вышел так же быстро, как и собрался - ближайший алкогольный магазин был в нескольких метрах от него.

***

      Через несколько минут он уже был дома. В руках бутылка "Хаски", на лице усталость и морщины. Он успел выпить пол бутылки, но алкоголь не смог залить боль, лишь на пьяную голову усилилось желание выйти в окно, не более.       Начало темнеть. Шел пятый день без жутких чудовищ.       Голова болела от количества спирта в крови, поэтому тьма начала сгущаться. Из коридора кто-то звал на помощь, громко, с жалостью. Виталий встал и шатаясь побрел к комнате. И там он увидел ее.       Девушка, чья внешность была просто идеальна. Она стояла там, в белом платье, смотрела прямо на писателя своими ангельскими, голубыми глазами. Она была такой хрупкой, и страшно было касаться рукой - для такого ангела нужна табличка "не трогать руками", запечатать в прозрачную упаковку и обернуть подарочной лентой.       Находясь не в своем уме Скворцов коснулся тыльной стороной руки ее щеки - она была холодной, но очень поддатливой, мягкой. Как ткань, которую его мама использовала для платья.       Она не шевелилась. Только дышала рвано, глубоко. Даже не склоняясь поближе, незнакомка положила руку на плечо мужчины, губами касаясь его горячих, сухих губ.       Виталий Николаевич замялся, но все-же положил свою крепкую руку ей на талию, обнимая. Второй рукой он гладил девушку порастрепаным, грязным волосам. Призрачная девушка (как сделал вывод писатель) отпрянула, женственной походкой направилась к дивану. Она снова обернулась на мужчину, пальцем маня его за собой.       И он сделал выбор. Скворцов поддался искушению, по приглашению прошел в зал и сел на диван, скидывая такое полюбившееся с ее плеч платье.

***

      Проснулся писатель на диване, один. Ему бы очень хотелось верить в то, что он правда видел прекрасную незнакомку. И что контакт телесный оказался не выдумкой под алкоголем, а реальностью - но как и ожидалось, проснулся он один. Это его слишкои расстроило, ударило в голову мыслями, в середце - шипами.       Отчего один? Почему ему привиделся ангел? Разве он, писатель, заслуживал попытать счастье? Или это специально, дабы по окончанию он сошел с ума?       Сошел с ума? Аха-ха, с ума? Нет, он не сумашедший, Виталий в полном порядке. Так ведь, да?       Почему-то в голове звучит это не так уверенно, как должно бы.       Скворцов встряхнул головой. Он просто перепил, чего он ожидал. --Нужно сходить, проветриться. - вслух подумал писатель, и не услышав ответа от монстров, направился к шкафу.

***

--Дорогой, ты сегодня слишком угрюмо выглядишь, -теплые, женские руки массировали шею, спину. Под натиском таких приятных рук Тамары, девушкой с рыжими, короткими, в кое-каких местах вьющимися волосами и чистым лицом, хотелось расплавиться, слиться с креслом в одно целое. --Возможно, ты права, -кивнул Виталий, -я не могу спокойно выспаться. Все что-то от меня требуют, желают, хотят. --Тебе стоит отдохнуть, милый мой. Твоя работа тебя погубит. -она отхлебнула черный чай с имбирем и лимоном, облокатилась на спинку стула. Томительное ожидание заполнило комнату, никто не знал, что сказать или ответить. --Уютная обстановка. --Мой дядя жил здесь до меня, -она улыбнулась "до ушей", показала на большую картину. Тамара рассказывала многое, но все это пролетело мимо ушей писателя. На самом деле ему было плевать - на интерьер, дизайн, историю. Ведь все это казалось таким не важным сейчас, здесь. --Подлей мне еще чаю, пожалуйста. -попросил мужчина, бегая взглядом по стенам. Перед ним такая красивая женщина, а он сидит и прохлаждается, когда пора действовать вовсю. --Конечно. -аккуратные, белые ручки с красными ногтями подняли заварник, наполняя стакан прелестно пахнувшим чаем. --Вы просто волшебница, Тамара.       Этот чай обладал волшебным способом пленить. Сознание все мутнело и мутнело, пока пелена не застелила взор, а голова не упала на стол. --Ты еще многого не знаешь, мой дорогой друг.