A story of two alphas?

      За раздумьями Сехун сидел почти две недели, машинально восполняя свои ежедневные потребности, не зацикливаясь на них. Всё это время он прожил, словно робот. Не выходил из дома, и даже, когда его папа приезжал, встречал его не очень радушно, а причину объяснял недомоганием. В его голове кружил ворох вопросов, что оставались без ответов, но самое главное даже не вопрос, а утверждение, что было принято обществом — «альфа с альфой, где ж такое видано!», «это же неправильно». И они всё сильнее давили на мозг. Пожалуй, на данный момент, альфа просто хотел увидеть Чонина… Вы думаете, Чонин жил прекрасно все эти две недели? Если не считать бессонные ночи и вечное недомогание из-за этого, то вполне тянуло и на нормально, но парень так не считал. Он думал, что совершил огромную ошибку и сломал этим самым всё, абсолютно всё. Он слишком рано переступил черту друг–любовник, и вот что вышло из этого. Он мечтал, видел во снах, как все исправить, но всю свою мужественность он оставил вместе с тем поцелуем у Сехуна в квартире. А пока две стороны грустили, ломая себе мозг, директор Хван решил устроить вечеринку в честь десятилетия компании, куда все должны прийти безоговорочно. Уж такие правила были в его компании: либо все, либо никто, именно поэтому он лично позвонил Сехуну, сообщая такие правила и не стал слушать отговорки по поводу его больничного. Директор Хван, только ответил: «Ты же не умираешь, значит точка. Разговор закрыт, такие правила!». Раздосадованный альфа бросил телефон на соседнюю подушку, и начал подниматься с кровати, ибо было только девять утра, а ему уже начальство названивает. Разбитый, как и каждое утро, Сехун поплелся в ванну и сегодня у него был важный день — он едет снимать гипс, а потом ему придется ехать к семи в компанию, где и будет проходить «неудержимое» веселье. Заплатив таксисту за поездку, парень еле вылез с машины, отказываясь от благородно предложенной помощи, ковыляя в сторону больницы. В помещении его встретили привычные медбратья, которые радушно подсказали место и имя врача. Найдя кабинет, Сехун постучался в дверь, и на приветливое «Войдите!» открыл дверь, проходя в помещение, где его осмотрел врач, заверив, что с ногой все в порядке и он может по чуть-чуть начинать разминать мышцы, но не нагружать ее в полную меру. А лучше было бы, если он еще пару недель походил с тростью, так меньше вреда для только зажившей мышцы. О пообещал подумать над этим предложением, а еще поинтересовался у доктора, можно ли пойти ему на празднование сегодня, и не будет ли это ему во вред, на что врач успокоил его, заверив что, если он будет аккуратен, то все будет в порядке. И посоветовал ему, чтобы кто-нибудь забрал с больницы, ведь ему сейчас будет не очень приятно ходить. У Сехуна выход только один — его заберет таксист. Потихоньку встав, парень опирался о стул, на котором сидел только что, и стал понемногу ступать на ногу, хоть и было страшно, но не особо больно. Врач благоразумно решил помочь дойти до такси, раз он пришел в больницу в гордом одиночестве. Попрощавшись и поблагодарив доктора за помощь, альфа назвал адрес дома и расслабился на сиденье, роясь по памяти в одежде, что была у него в гардеробе. И вот только до него не дошла одна вещь — Чонин тоже придет на праздник.

***

Без десяти семь Сехун, как солдат, стоял у входа в компанию и, прихрамывая, зашел внутрь, опираясь на трость, что ему любезно предоставил его папа и сказал, что заберет Виви себе на пару дней, чтобы не докучала его сыну. Собака очень любила мистера О, поэтому ни разу была не против чужих не менее любимых рук. Вечеринка проходила в самом большом тренировочном зале, какой у них только был. Маленькие круглые столики с едой и фонтаны шампанского были расставлены по всему периметру, прислуга ходила туда-сюда, разнося дополнительные разновидности алкоголя. Подцепив один бокал красного вина у официанта с подноса, Сехун прошел вглубь толпы, пытаясь найти хоть одно место, где можно примостить свою пятую точку, потому что нога разболелась от напряжений на нее за день, и больше не хотела терпеть издевательств над собой. Благо нашлось пару стульев, так сказать в «аутсайдерском» месте, тем лучше для парня. Он присел на один стул, следя за происходящим кипишем в толпе полупьяных людей. Чонин же собирался на вечеринку нехотя, ведь Сехун туда не пойдет, скорее всего, тогда же какой смысл туда идти. Ну, разве что для того, чтобы сохранить свою работу, и не более. Как обычно будут клеиться пьяные омеги, которые не понимают слова «нет», или лицезреть чью-нибудь блевотину от перепитого алкоголя. Но все же он собирался туда, потому что слова директора — закон, если работаешь в его компании. Заходя в зал полный «веселья» и алкоголя, альфа взял стаканчик шампанского и решил напиться в дрова, чтобы стало хоть немного легче. Именно поэтому он стал осушать бокал за бокалом, не зная меры, а затем, когда шампанское уже не особо лезло в него, а думал он все еще здраво, решил присесть, ища места. А место нашлось. Возле Сехуна. Не веря своим глазам, Чонин думал, что допился уже до «белочки» и пару раз потер глаза, вглядываясь в лицо парня, тоже смотрящего на него с широко раскрытыми глазами. Идя на негнущихся ногах, Чонин присел рядом, смотря в толпу и не поворачивая головы в сторону О. — Рад тебя видеть… — очень тихо сказал Сехун, но до ушей альфы эти слова долетели, заставляя покраснеть. Чонин не ожидал действий со стороны Сехуна, и теперь, когда черта уже переступлена, парень повернулся к О, смотря тому в глаза, в которых отображались разноцветные пятна от ламп. — Я тоже… — неуверенно ответил Чонин, поджимая губы. Он много хотел сказать Сехуну, но не хватало сил. Взяв его за руку и смотря в удивленные глаза парня, альфа встал со стула, тяня за собой и Сехуна, который еле успел схватить трость и пойти следом за ведущим его Чонином. Они вышли на задний двор их компании, где было много зелени и пару скамеек, стоявших в одиночестве. Туда Чонин и направился, все еще держа О за руку. Они уселись на небольшом расстоянии друг от друга, и парень первый посмотрел на Сехуна, что пытался примостить свою горе-трость возле скамейки, чтобы та не падала. Закончив ее мучить, он тоже повернулся в сторону Чонина и наткнулся на два темных омута, которые поглощали разум полностью. Слов в этой обстановке не нужно было, каждый осязал все чувства, всю таинственность закоулков души, и их потайные ходы. Всё это отражалось и в глазах, что блестели у двоих. На улицы города опустились сумерки, и знатно потемнело, этим и была создана вся таинственность. Чонин снова делал первый шаг, продвигаясь к Сехуну и кладя свои ладони на его щеки, привлекая к себе и прижимаясь к его губам, по которым он успел соскучиться бесконечное количество раз. Этот поцелуй отличался от их прошлого. В нем было больше нежности, больше решимости. О подхватил инициативу Чонина, отвечая на его поцелуй и углубляя его, начиная борьбу языков за власть. Обоим это было нужно сейчас как воздух и, улыбаясь между короткими паузами, Сехун запустил руки в шелковую гриву парня, легко оттягивая прядки на затылке. Все мысли в головах обоих смешались, выдавая только «ошибка». Оторвавшись от Сехуна, Чонин смотрел снова в эти волшебные ореховые глаза и задал один единственный вопрос, что его коробил: — Ты будешь моим парнем? Тут и думать было нечего, конечно Сехун согласен. Кивая головой, О снова прижался к Чонину, улыбаясь и обвивая его руками в теплые объятья. Они так и сидели в обнимку, практически до самого конца вечеринки. Когда же пьяные люди стали вываливаться со здания, парни поняли, что уже можно уходить. — Приглашаю тебя на свидание со мной. В пятницу после работы, ну что? — сказал Сехун, держась за Чонина и опираясь на трость. Альфа радушно решил проводить О до его квартиры, ведь они живут все еще близко. — Конечно, давай! — радостно ответил парень, начиная снова болтать, не закрывая рта. Неделя незаметно скользила, придвигаясь к пятнице. А пока она не наступила, Сехун вышел на работу и продолжил преподавать, правда, пока что сам повременил с танцами, ведь нога еще не зажила полностью. После уроков он оставался один в студии и по чуть-чуть начинал танцевать, разрабатывая ногу, и Чонин был ему помощником в этом деле. Они всю неделю провели вместе: вместе приходили на работу, вместе ели, вместе танцевали и уходили домой, правда, только ночевали каждый у себя. Но им и этого общения вполне хватало. А вот и пятница уже обтирала свои башмаки у порога. Приодевшись по-летнему, альфа осматривал себя в зеркале, удаляя невидимые пылинки с одежды. Обувшись и прихватив с собой свою трость, которая пока что еще нужна была, попрощался со своей собакой, вышел и закрыл дверь квартиры на замок, вылетая с подъезда и садясь в темную машину, что его уже ждала. Захлопнув дверь машины, Сехун сразу же потянулся к водителю, обхватывая его лицо ладонями и прижимаясь к губам: — Привет, — отстранившись, прошептал О почти в самые губы, — я скучал, — еще раз напоследок чмокнув Чонина, он вернулся на свое прежнее место, пристегнувшись ремнем безопасности. — Мы с тобой сегодня виделись. Не прошло еще и часа с нашей последней встречи, — рассмеялся парень, наполняя салон машины приятным для Сехуна голосом, — но все равно, я скучал по тебе тоже, — улыбнулся Чонин, снимая машину с ручника и выезжая на дорогу. Это был милый парк, к которому О указывал дорогу, но парк был не простой — это парк развлечений. Сегодня Сехун намерен накататься на каруселях, словно ребенок, а Чонин только хмыкнул на это и улыбнулся, глядя на свое «дитя». Таща альфу за руку, Сехун водил его от аттракциона к аттракциону, и даже, несмотря на его трость, передвигался он очень быстро. — Сехун, ты мне скоро руку оторвешь, — канючил Чонин, еле успевая за своим парнем. Как же было приятно это слово — парень. Альфа поверить не мог, что все так обернется, и он будет счастлив с тем, с кем хотел. А ведь он и вправду счастлив на данный момент. Пока он размышлял, его успели засунуть в будку «Чертого Колеса» и закрыть дверь. — Вот теперь романтическая обстановка, — улыбнулся ему Сехун, что сидел напротив него, отложив свою трость поодаль. Чонин лишь ближе придвинулся, обнимая своего парня и укладывая на его плечо голову. — Эх… — вздохнул он, — как же мне с тобой хорошо, — выдохнул парень, оставляя скромный поцелуй на губах Сехуна. А тот лишь сильнее прижался к Чонину, смотря на закат, где большая часть солнца уже утонула за горизонтом. Остаток своего свидания, парни решили провести в кафе, потому что О проголодался. После катания на колесе обозрения, Сехун еще немного потаскал Чонина по аттракционам, а затем заныл, что устал и хочет есть. Именно поэтому они с альфой сели в машину и поехали искать заведение, в котором поужинают. Но и ужинать в нем они, собственно, не стали. Заказали много еды с собой и поехали домой к Чонину, ибо там они еще не ночевали. Пьянка не считается. Раскладывая всю заказанную и приготовленную рестораном еду на журнальный столик перед телевизором, альфа помог усесться горе-парню на пол, а уже затем приземлил свою пятую точку рядом. Это был непринужденный ужин на двоих. Свет источал только телевизор, по которому шла какая-то бессмыслица, за окном уже достаточно стемнело и на работу завтра никому не надо вставать рано. — Может, переночуешь у меня? Тем более ты уже здесь оставался, — спросил Чонин, поворачиваясь к Сехуну и смотря на него в упор, — и домой тебя одного я бы не отпустил. Так что у тебя нет выбора… — пожал плечами парень, сделав невинное лицо. — Чонин, мне уже перед собакой стыдно, что я постоянно где-то. А перед папой стыдно, что я его вечно прошу кормить мою собаку… Альфа молчал, назло смотря на Сехуна щенячьими глазками, которым О ну никак не мог отказать, поэтому, взяв телефон, набрав папин номер, стал ждать абонента по ту сторону линии. — Тебе повезло, что я согласился с тобой, — последнее, что успел выдать парень, прежде чем его папа взял трубку. — Алло, пап, привет… — начал издалека Сехун, но его уже раскрыли в первых слов, — да… пап, буду очень благодарен тебе, если ты еще раз ее покормишь. Да, спасибо. Я тебе потом объясню, где пропадаю. Да. Спасибо папуль, пока! Положив трубку, Сехун отбросил телефон в сторону, а Чонин лишь чмокнул его наивно в губы, благодаря за снисходительность. Их вечер прошел выше, чем оценка прекрасно: после еды они попили вкусный чай, которого у альфы было больше чем пальцев на обеих руках, посмотрели телевизор, обмениваясь самыми нежными объятьями и тихо посмеиваясь над глупыми шутками, которые только мозг мог выдать в полночь, а затем пошли спать, укладываясь вместе на чониновскую большую кровать, обнимая друг друга, и уже не перетягивая одеяло.