Алевтина. (2 часть)

После дневного обхода мастеров, став богаче на тысячу серебряных, Алевтина вернулась в свою квартиру. После того, как Лиза съехала в поместье к своему жениху, дом, где они некогда жили вместе теперь был непривычно тихим и опустевшим. Скромно поужинав, мастерица поднялась в свою комнату и принялась за выполнение полученных заказов. Казалось бы, наконец, тишина и спокойствие! Никто громко не ворвется в комнату, не будет отвлекать пустыми разговорами и вечно капать на мозги нравоучениями и поучениями о жизни. Работай вдоволь! Однако, нахлынувшая меланхолия совершенно не позволяла мастерице сосредоточиться. Инструменты выпадали из ее рук, а при попытке создания простейшей жидкости для обработки металла, девушка умудрилась два раза напортачить с последовательностью действий, что повлекло за собою не только порчу и трату ценных ингредиентов, но и чуть было не стоило ей здоровья, так как созданный ею состав начал дымить, испаряя в воздух токсичные и резко пахучие миазмы. С досады вдоволь выругавшись и открыв окно, дабы проветрить помещение, Алевтина приняла решение сделать перерыв, пока она вообще не взорвала этот дом. «Впрочем, можно было бы переместиться в мой лесной «испытательный полигон» пока тепло»… - рассуждала она мысленно, называя полигоном свою пещеру у реки в лесу. В честь данного решения, мастерица решила лечь спать пораньше. Благо теперь в доме места много и можно на время переночевать в бывшей комнате Лизы. Так, закрыв на замок входные двери и проверив окна, помимо тех, что на чердаке, Алевтина устроилась в комнате Лизы, потушив все источники света. Но сон, как на зло, не шел. Алевтине стоило лишь ненадолго закрыть глаза, как каждый шорох, скрип, щелчок в деревянном доме будто усиливался в десять раз. Осознание того, что в доме только она одна, отнюдь не успокаивало. В то же время, девушка мысленно корила себя за трусость. «Вот же, мнительная дурочка! Тебе ведь не впервой спать одной в пустом доме! Да и переживала ты гораздо более страшные и опасные ситуации… Что это еще за панические атаки такие?! А ну-ка спать!..» Но сколько Алевтина не убеждала сама себя и не настраивала на сон, Морфей этой ночью так и не благословил мастерицу. Зато, это позволило ей отчетливо услышать подозрительный шорох в прихожей. В первое мгновение, Алевтина даже обрадовалась, подумав, что Лиза, видимо, что-то забыла и решила вернуться. Но вот сознательная и логическая часть мастерицы отвесила смачною оплеуху подсознательной, напомнив, что на дворе, вообще-то, глубокая ночь! Алевтина быстро накинула что было поближе из одежды, и, на всякий случай вооружившись увесистым подсвечником, тихонечко крадясь, вышла «встретить не званных гостей»…

***

Вдали от городской суеты, в летнем лесу было одновременно необычайно умиротворенно и живо. Отовсюду доносилась звонкая разноголосая трель птиц, контрапунктировала им кукушка, голос которой уверенно главенствовал над всеми остальными. В оркестр подстраивались партии стрекота кузнечиков, шелеста листвы на ветру и звона крыльев мелких кровососущих насекомых. Если в прибрежном городе царила духота и жара, то лес освежал прохладой. На долянке располагалась ветхая, но крепкая хижина, а вернее, землянка. Крыша ее, словно огромная, правильной формы кочка, возвышалась над землей. Птицы любили это место, в особенности, во̒роны. Вот шелохнулась ветка кустарника, и стайка маленьких голосистых пташек взвилась вверх и перелетела на более высокие ветви деревьев. Вороны гордо остались на своих местах, греясь на солнышке у самой землянки и на ее крыше. Рогеллек поправил торбу, полную свежими травами. К концу лета они напитались ядами, которые вырабатываются в растениях именно в эту пору. Вампир передвигался по лесу легким, почти неслышным шагом. «Почти не слышным» лишь потому, что в данный момент совершенно не стремился никак скрывать своего присутствия. Здесь вдали от людей, он наконец мог бы почувствовать себя свободно и спокойно, и конечно, сосредоточиться на предстоящей ферментации и сушке собранных им растений, что, несомненно, требует особого внимания и концентрации. Однако, мысли его невольно то и дело уплывали в сторону, сея в душе неприятное беспокойство, тревогу; а перед взором вставал образ девушки с большими, выразительными и любознательными голубыми глазами, милой, но почему-то всегда грустной улыбкой – О! Как бы он хотел почаще видеть на ее лице по-настоящему счастливую улыбку! – и с золотисто-медовыми волосами, струящимися по плечу, собранными в хвост. «Нет! Что за вздор!» - постоянно одергивал себя он. – «Мне не об этом сейчас надлежит думать!». Вот уже вторую неделю он гнал эти видения прочь от себя, сам не осознавая, почему они его преследуют. Безуспешно. Ни тревога, ни милый образ не покидал его. Да, он ушел как можно дальше от Альмера, от людей, от остальных вампиров, от всех! В одиночестве и за любимым занятием он надеялся привести в порядок мысли и чувства, и… обезопасить ту, которая, невзирая на его натуру, назвала его другом, приняла его таким, кто он есть, и более того, в смертельно опасной ситуации она рискуя жизнью, сделала все, чтобы спасти его… И ведь, спасла… Спасла его! Высшего вампира!.. Да, несомненно, он не мог не симпатизировать этому человеку. Однако, эта симпатия была какой-то иной. Он догадывался об этом, но еще не понимал. Не понимал и боялся. Слишком сильно его тянуло к ней. Слишком сильно это чувство напоминало жажду… Впрочем, вопреки всем его чаяниям и надеждам на это добровольное самоизгнание, чем дольше он находился вдали от Альмера, вдали от Алевтины, тем чувства, так страшившие его, становились сильнее. А в последнее время его тревога неимоверно усилилась. «…Я уже отправил ворона проследить за ней, осталось только дождаться…» - на ходу убеждал он сам себя, пока опускался в свою импровизированную лесную лабораторию. Хотя больше она походила на миниатюрную винокурню, так как особое место в и без того небольшом помещении занимал большой самодельный перегонный куб. Быстро перебрав и рассортировав собранные травы, Рогеллек, оборудовав под собственные нужды невысокий, но широкий деревянный чурбан, выполняющий функцию стола, принялся работать над подготовкой сырья для дистилляции. Сосредоточившись, он глубоко окунулся в работу, но вдруг через открытый вход землянки в комнату влетел весьма крупный ворон, обозначив свое присутствие громким хлопаньем крыльев и карканьем. Птица неуклюже приземлилась на «рабочий стол» Рогеллека, попутно опрокинув пару чашек с эссенциями, и разметая в разные стороны сырье. Многодневная работа была безвозвратно запорота, однако Рогеллек, словно не заметил этого. Теперь все его внимание было обращено к крылатому гонцу. С минуту он слушал птицу, что держала перед ним доклад на «языке» понятном только ей и ему (для человеческого же уха он был бы совершенно беззвучным). После чего, тревога, что доселе снедала его в душе, в полной мере отразилась на его, обычно спокойном до неестественности, лице. Вампир тут же подорвался с места, забыв про все дела, и, обратившись туманом, улетел вслед за выпорхнувшим из землянки вороном.

***

- Ограбили!!! По миру пустили!!! Да что ж такое делается!!! – причитала матрон Ганна, хватаясь за сердце и опираясь на мужа. - Прекратите голосить! Отойдите! – преградил ей путь человек в доспехах. – Не мешайте работать страже! - Да как же! Я хозяйка этого дома! Сдаю его в наем… Вернее, сдавала!.. Да что б я еще раз!!! Кому-нибудь!.. - В таком случае, дождитесь окончания осмотра, после чего вам нужно будет ответить на несколько вопросов. - Это все из-за вас, вертихвостки! – видя, что спорить о чем-то со стражником бесполезно, матрон тут же перенесла свой гнев на стоявшую рядом Лизу. – Вот до чего жалость доводит… А говорили мне добрые люди, не сдавать жилье всякому отребью… Тут женщина осеклась, ибо перед нею выросла двухметровая фигура с оружием наперевес. - Госпожа, прикажете ли отсечь этой недостойной голову за то, что она посмела оскорбить Вас? Трясясь от недоумения и злости, Ганна собиралась было открыть рот, для непроизвольной и не совсем пристойной ругательной тирады, но ее более сообразительный муж, смекнув, что у простых прачек обычно не бывает телохранителей в богатых доспехах и при дорогом оружии, успел вовремя заткнуть свою благоверную. - Прошу, смилуйтесь, добрая госпожа. Мы люди простые, да к тому же пожилые… Вот и моя старуха уже и сама не знает, что несет… - с поклоном залебезил он. Подавившись злостью, хозяйка, все же тоже поклонилась, буркнув извинения, постепенно осознавая, что к чему. Одежда на Лизе была простая, до недавнего времени, повседневная для нее, а двое вооруженных телохранителя смешались с разношерстной толпой, что собралась перед домиком в бедном районе Альмера. Девушка с трудом сдерживала тревогу, пристально наблюдая за тем, как стражники, которых она сама и вызвала, обыскивают жилище, что совсем недавно был для нее и ее подруги домом. - Опусти оружие, Гильем. – Пренебрежительно произнесла Лиза, даже не взглянув в сторону хозяйской четы. – Когда собака лает, нет нужды ей лаять в ответ. Наконец, девушка заметила, как один из стражников вышел из дома и направился в сторону собравшихся. Не теряя времени, Лиза поспешила к нему, а вслед за ней и ее телохранители. - Скажите, так что же там произошло? Вы сможете ее найти? – впилась она требовательным взглядом в стражника. - Госпожа, мы приложим все усилия. Начнем расследование. Но сейчас, ничего конкретного сказать нельзя, с этим стражник подошел о чем-то переговорить со своими товарищами, а Лизе оставалось лишь горько вздыхать от бессилия и беспокойства. - Госпожа, - тихо произнес один из ее сопровождающих. – стражник сказал, что они займутся расследованием. С Вашего позволения, Вам нет нужды здесь более оставаться. Я обязательно распоряжусь о том, чтобы Вам доложили, как только станет хоть что-то известно. А пока, нижайше прошу Вас, вернемся в поместье. На улицах не безопасно. Лиза метнула раздраженный взгляд в сторону слуги, но возразить ему было нечем. - Хорошо… - нехотя ответила она. – Идем. Следуя этому намерению, она собралась обратно в поместье Дирбджиев, но сделав буквально пару шагов, остановилась. На мгновение ей показалось, что она увидела знакомое лицо, Рогеллека; но стоило остановиться и присмотреться повнимательней, никого похожего на мастера-цирюльника из прохожих не было. Недоумевая, Лиза все ж продолжила путь. Вампир без труда проник в дом незамеченным. Из того, что он уже успел услышать, и того, что ранее доложил ему ворон, он знал, что Алевтина пропала. Оказавшись внутри, и воочию увидев разруху, царящую там, почти не оставалось сомнений, что Алевтина пропала не по своей воле. Стражники, выполняя свою работу, конечно, уже забрали, как им казалось, важные улики, а практически все важные следы затоптали. Но на счастье, не совсем все. Все же остались следы, что невозможно было бы уловить даже самому внимательному и острому человеческому глазу и носу, однако для вампирских органов чувств не заметить их было очень трудно. В частности, следы крови, как знакомой, принадлежащей Алевтине, так и незнакомой, но человеческой, принадлежащей по меньшей мере четырем разным людям. В купе с этим, на разрушенных шкафах, столе и полу, тут и там были потожировые следы рук, так же принадлежащие как Алевтине, так и посторонним людям. Во время расследования становилось ясно, что Алевтина подверглась нападению шайки людей, завязалась борьба, в результате которой, не только Алевтина, но и четверо неизвестных получили небольшие ранения, однако, девушка была похищена. Кем и зачем? Вот хороший вопрос. Явно не в целях ограбления – все хоть сколько-то ценные вещи остались дома. Впрочем, похитители, будучи людьми, волею или неволей, оставили за собою довольно четкий, для вампирского восприятия, след. Рогеллеку ничего не оставалось, как проследовать по этому следу. Так он оказался в до боли знакомом месте – лесной разрушенной крепости. Там он и обнаружил тела шести крепких мужчин – явно наемников, и судя по запаху, похитителей. Алевтины ни среди них, ни поблизости не было. Сами наемники были убиты весьма недвусмысленным и красноречивым способом: все они были обескровлены. След оборвался. В отличии от человека, вампир может замести свои следы так, что без его на то желания, его не сможет найти даже подобный ему. Таков был и сам Рогеллек, и, теперь беря все вышеизложенное во внимание, его стала одолевать мрачная догадка. В стремлении обезопасить от себя Алевтину, он сам же и подставил ее. Допустив, что его догадка была верной, Рогеллек предположил, что скоро с ним тем или иным образом должны выйти на связь. Однако, ждать он был не намерен. Если девушка еще жива, а ему хотелось верить, что она жива, то промедление было недопустимо. Для начала, Рогеллек, максимально обострив свои чувства, попытался все ж отыскать хоть какие-то следы. В крепости он их не нашел. Однако, выйдя за ее пределы недалеко в лес, он, сам себе не веря, уловил знакомый запах. Запах Алевтины! Сначала, он думал, что обознался, но пролетев в направлении этого запаха, он стал его различать пусть еще слабо, но отчетливо. Этот след привел его к небольшой пещере у ручья. Мимолетная надежда тут же развеялась, когда Рогеллек вошел внутрь. Вне сомнения, Алевтина здесь была, да и инструменты, и странные детали, на которых сохранился ее запах, не оставляли сомнения в том. Но самой мастерицы здесь не было. И, если судить по характеру запаха, ее здесь не было, по меньшей мере, несколько недель. Рогеллек внимательно осмотрел лесную мастерскую девушки. Среди непонятного для него назначения странных деталей и металлических нитей, он приметил приборы, похожие на браслеты, такие как были одеты на Алевтине, когда она сражалась с Малкораном. Так же он вспомнил, что видел подобные браслеты, и странную ушную манжету, которую девушка часто носила, на рабочем столе в ее комнате, на чердаке. Вероятно, стражники приняли их за причудливые самодельные украшения и не стали трогать. Те браслеты что были перед ним оставались явно не доделанными или сломанными. Вдруг, Рогеллек услышал позади легкий шелест, словно от ветра. Слух и обоняние не обмануло вампира. Обернувшись, он увидел перед собою хрупкую, грациозную и обнаженную черноволосую деву с выразительными черными глазами. Дева надменно смотрела на Рогеллека. - Полагаю, мне надлежит следовать за тобой? – риторически спросил он на вампирском языке. Брукса ответила на нем же: - Твой выбор, изменник. Однако, для начала, прими благодарность. - За что? - За то, что уничтожил одного из двух преступников Кодекса. Какая ирония, не так ли. Один изменник уничтожает другого. - Подожди. Ты сказала, «одного из двух»? Но… - Вампиры-близнецы – редкое явление среди нашего рода. Алкоран и Малкоран… Жаль, что они оказались достаточно глупы, чтобы преступать Кодекс. Жаль… - Вампирша горько усмехнулась. – Итак, я укажу тебе путь, как и приказал мой господин, с которым я связана узами крови, однако, он ни словом не обмолвился о том, каким путем я должна тебя провести. Это – моя благодарность той человеческой девчонке. - Я понял. Но перед этим, я должен кое-что забрать в Альмере. - Встретимся в Драконьей пасти. Брукса в мгновение ока исчезла. Вслед за ней, обернувшись туманом, исчез и Рогеллек.

***

В камере было темно, но глаза Алевтины давно привыкли. В подземелье не проникал солнечный свет, отчего в восприятии девушки давно смазалось ощущение времени. В очередной раз она очнулась на полу, на подстилке из сена. Перед затуманенным взором обозначались и постепенно становились четче прутья решетки. В начале, Алевтина не понимала, для чего она, ведь кисти ее были закованы в цепь, другой конец которой, был вмурован в стену. Впрочем, назначение этих решеток она разгадала довольно быстро. Стоило лишь приблизиться к ним, как с другой стороны из темноты с рыком на нее бросился бескрылый нетопырь размером с медведя. Чудовище со всего размаху ударило острыми когтями, но прутья решетки выстояли, хоть и издали низкочастотный резонанс; таким образом защитив собою пленницу. Несмотря на смертельную вялость и слабость, девушка все же нашла в себе силы сесть. Ранка от клыков на шее тут начала уже привычно пульсировать болью. Настолько привычно, что Алевтина уже почти не замечала этой боли. Безразличный и безжизненный взгляд мастерицы уперся в кандалы, которыми были скованы ее запястья. Девушка в полной мере осознала свою беспомощность. При ней не было ни ее браслетов, ни Неруки – ничего, что хоть как-то можно было бы использовать для борьбы за выживание. Лишь браслет претендента на роль Высшего Пэра оставался при ней, намертво сковывая ее правое запястье и предплечье, и каждый раз пропуская предупреждающую вибрацию, когда угроза приближалась извне. Вот и сейчас браслет услужливо возвестил о приходе ее похитителя. - Вижу, ты снова очнулась, человечек. Сквозь тюремные решетки из темноты просочился белоснежный туман, который быстро обрел антропоморфную форму. Это был вампир с белоснежными волосами. Он оценивающе бросил высокомерный взгляд на девушку и склонил набок голову: - Не понимаю. Как такое дохлое, ничтожное существо смогло заманить меня в ловушку, да еще и помочь этому выродку убить моего единокровного брата? Алевтина промолчала, отведя взгляд, демонстрируя тем самым полное отсутствие желания разговаривать. - Что, ведьма, молчишь? Прошлый раз ты была гораздо разговорчивее. Даже сопротивляться пыталась. И куда же делась вся твоя бравада? Испарилась вместе с магией? Девушка продолжала хранить молчание, игнорируя вампира. Да, поначалу, она была неимоверно растеряна, испугана, но и рассержена, когда очнулась в сырой камере. И будто бы этого потрясения было недостаточно, она обнаружила, что ее похититель ни кто иной, как Малкоран, вампир, которого Рогеллек убил. Впрочем, беловолосый вампир, вдоволь насладившись ее недоумением и испугом, а также ее кровью, соизволил развеять это недопонимание. Он, действительно, был Малкораном. Тем, кого Алевтина заперла в клетке вместо Рогеллека. Тот же, с кем сражался Рогеллек, был Алкоран – брат-близнец Малкорана. - Ха… Вот и отлично… - ответил на ее молчание вампир. – Теперь ты, кажется, поняла, где твое место, человек. А теперь… - Ну наконец-то… - пробубнила Алевтина. – Столько бессмысленного трепа только лишь затем, чтобы напиться… «Может быть, хоть на этот раз я, наконец, сдохну…»- мысленно добавила она про себя, сделав глубокий вдох, прежде чем была грубо подхвачена за горло и поставлена на ноги одной рукой. - Как пожелает моя гостья… - издевательски вежливо произнес Малкоран, прежде чем впиться в шею Алевтины. В ту же секунду ее пронзила жгучая боль, к которой она никак не могла привыкнуть. Намеренно или нет, но клыки Малкорана тревожили надключечные нервы, отчего боль была ошеломляющей. Но вскоре, как и всегда, эта боль сменялась сонливостью и слабостью. Однако, на этот раз несмотря на то, что перед глазами все померкло (в темном-то помещении), и все тело перестало ощущаться, Алевтина не потеряла сознание. Упав тряпичной куклой на соломенную подстилку, она краем глаза могла лицезреть едва различимое светлое лицо Малкорана, с губ которого стекали маленькие струйки темной жидкости. - У тебя слишком пресная на вкус кровь. Мне доводилось пробовать несравнимо лучшую. Все-таки, неудивительно, что даже этот изменник Элрой побрезговал тобой… А я-то дума, это он из-за своих «гуманистических» убеждений… - Малкоран тихо и презрительно рассмеялся. – Однако, то, что он привязался к тебе, заставляет меня все больше и больше тебя пробовать. Мне, действительно, интересно посмотреть на его выражение лица, когда он увидит, что я продегустировал его любимую зверушку. Мы, Высшие вампиры – собственники – и он не исключение. Изменится ли хоть как-то его лицо, увидев, как я убью тебя у него на глазах? Как думаешь? Алевтина тихо и отчаянно рассмеялась. - Ну вот, снова треп… И вправду, лучше б поскорее подохнуть, чем слушать этот бред… Ты, действительно идиот… Вроде сам понял, что даже в плане крови, я ему безразлична… Он, наверняка, сейчас очень далеко… И чхать ему с большой колокольни на меня, на тебя, да и на этот мир в принципе… А ты тут можешь сколько угодно кукситься, мечтая осуществить свою маленькую никчемную месть. Малкорана ничуть не задели подобные слова… Во всяком случае, внешне… - О, милая, не отчаивайся так. Он придет, обещаю… И вы оба расплатитесь сполна. Алевтина закрыла глаза, и отвернулась головою в другую сторону, чтобы поскорее заснуть, чтобы не слышать ненавистный голос… чтобы задушить накатившие бессильные слезы. Как же она боялась, что Рогеллек каким-то образом узнает о ней и придет сюда, прямо в ловушку!.. Но как же в глубине души она желала этого. Желала настолько, что даже не могла осознать этого в полной мере. В противном случае, она бы просто сошла с ума. Малкоран уже исчез из камеры, как очень близко во тьме по ту сторону решетки Алевтина услышала знакомый голос бруксы. Она разговаривала с Малкораном. -Что-то срочное? – удивленно спросил на вампирском Малкоран. - Господин, - брукса отвечала на человеческом всеобщем. – изменник здесь. -Понятно – тоже на всеобщем ответил вампир, бросив взгляд на бессильно лежавшую в камере Алевтину. – Так где-же он? Можешь проводить его к нам. -Боюсь, это невозможно… - И почему же? – в голосе Малкорана прозвучали угрожающие нотки. - Потому что, он прознал про тайный ход и направляется туда. - Ах, вот оно что… И как же он про него узнал? – хитро прищурился вампир, недвусмысленно глядя на бруксу. Та лишь мило улыбнулась и поклонилась. - Отличная работа. Ты свободна… После этого повисла мертвенная тишина. Алевтина бессильно лежа, сжалась в комок, словно котенок. Ее раздирали два чувства: паника из-за того, что Рогеллек все же угодит в ловушку Малкорана, и одновременно радость от того, что ее не бросили на произвол судьбы. Но не время было слишком сильно предаваться рефлексии, нужно было что-то придумать! Весть о том, что Рогеллек все же пришел за нею, словно разбудила в ней спящие доселе силы. Появилась цель, ради которой стоило сделать невозможное. Алевтина твердо решила во что бы то ни стало сбежать. Мастерица в очередной раз внимательно изучила железные манжеты своих оков. Вот уже несколько дней она старалась что-то сделать с механизмом замка, но он был крепким и сложным, а сил у девушки на фоне анемии почти не было. Однако теперь, когда будто открылось второе дыхание, она готова была самой себе влепить смачного такого подзатыльника. Решение было буквально у нее под носом! Боль пришла не сразу, она накатывала постепенно и стремительно, как волна, пока не разлилась по телу с такой силой, что Алевтина не смогла сдержать вой. Вывихнув большие пальцы рук, девушка без труда вытащила их из оков. Крупные слезы стекали по теперь уже свободным запястьям, на которых напоминанием остались следы от железа. Алевтине было страшно и больно, но собравшись с мыслями, она нашла в себе силы повторить над собою пытку и вправить пальцы обратно. Сначала ей казалось, что она больше никогда не сможет пошевелить руками, но вскоре боль утихла, а сознание прояснилось. Худо-бедно опираясь на стенку, Алевтина поднялась на ноги и сделала пару шагов к двери решетки. Клетка оказалась даже не запертой. Судя по всему, Малкоран никак не рассчитывал, что она попытается выйти наружу. Алевтина промедлила, ожидая, что по решетке вновь ударит когтистая лапа чудовища из темноты. Но снаружи будто бы никого не было, потому девушка рискнула выйти за пределы клетки. Вдруг ее браслет начал неистово вибрировать, предупреждая хозяйку об опасности, но Алевтина мысленно послала его куда подальше, рассудив, что даже если она умрет во время побега, то и это будет неплохим исходом. По крайней мере, Рогеллеку не будет смысла здесь оставаться, и он смог бы спокойно сбежать. Словно в ответ на ее мысли, блеснула вспышка и неведомая энергия ударом сбила ее с ног. Не успела она опомниться, как следом раздался еще один, другой, третий, четвертый удары – но все они не касались ее, сбивала с ног лишь отдача. Присмотревшись, Алевтина заметила, как за секунду до удара, вокруг нее образовывалось еле различимое во тьме (а, вернее, различимое именно благодаря тьме) поле. Периферийным зрением, Алевтина обнаружила, что ее рука светится. Точнее, это свечение исходило от браслета. - Так от тебя, оказывается, толк есть? – зло прошипела девушка. – Что же ты раньше не работал? Стоило ей это произнести, как что-то молнееносно пролетевшее мимо задело ее, и Алевтина ощутила, как по левой руке потекла горячая, но стремительно холодеющая кровь. Боль пришла спустя мгновение осознания. Браслет никак не среагировал на последнюю атаку. «Почему?» - с ужасом забилось в голове Алевтины. В тот момент, она была готова поверить, что это украшение обладало собственным разумом и могло обидеться на нее за прошлый упрек. Но на извинения времени не было. Девушка поднялась на ноги – нужно было поскорее выбираться! Но тут же вновь налетело чудовище, Алевтина даже разглядела гигантскую морду нетопыря перед собой, прежде чем, образовавшееся перед нею поле отбросило огромную тушу в сторону. Сама девушка осталась на ногах. «Странно…» - еще раз взглянула она на браслет. Не теряя времени, Алевтина наугад смогла пробежать несколько метров, как вновь с размаху оказалась на земле, а нога запульсировала болью и тоже намокла от крови. Дрожащей рукой девушка нащупала огромный порез на бедре. Браслет вновь не защитил ее. Впрочем, рана ее была не смертельной. Отступать назад – поздно. Выругавшись во весь голос, Алевтина ползком, так же наугад начала движение вперед как физически, так и психологически продираясь сквозь атаки из вне. «И откуда во мне осталось еще столько крови?»- зло иронизировала она над собой, стараясь сдержать ладонью кровотечение на плече. Там оно казалось сильнее. Так, наугад ползая во тьме, Алевтина выбралась в какой-то коридор. Стены были не каменными, а земляными – выходит, она забралась в какую-то пещеру или нору. Да и нападки вокруг прекратились. Ей ничего не оставалось, как двигаться вперед. Так пространство вокруг нее стало расширяться и наполняться светом. Подул свежий ветерок, это значило, что рядом выход на улицу. Алевтина ускорилась. Вскоре она оказалась в каменной широкой пещере. Только вот путь обрывался глубоким ущельем, а свет проникал из дыры сверху. Это был тупик. Девушка в отчаянии смотрела с обрыва вниз. Без своих приспособлений она бессильна. И будто этого отчаяния было недостаточно, из тьмы ущелья стал доноситься неприятный шорох, будто от огромных крыльев, и скрежет. Машинально Алевтина отошла вглубь пещеры и наблюдала как из тьмы на нее выползала целая орда вампиров, вероятно, учуявшие ее кровь. «Это конец…» - констатировала девушка. Браслет, как она уже убедилась, не полностью защищает ее. И если она не умрет от смертельного удара, то умрет от многочисленных ран и большой потери крови. Для нее было все кончено. Девушка загнанным зверьком зажалась в угол, съежившись, в ожидании своей смерти. Тут же друг за другом на нее посыпались удары то о невидимый барьер, то по касательной о нее, оставляя болезненные царапины и порезы на руках, ногах и туловище.

***

Продираясь сквозь стаи низших вампиров Рогеллек нещадно пускал в дело свои длинные острейшие когти, что рассекали противников, словно ножи масло. Многие чудовища даже понять толком не успевали, кто на них напал. Рогеллек торопился. Следуя указаниям черноволосой бруксы, что указала ему путь, он, наконец, отчетливо уловил запах Алевтины, причем, запах ее крови. Это не оставляло сомнений в том, что она ранена, и, возможно, при смерти. Запах становился отчетливее, а слух уловил разноголосый шум стаи низших, что, судя по всему, обезумели от жажды. Наконец, он оказался внутри пещеры. Одуревшие от запаха свежей крови, низшие вампиры тучей сгрудились в углу, расталкивая друг друга, царапая и кусая, желая добраться до пьянящего источника. На вторженца они не обратили не малейшего внимания, что, несомненно, сыграло ему на руку. Но преимущество было не большим! Толпа обезумевших низших вампиров могла быть смертельна даже для высшего, а потому, Рогеллеку ничего не оставалось, как обратиться в нетопыря и дать волю ярости. Несмотря на внушительные размеры, Рогеллек двигался с такой стремительной скоростью, что уловить его местоположение взглядом было невозможно. Черный нетопырь метался из стороны в сторону, от стены к стене, то опускаясь, то поднимаясь, на ходу разрывая своими когтями и зубами низших, пока не изничтожил всех до единого. Внезапно наступившее затишье Алевтина приняла с подозрением и не торопилась выбираться, вообще двигаться не торопилась. Быть может это предсмертная агония, и ее слух отказал? Может пришло самое большое из чудовищ и сейчас решит ее судьбу? В любом случае, стоит ли ради этого шевелиться? Стоит ли вообще поднимать взгляд? Но несмотря на подобные мысли, когда Алевтина ощутила, как ее схватили чьи-то крепкие руки, она заверещала во весь голос и со всех оставшихся сил начала вырываться и даже кусаться. Только спустя несколько минут, она различила знакомый голос, что ласково успокаивал ее, а хватка оказалась объятиями – довольно крепкими, не дающими возможности бежать - но при этом, нежными. - Р-роге?.. Рогеллек? – тихо и неуверенно спросила Алевтина, дрожа в его объятиях, словно осенний лист. - Да… - мягко ответил он у нее над ухом. – Прости, дорогая… Я подвел тебя. Все еще смутно веря в происходящее, Алевтина хотела было что-то сказать, но внезапно нахлынувшие слезы не дали ей этого сделать. Она бессильно опустила голову на плечо друга... Нет, гораздо более, чем просто друга! Плечо оказалось обнаженным, как и все его тело. От его кожи помимо привычного запаха шалфея исходил и железистый запах крови. Впрочем, девушку все это мало смутило. Тогда ее волновало только то, что тот, кого она уже и не ожидала, но страстно желала увидеть здесь, рядом с нею. От тихого рыдания ее плечи задрожали. Рогеллек нежно прижал девушку к себе, успокаивающе поглаживая по спине и слегка покачивая. Но долго оставаться в таком состоянии было нельзя. Первым делом, он хотел заняться ее ранами. Но не успел он отстраниться, как шорох и скрежет насторожили его. Алевтина не услышала ничего подозрительного, но по тому, как напряженно Рогеллек вглядывался в темноту, быстро поняла, что близка опасность. И опасность пришла. - Фледер… - тихо произнес Рогеллек. Сквозь тьму проступило очертание массивного чудовища, с плотным крепким телом и зубастой широкой нетопыриной мордой. Несмотря на свои габариты, чудовище двигалось мягко и почти бесшумно. Рогеллек встал, загородив собою Алевтину. - Будь здесь. Я не позволю ему тебя и пальцем тронуть. Все закончится очень быстро. Алевтина наблюдала, как на руках Рогеллека тут же выросли когти, а силуэт его тела будто усох и отточился. В следующее мгновение, он растворился в воздухе и появился рядом с чудовищем, которое он сам назвал фледером. Завязалась драка, которая, действительно, быстро закончилась в пользу Рогеллека. Хватило одного точного удара, чтобы снести фледеру голову. Вдруг он услышал вскрик Алевтины, и машинально ринулся к ней, но тут же замер. - Браво! Вижу, ты не растерял боевой хватки! Перед Рогеллеком стоял Малкоран, стискивая в своей руке шею Алевтины. - Вижу, ты решил зайти с черного хода. – с иронией заметил белоснежный вампир. - А жаль, я бы встретил тебя как подобает… Впрочем, я ожидал, что такой отброс-изменник, как ты понятия не имеет о манерах. Я ждал тебя, и наблюдал… Правда, чего я не ожидал, так это того, что и твоя зверушка сюда доберется… Живой по крайней мере. – Малкоран сильно тряхнул Алевтину, как только та постаралась безуспешно вырваться и продолжил. – Но ты меня удивила… - теперь он обращался к ней. – Вернее, твоя игрушка… И как я не заметил раньше такое чудо? Хотя, я заметил, что она не защищает от всего на свете. Интересно, если я сделаю так… Вдруг на другой руке Малкорана выросли когти, и он, с замаха намерился пронзить Алевтину насквозь… Девушка услышала пронзительный отчаянный крик Рогеллека, прежде чем ее окутал барьер и спиной она почувствовала отдачу от удара Малкорана. Она осталась в живых. Но Рогеллек уже машинально на мгновение оказался рядом, в следующее мгновение, Малкоран подхватил ее и они оказались у обрыва. - Не так быстро… Ведь я еще не закончил эксперимент. – Наигранно попенял Малкоран Рогеллеку. – Как видно, смертельные удары не почем. А как насчет такого. Малкоран задрал рубаху, что была на девушке, обнажив ее живот, всей пятерней впился в кожу сбоку и оттянул, словно намереваясь вырвать из нее кусок. В ту же секунду на глазах Алевтины проступили слезы, лицо исказилось гримасой боли, а стены пещеры отразили ее истошный ор. - Прекрати!!! – раздался яростный крик Рогеллека. - Стой на месте! – Малкоран, все же прекратил пытку, а Алевтина бессильно повисла на его руке шумно дыша и издавая стон. – Как видишь, я могу запытать ее до смерти прямо на твоих глазах. - Чего ты хочешь? – сквозь зубы, сдерживая порыв рвануть к противнику, спросил Рогеллек. - Дай подумать… Скажем, оторви-ка себе голову… Ты, конечно, не умрешь от такой ерунды, но для начала сойдет. Да и твоя зверушка сможет наблюдать чудесное явление регенерации. А пока ты будешь регенерировать, мы подумаем, чего бы тебе сделать для нас в следующий раз… Ах, и на всякий случай, если ослушаешься, придется оторвать что-нибудь от девчонки. Что-то, отчего она не умрет, разумеется… Сразу... Так что, вперед. Рогеллек без раздумий занес у своей шеи когти… - Нет!!! Роге, не слушай его! – почти охрипшим голосом крикнула Алевтина. – Он все равно убьет меня! Пошли его на хер и беги отсюда-а-а! Малкоран вцепился в горло девушке, да так, что под его пальцами поступила ее кровь. - Заткни пасть! Или я тебе глотку вырву! - Ну и вырви… - процедила девушка. Одна ее рука оказалась свободной. Она запустила ее в лицо Малкорана, и быстро нащупав, где примерно располагаются его глаза, ткнула в один из них двумя пальцами. - Тварь!!! - Малкоран заорал от боли, и машинально с чудовищной силой отбросил Алевтину прямо в пропасть. В последние секунды Алевтина наблюдала удаляющийся силуэт метающегося от боли Малкорана, прежде чем ее окутала тьма. Да, совсем не эту мразь она хотела бы увидеть в последний раз. «Прощай, любимый…»