The Dетки

На следующее утро Эмин проснулся удивительно рано. На часах не было даже семи, однако его явно сошедший с ума организм отчего-то решил, что проснуться в шесть с лишним утра в будний день, когда каждая минута сна дороже бриллиантов, высшее благо, и больше засыпать ему не давал. Прекрасно, подумал он, открывая рот для мощного зевка так широко, что в челюсти что-то тихо хрустнуло. Прекрасно. Восхитительное начало дня, что тут скажешь. Даже будильник еще спал! «Все нормально? Помог отцу?» — в нескольких вариантах формулировок с позднего вечера висели непрочитанными пять сообщений от одноклассников. Это внезапное внимание льстило и грело, чего уж тут скрывать, однако он лениво решил, что ответит в школе, выключил экран и сполз с кровати. За окнами царил полумрак раннего утра, втекал в комнату сквозь стекло и тюль, обнимал бархатно-мягкими лапами, но трусливо отступил и скрылся по углам, стоило лишь включить свет. Эмин, не знавший об этой развернувшейся в его комнате драме, закрыл окно, задумчиво почесал макушку, лохматя волосы ещё сильнее, зевнул еще раз и пошлепал босыми пятками по холодному полу к двери. Справившись с утренними процедурами и чуть взбодрившись, он, потирая глаза, вошел на залитую холодным электрическим светом кухню и на секунду подумал, что это все еще сон. Очень странный сон. Или, может, он попал куда-то не туда? Но куда еще он мог попасть в собственной квартире? Се Лянь, словно объятый ореолом на фоне окна, совершенно спокойно сидел за столом с кружкой чая, шоколадной пастой и тостом, лениво тыкая пальцем в экран лежащего рядом телефона. Его свободная футболка — явно с чужого плеча, и Эмин даже думать не хотел, с чьего именно, — слегка сползла на один бок, обнажая шею и надплечье, встрепанные волосы были небрежно забраны в забавный кривоватый хвостик, а на босых ногах, удерживаемые лишь большими пальцами, висели тапочки-зайчики, однажды в шутку подаренные Эмину Цинсюанем и обычно им же и надеваемые. В общем, выглядел он так, будто завтракает у себя дома. Но у себя дома он определенно не был, на секундочку! Эмин, до крайности изумленный этой картиной, шагнул назад, ударился плечом о косяк двери и болезненно ойкнул. Се Лянь тут же поднял на него взгляд. — Доброго утра! — сказал он жизнерадостно, качнув ногой. Один тапочек с тихим шлепком упал на пол. Второй пока еще держался. — Надо же, как рано ты встаешь! Эмин закрыл глаза, зажмурился, открыл вновь, но ничего не поменялось. Не мог же он проспать тот момент, когда отношения отца зашли так далеко, что этот человек успел переехать к ним за одну ночь?! — Ты чего тут делаешь? Ты как сюда попал? Почему ты пьешь наш чай, хотел добавить он следом, но потом подумал, что это как-то уж слишком мелочно. Се Лянь отставил кружку, слегка удивленный его эмоциональностью с утра пораньше. — Так вышло, что я вчера потерял ключи, — просто ответил он. Эмин застыл, хватая ртом воздух и не находя достойных слов. Пользуясь этим, Се Лянь продолжил: — И твой отец предложил мне переночевать у вас. Вчера отец, явно взволнованный ситуацией с фото и страхом, что такое может произойти с настоящим Се Лянем, сразу после работы сорвался на встречу-свидание-как там еще это назвать с ним и проторчал на нем до ночи. Эмин ушел спать, так и не дождавшись его возвращения. Видимо, зря — иначе нахождение утром на кухне незваного гостя не стало бы для него таким сюрпризом. В голове у него крутилась тысяча вопросов, но он смог выдавить лишь: — А где папа?.. Впрочем, он и так знал ответ еще раньше, чем Се Лянь его озвучил. — Уже ушел. Не беспокойся, я допью чай и тоже пойду. Надеялся уйти до твоего пробуждения, но… — Где ты спал? — продолжил допрос Эмин, пропуская его слова мимо ушей. На этот раз тот слегка замялся с ответом. Плохой, плохой знак! — В… гостевой? — это прозвучало почти вопросительно. Эмин уличающе ткнул в него пальцем. — Врешь, гостевая заперта! Дополнительную спальню они держали для гостей на всякий случай — чаще всего там ночевали дядя Сюань с Цинсюанем после праздников, когда ехать домой было лень. И за столько лет он научился определять, открывали эту обычно запертую на замок дверь или нет — сегодня ее определенно не трогали. Так что оставался лишь один вариант места, где драгоценный отцовский гэгэ мог провести ночь — и от одного этого понимания Эмин едва не изошел паром от смущения и негодования одновременно. Они занимались такими вещами прямо в этом доме? Пока он тут? Пока он спал? Что за бесстыдство, что за… Се Лянь, судя по всему, заметил его изменившееся выражение лица, сложил два и два, покраснел не слабее Эмина и вскочил со стула. — Нет! — вскрикнул он, а Эмин в тот же момент взвыл: — Я же был прямо в этой же квартире! — Все не так! — Какое бесстыдство! У вас что, совсем совести нет? — Эмин… — Я же ребенок! — Мы не… ничего не… — Вы же знакомы всего… всего… — уже больше трех месяцев, подсказал ему вредный внутренний голос. Вполне нормальный срок для того, чтобы заняться теми мерзкими вещами, которыми занимаются взрослые. И которыми именно эти два взрослых занимались прямо… за пару стенок… от него… Они с Се Лянем одновременно и совершенно синхронно прикрыли ладонями горящие щеки и издали полные мучения стоны. Видимо, не зря Хуа Чэн отмечал, что этот жест у них один на двоих. — Эмин, мы не… — Я не хочу ничего знать, я тебя не слушаю, не слушаю… — Мы ничего не делали! Мы ничем не… никак не… мы просто лежали и спали, хорошо? Просто лежали и спали! — поспешно выпалил Се Лянь, путаясь в словах. Пальцы его мелко подрагивали. — Просто спали! Большая кровать! Между нами было пространство! — Врешь! — Не вру, клянусь! Просто спали! Ничего… такого, о господи, как ты мог подумать? — В смысле «как я мог подумать»? — взвился Эмин, упирая руки в бока. — Это же вы сюсюкаетесь друг с другом и на свидания ходите! Действительно, как это я мог подумать, ага-ага! — Да мы даже не це… — Се Лянь вдруг резко замолчал, уткнувшись взглядом в пол. Красной у него была даже шея. Эмин почувствовал некое злорадное удовлетворение. — В общем, ничего такого. Я… пойду. Пора. На работу. Видимо, этот крайне смущающий разговор выбил почву не только из-под его ног — гость, забыв про чай, переоделся и спешно улепетнул — только пятки сверкнули. Когда дверь за ним захлопнулась, Эмин плюхнулся на согретый его телом стул и рассеянно отпил из чашки чужой чай. С добрым, мать его, утром, подумал он. «Гэгэ еще был в квартире, когда ты проснулся?» — пришло ему сообщение от отца во время обеда в школьном кафетерии. Эмин сунул в рот палочку жареной картошки, вытер жирные руки о салфетку и настрочил ответ: «Это было ужасно! Почему он спал с тобой, когда есть гостевая?» «Тебя это точно касаться не должно. Он поел?» «Разве не меня ты должен о таком спрашивать??? Я твой сын!!!» «Слишком много знаков!!!!!! Я знаю, что ты скорее сожрешь весь холодильник, чем отправишься в школу голодным». Язвительный отцовский тон чувствовался даже сквозь экран. Эмин хлюпнул соком, не обращая внимания на разговоры ребят рядом с ним. «А вдруг твой гэгэ сожрал бы его раньше меня????????????? Он пил наш чай, между прочим, который дорогой!!!!!!!!!!!!!!!!!!!». Палец быстро устал нажимать на одну и ту же кнопку много раз подряд. Как только некоторые люди делают это постоянно? Эмин размял ладони в ожидании ответа. «Так он поел?» — Аррргх! — взвыл он, обращая на себя внимание тут же заткнувшихся одноклассников. Отец определенно издевался над ним. — Он же не ребенок! — Кто не ребенок? — спросили его, но он, не отвечая, отправил: «Ты мог бы предупредить, между прочим!». «Как? Повесить записку на дверь? Или разбудить тебя ночью, чтобы твое высочество позволило гэгэ остаться?» — почти сразу же пришел насмешливый ответ. Эмин, надувшись, спрятал телефон в карман и только сейчас заметил, что весь столик с любопытством выжидающе глядит на него. — Что? — Кто не ребенок? — повторил Тодд. — Ты чего такой нервный с утра? Он лишь вздохнул, пожал плечами и, не отвечая, принялся за еду. Уже почти не приходилось сомневаться в том, что еще немного — и Се Лянь будет жить у них на вполне-таки законных основаниях. Погодите-ка… Если они вдруг решат пожениться в будущем, ему что, придется называть этого парня отцом?.. Еда от такой мысли внезапно пошла куда-то не туда. Одноклассникам пришлось спешно хлопать его, кашляющего на всю столовую, по спине. В воскресенье Хуа Чэн с самого утра был явно в настроении. За завтраком они с Эмином довольно мило поболтали, и когда он спросил, куда есть желание отправиться сегодня, Эмин, недолго подумав, ответил: — Помнишь, я говорил, что позавчера мы с ребятами из класса были в парке аттракционов? — У меня не настолько плохая память, чтобы забыть то, о чем ты говорил буквально вчера, — тут же отозвался тот. — До этого я был там лет в… пять? Отец закатил глаза. — В шесть. Цинсюань выдернул меня с работы, крича в трубку, что потерял тебя в толпе. Я думал, что прибью его на месте. Эмин тяжело вздохнул, ковыряя вилкой свой блинчик. Тогда он всего лишь на пару минут отошел посмотреть на актеров в забавных нарядах и не смог найти путь обратно, а в итоге ему пришлось стать отчитанным и Цинсюанем-гэ, и прибывшим отцом. Впрочем, Цинсюаня-гэ отец отчитал еще строже, и после этой истории, выходя с Эмином куда-то в люди, тот его приковывал к себе едва ли не на цепь — но чаще всего просто тащил с собой дядю Сюаня. Скрыться от того было задачей почти невозможной. Эмин на полном серьезе полагал, что дядю могли бы использовать в полиции в качестве служебной собаки, а вместо этого держали как начальника отдела. Какая бессмысленная трата ценных кадров! И, что куда печальнее, как-то получилось так, что три года после этого он не бывал в парке аттракционов. Почти везде побывал, но только не там. — На самом деле… — протянул он, прежде чем отрезать кусочек блинчика, сунуть его в рот и прожевать. Отец выглядел так, будто был полностью увлечен перепиской в рабочем чате, но терпеливо ждал ответа при этом. — Ну, это было довольно весело. И там есть тот вкусный коктейль, воспоминания о котором я хранил два года. — Ты пришел туда ради коктейля? — В том числе. Что? — возмутился он, заметив направленный на себя скептичный взгляд. — Ты не можешь на меня так смотреть, ты шантажировал владельца своей любимой винодельни, когда тот хотел закрыть ее, и добился того, чтобы она производила только то вино, которое ты хочешь! Мой коктейль — ерунда по сравнению с этим. Отец довольно усмехнулся — он совсем не считал себя неправым. — То есть, ты намекаешь на то, чтобы я пошел в этот парк с тобой? — ловко перевел он тему. В голосе не слышалось недовольства, поэтому Эмин состроил щенячьи глазки и активно закивал. — Пожалуйста! — мяукнул он. — Пожалуйста-пожалуйста! Он и сам не совсем понимал, почему ему так хотелось посетить это место с отцом, но, гуляя там с ребятами, он то и дело видел счастливых детей вместе с родителями, держащими их за руки: видел, как мамы покупают им вкусности, как папы носят их на плечах и катаются с ними на каруселях, и все это выглядело так тепло и чудесно, что вызывало у него странное, смутное чувство, похожее на смесь зависти и сожаления. Именно тогда он поставил себе цель каким угодно образом заманить сюда отца. Тот, хоть и не выглядел сердитым, особо довольным тоже не выглядел. — Прекрасно, — заметил он со вздохом, отставляя тарелку в сторону. — Ты будешь мучить свой вестибулярный аппарат, есть всякую бесполезную ерунду и транжирить мои деньги, а что делать мне в это время? — Кататься со мной? — наивно предложил Эмин. Покататься вместе с отцом было бы действительно круто, но он прекрасно понимал, что скорее небо с землей поменяются местами, чем Хуа Чэн полезет с ним в кабину аттракциона — и у этого была вполне-таки уважительная и объективная причина, которой отец, правда, немного стеснялся. — Вот уж спасибо, откажусь. Впрочем, у меня есть отличная идея. Эмин почувствовал подвох. Как оказалось, не зря. — Чтобы я не умер там со скуки, ожидая тебя, — сладким тоном начал тот, — я, пожалуй, тоже возьму с собой кое-что для развлечения. Точнее, кое-кого. Иначе получается как-то нечестно, правда? Ну разумеется. Он с трудом подавил стон. Кто бы сомневался, что отец даже эту прогулку выкрутит так, чтобы иметь возможность взять с собой своего гэгэ! — И заметь, я даже не поставил тебя перед фактом. — Но ты именно это и сделал! Это шантаж! — возмутился Эмин, тут же забывая про еду. – Зачем он нам? Хуа Чэн откинулся на спинку стула, скрещивая руки на груди. Эмин знал это упрямое выражение лица — слишком часто видел его в зеркале. — Либо мы идем туда с ним, — сказал он спокойно. — Либо я вообще никуда не иду. Выбирай. И да… вот теперь это и правда шантаж. Эмин поджал губы. Не то чтобы у него был выбор — в конце концов, кто платит, тот его и танцует, но от одной мысли, что всю прогулку эти голубки вновь будут ворковать друг с другом, забыв про окружающий мир, глаз его начинал нервно подергиваться. Это должна быть его с отцом прогулка, а не их очередное свидание, в конце концов! — Только с одним условием, — заявил он в ответ. Их с отцом взгляды схлестнулись в воздухе. Если бы это было возможно, то еда, наверное, тут же скисла бы от царящего вокруг напряжения. — Это каким же? — Ты будешь обращать внимание на меня больше, чем на него. Ну или хотя бы не только на него одного! Это прозвучало совсем по-детски и очень капризно — куда более капризно, чем планировалось, и отец, хоть и посмотрел на него снисходительно, но все же согласился. Эмин понадеялся, что он сдержит обещание. День был солнечный и немного ветреный. Вьющиеся волосы Эмина раздражающе щекотали кожу и лезли в глаза и рот, но он забыл резинку дома, а возвращаться не хотелось. Отец отточенными временем машинальными движениями поправил ворот его красной куртки — легче, в случае чего, найти в толпе, — и пошел к машине. — Я могу… — начал Эмин с надеждой. — Нет, — отрезал отец, даже не дослушав — он и так знал, о чем пойдет речь. — Ты садишься на заднее. И без споров. Почти вся парковка уже была забита, несмотря на то, что часы только-только перевалили за полдень — им пришлось немного покататься вокруг, чтобы найти место. — Много людей, — прикрыв глаза от солнца ладонью, сказал Эмин, глядя на шумный и непрекращающийся человеческий поток, входящий и выходящий через ворота. — Как мы его найдем? — Должен быть где-то у ворот. Подойдем ближе. Мимо пробежала кучка детей, громко хохоча. Эмин поморщился — в детстве он никогда не был таким шумным в общественных местах — не слишком-то прилично. Впрочем, судя по всему, приличия занимали этих детей в последнюю очередь. — Не забыть бы, где машину оставили. — Это точно. Он узнал Се Ляня по его кожанке — на этот раз под ней была белая футболка без рисунка, на переносице сидели стильные круглые очки, а волосы он забрал в пучок еще более небрежный, чем при их первой встрече. По непопулярному мнению Эмина, он выглядел как какой-то уличный художник или типа того, но смотрелось все это почему-то довольно стильно. Даже дурацкая прическа была в тему. Отец тоже его заметил и весь как-то выпрямился и прихорошился. — Нормально ты выглядишь, — успокоил его Эмин. — Он такой красивый… — рассеянно отозвался тот, явно даже не слушая. Эмин обреченно закатил глаза. — И что я здесь делаю? Се Лянь заметил их тоже, помахал рукой и поспешил навстречу. Они встретились на середине пути и встали друг напротив друга. Се Лянь чуть опустил вниз оправу очков и солнечно улыбнулся им, щуря глаза. — Рад, что ты пришел, гэгэ. — Отличная погода для прогулки. Спасибо, что пригласили, сто лет тут не был. — Надо же, какой ты старый, — буркнул Эмин из-за спины отца. — Впрочем, по тебе видно. Продолжая невозмутимо улыбаться уголками губ, Хуа Чэн завел руку назад и ущипнул его, заставляя замолкнуть. Обиженно ойкнув, он потянул отца за руку, пытаясь таким образом отвлечь его. — Ну же, хватит тут стоять, пойдем. Что вы застряли? Медленные как черепахи, ну же! Сейчас все билеты раскупят! Как человек, знающий дорогу лучше всех, он пошел впереди, словно глава своей маленькой банды, старательно делая вид, что не заметил их переплетенных рук. Се Лянь заметно смущался, явно больше привыкший к китайскому менталитету, не слишком-то терпимому к публичным проявлениям однополых отношений, но руку не вырывал. Как позже понял Эмин, польза в его присутствии все же была — рядом с ним отец становился таким умиротворенным, что позволял почти все, даже то, что в обычное время никогда бы не разрешил. В итоге он перекатался почти на всех аттракционах, на которые пускали детей его возраста, и парочке тех, где за этим не слишком следили, пока те двое ждали его внизу и пытались сожрать друг друга взглядами, съел три разных вкуса мороженого, яблоко в шоколаде и добил бургером как верхушкой всего этого пищевого безумия. После всего этого у него даже злиться на Се Ляня не оставалось ни сил, ни желания — да и глядеть на счастливого отца было очень даже приятно. Впрочем, те двое и правда со стороны выглядели как самая что ни на есть парочка. Возможно, кто-то даже принимал их за одну семью. Эмин почти привычно уже скорчил недовольную рожицу, но в глубине души, пожалуй, чувствовал удовлетворение, замечая, как некоторые дети открыто завидовали ему, видя, как его балуют оба его «родителя». Хуа Чэн выполнял обещание как мог и уделял ему внимания ничуть не меньше, нежели своему второму спутнику, а тот не высказывал ни капли недовольства и делал точно то же самое, умудряясь быть ненавязчивым, понимающим и довольно приятным — к удивлению Эмина, предполагавшего, что прогулка в итоге может закончиться ссорой и выяснением отношений. По крайней мере, так повела бы себя любая из предыдущих его потенциальных мам. Но стоило уже привыкнуть к тому, что Се Лянь ломал все его шаблоны и ожидания. Когда он сошел с очередного аттракциона, Се Лянь протянул стаканчик с молочным коктейлем со взбитыми сливками сверху. Он проверил толщину их слоя и остался доволен. — Отдохнешь немного? — Совсем чуть-чуть, — деловито отозвался он, приглаживая топорщащиеся от ветра волосы. Со стороны, наверное, выглядело ужасно. — Мне нужно как-то пробраться на парочку аттракционов, куда пускают только с шестнадцати. Я выгляжу на шестнадцать? Отец скептично приподнял бровь, одним лишь этим жестом отвечая лучше слов. — Увы, — с улыбкой покачал головой Се Лянь, — но ты выглядишь максимум на двенадцать. Очень максимум. Эмин приуныл. Что за глупые правила? Он точно не стал бы кричать, падать в обморок или получать какую-нибудь психологическую травму, так почему он не мог просто сесть на чертово кресло? Чем шестнадцатилетки лучше него? Се Лянь пару мгновений задумчиво глядел на него, а затем хлопнул в ладоши так внезапно, что Эмин едва не подавился. — Есть идея, — сказал он. — Тебя могут пропустить, если ты будешь с сопровождающим… Он приуныл еще сильнее. Сопровождающий? Ха. Естественно, отец не пойдет, да и Се Лянь явно не горит желанием кататься с ним, так что ему остается либо смириться, чего он делать крайне не хотел, либо просить кого-то постороннего — а это, естественно, будет выглядеть максимально странно. — … и, если позволишь, я могу им стать, — как ни в чем не бывало закончил Се Лянь. Эмин и Хуа Чэн одновременно с искренним изумлением уставились на него. — Гэгэ? Ты действительно… — Что, ты и правда… Се Лянь, сбитый с толку их реакцией, отступил на шаг. На щеках у него медленно выступили розовые смущенные пятна. Он забормотал: — Ох, я не должен был?.. Я просто подумал, что… Видимо, я понял тебя неправильно, Эмин, прости. — Нет-нет! — отмер тот, подскакивая к нему и хватая за рукав куртки. Терять такой шанс было бы поистине глупо. — Я не против! С сопровождающим меня и правда пустят куда угодно, так что было бы круто, если бы ты мне помог. Да и вдвоем кататься веселее, подумал он, но говорить вслух не стал и потянул Се Ляня за собой. Тот обернулся на ходу и вопросительно поглядел на Хуа Чэна. — Ты не пойдешь с нами? Тот развел руками. — Увы, гэгэ, мне придется беспокоиться за вас отсюда. — Папу укачивает, — пояснил Эмин, предупреждая дальнейшие вопросы. — А еще он слишком взрослый для «детских каруселек». Последнее он сказал тогда, когда убедился, что предмет разговора его уже не услышит. — Он не может быть слишком взрослым, — возразил Се Лянь, обернувшись в очередной раз, словно находиться от Хуа Чэна вдали было для него несусветной мукой. — Я старше него, как и многие здесь, но не вижу в этом ничего позорного или неловкого. — Ты старше? — несмотря на то, что Эмин знал значение его прозвища, данного отцом, он никогда раньше не задумывался о том, что Се Лянь действительно мог быть старше отца. Для него, как и для многих детей, люди после двадцати пяти автоматически становились пенсионерами и должны были начинать задумываться о похоронах. Он с подозрением осмотрел своего спутника, но никаких признаков старости не увидел — если говорить откровенно, Се Лянь без проблем мог бы сойти за его старшего брата, особенно в том виде, каком был сейчас — с растрепанным пучком, в кожанке, кедах и светлых драных джинсах. Самый что ни на есть тинейджер. Хуа Чэн, к примеру, хоть и тоже выглядел молодо, но все же куда более солидно и импозантно — и впечатление производил соответствующее. Он в принципе был человеком с подавляющей, тяжелой аурой, везде заставляющей людей обращать на него внимание — как и его брат, впрочем. — Мне двадцать девять, — улыбнулся Се Лянь. Эмин посмотрел на него со смесью недоверия и ужаса. Старикан, мелькнуло в голове, точно старикан. — Ты как вампир, знаешь, — заявил он, чуть подумав. Се Лянь вскинул брови, слегка озадаченный таким сравнением: — Почему? Я такой бледный? — Ты такой старый, а выглядишь так, будто тебе придется показывать документы, чтобы тебя не приняли за сопровождающего, которому самому нужен сопровождающий. И, вскинув подбородок, ускорил шаг, слыша за спиной растерянно-удрученное:  — Но… я же еще не старый… В итоге оказалось, что Эмин как в воду смотрел — контролер смерил Се Ляня взглядом и потребовал доказательств, что он достаточно взрослый, чтобы сопровождать ребенка на этот аттракцион. Пока тот разбирался с проблемой, Эмин злорадно хихикал в сторонке, но хранил надежду на то, что их все же пропустят. — Неужели я и правда настолько молодо выгляжу? — спросил его Се Лянь, усевшись в соседнее кресло и застегивая все свои карманы. — Лучше в сорок выглядеть на двадцать, чем в двадцать на сорок, — философски изрек Эмин, дождавшись, пока контролер проверит крепления и перейдет к следующим сидениям. — Мне не сорок. — Ну, почти. — Даже не тридцать! Со скрипом и скрежетом аттракцион пришел в движение, прервав их высокоинтеллектуальный разговор. Сзади кто-то завизжал. — Еще ведь даже не началось, — пробормотал Эмин недовольно и пообещал себе, что не станет кричать. Точно не рядом с Се Лянем, такого позора он себе позволить не мог. Однако уже спустя пару минут, вцепившись в крепления до побеления пальцев и стараясь не обращать внимания на сливающиеся вокруг него цвета и качающийся вверх-вниз мир, он верещал, отплевывая волосы, и умудрялся одновременно смутно жалеть, что сюда приперся, и желать прокатиться во второй раз. Их мотало в разные стороны, вертело, переворачивало вниз головой, возвращало в исходное положение и вновь начинало мотать, ветер бил в лицо, волосы лезли в глаза, а от криков других людей закладывало уши. Выбрав наиболее спокойный момент, Эмин перевел взгляд на Се Ляня и понял, что тот не кричал — он смеялся и вообще выглядел так, словно полностью наслаждается происходящим. — Ты в порядке? — спросил он Эмина, перекрикивая ветер в ушах и поднимая одну из рук, чтобы коснуться его ладони в подбадривающем жесте. Эмин дернулся в креплениях: — Положи руку обратно! Держись! Упадешь же! — несмотря на то, что тело прижимало к спинке кресла так плотно, что даже двинуться было сложно, ему отчего-то казалось, что стоит отпустить это крепление — и оно не удержит. — Все в порядке, я не… — Да просто возьмись снова за эту штуку уже! Се Лянь подбадривающе улыбнулся и демонстративно вернул руку на место. — Так лучше? Их вновь мотнуло, голоса потонули в доносящемся со всех сторон синхронном визге. Эмин уже не понимал, сколько времени прошло и сколько осталось, но, словно сжалившись над ним, адская машина начала сбавлять ход и вскоре совсем остановилась. Крепления поднялись вверх, воздух заполнили голоса и топот множества ног. Он с трудом встал на подрагивающие ноги и уставился на Се Ляня, твердо взявшего его под локоть. — В порядке? — спросил тот мягко, утягивая в сторону выхода. — Да, — выдавил он. — Вообще отлично. Контролер проводил их подозрительным взглядом — кажется, он ожидал, что Эмин заплачет или устроит что-то в этом духе, поэтому он выпрямил спину и прошествовал мимо с максимально уверенным видом. Се Лянь, с трудом сдерживая смех, поспешил следом. — Вы такие красные, будто на солнце обгорели, — с этими словами Хуа Чэн встретил их у подножия лесенки. — Довольны? Эмин ощупал лицо. Судя по тому, сколько они висели вниз головой, вероятно, видок у них и правда был тот еще. — Это твои вопли я слышал даже отсюда? — поддел его отец насмешливо, заставив подскочить. — Я не кричал! — тут же заявил он. — Гэгэ? — Он и правда вел себя удивительно смело, — смешливо прищурив глаза, кивнул Се Лянь. Уловив в его голосе старательно скрытую беззлобную насмешку, Эмин надулся и отвернулся от них, скрывая порозовевшие щеки. Ну и что, что он вопил? Почти все так делали! Он обвел взглядом парк, пытаясь найти еще что-нибудь интересное, и наткнулся на очередной взрослый аттракцион, который выглядел довольно увлекательно. Он вновь развернулся, дернул Се Ляня за рукав и указал на него. — А теперь пойдем туда. — Тебе еще мало? — А тебе что, жалко? — Без проблем, но… только если твой папа разрешит. Се Лянь обменялся с ним вопросительными взглядами. Тот вздохнул, но кивнул, разрешая. — Я куплю билеты, — сказал он. — Ждите там. После этого аттракциона Эмин захотел на третий. Се Лянь лишь плечами пожал — кажется, терпение у него было поистине безграничным. Но тут возникли проблемы — несмотря на заверения Се Ляня, что он достаточно взрослый, ручается за этого ребенка и проследит за ним, контролер, молодой носатый парень, уперся, что Эмин слишком мал и его просто не имеют никакого права пропустить. Другие люди без проблем проходили мимо и занимали места, пока тот спорил с Се Лянем, явно не планирующим сдаваться. — Там сейчас мест не останется, — пробормотал Эмин опечалено, дергая его за руку и обращая на себя внимание. — Что нам делать? Может, папу позвать? — Я разберусь, — пообещал Се Лянь, бросив быстрый взгляд на ждущий начала веселья народ. — Спустись пока ненадолго, хорошо? Он с подозрением уставился на него, но, закусив губу, послушно сошел со ступенек и обернулся. Се Лянь и контролер о чем-то говорили с такими ожесточенными выражениями лиц, словно планировали вместе кровную месть. В конце концов парень сдался, пробормотал что-то и принял билеты, кивая на оставшиеся места. Довольный Се Лянь помахал Эмину рукой, подзывая к себе. — Что ты ему сказал? — не сдержался тот, когда они уже набирали скорость. Се Лянь лишь пожал плечами. — То, что помогло ему принять верное решение. Перед тем, как вернуться к ждущему их Хуа Чэну, они купили три стаканчика холодного чая и — зачем-то — брелок с забавным песиком, держащим колесо обозрения в зубах словно мячик. Брелок Эмин, невзирая на чуточку насмешливый взгляд Се Ляня, упрямо прикрепил прямо на футболку. Влившись в поток людей, они побрели к скамейкам, обсуждая свои впечатления и запивая их чаем. Эмин и сам чувствовал себя как тот мячик-колесо, которое два пса, сжимая зубы, тянут в разные стороны. Он ожидал от этой прогулки чего угодно, но только не того, что получил в итоге — в самом что ни на есть хорошем смысле, разумеется. Ему не нравился Се Лянь, он убеждал себя в этом изо дня в день и был твердо уверен, что они никогда не поладят, но, странный факт, разговаривать, веселиться или идти рядом с ним было так же приятно и легко, как и с отцом, а в некотором отношении даже легче: можно было не задумываться над словами и вести себя настолько глупо, насколько позволяла гордость — можно, пока отец не смотрит. Ему казалось, что если он сейчас пихнет Се Ляня локтем, как делают это ребята в его школе, тот не посмотрит на него укоряюще и устало, а пихнет в ответ и улыбнется. От его улыбки всегда все чувствовалось как-то иначе. — Мне кажется, я помолодел лет на десять, — поделился Се Лянь, передавая еще один стакан Хуа Чэну. — Забавное чувство. — Выглядите счастливыми, — странным тоном согласился тот и потянул его за руку, пытаясь усадить рядом, но в то же время Эмин вцепился в него с другой стороны, не давая сесть. Се Лянь растерянно моргнул, поставив одно колено на скамейку для баланса, и обвел их вопросительным взглядом. — Сходи со мной еще куда-нибудь! — потребовал Эмин, но тут заметил действия отца и прервался на полуслове. — Пап? Что такое? Хуа Чэн хмурился, сжимал губы и определенно выглядел чем-то недовольным. Эмин напрягся — расстраивать отца в такой чудесный день не хотелось совершенно. Разве не им всем должно было быть весело? Может, ему не нравится оставаться тут одному, осенило его. Ведь, в конце концов, именно для этого он позвал с собой Се Ляня, которого Эмин бессовестным образом приватизировал для своих нужд. Впрочем, он не виноват в том, что кататься вдвоем действительно веселее, нежели одному. — Да, — обвиняющим тоном заявил Хуа Чэн, словно читая его мысли. — Ты просил меня не тратить все внимание на гэгэ, не так ли? Эмин еле слышно пробормотал что-то в ответ, не находя сразу, что на это ответить. Се Лянь переводил взгляд с одного на другого и выглядел так, словно не знал, смеяться ему или плакать. — Но теперь мне кажется, что это именно я тут забытый персонаж. Вам, похоже, и без меня неплохо вместе, правда?.. — Хуа Чэн сильнее сжал пальцы на его запястье. — Гэгэ, ну обрати на меня внимание! Сейчас именно он выглядел как покинутый любимой мамой ребенок, держа его за руку и жалобно-обиженным тоном требуя внимания. Эмин с трудом скрыл изумленную улыбку — такого отца он видел впервые. — О чем это ты? — рассмеявшись, Се Лянь ласково погладил его по плечу свободной рукой. Глаза его в солнечном свете мерцали золотом и бронзой. — Я бы никогда не смог тебя забыть. И в голосе его прозвучало нечто такое, откровенное и искреннее, трогательное и растерянно-надрывное, что Эмин со странным, щекочущим в груди чувством отвел взгляд. — Колесо обозрения! — сказал Эмин, поднимая голову и щурясь от солнечных лучей. — Это обязательно. Они уже шли к выходу, когда он, проследив взглядом за стайкой хихикающих подростков, осознал, что кое-что забыл. Колесо возвышалось над ними, словно было чем-то, связывающим небо и землю своими монотонно и неустанно движущимися стеклянными кабинками. Пожалуй, закончить на нем их прогулку было бы вполне в духе бессмертной классики. Взрослые рядом с Эмином тоже взглянули вверх. Солнце отражалось в окнах кабинок и слепило глаза — добравшихся до самой верхней части с площади было почти не видно. — Гэгэ не боится высоты? — уточнил Хуа Чэн. Се Лянь поморгал пару раз, чтобы вернуть зрению четкость, и покачал головой: — Гэгэ уже ничего не боится. Несколько прядей выпали из его пучка после тряски на аттракционах и теперь мило обрамляли лицо. Ему приходилось то и дело заправлять их за уши, чтобы не лезли в глаза, но они все равно оказывались на прежнем месте раз за разом, и в итоге ему попросту надоело с ними спорить. Эмин боялся представить, что происходит с его собственной непослушной копной, то и дело проводил ладонью по волосам, но кудряшки оказались не менее упрямыми, нежели прядки Се Ляня, и он молча страдал, мечтая о резинке и возможности собрать их в хвостик. Рядом с ними один лишь Хуа Чэн выглядел как с обложки — впрочем, ничего странного, если учесть, что большую часть времени он провел на земле, а не в воздухе вниз головой или лицом к потоку ветра, не дающему даже вздохнуть нормально. — Я тоже не боюсь, — похвастался Эмин, хотя его даже никто и не спрашивал, схватил взрослых за руки и потянул за собой. — Когда еще вы сможете увидеть город с высоты. — Из самолета? — предположил Се Лянь. — Или поднять квадрокоптер, — подхватил Хуа Чэн. Эмин закатил глаза. — Вы такие… взрослые! Они переглянулись и взорвались смехом. — И почему это прозвучало как оскорбление?.. Люди выходили из кабинок и не слишком ровным строем вытекали за окружающее колесо ограждение, чудом не сталкиваясь с толпой, стремящейся как можно скорее пройти внутрь. Им пришлось ждать несколько минут для того, чтобы просто войти. Нетерпеливый Эмин непроизвольно крутил и вертел отданные ему билеты и в итоге измял их настолько, что отец, кинув на них взгляд, молча выдернул их из его неспокойных пальцев. Они поднялись на платформу. — Выбирай кабинку, — обернулся к нему Се Лянь, чуть склонив набок голову. — Какая? Одна как раз проплывала мимо. Молодая парочка, воркуя друг с другом о чем-то, протиснулась мимо них и поспешно запрыгнула в нее — парень придержал девушку за руку, когда она чуть пошатнулась, а та благодарно чмокнула его в щеку. Парочки и правда любили эту штуку? Эмин демонстративно отвернулся, неожиданно смущенный откровением их чувств, и глянул на отца, осененный неожиданной идеей — неожиданной во всех смыслах. Тот как раз смотрел на Се Ляня, и взгляд этот, проникновенный и ласковый, почти умиленный, был похож на те, которыми обменивались влюбленные пары, и в то же время чем-то сильно отличался от них. Если отцу так сильно не пришлось по душе быть третьим лишним, то Эмин догадывался, чем его можно порадовать без особых усилий. Он действительно хотел, чтобы и отец сегодня тоже почувствовал себя счастливым — рядом с ним или этим человеком. — Садитесь в эту, — поспешно заявил Эмин и подпихнул их в сторону подоспевшей кабинки. — Скорее, скорее, пока не заняли! Они, переглянувшись, послушно вошли внутрь — Хуа Чэн протянул руку Се Ляню, помогая ему забраться, а затем потянулся к Эмину, но тот отскочил в сторону, едва не столкнувшись с какой-то женщиной. — Я на другой, — сказал он с ухмылкой. — Не теряйте, я просто хочу пофоткаться один на фоне города, ясно? Не дожидаясь ответа, он забрался в следующую кабинку и закрыл дверцу, слыша, как щелкает замок. Кабинка была полностью стеклянная со всех сторон, кроме пола, и, опускаясь на сидение, он прекрасно видел ровную узкую спину Се Ляня и часть лица усевшегося напротив отца. Словно почувствовав его взгляд, отец указал на него, Се Лянь обернулся и с улыбкой помахал. Эмин помахал в ответ и достал телефон — нужно же было поддерживать легенду? Кабинка медленно поднималась вверх, превращая толпы внизу в россыпь мелких разноцветных камушков. Он смотрел на далекие крыши домов и окна высоток размером с мизинец, на запутанный клубок дорог и зеленый океан, затопивший парк и окруживший его со всех сторон, и представлял, что летит в воздухе на своих собственных крыльях, как какой-нибудь могущественный супергерой. Вот он поднимается все выше и выше к облакам, словно пытаясь достать до солнца, и чувствует себя здесь, в небе, таким свободным — и немного одиноким. Сделав пару селфи на фоне города, он вновь уставился на соседнюю кабинку и ее пассажиров. Какое-то время они сидели спокойно, даже не касаясь друг друга, явно просто разговаривая, и на секунду Эмин подумал, что, возможно, ошибся, и стоило все же сесть с ними. Когда кабинка поднялась почти на самый верх, Се Лянь внезапно наклонился вперед и переместился на край сидения — глядя на лицо отца, Эмин готов был поспорить, что тот изобразил из себя мученика, который вдруг почувствовал себя нехорошо и нуждался в терапевтическом держании за руку или вроде того. За руки они и правда взялись и на некоторое время, явно смущенные, застыли, но затем вновь зашевелились. Отец, что-то говоря и указывая рукой на окно, наклонился ниже, Се Лянь сделал то же самое. Мучимый любопытством, Эмин пересел чуть вбок, чтобы видеть больше, чем спину и часть лица, и как раз в этот момент отец решил сделать свой шаг — плавно, словно дрессировщик, не желающий провоцировать или пугать впечатлительного зверя, подался вперед, обхватил Се Ляня за шею, сминая волосы, и взгляду на свою голову поменявшего локацию Эмина предстала картина, которую, пожалуй, ему не стоило видеть. — Они действительно… на колесе обозрения? — пробормотал он, нелепо взволнованный открывшимся ему откровением, и прижал ладони к щекам, залитым ярким стыдливым румянцем. Его разрывали одновременные, но абсолютно противоположные желания: выпрыгнуть в окно прямо сейчас или точно убедиться, что с отцом там все в порядке и он не кончился как человек от своего долгожданного поцелуя. Отец не кончился. Отец, скорее, начался заново. Словно не было ничего до и не будет ничего после. Хотя, судя по тому, как двое в соседней кабинке вцепились друг в друга так, словно вот-вот упадут вниз и никогда больше не увидятся, переплелись руками, сжались в один маленький, но очень жаркий — жадный — организм, соприкасаясь всем, начиная с губ и заканчивая сердцами, после и правда не будет ничего. Ничего, кроме еще одной головной боли в жизни Эмина, разумеется.