Господин Никто

Клаусу шестнадцать. И он открывает для себя новый мир, тот, который обычно убивает людей, но Клауса он делает невероятно счастливым. Его прекрасный, чудесный, цветной мир психотропных веществ. Этот мир — его избавление от его же способности. Клаус говорит «да» наркотикам, Клаус говорит «да» алкоголю. Первая таблетка, растворяющаяся на языке, показала, что можно заглушить голоса в голове, вторая — помогла спокойно открывать глаза по утрам, не видя чужие мёртвые лица, третья — избавила от страха. Клаус впервые чувствует себя настолько живым, насколько счастливым. Теперь можно спокойно спать по ночам. Клаусу шестнадцать и он понимает, что хочет Диего. До дрожащих кончиков пальцев, и разрядов молний, пронизывающих всё его тело, как только в поле зрения оказывается номер второй, до снопа искр, взрывающихся под веками хочет. За два года его брат так изменился. Диего стал мужественнее, сильнее, горячее. Теперь от него веет опасностью. Клаус готов поклясться, что, если он подойдет к Диего вплотную, то почувствует запах стали, исходящий от его кожи. Запах ножей, с которыми номер второй никогда не расстаётся. Клаус всё также хочет сгореть, буквально дотла — пламя в его душе, безжалостно выжигает всё на своём пути, но только теперь уже не от стыда, а от дикого желания. А наркотики помогают Клаусу перестать стесняться. Номер четыре пристальное следит за каждым действием брата, зелёные глаза буквально прикованы к чужому силуэту; Клаус закусывает нижнюю губу, нервно теребя пальцами подол широкой футболки. Клаусу жаль, что пришлось на время отказаться от юбок. Клаус заметил, что это приковывало взгляд Диего, и всегда, всегда, четвёртый, словно невзначай, немного задирал юбку вверх, оголяя худые бедра. И Диего смотрел. Но ещё всё это видел Реджинальд — не могли выходки Клауса остаться совершенно незамеченными, и если отец молчит — это не значит, что всё в порядке. Глаза Реджинальда горели такой холодной яростью, что Клаус всерьёз начал переживать за сохранность собственной жизни. Лучше не выводить отца из себя, его фантазия безгранична, и её точно хватит, чтобы придумать новую изощрённую пытку для номера четыре. А ещё Клаус совершенно не хочет, чтобы отец узнал его маленький секретик, который, сверкая разноцветными таблетками, лежал в кармане его узких штанов. С недавних пор всегда при нём. Клаусу это греет душу. По ночам Клаус представляет, как прикоснётся изящными ладонями к прессу Диего, ведя тонкими пальцами все ниже и ниже, представляет, как губы второго будут исследовать его тело, а сильные руки сожмутся на его шее, сдавливая всё сильнее и сильнее и… Клаус представляет всё это и хочет умереть от жара, разрывающего изнутри. Клаусу шестнадцать и он невероятно рад, что Диего смотрит на него. Взгляд второго — чёрные омуты, на чернильном дне которых разгорается огонь желания. Похоть. Диего пытается скрыть это, отводит глаза, пытаясь спрятать свои тёмные мысли, похоронить их где-то внутри, но Клауса не проведёшь — он видит второго насквозь. Ведь Клаус точно такой же. Они оба порочные, они разделяют жажду на двоих. Клаус буквально физически чувствует, как воздух между ними вибрирует, становлясь настолько разреженным, что кислорода просто напросто не хватает. Дышать нечем. Они задыхаются от собственных желаний. Когда Диего крепко обнимает Клауса, обычно после миссий, то, словно, невзначай медленно ведёт большими ладонями вниз, останавливая их гораздо ниже талии. Опасно. Порой Диего нежно ерошит его кудрявые волосы и усмехается. Щемит в груди. Иногда Диего наклоняется низко-низко, заглядывает в лицо, говоря что-то Клаусу, но единственное, что волнует четвёртого, единственное, о чём он может думать — это горячее дыхание брата, опалившее его шею. Клаус точно сгорит в адском котле раньше, чем Диего. Возбуждение. Клаусу шестнадцать и уже не может терпеть. Он не хочет терпеть. Клаус уверен, что готов. Парень тихо стучится в закрытую дверь, но лишь для вида, на самом деле, он не собирается дожидаться разрешения, а просто заходит в чужую комнату. Он как бы, чисто формально, предупреждает о своём визите, а не действительно спрашивает «можно ли войти». Порой Диего любит метать ножи, и Клаус не хочет лишний раз рисковать. Ни своей жизнью, ни тем, что их могут заметить. Клаус стоит посреди комнаты в чёртовой плиссированной юбке, неловко переминаясь с ноги на ногу и нервно сжимая в руках пачку презервативов и смазки. — Зачем пришёл? — А что это так грубо ты встречаешь человека, на которого смотришь так, будто хочешь его сожрать? Клаус усмехается, но в глазах плещется сумасбродная паника. За смехом скрывается страх. Напускная бравада. А вдруг он ошибся? Вдруг всё, что видел номер четыре — просто его больная фантазия? Вдруг Диего его не хочет? — Что ты несёшь, Клаус? Диего взрывается моментально, в глазах загораются злые огни, а голос немного дрожит. Как же легко вывести брата из себя. И Клаус понимает, что не ошибся — реакция второго тому подтверждение. — Ой, да ладно тебе, я же вижу как ты на меня смотришь. Клаус делает шаг, а затем присаживается на край кровати — она достаточно узкая для двух людей. Диего молчит, недовольно поджав губы. А Клаус наконец раскрывает ладони. Пачка контрацептивов оглушительно шуршит, прежде чем оказаться лежащей вместе со смазкой на чужой постели. — Что?.. — Тсс, Диего. Клаус понимает, что всё нужно брать в свои хрупкие руки. Его брат такой сильный, он уже в шестнадцать лет запросто может свернуть шею любому человеку, он уже умеет убивать, но одновременно он такой нерешительный. Раньше Диего очаровательно заикался, и Клаус, порой, подкалывал его по этому поводу. Клаус перекидывает ногу — выходит это нелепо из-за юбки, в которой парень запутался, и оказывается сидящим на бёдрах Диего. Тот смотрит на четвёртого снизу вверх и всё ещё молчит. Клаус не может поверить, что все ещё не лежит на полу с, возможно, пробитой головой. Диего действительно его хочет, это не наркотический бред, который Клаус захотел увидеть. Клаус даже сейчас наполовину под кайфом — уже постепенно отходит, но эффект ещё есть. Иначе откуда такая смелость. У Клауса дрожат руки, когда он трепетно прикасается к чужой горячей груди. Сердце Диего бешено бьётся под ладонью четвёртого, и тот считает удары, испытывая неописуемый восторг. Раз. Два. Три. Клаус наклоняется, томно заглядывает в чёрные глаза Диего и легонько целует его в уголок губ, тихо прошептав:  — Ты можешь делать со мной всё, что захочешь. От Клауса пахнет шоколадным гелем для душа, который он взял у Эллисон, и ещё немного спиртом. Второй чувствует этот сладковатый запах и ему сносит крышу. Точнее, слова Клауса сносят крышу. Точнее, сам Клаус. Диего наконец отмирает, он поднимает руки и сжимает ладонями тонкую талию своего сводного брата, одновременно с этим подкидывая бёдра вверх. Возбужден. Клаус чувствует это и усмехается. — Поцелуй меня, — почти умоляюще шепчет он, и Диего вгрызается в его губы, кусая буквально до боли. Клаусу нравится. Он не пытается вести в поцелуе, даже не хочет, его полностью устраивает эта власть над собой. Диего внезапно переходит на его шею, оставляя алые засосы, а Клаус облизывает свои кровоточащие губы и блядски стонет, стараясь делать это как можно тише. Они не думают, что завтра им придётся скрывать следы своей страсти. Диего берет Клауса под ноги и резко переворачивает их, номер четыре с тихим охом падает на спину, и кровать отвратительно громко бьётся об стену. Лишь бы никто не услышал. Они замирают на несколько секунд — всё в порядке. — А ты основательно подготовился, — шепчет Диего, кивая головой в сторону презервативов и смазки. — Меньше болтай, больше делай, — усмехается Клаус. — Ты будешь просить пощады, — цедит Диего, грубо стягивая с брата футболку. — Очень надеюсь на это. Диего больно кусает его за ключицу, и Клаус с наслаждением выдыхает сквозь зубы. Эта боль — она пронизывает всё его тело, достигает дрожащих кончиков пальцев, растекаясь по венам. Клаус понимает, что ему чертовски нравится это ощущение. А ему только шестнадцать. Диего трогает его везде (о боже, его руки такие горячие, думает Клаус) — стройные ноги, где бледная кожа не прикрыта длинной юбкой, выпирающие ребра, тонкую талию. Идеален. Клаус стонет, прикрывая себе рот ладонью. Возбуждение долбит в виски (вместе с наркотиками), Клаусу кажется, что он ловит очередной приход, но это всего лишь чёртовы чувства, которые разрывают его изнутри. Диего здесь, Диего рядом, Диего касается его кожи. Клаус чувствует его горячее дыхание. Член стоит и ткань юбки трется об чувствительную головку, при каждом движении Диего, и это так вос-хи-ти-тель-но приятно. Клаусу хочется прикоснуться к себе до боли, но он этого не делает, продолжая сладкую пытку. — Ахх, можно, — зеленоглазый сбивается с мысли, — можно я кое-что попробую? Вопросительно шепчет Клаус, прожигая взглядом лицо своего брата. Ему нужно просить разрешение, ведь Диего буквально распял его своими руками, крепко держа изящные запястья — если не захочет отпустить, то Клаус просто не сможет сдвинуться с места. — И что же ты хочешь сделать, мм? — усмехается номер второй, проводя влажным языком по острой скуле брата, — молчишь? Горячая ладонь ведёт по худой груди, и Диего чувствует, как Клаус восхитительно дёргается под ним. Диего указательным пальцем обводит ореол стоящего розового соска, заставляя Клауса закусить горящие алым огнём губы, сдерживая стон. Клаус сам весь горит. — Отсосать тебе хочу, придурок, — выдыхает номер четвёртый. Диего довольно хмыкает и, наконец, отпускает его, вальяжно садится на кровать, и расстёгивает штаны. Клаус, тяжело дыша, сползает на холодный пол. Клаус вытаскивает чужой член из боксёров и проводит по нему сомкнутой ладонью. — Оу, большой, — усмехается четвертый. — Заткнись. И Клаус слушается, покорно принимая член в рот, старательно пряча зубы за губами. Первый стон от Диего Клаус воспринимает как лучшее собственное достижение. Клаус не умеет делать минет, это вообще его первый раз, но он старается, как может. Душу вкладывает. Лижет головку, собирая языком выступающие капли смазки, усердно работает рукой, обхватывает губами ствол, насаживаясь так сильно, что из глаз текут слёзы, а изо рта слюни. Диего нравится — Клаус внимательно следит за эмоциями на его лице. На голову четвёртого ложится тяжёлая ладонь, вплетая пальцы в мягкие волосы, и давит, заставляя насадиться глубже, но потом, словно по коже прошлись обжигающие языки пламени, Диего резко убирает руку. Клаус останавливается и недовольно смотрит на брата. — Я… Можно я трахну тебя в рот? — спрашивает Диего. Клаус со звонким чпоком выпускает член изо рта, и с усмешкой в голосе говорит: — Я же сказал, что ты можешь делать всё, что захочешь. Второму больше, чем просто нравится ответ — он в восторге. И власть, которой Клаус его наделяет, будоражит сознание. В чернильных зрачках пляшут черти. — Открой рот. Клаус послушно исполняет приказ, и Диего проводит головкой по приоткрытым губам, оставляя на них белёсую смазку, а затем толкается так глубоко, что член упирается в заднюю стенку горла. Рвотный рефлекс срабатывает сразу же, Клаусу становится тяжело дышать, словно в лёгкие забился песок, но четвёртый терпит, смаргивая выступившие слёзы. Диего дёргает за мягкие волосы, начиная буквально трахать рот своего брата — вперёд-назад, вперёд-назад, входя в жаркое, мокрое нутро, полностью контролируя процесс. Клаус начинает задыхаться, зелёные глаза закатываются под веки, слёзы текут ручьём, а его чёрные тени блядски размазались по всему лицу. Но Клаусу нравится это, нравится так сильно, что он уже на пике наслаждения. Диего что-то шепчет себе под нос, потом стонет и резко кончает в чужую глотку, ударив тёплой струёй в заднюю стенку горла. Клаус пытается начать дышать, и кислород наконец достигает лёгких. Четвёртому приходится проглотить сперму, немного поморщившись, а затем он надрывно кашляет, прикрывая рот рукой — шуметь нельзя. — Кха, в следующий раз предупреждай хотя бы, — улыбаясь, говорит Клаус. Его голос ужасно охрипший, такой непривычно глубокий, а ещё прекрасно видно, что Клаусу с болью даётся каждое слово. — Следующий раз? — усмехается в ответ Диего и, взяв хрупкую руку своего брата, тянет его за собой на кровать. Номер второй, словно извиняясь, нежно целует Клауса в шею, оглаживая плечи, талию, бедра. Клаусу невыносимо хорошо. Диего наконец снимает с него эту чёртову юбку. У Клауса стоит до боли — он, в отличие от второго, ещё ни разу не кончил. Диего снимает с него боксеры и неуверенно берет его член в руку. — Ааах. О да, да, пожалуйста, — вырывается у Клауса. — Тише, братишка, — говорит Диего и несколько раз проводит сомкнутой ладонью по чужому члену, заставляя Клауса кусать губы до крови. Диего открывает шуршащую пачку презервативов и раскатывает латекс по собственной возбужденной плоти. — Ты знаешь, что нужно делать? — Знаю, что меня точно нужно растянуть, а дальше, ну, думаю, что ты и сам всё прекрасно понимаешь, — сбивчиво говорит Клаус, пытаясь восстановить размеренный ритм дыхания. Получается не очень — воздух застревает где-то в гортани. Понимает, ага, конечно. На самом деле, у Диего в голове ни одной связной мысли. Единственное, что второй осознает — это то, что он невероятно сильно хочет Клауса и если он сам что-то с этим не сделает, то дикое желание сожжёт его тело изнутри. Уже сжигает. Диего выдавливает лубрикант на пальцы и Клаус, с ухмылкой наблюдая за этим, самостоятельно разводит стройные ноги в стороны. Клаусу чертовски жарко, невыносимо, но прохладные простыни немного охлаждают разгоряченную кожу, не давая окончательно сойти с ума. Первый палец прикасается к сжатому колечку мышц, и четвёртый еле заметно вздрагивает, выдыхая сквозь зубы. Клаус пробовал сам себя растягивать, но сейчас все совершенно по-другому. Это Диего. И от одной мысли, что всё это происходит на самом деле, Клаусу хочется умереть от дикого восторга, который захлёстывает его с головой. Диего вставляет ещё один палец, двигает туда-сюда, наконец задевая чувствительную точку. Клауса подбрасывает на кровати от удовольствия, такое чувство, будто через его тело пропустили разряды сотни маленьких молний. — О боже, ещё раз. Пожалуйста. — Так? — спрашивает Диего, двигая пальцами. — Да! Диего добавляет третий палец, а Клаус уже чувствует себя наполненным. Ему так хорошо. — Давай, я… Я думаю, что готов. — Хорошо, — говорит Диего, приставляя член к колечку мышц, и медленно проталкивает головку внутрь. Восхитительно. Клаус сжимается вокруг его члена, ритм его дыхания сбивается и четвёртый тихо стонет, хватая ртом воздух. Прежде, чем войти ещё глубже, Диего наклоняется к лицу брата и смотрит ему прямо в глаза, и где-то в самой их глубине видя своё отражение. Взгляд Клауса безумный, плывущий и полный слепого обожания. Диего делает резкий толчок и сцеловывает с чужих губ вскрик боли. У Клауса на глазах выступили слезы, зелёная радужка стала ещё ярче. Ядовитый цвет. — Продолжай. — Но тебе же бо… — Продолжай, — шипит Клаус и Диего не выдерживает. Одним резким толчком он входит на всю длину. Клаус начинает слишком громко не то кричать, не то стонать или, может быть, даже пытается что-то сказать, но это слишком громко, и Диего приходится заткнуть ему рот рукой. Горячее дыхание обожгло внутреннюю сторону ладони. Диего хочет слышать чужие стоны, очень хочет, но нельзя, чтобы их заметили. Нельзя, чтобы Клаус перебудил весь дом. — Тихо, — говорит Диего и начинает двигаться, стараясь попадать членом по чувствительной точке внутри своего брата. Клаус берёт собственный член в руку, и, постанывая в ладонь второго, начинает дрочить в такт толчкам. Клаус проводит языком по его внутренней стороне ладони Диего, и второму совсем сносит крышу. — Будь тихим. Диего перемещает руку на хлипкую шею Клауса, сначала просто держит, даже нежно, а потом сжимает ладонь. Диего кожей чувствует, пальцами, которые обвились вокруг чужой шеи то, с каким трудом кислород двигается в гортани Клауса, пытаясь достичь лёгких. Теперь изо рта четвертого вырываются лишь тихие хрипы. Безграничная власть. Лицо его брата постепенно краснеет, он что-то пытается сказать, и Диего уже готов был разжать ладонь, но, о боже, он видит, что Клаусу это нравится. Еле шевелящиеся губы шепчут не останавливайся. И Диего слушается. Второй начинает двигаться резче, трахая сильнее, резко входя и выходя, видя, как раскрывается дырка Клауса вслед за его членом. Клаус скребёт накрашенными ногтями по простыне, цепляясь за неё с отчаянием, достойным какой-нибудь драмы, и так восхитительно сжимается вокруг его члена, что у Диего просто сыпятся искры из глаз. Клаус почти что теряет сознание, когда Диего берет его член в свою руку, двигает несколько раз и доводит брата до пика. И как только Клаус кончает, Диего с огромным трудом заставляет себя убрать ладонь с чужой шеи. Там остаются красные отпечатки пальцев. Диего не останавливается, продолжая трахать его, с извращённым удовольствием наблюдая, как судорожно дёргается кадык его брата. Вверх-вниз. Клаус пытается начать дышать. Диего выходит из него перед самым концом. Быстро снимает презерватив и с тихим стоном кончает Клаусу на живот. Четвёртый чувствует на коже тёплую сперму, а в груди обжигающе холодный кислород. Невероятное чувство. Диего без сил ложится рядом с ним. Бок о бок. Второй находит руку Клауса и сплетает с ним пальцы. — Это было круто, — с огромным усилием выдавливает из себя Клаус. Говорить ему невероятно больно, и по-началу Диего даже не мог разобрать слова. — Да, — чуть запоздало соглашается номер второй и нежно целует брата в висок. Больше они не говорят ни слова. Клаус дышит громко и с трудом — его присутствие так ощутимо, так слышимо. Так значимо. И Диего это нравится. Клаус засыпает в его кровати. Диего вдыхает запах его кожи, чувствует жар, исходящий от его тела и впервые чувствует умиротворение. Хочется лежать так вечность. Под утро Диего вытирает подсохшую сперму с тела четвёртого. Тот что-то недовольно хрипит, нелепо дергаясь, когда второй пытается его одеть, но всё равно не просыпается. Диего нежно берёт брата на руки и относит в его комнату. Никто не должен узнать, что было за этой дверью. Диего аккуратно кладёт Клауса на кровать и присаживается рядом с ним. Нежность волнами затапливает все органы чувств. Клаус такой хрупкий, такой маленький, такой… Диего улыбается, вплетает пальцы в его мягкие волосы и ерошит их. Диего целует брата в лоб и уходит, закрывая за собой дверь. Клаусу шестнадцать и он не знает, что в их комнатах висят камеры видеонаблюдения.