-6-
29 января 2020 г., 11:51
Постучав во входную дверь, Сехун натянул на свое лицо дрожащую улыбку и повернулся к Чонину, ища в его глазах спасения. Мистер О не заставил себя долго ждать, открывая дверь меньше чем за минуту.
— Па-а-ап, привет! — кинувшись обнимать родственника, альфа чуть не удушил родителя, а отстранившись, дал поглядеть на его парня, — познакомься, это Чонин — мой парень.
Взгляд папы Сехуна упал на рядом стоящего парня, ни разу не смахивающего на омегу, что заставило мистера О нахмуриться, а сердце парня спуститься к пяткам и пропустить пару ударов.
— Ну, — дрожащим голосом начал парень, — что мы тут стоим, надо проходить! Пап, пойдем, — взяв у альфы из рук пакеты, указал на кухню, — поможешь мне распаковать еду, а Чонин может пройти в гостиную. Чувствуй себя как дома! — и, заметив в глазах парня поддержку, Сехуну стало легче дышать, а сердцу этот взгляд помог найти свое истинное место.
— Малыш, — начал папа издалека, чтобы не начинать ссор, — он не особо похож на омегу, ведь так?
Слова родителя заставили парня снова покраснеть, глаза сделались щенячьими и сам взгляд был умоляющим не начинать ссор.
— Пап, прошу, — подойдя к мистеру О и взяв его за руки, Сехун посмотрел тому в глаза, — прими это. Мне с ним хорошо, как бы глупо и банально это не звучало. Но это так и это правда. Именно этот человек помог мне вылезти из своего одиночества и показал все прелести любви, во всех ее ракурсах. Этот человек заботился обо мне день и ночь, хоть я его и не просил. Я не знаю, как это описать, те чувства, что я испытываю при каждом взгляде на него, осознавая, что на меня смотрят так же и чувствуют тоже самое.
Его папа молчал, смотря в искрящиеся истиной родные глаза и осознавая всю суть происходящего. Так и не дождавшись от мистера О реакций, Сехун просто улыбнулся, начиная накрывать на стол.
Обед проходил в тишине, никто не решался раскрыть рта. О передергивало время от времени, и кусок в горло не лез, но разрушил тишину, на удивление всех тот, от кого это меньше всего ожидалось.
— Знаете, я ведь еще не услышал вашего имени, да и как к вам лучше относиться? — спросил Чонин, глядя в сторону омеги.
— Меня зовут О Чжину, можешь звать просто по имени, — одарив мягкой улыбкой альф, омега принялся дальше обедать, предпочитая молчать.
Сехун совсем не ожидал, что все так будет. Если бы он хоть как-то мог об этом догадаться, хотя и думал о таком, то предотвратил все намного раньше, подготовив папу к таким вестям.
После обеда парни помогли перетаскать всю грязную посуду на кухню, закладывая ее в посудомоечную машинку, и налили по чашечке ароматного чая, перемещаясь на диван, сидеть в такой же мертвой тишине, как при обеде. Сехун старался хоть как-то разбавить эту грозную тишину своими шутками, которые не особо то и веселили его папу, а Чонин только несмело улыбался в ответ. Да, альфе стало сразу понятно с порога, что его не очень-то и приветствуют в этом доме. Но показывать это и расстраиваться он не собирается, ведь для него главное, чтобы им с О было хорошо.
Они уже стояли в прихожей, обуваясь, когда Чжину попросил остаться своего сына на пару слов, а Чонин решил покорно подождать его в машине.
— Сехун, мальчик мой, ты знаешь, что я желаю тебе исключительно добра и не хочу тебя обижать. Но ты же понимаешь, что не сможешь построить семью с тебе подобным.
У альфы словно выдернули сердце голыми руками, потоптавшись на нем и оставив гнить на улице. Язык пакостно прилип к небу, не давая возможности пошевелить им. Глаза О расширились, рука автоматически выдернулась из руки мистера О и, развернувшись, альфа вышел с дома, тихо прикрыв за собой дверь и оставив своего папу с гнетущей совестью.
Залезая в машину, лицо Сехуна было бледнее, чем у вампира, а эмоции отсутствовали напрочь. Увидев такую картину, Чонин нахмурил брови, беря холодную руку парня в свою и поднося ее к теплым губам, целуя костяшки.
— Сехун… — выдохнул альфа, обдавая руку парня теплым потоком воздуха, от которого он поежился, — не беспокойся, все будет в порядке, — выделяя каждое слово, говорил Чонин, все еще держа руку О в своей, — дай ему время. Он поймет.
Сил у Сехуна хватило только на то, чтобы кинуть теплый взгляд на парня, который не бросил его в трудный момент и готов пробыть с ним, пока не будет в состоянии принять все. Поэтому, заводя мотор машины, Чонин заехал к О домой, забрал его собаку, и они все вместе поехали к нему залечивать раны.
Отпуская Виви на паркет, та сразу потопала рассматривать новую для нее локацию, пока ее хозяин еле стягивал с себя ботинки и плелся к дивану, заваливаясь на него всем телом. Чонину, конечно же, такой расклад дел вообще был не в плюс, поэтому он плюхнулся рядом, поглядел где-то полминуты на Сехуна, а затем принялся безжалостно щекотать, пока тот не начал извиваться. Моля альфу о пощаде, Сехун уже чуть ли не плакал со смеху, а Чонин в свое время выпытывал с него обещание не быть такой кислой мордой. С горем пополам парень согласился, из-за чего альфе пришлось остановить на время свои пытки, глядя в грустные глаза своего парня и пытаясь исправить положение.
— Ты можешь поплакать, если хочешь. Но поговори со мной, прошу, — Чонин подвинулся ближе к альфе, ухватывая того в объятья и ловя первые капельки боли на свою футболку. О плакал. Ему было тяжело. Папа не принял его таким, какой он есть сейчас на самом деле. Не принял его выбора и это очень ранило. Ранило в самое сердце.
Гладя по спине мерными движениями, Чонин слушал тихие всхлипы за спиной и не знал, как еще помочь. Его ладонь двигалась вверх и вниз, а губы оставляли легкие поцелуи на шее, вызывая табун мурашек на теле Сехуна, который сквозь слезы начал тихо смеяться, крепче обнимая за шею своего парня. О понимал чувства Чонина и его рвение помочь хоть чем-то, как и понимал, что у него выходило криво, но от души.
— Спасибо, — еле слышно, шептал одними губами О, шмыгая носом и подтирая слезы, вылезая из теплых объятий.
Чонин же не удержался и смахнул пару капелек слез с блестящих глаз Сехуна, даря его губам самый теплый и успокаивающий поцелуй, от которого все мышцы вмиг расслабляются, а нервы больше не натягиваются как гитарные струны. Поцелуй дарил спокойствие и уют.
Вторая половина дня прошла спокойно и без слез. Они поужинали, посмотрели телевизор, правда, не в обнимку, ибо Виви приспичило полежать именно со своим хозяином, отталкивая Чонина своей пушистой пятой точкой. Сехун на это только разводил руками, невинно смотря на парня. Но после посиделок альфа отвоевал хозяина у собаки, отправляя ее спать на полу или в лучшем случае — на диване. Сам же Чонин теперь лежал в обнимку с Сехуном на его кровати, пытаясь заснуть.
Их утро воскресенья было так же прекрасно как субботний вечер и ее ночь. Вкусный завтрак от Чонина, телевизионная передача от какого-то ведущего и носящаяся за мячиком собака. Весь день они решили провести вдвоем, залечивая раны О, которые все еще кровоточили. Он профессионально скрывал эту боль перед своим парнем, а также за чашечкой чая, которая никогда не пустела, ведь Чонин постоянно подливал туда горячего чаю. Они целый день разговаривали ни о чем, вспоминая свои радостные детские деньки и университетскую жизнь.
Сехун даже и представить себе не мог, что альфа ходил на все, абсолютно все вечеринки, которые устраивались практически каждый день. А на вопрос «учился ли ты вообще?», он только отмахивался рукой, говоря, что и так был самым лучшим на потоке. У самого же О были дни практически серого цвета без какого-либо веселья. Он любил засиживаться допоздна в студии, постоянно придумывая новые хореографии для себя. Ему нравилось сливаться с музыкой, чувствовать, как она несет его по своему мелодичному потоку, окутывая его с головой. Чонин, как хореограф, конечно же понимал Сехуна, его чувства в танцах и рвение к ним, но не понимал той серой жизни, и как вообще можно было существовать в такой атмсофере.
Их посиделки начали закругляться с приближением вечера и рабочей недели. Отпускать парня домой Чонин не хотел, предлагая ему переночевать у него, но протесты Сехуна были неумолимы, и альфе все же пришлось отпустить своего парня, даря ему на прощание самый теплый поцелуй и пожелания на ночь.
— Завтра увидимся, О Сехун, — подмигнув, Чонин еще раз чмокнул парня и закрыл за собой дверь, оставив О с собакой на лестничной площадке. Сехун решил немного прогуляться с Виви, зайдя домой за поводком.
Город был покрыт сумерками, окрашивая небесное полотно теплыми розовато-фиолетовыми оттенками и скрывая солнце за горизонтом. Мерными шагами О гулял по проспектам Сеула с Виви, которая всё время вертела своей пушистой головой по сторонам, высунув от жары язык. Зайдя в один из попавшихся еще открытых магазинов (на часах уже пробило девять), Сехун купил себе воды, жаркое лето вынудило его это сделать, и направился в ближайший парк, чтобы посидеть под уже остывшей кроной деревьев.
Усаживаясь на одну из свободных скамеек, которых была тьма тьмущая, он отпустил собаку с поводка, глядя на ее искрящиеся от счастья глаза и на то, как она резвится на зеленой траве. Сам же он задумался о мистере О и о его реакции на Чонина, а слезы снова подкатили к глазам. Он не знал, как будет мириться с папой, да и ссорились ли они вообще, но факт в том, что омега недоволен им и его выбором. Для Сехуна Чжину был всем: от друга-сплетницы до самой крепкой опоры, не считая Чонина, который недавно появился в его жизни. О не знал, что теперь будет делать без помощи папы, ведь тот его постоянно выручал. Да, мистер О от него не отказывался, но… но все просто сложно для Сехуна.
Через минут пятнадцать Виви сама прибежала к парню, тыкаясь в него своим мокрым носом. Это означало только одно — она нагулялась. Зацепив обратно поводок, они направились обратно домой, где улягутся на мягкую кровать, причем собака собиралась ликовать, ведь Чонина не было по близости, а это значило полное право на своего хозяина и законную половину на кровати. Сехун хотел пораньше лечь спать, ведь впереди трудная рабочая неделя, которая не будет жалеть и ждать тебя.
***
Следующая нормальная встреча альф была только спустя две рабочие недели, которые оказались совсем непростыми. Грядущие выступления, новые постановки хореографий и остальная бумажная волокита не давала парням нормально побыть вместе. На работе свои отношения они не афишировали, договорившись пока подождать с этим, Чонин шутил, мол «ну, на свадьбу позовем!», а Сехун всерьез задумывался над этими словами. Сегодня было теплое июльское утро с ярким солнышком и чистым небом. О высыпался от тяжкой работы, решивший в эту субботу вообще не вылезать с кровати, а если придет Чонин, то и его утащит в кровать, причем зная любительское желание альфы поспать. Виви тоже его не беспокоила сейчас, валяясь рядом с ним с высунутым языком. Все было прекрасно, пока не позвонили в дверь. Подорвавшись, Сехуну в голову пришла мысль, что это мог прийти папа мириться. За две недели они ни разу не разговаривали, молчком отсиживаясь по домам. Подбежав к двери в одних спальных штанах, а на ходу натягивая майку, которая была шиворот навыворот, открыл дверь и, о боже, в десять часов к нему в гости пришел Чонин. Отлипая от двери, хозяин дал своему гостю проход в жилище, на лету целуя его и толкая в сторону спальни. Парень же просто молчал, идя по указанному пути. Его повалили на кровать, и рядом упала туша О, которая показалась ему безжизненной. — Сехун-а, я пришел не для того, чтобы спать тут с тобой целый день, — прощебетал Чонин, целуя парня в макушку. — А з-ш-ч-м? — бурчал в подушку Сехун, поворачиваясь к альфе, — зачем тогда? — повторил он свой вопрос более внятно, держа только один глаз открытым, — ты знаешь, как я устал за эти две недели, да и я скучал, поэтому давай просто полежим в этой прекрасно мягкой кровати и поспим, а? Уговоры на Чонина не действовали от слова «вообще», он строго придерживался намеченного им же планом на этот день, вставая и таща Сехуна за ноги с постели. Тот орал как мог, пока его не отпустили, запихивая в ванну. Пока парень умывался, Чонин распахнул дверцы его шкафа, осматривая содержимое и выуживая оттуда, что ему пригляделось больше всего. Это была обычная серая майка без принта и светлые джинсы, в которых ноги Сехуна смотрелись божественно. Да и не только ноги… Выходя из ванной комнаты с полотенцем на плече и мокрой от умывания челкой, О посмотрел на вещи, любезно оставленные его парнем на кровати, и выгнул вопросительно бровь. — Мы едем на каток, — пояснил альфа, опираясь о стену, сложив на груди руки, — я жду тебя, одевайся быстрее! — и, даже не выйдя с комнаты, тут о стеснении вообще речи и не было, стал убивать Сехуна взглядом, подгоняя тем самым.***
Маршрут, по которому везли Сехуна, ему не был известен, и он надеялся, что его не везут в лес, хоть Чонин и обещал каток. — Итак, — повернувшись к водителю и сложив руки на груди, О стал убивать альфу вопросами, — каток летом. Хорошо… разве лед не растаял четыре месяца назад, нет? Или я что-то путаю? Чонин? — Это искусственный лед, умник. Слышал о таком? — оставив на своих губах ухмылку, Чонин продолжил вести машину, заворачивая на нужное место. — Приехали! Это был надувной белый купол, похожий на пельмень, по соображению Сехуна, а к этому «пельменю» шла пристройка, в которую они вошли через стеклянную дверь, далее видя перед собой ресепшн с двумя альфами. — Добрый день! Пришли покататься? — улыбнувшись клиентам, заговорил первый из стоящих альф. Пока Сехун сидел на скамейке рядом с входом на лед, Чонин взял для них две пары коньков, платя за их аренду. А затем развернулся к парню, идя к нему навстречу и указывая на дверь. Они вошли туда через массивные железные двери, которые сдерживали холод, что гулял на катке. Усаживаясь на одну из свободных скамеек, парни стали быстро переобуваться, складывая свои кроссовки в свободный шкафчик. Пока альфа сложил их обувь, а затем вернулся за Сехуном, тот все еще сидел на скамейке с развязанными шнурками. — Поможешь? — смущенно улыбнувшись, Сехун подрыгал ногами. Чонин только улыбнулся этому, садясь на корточки и начиная крепко шнуровать обувь, — где ты этому научился? — смотря, как альфа ловко и крепко завязывает шнурки, поинтересовался О. Чонин, подняв голову, посмотрел на Сехуна, а затем ответил, вставая с корточек по окончанию завязывания: — Папа научил в детстве. Мы с ним часто раньше катались на коньках. Практически каждые выходные он меня водил на каток рядом с домом, который работал круглый год. Тогда у меня были свои коньки, а за вход детям не нужно было платить. И, чтобы каждый раз ему не наклоняться со своей больной спиной, он меня научил, как правильно их завязывать, поэтапно показывая на своих коньках. Я повторял каждый раз одно и тоже, и вскоре научился, — вспоминая детство, Чонин улыбался, смотря на парня. — Ты мне никогда не рассказывал о своих родителях, где они живут? — На Чеджу, я тебя к ним как-нибудь свожу, — поцеловав Сехуна в щеку, он подал ему руку, поднимая его со скамьи и вытягивая на лед, — я надеюсь, ты кататься умеешь? — посмеявшись, спросил Чонин, получая несильно поддых от парня. Ступив на лед, они сначала медленно покатились, набирая скорость. Людей на льду пока не было вообще, поэтому все пространство было полностью в их распоряжении. От льда веяло холодом, охлаждая кожу и иногда вызывая табун мурашек. Они начали шаг за шагом двигаться по льду, набирая обороты и нарезая круги. Вскоре, после освоения, пошли догонялки и куча смеха, заполняющий пустое пространство. Было по-детски весело гоняться друг за другом, каждый вспоминал свое детство, отображавшееся в виде улыбок на их лице. У них двоих растекалось тепло на душе от улыбок и легкости атмосферы, что окутала их с головой. Было весело падать на попу, вставать и отряхиваться, продолжая свой путь. Было весело быть вдвоем. Чувствовать свободу и отпускать скованность. Они гоняли по кругу, пока ноги не начали болеть, а в легких заканчиваться воздух. Опускаясь на скамейку, парни пытались насытиться воздухом, успевая еще и улыбаться. Щеки обоих заалели, ложась розовым цветом на кожу, а в глазах были блестки радости. — Хочешь горячего шоколада? — первым начал разговор Чонин после отдышки, поворачиваясь к Сехуну. — Горячий шоколад. Летом… ну, можно, — засмеявшись, альфа чмокнул своего парня в губы, поднимаясь со скамейки. В следующее мгновение заваливается куча народу с визжащими детьми, и парни решают уйти в более уединенное место, где им будет комфортнее продолжить общение. Сдав коньки, парни спросили у работников ледового катка, где находится ближайшее кафе и, узнав направление к нему, вежливо попрощались, выходя из помещения. На улице все также стояла июльская жара, даже немного усилившаяся за пару часов, пока парни катались на прохладном льду. Загрузив свои туши в чониновскую машину, водитель включил сразу же кондиционер, выслушивая нудные нравоучения от Сехуна, велевшего выключить охладитель немедленно. — Не хватало, чтобы мы еще заболели. Мы распаренные вышли с катка, на улице уже вспотели от жары. А теперь ты включаешь кондиционер на полную катушку. Чонин, не мне тебе напоминать, что на носу у наших групп выступления, и без своих хореографов они всё завалят. Чонину оставалось только все выслушать и поцеловать хмурого Сехуна в щечку, ослабляя его пыл. Но кондиционер он все равно не выключил.***
Припарковывая свою машину на стоянке кафе, парни направляются в здание, где заказывают по порции горячего шоколада и пару пирожных. Пока им не принесли заказ, они болтали о сегодняшней прогулке и о дальнейших их планах на сегодняшний вечер. Договорившись заехать к Сехуну, покормить Виви, а потом пойти к Чонину, парням сразу же принесли их заказы и они стали молча жевать свои сладости, запивая не менее сладким шоколадом. Парни смотрели в окно, утапливая там свои мысли, что всплывали в голове. Каждый думал о своем в уютной тишине, окутавшей их столик. О думал о своих чувствах к Чонину, думал о правильности действий и пути решений. С папой он все еще горел желанием помириться, да и хотел бы, чтобы альфу родитель тоже принял. Сехуну казалось, раз его парень ему важен, то и папа это поймет, поддерживая сына, но он глубоко ошибался, знакомя этих двоих… Чонин же думал о поездке с О на Чеджу, о знакомстве с его родителями и прекрасном отпуске, который они там проведут. Сехуна альфа высадил около его подъезда, уезжая на стоянку, пока парень пошел кормить свою собаку и собрать пару вещей. Сам же Чонин успел раньше прийти в свою квартиру и, задумавшись об ужине, заказал на дом пиццу. Сехун пришел через минут пять с небольшой сумкой в руках, оставленной в чониновской прихожей. Сам парень разулся и прошел вглубь квартиры, садясь на удобный диван бежевого цвета. Чонин приземлился рядом, предоставляя свои ноги как подставку, когда О скинул свои конечности и, откинувшись на спинку дивана, прикрыл глаза. Альфа ему уже сообщил об их прекрасном ужине, хотя время еще не совсем для ужина, они включили телевизор, смотря тупые шоу по ТВ. Через пару минут Сехуну надоело лежать в одной позе и он, скинув свои ноги с Чонина, лег на его коленки, смотря вверх, на лицо альфы. — …и даже с этой стороны чертовски красив… — бурча себе под нос, Сехун привлек внимание Чонина. «Чертовски красивому» парню было приятно слышать комплимент в свою сторону. Он отразился легкой ухмылкой на его пухлых губах, которые тянулись за благодарным поцелуем. И только сомкнув свои губы с сехуновскими, в дверь позвонили. — … пицца, — в самые губы прошептал Чонин, поднимаясь с теплого дивана и таких же теплых объятий, плетясь открывать дверь. Получив заказ, расплатился и расписался в бланке, прощаясь с доставщиком. — Ужин подан! — ставя коробки с пиццей, а там еще и суши в пакете были, альфа сходил на кухню за палочками, усаживаясь на пол, рядом с Сехуном. На часах было только пять вечера, сумерки еще не опустились на город, оставляя солнце в господстве, которое уже совсем скоро отдаст свои права луне. Люди за окном стали по чуть-чуть накапливаться, забивая улицы шумом, а машин, гонявших туда-сюда, стало меньше. Субботними вечерами люди любили кутить допоздна, забываясь во времени, отдыхая от скучных буднях и вырываясь из их оков, окуная все свои проблемы в алкоголь. Парни не стали баловаться с алкоголем, помня прошлые неудачные попытки. В уютной обстановке они поужинали, что делали всегда в свободное время, проводя друг с другом как можно больше времени, узнавая и открываясь с разных сторон. Этот вечер не отличался от других, в нем была и нежность, и уют, и много понимания. Они словно понимали с полуслова и были предназначены друг для друга, созданные природой, подходящие как плюс и минус, притягивающиеся магнитом. Хоть и не истинные, но им это было не обязательно, от слова «совсем». Важное место в их отношениях занимают чувства и уважение. Наверное, на этом и строятся все нормальные отношения, имеющие продолжение в будущем. Время текло мирно, когда они составляли компанию друг другу. Ужин пролетел и, расставив на стол раскаленные кружки с горячим чаем, Чонин обвил ее своими узловатыми пальцами, поднимая и поднося к губам, морщась от кипятка. Сехун сидел возле него, соприкасаясь своим плечом с чониновским, похлюпывая горячую жидкость со своей кружки. Они сидели в полной тишине, предпочли даже телевизор выключить, для более интимной, уединенной атмосферы. Повернув голову в сторону альфы, О встретился с коричневыми омутами, глядящими в упор. Сехун приоткрыл рот, чтобы что-то сказал, но так ничего и не произнес ни слова, оставшись с приоткрытым ртом, на который парень опустил свой взгляд, сглотнув и поставив свою кружку на стол. С рук альфы он медленно забрал кружку и тоже поставил ее, чтобы не разлить и никого не обжечь. За долю секунды атмосфера переросла с просто интимной в страстную романтику, которая переполняла чашу Чонина. Притянув к себе Сехуна, альфа начал целовать парня, подвигая его тело ближе, чуть ли не вжимая в себя. Эта страсть разрывала его, ему хотелось подчинить, сделать этого парня полностью своим, не делясь ни с кем. Иногда Чонин чувствовал себя страшным собственником по отношению к О, пока тот улыбался другим коллегам по работе, альфа поглядывал на это, закипая от злости, но терпел, и его терпению пришел конец. Когда они уже были накалены, то впервые почувствовали запахи друг друга. От Сехуна разило терпким кофе, которым обычно пропахивается кофейня, а эту горечь дополнял сладковатый запах шоколадного Чонина, который манил всех. Углубляя поцелуй, парень пытался всё еще совладать с собой, но все было тщетно, когда такой парень, как Сехун был рядом, поддаваясь ласкам. Для удобства, О сел на коленки к альфе, потираясь своей филейной частью о легкое напряжения в чониновских штанах, которое росло с каждой минутой. Они понимали, что останавливаться уже бесполезно, оба хотели, оба горели и не могли больше терпеть. Сехун тогда был просто не готов, но сейчас он чувствовал себя уверенно, а Чонин тихо ликовал, целуя желанные губы. Поднимаясь с пола, они, целуясь, бредут к кровати, заваливаясь на нее и продавливая своей тяжестью матрас. Одежды на них уже не было через пару минут, и они разглядывали тела друг друга, замечая все родинки и шрамики. Доставая лубрикант из прикроватной тумбочки, Чонин разводит ноги О, целуя их внутреннюю сторону и придвигаясь все ближе к напряженному колечку мышц, выдавливая себе на пальцы и размазывая лубрикант, разогревая ее движениями. Поднося пальцы к сомкнутому кольцу мышц, альфа начинает вводить первый, который заставил тело О содрогнуться, а глаза прикрыться. Было неприятно от посторонних предметов в себе, но парень отвлекался время от времени на рваные поцелуи Чонина, что он оставлял багровыми кругами на сехуновской шее, которые набирали свой цвет за минуту. Пока альфа готовил О, сам он уже был на пределе, готов был сорваться в любую минуту, но терпел, прежде всего желая сделать Сехуну приятно. Медленно входя в дрожащее, но податливое тело, Чонин толкнулся до предела, остановившись и дав О привыкнуть к новым ощущениям, которые сейчас были не самыми приятными. Он лежал с плотно закрытыми глазами, прижимаясь к Чонину как только мог, чтобы чувствовать его близость рядом с собой, чувствовать тепло его тела и отвлекаться от боли, которая начала стихать, а когда альфа начал двигаться и задел напряженный комок нервов, Сехуна будто током прошибло, а боль улетучилась совсем. Задрав руки О вверх, парень сжал их в замок, покрывая все его лицо поцелуями и слушая, словно мелодию, стоны Сехуна возле его уха. Они, как и их сердца, двигались в унисон, приближаясь к пику. А в комнате витал смешанный запах кофе и шоколада, уже въевшийся в стены. Парень выводил незамысловатые узоры на вздымавшейся груди Чонина, лежа на его плече. Они лежали молча уже больше десяти минут, все никак не отдышавшись. На их лицах пролегли счастливые улыбки, а мысли были исключительно светлые. — Ты помирился с Чжину? — осипшим голосом спросил альфа, поднимаясь на локтях и смотря в глаза Сехуну, который перевернулся на спину, превозмогая дискомфорт, и откинулся на подушку. — Нет… Больше разговор никто не продолжил, предпочитая тихую, успокаивающую атмосферу.
