outlines of flowers

      Я устало провожу ладонью по лицу. Надо бы умыться вообще. Весь день с самого утра сижу за документами, решая вопросы о предстоящих операциях пациентов, как бы все сделать в лучшем виде. Почти ничего не ел, только чай хлебал. То, что приносил мне на подносе Хек, так и лежит нетронутым. То круассан жалобно засох, то кимбап слёзно звал. Но я не обращал внимания, зарываясь глубже в симптомы, препараты и сопутствующие патологии. И скоро, походу, придется зрение проверять, все расплывалось. Закрываю глаза, а там круги разноцветные. Голова болит, доработался. Потратил субботу на это, отложив поездку к озеру. Помню Донхек только приобнял, хлопнув по плечу. — Я все понимаю, конечно.       А у самого наверняка найдется пару ласковых для перфекциониста-хирурга, как я. Один никуда парень не поедет, и вообще, все время старается мне помочь, хоть и не разбирается в медицине. Зато в кулинарии настоящий мастер. И очень жаль, что такая еда от одного из самых крутых шефов Сеула осталась нетронутой. Ему совершенно точно было обидно, когда он забирал тот круассан. Но виду почти никогда не подаёт, может, конечно, спустя пару дней попридуриваться и подразнить, но обычно времени на это не бывает, — оба задолбанные возвращаемся поздними вечерами.       А сердце стучит как в первый раз, когда увидел его. И никогда по другому не было. Он волнует меня так же как когда-то, пять лет назад. Я до сих пор, как сейчас, помню наш неловкий первый поцелуй, инициированный мной. Я ведь так горячо полюбил Донхека, и нет, не с первого взгляда. С третьего, окей, но все же это правда, иначе как объяснить мою ревность. При знакомстве в кругу общих друзей мысль была «Что за придурок?». Во вторую встречу — «А этот придурок неплох». В третью — «Ладно, это я придурок». Придурок, потому что влюбился так легко, как ребенок, сверля слишком общительного донсена острым взглядом. Он приносил печенье собственного приготовления, а мне отдельно - пирожные. Узнал, что печенье терпеть не могу, хотя его любую выпечку я бы даже с пола ел. А через месяц я не выдержал и зажал в коридоре на квартире общих друзей. Тот самый неловкий, но очень даже искренний поцелуй. А потом мне подарили улыбку, которой я ещё никогда не замечал.       Он был и является для меня всем. И мне очень жаль, что я его порой много обижаю. Боюсь, что он в один не очень прекрасный момент устанет гасить в себе возмущение. И я очень стараюсь не подводить его, но выходит из рук вон плохо. Пока выезжаем за счёт его быстрой отходчивости. Я скучаю по нему, хоть и живём в одной квартире. Слишком давно не чувствовал тепла любимого тела, не целовал бронзовый и чувствительный бархат кожи, пахнущей корицей и чем-то ещё, так до конца мной и не разгадано. Обычно, когда возвращаемся поздно домой, один из нас уже спит, потому что вставать очень рано. И так день за днём кроме выходных.       И сейчас я испортил один из таких выходных, который должен был быть прекрасным и расслабляющим. Идиот-трудоголик.       Звучит тихий стук в мой кабинет. — Да, Хэчан-и, — отзываюсь я.       Он медленно открывает дверь, плавно подходит к рабочему столу. Весь такой лёгкий и воздушный, совсем нереальный, как иллюзия. Но я верю в нее. — Я тут ещё не закончил, ещё пара пациентов осталась, — растерянно смотрю в карие глаза.       Хэчан улыбается мягко и успокаивающе, слегка качая головой. Пока я опять зарываюсь в документацию, то не замечаю, как парень заходит мне за спину. Хек опускает ладони мне на болевшие плечи, чуть поглаживая пальцами. — Вы так напряжены, доктор Ли. Вам необходим перерыв.       Улыбаюсь блаженно, слушая мелодичный голос. — Даже не знаю, конечно, было бы неплохо, но нужно доделать. — Доктор Ли, — Хэчан наклоняется к левому уху, губами чуть задевая раковину, и жарко шепчет, — проведите осмотр, пожалуйста.       Меня дёргает, когда слышу нотки возбуждения в его голосе. Уверенные пальцы продолжают гладить плечи, переходя на спину между лопаток. Что-то невнятно мычу, так как просто взбудоражен до нельзя. — Хек-и, … — Помогите мне, прошу вас, — все так же шепот у уха.       А он умеет отвлечь от работы. Особенно если учесть, что не было у нас ничего уже больше месяца. Сейчас он как красная тряпка для быка, то есть для меня. Поднимаюсь со стула, не чувствуя каменных мышц, развернувшись к нему лицом. Хэчан чуть ниже меня, что мне тоже всегда нравилось безумно. Кладу руки на поясницу, не крепко сжимая. Разворачиваю нас на сто восемьдесят, теперь Хек упирался ягодицами в стол. Разбросанные документы смахиваю куда попало. Во взгляде напротив желание быть в подчинении, желание во мне. И что-то еще, что, как с запахом, я не мог разобрать. — Какие жалобы? — хмыкаю я, оценивающе оглядываю парня. — М, вы знаете, вот здесь болит, — Донхек тыкает пальцем в губы, невинно улыбаясь. — Кажется, знаю, как это вылечить, — подыгрываю я, наконец, прикасаясь к сладким от какого-то пирожного со вкусом клубники губ.       Никогда мы ещё не пробовали ролевые, я как-то был против, но теперь понял, что точно придурок. Донхек вошёл в роль, разжигая огонь похоти, подливая туда добрую часть масла. Усталость как ветром сдуло. Оглаживаю упругую задницу, сдерживая себя из последних сил. В воздухе чертово электричество, того гляди свалимся от удара. Хёк пытается перехватить инициативу в поцелуе, но кто тут главный и так понятно, пусть даже не пытается. Перейдя с губ на шею, пару раз кусая кожу, слышу тихое с придыханием, но задумчивое: — Вы знаете, еще здесь болит, — Хэчан указывает на область сердца.       Меня что-то укололо. Муки совести, не иначе. Отрываюсь от шеи и замираю, осматривая его подрагивающую ладонь на груди. Укрываю своей, чуть сжимая пальцами другие. Донхёк смотрит на меня из-под полуприкрытых век, дышит неровно. Он будто ждет чего-то. — Прости меня. — Мне тебя очень не хватает, Марк.       Вздыхаю, стыдливо опустив глаза в пол. Я виноват, знаю. — Тебе нужно отдыхать побольше, — неуверенно говорит он, опуская наши руки вниз, но не разъединяя, качает сцепленные ладони на весу. — Я очень постараюсь.       На смену животному желанию приходит грустная и романтичная нежность. Меня испугала такая резкая перемена сначала, но когда к моим губам вновь прикоснулись, то отбрасываю всякие сомнения и грязные мысли. Трепетный поцелуй, полный мольбы побыть с Хэчаном хотя бы несколько минут. Если честно, то я только сейчас понимаю, что готов хоть всю жизнь ему посвятить, как бы это банально ни звучало. Тут же начинаю вести, это в моем характере, Донхек уже давно привык, что я не даю ему поводья нигде и никогда. Не знаю, что он думал на самом деле, но в глазах читалось явное удовлетворение всем и даже больше. Засасываю нижнюю губу, срывая первый стон на грани срыва. Ему нравится целоваться, а еще больше кусаться. Мой маленький мазохист. Усмехаюсь про себя, чувствуя короткий укус на верхней губе. Не до крови, нет, это никому не нужно. Просто как перчинка, добавленная в блюдо.       Сегодня все будет иначе. Я чуть ли не целый день думал о наших отношениях, куда они катятся. Плюсом чувство вины никуда не испарялось. Мне очень сильно хочется, чтобы Донхек не думал, что я его не люблю, что он мне не нужен, что мне все равно на то, что с нами происходит. Чтобы он почувствовал все-таки, что поводья изначально были, на самом-то деле, в его руках.       Смуглая шея покрывается неяркими засосами, Хэчан прижимается ко мне всем телом, желая слиться воедино. Чуть морщится, потому что край стола больно впивается в поясницу. Неожиданно подхватываю его под бедра, усаживая туда, чтобы стало легче, а сам продолжаю целовать шею. Его стоны — самое прекрасное, что я слышал, никакая музыка с ними не сравнится. — Марк-я…       Обожаю, когда он не называет меня хеном. Обычно тогда, когда забывается в наслаждении. Лицо с мягкими округлыми чертами застыло в истоме, когда сжимаю его твердую плоть сквозь ткань черных штанов. Резкий выдох от неожиданности и удивления. Его пальцы с короткими ногтями впиваются в плечи, думаю, останутся отметины. Как и всегда.       Отстраняюсь назад, усаживаясь на стул. Хэчан затуманено смотрит, в глазах немой вопрос. — Разденься, я хочу посмотреть.       Вижу, как кадык нервно дергается, а щеки постепенно наливаются красным, перекрывая бронзу. Все еще сидя на столе, пальчиками поддевает край белой футболки. Обнажившаяся грудь завладевает рассудком. Рассматриваю как шедевр искусства, увиденный впервые.       Каждый раз, как в первый. Глаза в глаза.       Кажется, Хэчан вошел во вкус, уже особо не стесняясь, хотя это даже немного глупо — встречаемся чуть больше пяти лет, зачем смущаться меня каждый раз? Но я и люблю его за это, он особенный. На пол летит футболка, следом домашние штаны из легкой ткани. Белье снимать не спешит, посылая томный взгляд из-под ресниц. Жду как верный пес, когда меня поманят. Длинные и стройные ноги чуть сведены вместе в коленях. задерживаю дыхание. Давно уже смотрю на очертания вставшего члена под белой тканью боксеров. — Какой же ты идеальный, — шепчу я вырывающуюся из-под контроля мозга фразу, наблюдая за тем, как падает с тихим шорохом последняя деталь одежды.       Он меня ждет, румянец все еще не сходит со скул, смотрит с вызовом, облизывая губы то и дело. Капля смазки вытекает наружу, пачкая розовую головку и живот. Губы Донхека дрогнули в самодовольной улыбке. Знает ведь, что всегда им любуюсь и восхищаюсь. Делаю шумные вдох и выдох, чтобы голова окончательно не улетела в стратосферу. Мажу возбужденным взглядом по напряженным горошинам сосков. — Дотронься до себя.       Хэчан закрывает глаза, чуть запрокидывая голову. Рот открывается чуть шире, прося больше воздуха. Да, меня тоже вставило от того, что я им командую и наблюдаю со стороны. Ладошка аккуратно ложится на возбуждение. Большой палец поглаживает головку, размазывая смазку по поверхности. Начинает медленно двигать рукой вверх, а затем вниз, до упора оттягивая крайнюю плоть. Стонет он по прежнему не так громко, как мне хотелось бы. Вторую руку, которой опирался на стол, закусывает зубами, сдерживается. — Убери руку.       Он слушается, но громче от этого не становится. Дыхание частое у обоих. Хёк начинает толкаться в руку сильнее. Открытые теперь глаза умоляют, чтобы я подошел. И я не могу ослушаться, с него хватит на сегодня, хотя хотелось бы посмотреть, как он сам себя доводит до оргазма. Встаю напротив изнеможденного парня. Он тут же подается вперед на меня, чтобы дотронуться. Опять сжимает плечо левой, а я тем временем отталкиваю его правую, чтобы заменить своей. Сжимаю горячий ствол, пару раз проходясь от головки до основания, вызывая довольное шипение и удивленный стон. Мокрым лбом утыкается в сжимаемое плечо.       Решаю не играть с ним, иначе долго не продержится. Целую коротко в висок и опускаюсь вниз. Жаль, что у меня не было фотоаппарата рядом или мобильника — настолько он был ошарашен, ведь я никогда не делал этого. — Марк, что ты…?       Вопрос он так и не заканчивает, заходясь в громком полустоне. Беру головку в рот, чувствуя соленый привкус, прохожусь языком вдоль уздечки, затем круговыми движениями заставляю дернуться дрожащего парня. — Не надо! — вырывается из груди громкое.       Донхек пытается меня отпихнуть, когда я беру глубже, но очень быстро сдается. Вцепившиеся длинные пальцы в мои русые волосы тянут сильно, но мне не больно. И почему я не делал этого раньше? Видеть, как он бьется в экстазе, в судорогах удовольствия и понимать, что я всему этому причина, очень льстит. Да, конечно, в обычном сексе я тоже думал об этом. Но сейчас он реагирует так ярко и живо, что это навсегда запечатлено в фотоальбоме самых лучших воспоминаний. Смотрю на него, не прерывая движений, только он вообще руками закрыл стыдливо горевшее лицо, я видел только припухлые губы, судорожно глотающие воздух. Стоны становились громче вперемешку с такими же громкими вздохами, казалось, уши заложит. Я не останавливался, активно помогая рукой. — Марк, пожалуйста… Ах, нет! — он внезапно крупно вздрагивает пару раз, припечатав к губам пальцы тыльной стороны кисти, пресс напряжен до предела.       Чувствую, как он кончает мне в рот горячими струями. Так вот, что он чувствует, когда делает мне это. Непередаваемые ощущения, мне даже понравилось, ведь определенно понравилось ему. Глотаю все, и, пока Хэчан пытается отдышаться, запрокинув голову назад, вытираю рот салфетками из первого ящика стола. — Хэчан-и, — зову его размякшего, поглаживая по бедру. — М? — словно мурлычет он с улыбкой.       В следующие секунды он стаскивает свое тело со стола, плохо держась на ногах, хватается за мои многострадальные сегодня плечи. — Ты не перестаешь меня удивлять, хен, — посмеивается он, — Ты же никогда мне не делал… — Я хочу, чтобы ты понял, что люблю тебя всего без остатка. И даже если у нас не получается толком провести время друг с другом, просто напоминай себе об этом чаще. Ну, и это было извинение, — бурчу под нос последнюю фразу, вызывая смех. — Я на тебя не обижался. Просто было грустно, хотелось тебя отвлечь, чтобы ты обратил на меня внимание немного, а походу дела эмоции вырвались наружу. Прости, ролевуху всю классную сломал, — строит плаксивую мордочку Хэчан.       Прижимаю к себе этого до невозможности милого и теплого парня. — В следующий раз обязательно доведем до конца, — подмигиваю я, коротко целуя в кончик носа смеющегося Донхека.