red moles, terrible crimes

      Повисает неловкое молчание, когда парни осматривают друг друга. У Чонина, Феликса и Субина чуть глаза из орбит не выпадают, когда они видят то, как Кай приобнимает Кана за плечи и улыбается чему-то. А Кай в свою очередь не понимает, почему Субин так смущается и стоит поодаль от Ёнджуна. И только, кажется, у Чонина и Феликса всё как обычно потому, что те также улыбаются и прерывают неловкую тишину. — ну, мы видим, что вы тут подружились, — серьезно начинает он, но всё-таки не сдерживает смешка, когда Феликс рядом двусмысленно стреляет глазками. Субин краснеет еще сильнее, хотя казалось бы, дальше некуда и отходит к Каю, а Кан к свою очередь — к брату. И только идиот не заметил бы того, как он нехотя это сделал, и то, как Кай, буквально на секунду, посмотрел на него. И кажется, тут только Ёнджун остаётся невозмутимым, а потому только говорит. — ну что, мы пойдём, спасибо, что пригласили, — говорит тот и уже разворачивается, а Тэхён перед тем как пойти за ним, незаметно улыбается краешком губ Каю, но вот только это замечают всё. Друзья Хюнина выжидают несколько секунд, пока Кан и Чхве отойдут на приличное расстояние и тоже разворачиваются, направляясь домой. Наконец, Чонин не выдерживает. —  ну что, рассказывайте! — осматривает по очереди друзей тот, которые будто и не замечают вопроса. Хюнин Кай смотрит по сторонам, рассматривая всё ещё мелькающие вывески парка аттракционов в темноте. Субин смотрит в телефон и замечает уже довольно позднее время: 23:35. — ну, Ка-ай, рассказывай, — наконец Нин поворачивается к Каю, — что там, как там? — ну-у, — тянет тот, явно не настроенный сейчас на разговоры, — он оказался ну немного не таким, каким я себе его представлял, — парни на это только хмыкают и Кай продолжает, — в общем… Сначала мы просто гуляли, и я решил, что надо ему хоть что-то рассказать о себе, но ему было словно всё равно. Я не понимал, о чём мне надо говорить, чтобы ему было хоть чуть-чуть интересно, а потом… Я уговорил его пойти на колесо обозрения, — сразу перескакивает с темы на тему Хюнин, решая не рассказывать о том случае со сладкой ватой и продавцом, ведь это не столь важно, хотя это немного и задело Кая, но он не понимает чем именно. — и он согласился? — вздыхает Чонин удивленно, а друзья только фейспалмят. — Чонин~и, уговорил!  — особенно выделяет слово «уговорил» Феликс, — Кай, продолжай. — да, собственно, нечего рассказывать. Он просто рассказал мне о детстве то, чего я вам не расскажу, — пожимает плечами Хюнин, а парни только закатывают глаза. — секреты, значит, да? — наигранно обижается Чонин, но тут же позабыв об этом, поворачивается к Субину, до этого момента молчавшему. Он и обычно не особо разговорчивый, но сегодня так вообще на нём лица нет. — э-эй, Субин, — тянет Нин и дёргает того за рукав, отчего Бин вздрагивает, — рассказывай. — нечего рассказывать, — в манере Кая отвечает тот, но получая хмурые выражение лица в ответ, всё-таки спрашивает, — слушайте, а как понять… Что ты влюбился? Повисает неловкая тишина, Субин уже жалеет о сказанном, но тут отвисает Кай. — Бин, ты серьёзно? — недоверчиво спрашивает тот, надеясь, что друг шутит. Но тот выглядит абсолютно серьёзным, — ты. Вот так за одну встречу? — вот она какая, любовь с первого взгляда? — присвистывает Чонин и переглядывается с Феликсом. — это ненормально? — тут же спрашивает взволнованно Чхве, на что те только жмут плечами. — а как ты понял это? Ну, то, что влюбился? — с умным видом спрашивает Нин. — ну, не знаю. Мне хотелось поцеловать его? — признаётся тот. — поцелов- что? Надеюсь, ты хотя бы не сделал это? — спрашивает Феликс наконец и переглядывается с избранным. — а что? Не надо было? Я думал, что пришло время… Мы с ним были в комнате страха. Там он сказал, что будет рядом… А потом, уже когда мы ушли, я решил, что… Пора. Но он увернулся, — обиженно заканчивает старший, на что друзья невольно закатывают глаза. — боже, Субин. Да даже мы с Феликсом первый раз поцеловались на третьем свидании, — вздыхает Нин. — оу, — только и говорит старший, — Кай… А тебе… Тебе не хотелось поцеловать Кана сегодня? — неожиданно спрашивает тот, поворачиваясь к другу. — мне? — глупо переспрашивает тот и задумывается, — ну, наверное нет. Мне хотелось обнять его, и я сделал это… Но поцеловать, пока что нет, — отвечает тот и сразу же переводит тему, дабы не слышать новых вопросов, — но вы? Вы ведь даже не избранные. Ты думал об этом? Что, если вы все-таки начнёте встречаться, а потом, в один момент ты или Ёнджун найдёте соулмейта? Что потом? — спрашивает наконец Кай то, что всё это время никто не осмеливался спросить. — я не знаю, — только и отвечает Бин, отворачиваясь от друзей, и показывая тем самым, что разговор закончен. Но больше никто и не пытался заговорить. Все только думали о прошедшем дне и пытались разобраться в своих чувствах.

&

      Хюнин Кай буквально заваливается в квартиру и на ощупь закрывает дверь, в полной темноте проходит к спальне и обессилено падает на кровать. Мысли словно рой пчёл не дают ему даже расслабиться, не то что заснуть. Парень поворачивается к окну и сквозь прозрачную тюль смотрит на звёзды, что выглядывают из-за многоэтажек. А что если… Луна не так одинока? Она находится так далеко от Солнца, но все-же… Она рядом. На том же небе, просто ночь принадлежит Луне, а день — Солнцу. Но ненавидят ли они друг друга? Кай думает, что нет. Им все равно. Но что если… Они познакомятся друг с другом? Тогда они перестанут быть одинокими и засияют еще ярче. Но будет ли это сияние безопасным или оно навредит всем? Им никак нельзя встречаться, но они идут против правил? Поступают ли они безрассудно? Определённо. Луна, столько лет не двигающаяся с места, решает попытаться что-то изменить. Солнце, освещающее всех людей, решает пойти против правил. Хюнин Кай отворачивается от окна, и зевает, но неожиданно его разум резко посещает детское воспоминание.

Flashback.

      Мальчик забегает в комнату, пугая старушку, что задремала на кресле качалке. Он, словно ураган, проносится по комнате, а потом присаживается рядом с ней на подушку. — бабушка, бабушка! Я покушал! Рассказывай, что было дальше! — сразу же просит мальчик, запыхавшись от бега. — Что-то ты быстро, — улыбнулась та одними глазами и поудобнее устроилась на кресле, — ну тогда слушай… Тогда я не знала, что и делать. С пару секунд мы просто рассматривали друг друга. А потом, не прошло и мгновения, избранный быстро сказал место и время для встречи… И скрылся. Словно и не было его. Я тогда не знала, что и думать. Моё сердце билось словно птица в неволе, когда я примеряла лучшие платья и говорила подругам не волноваться. Я сказала им, где я буду, и когда им начинать меня искать. Мало ли, — усмехнулась старушка, вспоминая те времена, — я была словно окрылена новым чувством и думала только о тех ярко-зелёных глазах, но всё же… Понимала, что у меня есть четыре красных родинки, — вздохнула та, ведь никогда никому не говорила об этом и не показывала их. Внук только вздохнул, явно жалея бабушку, и тихо сказал «сожалею», на что та усмехнулась и продолжила, — и знаешь, я очень хорошо помню тот момент, когда я встретилась с ним. Он был очень красив, но неразговорчив… Тогда я решила, что лучшим решением будет первой рассказать о себе. Он слушал внимательно, не сказала бы, что с явным интересом. Но всё же… А потом, я узнала, что его зовут Чон Доён, он старше меня на три года… И он правда убил четырёх человек. Но довольно необычно… Если можно так сказать, — тут старушка вздохнула и зашлась в кашле, пытаясь дотянуться рукой до таблетки. Внук тут же подскочил и подал ей лекарства, на что та коротко поблагодарила его, выпивая таблетку. Посидев еще несколько секунд в тишине, она продолжила, — он довел всех этих четырёх человек до самоубийства… Последний погиб, на тот момент, полгода назад. Это было неприятно слышать, но… Все же, какая-то часть меня отказывалась в это верить. Ибо на первый взгляд ты никак не можешь подумать, что этот человек способен на такое. Но потом у нас было еще много встреч и я узнавала его больше, — закончила та. — расскажи о следующей встрече, — попросил внук, но она только улыбнулась. — не всё сразу, Хюнини, не всё сразу, — сказала та, уже зевая. А внук, решив не тревожить бабушку, осторожно вышел из комнаты.

Flashback end.

      Хюнин Кай берёт телефон и смотрит на время: 1:41. Он не знает почему не спит. А еще не знает почему открывает знакомый диалог, ставит на аватарку фотографию Кана, которую он тайком сделал в парке. У него нет никаких социальных сетей, соответственно и фото нигде не найдешь, поэтому приходится выкручиваться. И, Кай так-же не знает, зачем пишет следующее сообщение.

Спишь? (͡^ ͜ʖ ͡^)

Сплю. Z-z-z

Ну вот чего ты начинаешь. Вижу же, что не спишь (͡° ʖ̯ ͡°)

Следишь за мной, да?

Че… А что, хочешь чтобы следил? ° ͜ʖ ͡ -

*фейспалм*

Ты не ответил, типа, да?

Да.

Значит промолчал Значит молчание знак согласия Ну всё понятно (͡°з ͡°)

Этот смайлик означает поцелуй или мне кажется?

Тебе кажется. ° ͜ʖ ͡ -° ͜ʖ ͡ -° ͜ʖ ͡ -

Почему ты постоянно везде ставишь эти глупые смайлики, боже.

А почему ты не ставиишь? Ó╭╮Ò

Может потому, что я взрослый?

Пустое сообщение. Отправь смайлик

Нет.

Отправь. Смайлик.

Нет.

Ну пожалуйста (T^T)

Всё, пока.

ЭЙ

(͡°з ͡°)

(♡´▽`♡)

&

      Кан Тэхён бросает телефон на подушку и вздыхает. Он буквально чувствует на своих губах идиотскую улыбку. Чёрт. Ну почему всё так сложно? Он не говорит, что с появлением Кая в его жизни, он начал чаще улыбаться, но думает так. Он рассказал ему всё, что можно и только сейчас понял это. Он просто уже отдал младшему почти всю свою душу и не знает теперь, что делать. Он просто улыбается как дурачок, вспоминая то, как Кай его обнимал. И главное, он даже не знает не рано ли развиваются… Отношения? Ведь ему даже посоветоваться не с кем. Он чуть было не подрывается с кровати, чтобы поговорить с Ёнджуном, но вспоминает, что его уже тут нет. Сегодня, точнее уже вчера, когда они шли домой, старший сказал только, что возвращается домой. Ни причины, ни про прогулку с Субином. Он просто уехал в свою чёртову многоэтажку. Кан не знает почему, но буквально за эти несколько дней так привык к… Людям. К тому, что кто-то есть рядом. Он упорно отвыкал от этого, как только начал жить сам, и вроде бы, всё было спокойно до этого момента. Теперь он снова чувствует это гнетущее одиночество и не знает, что делать. Он не знает, кем он будет теперь, ведь пообещал Каю не убивать больше, но… Будет ли легко от этого отказаться? У него никогда не было особой тяги к этому, разве, что, в самом процессе. Но согласятся ли с ним все те влиятельные люди, что заказывают убийства? Их письма Кан не проверял уже три дня, что довольно долго по сравнению с тем, как было раньше. Он непопулярный киллер и о нём знают немногие, но все же…