outlines of flowers

      Лёгкие, почти незаметные, касания к пояснице. Кожа под толстовкой вмиг распаляется, а ожог будет не сходить еще очень долго. Пальцы осторожничают, будто боятся нанести вред, разрушить тонкий лед.       Чону дрожит, но пытается взять себя в руки. Такое происходит уже не в первый, и даже не в пятый раз. Можно и привыкнуть к этому. И не только к этому. Например, его любят хватать за руку, заглядывая в глаза, и одаривать широкой улыбкой во все тридцать два зуба. Его любят зажимать где не попадя — на людях, наедине, да где угодно. Просто потому что захотелось подурачиться вместе, как обычно. А после носятся друг за другом как в первом классе.       Догонялки продолжаются больше года. И кто за кем гонится определилось сразу же. Чону принимает все эти слишком странные для обычной дружбы поползновения в свою сторону вполне спокойно, даже поддерживая огонь в костре периодически. Но не понимает почему принимает.       Наверное потому, что Лукасу совершенно не хочется сопротивляться, хоть ты тресни. Хочешь обнять? Пожалуйста. Хочешь закинуть руку на плечо с радостным смехом? Сколько хочешь. Хочешь голову на плечо класть за просмотром фильма? Хоть круглые сутки. Чону будто наполнен ленцой, появляющейся именно в компании Юкхея. Тэён все шутит, что они парочка, а Лукас под красные щёки Кима со смехом поддерживает. И опять огромными лапищами сжимает бедного блондина, не знающего, куда себя деть от смущения. — Боже, да он же очевиден, как белое на черном, Чону!       И Тэён был прав, конечно же. Потому что Лукас стал явно смотреть в глаза дольше, чем раньше, держать за руку, поглаживая тыльную сторону белоснежной кисти большим пальцем. Стал поглаживать бедро, когда никто не видит, под столом. И Чону спросил бы его, да не хочется. Ему нравится, а ворошить осиное гнездо он не хочет. Можно тихонечко пользоваться таким вниманием, все-таки Ким всегда был слаб перед тактильностью.       А тем временем пальцы все еще касаются поясницы. И к этому действительно можно было давно привыкнуть, к тому, что Лукас любвеобильный. Правда Чону старается не думать о том, что такое внимание только к нему. Возможно, боится ошибиться. И привыкнуть не может сейчас, потому что Юкхей стоит слишком близко, прижимаясь грудью к хрупкой спине. Чону каждым сантиметром тела чувствует чужую горячую кровь, бившую по артериям. — Ты пришел, чтобы помочь чай сделать? — вполне мило, придавая голосу больше уверенности, спрашивает Чону.       Лёгкая улыбка тут же появляется на его губах, потому что он не дурак. Кто приходит помочь сделать чай на компанию и при этом прижимается? Лукас даже к чайным пакетикам и кружкам не притронулся. И чайник даже не поставил, поэтому пришлось киму наливать воду из фильтра и нажимать на кнопку.       Лукас все еще молчит, но старший будто затылком видит улыбку довольного котяры, нажравшегося сметаны. Юкхей сцепляет ладони в замок прямо на животе Чону, гремевшего чашками. Массивный подбородок аккуратно ложится на правое плечо. Лу двигает головой немного в сторону, касаясь кончиком носа шеи, прямо там, где сонная артерия.       Новая порция дрожи от быстрого чмока туда прокатывается огромным цунами от макушки до пяток, от чего чайный пакетик выпадает из рук на столешницу тумбы. — Ты что делаешь? — потрясенно выдыхает Ким. — А на что похоже?       А Чону губы прикусывает поочередно, не понимая, что тут ответить. Вопрос он задал очень тупой и прекрасно понимает. Неожиданно Лукас зарывается носом в волосы на затылке, от чего блондин вздрагивает в сильных руках. — Вкусно пахнешь, хён.       Чону нервно улыбается, глядя сквозь чашки перед собой. Что-то было не так. А не так было то, что Чону чувствовал нечто такое, о чем говорить не принято и стыдно. У друзей друг на друга не встает. — Не бойся, за стенкой Тэён-хен, я ничего серьезного не сделаю.       А Чону вдруг очень даже этого захотелось. И чтобы Тэён все слышал, да. От собственных пошлых мыслей Ким вновь заливается краской, чувствуя влажные губы на коже затылка. Ладонью прикрывает рот, чтобы звука лишнего не проронить. Вот и добегались. Добегались до того, что Лукас сейчас упирается возбужденным членом сквозь джинсы. — Просто позволь постоять так с тобой, — тяжело выдыхает Юкхей, проводя после кончиком языка за покрасневшим ухом.       Чону просить не нужно, он вообще стоит как вкопанный и вообще где-то не здесь. Возможно, все дело в том, что отношений у него не было уже очень давно. Но происходит что-то слишком интимное для их дурачества. Слишком горячее и сбивающее дыхание. Неосознанно Чону подается назад, несильно прижимаясь бедрами. — Лучше спокойно стой, — смеется Лукас, — Иначе мне станет глубоко плевать на Тэёна в соседней комнате. — Очень страшно, — буркнул Чону, прикрывая глаза от наслаждения. — Ты точно Чону? — улыбается своей невозможной улыбкой таец, — Чону никогда бы не наплевал на приличия. — Ты плохо меня знаешь. — Даже так? — спрашивает с нескрываемой пошлостью Лукас, вжимаясь стояком сильнее и стонет куда-то в светлые волосы, — Я на пределе. Жаль ты не можешь посмотреть на себя моими глазами.       Чону ничего не отвечает, сдаваясь под возбуждением окончательно. Все встало на свои места, парни нашли тот самый недостающий кусочек пазла. Ким ладони назад заводит, поворачивая голову вбок. Поцелуй выходит слишком долгим и чувственным. Тихие постанывания в полнейшей тишине, слюна на губах и трение. — Ты решил не сдерживаться именно сегодня? Когда мы в гостях у Тэёна? Совсем с ума сошел, — шепчет в чужие губы улыбающийся Чону. — Поверь, это я еще сдерживаюсь, — отвечает ему тем же донсен. — Знал, что игрища эти до добра не доведут, — бормочет Чону с придыханием. — Не знаю до чего они там довести должны, но я так в своей жизни еще ни разу не кайфовал. Но вообще, ты ребенка совратил, — хихикает Лукас. — Ну-ну, ребенок, — выделяет последнее слово Чону, опираясь двумя руками о тумбочку с кружками.       Лукас трется сильнее и резче, понимая что еще чуть чуть и спустит прямо в нижнее белье, но держится. А вообще, если честно, парень не задумывался об этом минут пять назад, увидев в кухне Чону. Открытая белая шея почему-то дала своей сексуальностью по башке именно сегодня. — Ты же будешь со мной, да? — как-то хрипло спрашивает его Лукас в почти бессознательном состоянии.       Бедра Чону сжимают слишком сильно, наверняка синяки останутся, но хён больше думает о самом вопросе. На самом деле ответ знал уже заранее. — Конечно.       Юкхей очень рядом с той самой эйфорией, которую хотелось испытать, обнимая желанного человека. И хочется этого до одури, когда Чону такой открытый и расслабленный перед ним. Пара движений, еще всего лишь пара движений в шумно дышащего парня, и пелена застилает глаза. Лукас крупно вздрагивает несколько раз, а в трусах становится неприятно липко. Чону довольно улыбается так, будто это он кончил сейчас, а не шатен. — Как я в комнату пойду теперь, а? — обреченно стонет Юкхей, пытаясь восстановить сбитое дыхание. — Раньше надо было думать. Не мои проблемы, — издевается над ним Ким. — Какой ты злой, — насупился Лукас, — Это твои проблемы, потому что все из-за тебя. — Я не понял, это наезд сейчас был? — удивленно улыбается Чону, задавая, скорее, риторический вопрос.       Лукас ничего не отвечает, только целует пухлые губы вновь, сталкиваясь языками. Он давно хотел ленточку сорвать на финише их дружбы. Теперь начинается другая дорога. — А где мой блядский чай, а?! — орет из другой комнаты Тэён, внезапно нарушая всю атмосферу.       Парни только вслух смеются. А чай заваривал все-таки Лукас.