A story of two alphas?

— Чонин, у нас будет ребенок… Сердце Сехуна грозились вывалиться из тела, пока он смотрел на непробиваемое лицо альфы, на котором не было видно эмоций вообще. Это очень пугало. Спустя секунду Чонин поднялся со стула, направившись в коридор. Опомнившись, омега побежал за ним, застав того обувающимся. — Прости, — поднявшись и приоткрыв дверь, Чонин смотрел на О, — мне нужно время подумать обо всем… — с этими словами он тихо прикрыл дверь, оставляя Сехуна наедине с пожирающими изнутри мыслями. У него сердце вдребезги разбилось о паркет, и собирать омега его не торопился. Дойдя до кровати, он медленно опустился на край. Воспоминания нахлынули гурьбой: их с Чонином первая встреча, поцелуй, ночевка, секс, совместные поездки на природу и их последняя поездка на Чеджу. Сехун просто не хотел верить в происходящее, прикрыв глаза и смахнув одинокую слезу, лег на кровать, кутаясь в одеяло. Сейчас единственным лекарством для него был сон, которому О отдался без сомнений. Спал Сехун беспокойно. Просыпаясь через каждые два часа, он снова пытался прикрывать глаза, но видел темноту, которая преследовала всю ночь. Проснувшись рано утром, омега лежал на кровати, смотря в потолок без эмоций. Голова была пуста. Опустив ноги на холодный пол и бросив взгляд на все еще спящую собаку, побрел на кухню за стаканом воды. Наполнив кружку водой, он уселся на стул у окна, вглядываясь в темноту, которая все еще обволакивала город. На часах неустанно било пять утра, но Сехуну не было до этого дела. Сегодня воскресенье, поэтому можно спокойно сидеть дома, предаваясь депрессии, которая подбиралась своими когтистыми лапами. Думать Сехун не хотел, потому что болезненные воспоминания грезились прочно засесть в мозг. Нужно было записаться к врачу на следующую неделю, но Сехун подумал, что ещё рано. В квартире оставаться не хотелось, слишком много она таила воспоминаний, которые больно врезались в сознание. Отодвинув дверцу шкафа, О достал небольшой рюкзак и начал складывать самые необходимые вещи в него, после чего привел сам себя в порядок и, взяв собаку, вызвал такси, направляясь к папе.

***

На дверной звонок, который прозвучал довольно рано, Чжину подорвался с кровати, еще сонный, накинул на плечи халат и подбежал к двери. Он ожидал увидеть кого угодно, но не Сехуна. Заплаканного Сехуна. Тот стоял с рюкзаком на плечах и с собакой подмышкой, подтирая слезы тыльной стороной ладони. — Пап… — только вымолвил он, проходя в дом. Прижимаясь к родному теплу, омега снова дал волю эмоциям, не сдерживая себя. — Господи… сынок, что случилось? — закрыв дверь, мистер О усадил сына на диван, а сам сбегал на кухню и поставил чайник подогреться. Зеленый чай с ромашкой сейчас не помешает для успокоения нервов. А именно их и нужно залечивать, был уверен Чжину. Присев около Сехуна, папа обнял сына, выжидая, пока тот сам начнет рассказывать. Чуть позже, когда эмоции слегка поутихли, О все же смог поднять красные глаза на Чжину, шмыгая носом. — Пап… я рассказал Чонину обо всем произошедшем. И о беременности… — И что же он? Неужели бросил тебя? — мистер О не стал думать наперед о самом плохом, смирно ждал от сына дальше объяснений. — Это было вчера. Я пригласил его в ресторан под предлогом, что мы долго не виделись и, что я бы хотел провести с ним время в тихом месте. В ресторане я успел рассказать о том, что я почти бракованный омега, — здесь папа прервал сына, грозно смотря на Сехуна. — Ты не бракованный! Я же тебе говорил — это был стресс и ты не виноват. Немного помявшись, омега продолжил: — После моего признания, он захотел переместиться в более тихое место. Мы поехали ко мне домой, и там я рассказал все подробно. А потом… потом сказал, что у нас будет ребенок. Пап… он просто встал и ушел, попросив дать ему время. Он что, меня бросил? Это конец нашим отношениям? — больше Сехун не мог говорить. Слезы душили его, ком подкатил к горлу и, сорвавшись с места, он побежал в ванну, обнимая унитаз. Вся непереваренная еда, включая выпитую утром воду, вышли из организма, отзываясь неприятным спазмом в желудке. Папа прибежал через пару минут со стаканом воды, помогая сыну встать и подойти к раковине, смыв остатки в унитазе. — Так, — уже грозным и приказным тоном начал мистер О, — прекрати себя изводить! Подумай о ребенке, которого ты носишь. Ведь ты его тоже насилуешь своими истериками, — Сехун никогда не видел своего папу таким строгим по отношению к нему. — Быстро умойся и выпей воды. А я пойду, приведу себя в порядок и буду ждать тебя на кухне, — с этим словами он покинул ванну, прикрыв за собой дверь. Посмотрев на себя в зеркало, Сехун испугался больших синих кругов под глазами, образовавшихся за бессонную ночь и, открыв холодную воду, умыл лицо, намочив свою челку. Дождавшись, пока его отпустит, он вышел в коридор, передвигаясь к кухне, в которой уже был папа, снующий от холодильника к плите, на которой стояла шипящая сковорода с вкусно пахнущей едой. Если бы сейчас омеге не было так плохо, он бы не отказался отведать вкусной папиной стряпни, по которой сильно истощался. — Садись за стол, — поставив кружку ароматного зеленого чай перед носом Сехуна, Чжину вернулся в готовке, — прежде чем пить, подуй хорошенько, а то обожжешься. Скоро будет готов завтра, и я даже слышать не хочу твои противительные возгласы по этому поводу. Думай о ребенке, — повернувшись и посмотрев в грустные глаза сына, старший омега выключил сковороду, раскладывая еду по тарелкам. — На, кушай, — поставив тарелку с горячим омлетом, помидорами и луком, сел напротив, подавая Сехуну палочки. О долго гипнотизировал тарелку взглядом, и от одной только мысли попробовать сие блюдо ему снова хотелось бежать к унитазу. Стресс, окутавший его с ног до головы, не собирался принимать и крохи в организм. — Ты был у врача? — решив отвлечь Сехуна от мыслей, спросил папа, закидывая омлет в рот. — Да, — хриплым голосом ответил парень, смотря на крутящуюся у ног собаку, — пап, надо Виви тоже покормить. — Она подождет, а вот ты, пока не поешь, из-за стола не выйдешь, — указав палочками на все еще лежащую нетронутую остывающую еду в тарелке, грозно посмотрел на него. — Мне не десять лет, чтобы ты пихал в меня еду насильно. Ты еще скажи, что на домашний арест посадишь, за то, что я не слушаюсь тебя, — опустив свой взгляд на руки, Сехун хотел встать со стола, но не позволил себе этого сделать. — Тогда ты мог спокойно сидеть у себя в квартире. Зачем ты приехал ко мне, раз не слушаешь моих советов? — спокойно произнес Чжину, доедая свой завтрак. На это Сехун ничего не ответил, смирно приняв грубость со стороны родителя, хоть тот и был прав. Начинать новую ссору ему не хотелось, ведь он остался бы совсем без опоры, хоть папа его и не бросит, только Сехун вряд бы общался с ним. Нехотя взяв в руки деревянные палочки, его умерший отец ел только такими, он начал медленно ковыряться в еде, маленькими кусочками складывая ее в рот, пережевывая. Преодолевая рвотные позывы, парень приказал себе успокоиться, отгоняя от себя стресс, чтобы он мог спокойно поесть. — Сехун, — начал тихо папа, — поверь мне, не нужно беспокоиться по поводу Чонина. Он тебя не бросал. Ему действительно нужно время, чтобы все обмозговать. Сам поставь себя на его место. Но Сехун уже не хотел думать ни о ком. В его новом мирке будут существовать только он с папой, будущий ребенок и собака, и всем комфортно. — Можно я у тебя поживу, а дальше подумаю, как быть? — виновато подняв глаза, омега посмотрел на папу, который принял возмущенный вид. — Ты еще смеешь о таком спрашивать? Конечно, оставайся сколько хочешь. Сехун, я ни разу не против. Хочешь, можешь вообще переезжать ко мне, а квартиру продай. Тебе все равно нужна будет помощь с ребенком. Совсем далеко в будущее О не хочет заглядывать, думая только о первых неделях. — Я посмотрю, спасибо, — выдавив улыбку, Сехун продолжил ковыряться в тарелке.

***

После завтрака омега помог папе помыть посуду, решив прогуляться с Виви. На улице было еще по-летнему прохладно. Накинув на плечи легкую кофту, О с собакой побрели по пустой улице, которая только начала наполняться людьми. Заглянув в круглосуточный книжный магазин на углу около дома, рядом с кофейней, которая была еще закрыта, Сехун оставил собаку на улице, привязав поводок к перилам. Открыв дверь, на которой висел колокольчик, тот привлек внимание продавца с дымящейся кружкой в руках. — Доброе утро! — по-доброму улыбнувшись, поприветствовал молодой альфа. Махнув головой, Сехун углубился в магазин, потерявшись меж больших стеллажей с книгами. Решив купить что-нибудь почитать, так как делать будет все равно нечего, он начал проводить пальцами по корешкам книг, осматривая разные обложки. Наткнувшись на литературу для беременных, он решил приобрести парочку таких. Хоть у него под боком и была ходячая энциклопедия в виде папы, он решил довериться книгам. Уже пробивая книги на кассе, от него не скрылся еле заметная ухмылка альфы, который заметил название книг. — Спасибо за покупку, и удачи! — взяв пакет из рук продавца, Сехун тоже попрощался, выходя на свежий воздух, высвобождая собаку из плена поручней. — Ну что, дружочек, пойдем в парк? — и под радостный лай собаки, они спокойно побрели в озелененную местность, которая была недалеко от дома. Огромный плюс расположения дома родителей — это куча разных мест, которые были под рукой. И супермаркеты, книжные магазины, кофейни, рестораны и парки. Школа, в которую ходил Сехун, тоже была недалеко, в пятнадцати минутах от дома, да и садик тоже не за горами. Раньше омега часто гулял в том парке, в который сейчас направлялся с собакой. Проходя по знакомым улицам, парень вспоминал свое детство и отчаянно хотел туда вернуться, ведь там было все слишком легко. Тебе без разницы кто ты, где ты и зачем ты. Тебе было главное, чтобы родные были близко, а остальное подождет. Утренний парк встретил своих посетителей бодрым ветерком, шелестя зелеными листочками над головами. Людей практически не было, птицы пели свои веселые песенки, развлекая природу. Приглядев скамейку в углублении парка, около небольшого озерца, Сехун примостил свою пятую точку, отпуская собаку с поводка, чтобы та порезвилась на природе. Сам же достал ранее купленные книжки, выбрав первую попавшуюся и, открыв первые страницы, начал изучать информацию, которая понадобится в будущем. Из первой книги, которую О пока что не дочитал, он не почерпнул для себя что-то совсем новое. Из его базовых знаний он знал про строение омег, про течку и все ее составляющие. И даже после этого он пытался впитать в себя все прочитанное. За своим занятием он не заметил, как поплыли люди по улицам, как оживилась дорога, и парк не стал уже таким одиноким. Песни птичек стали глуше, шум машин только нарастал, а Виви уже устала бегать за бесконечным числом бабочек, которые будто специально дразнили ее. — Виви, пойдем домой, — собака, послушав своего хозяина, подбежала и села возле скамейки, пока на нее нацепили поводок. — Все, ты готова, — поднявшись со скамейки, оба побрели по уже заполненным улицам, Сехун еще решил заглянуть в пекарню, купить папе пару его любимых булочек и вкусное латте, чтобы сделать приятное любимому человеку. Пока О брел домой, думал о завтрашнем дне и о Чонине, от которого еще не было вестей. Омега не стал пока что тревожиться, дав альфе пару дней. А что будет дальше… Сехун не хотел об этом думать.

***

— Пап, — открыв дверь своим ключом, Сехун выпутал Виви с поводка, прошел вглубь дома. — Ой, ты чего так долго? — принимая пакеты из рук сына, мистер О направился на кухню. — Да, решил выгулять Виви. Ведь ей тоже нужен свежий воздух, а у тебя во дворе его мало. Папа ничего не ответил, раскрывая пакеты и удивляясь первым попавшимся книгам. — Сынок, ты мог бы меня спрашивать о чем угодно, что тебя интересует. Ведь я уже через все прошел и… — Пап, спасибо, я понял, но, — немного помявшись, Сехун призадумался, — я хотел сам как-то проинформировать себя. Но я буду знать, что ты готов ответить на любой мой вопрос. Спасибо, — поцеловав Чжину в щеку, омега придвинул ему пакет с вкусно пахнущими булочками. — Это тебе. Все как ты любишь, — улыбнувшись теплой улыбкой, которую папа не видел на лице своего сына уже очень давно, благодарно принял пакет. — Ты будешь? — выкладывая еще теплые булочки на тарелку и стакан кофе на стол, придвинул Сехуну тарелку. Поморщившись и вспомнив завтрак, который он еле-еле засуну в себя, тактично отказался, согласившись только составить компанию за столом. — Пойдешь завтра на работу? — откусывая вкусную булочку под сладкое кофе, поинтересовался Чжину, увидев поникший взгляд сына. — Я не могу не идти. Я только с отпуска вышел… — Отпуска? — перебив Сехуна, спросил папа, округлив глаза. — Да… я же не рассказал. Меня Чонин возил к его родителям на Чеджу, — немного смутившись от своего ответа, О отвел глаза к своим пальцам, разглядывая выпирающие венки. — И как поездка? — Мне очень понравилось, — вспоминая яркие моменты, на лице младшего омеги расплылась улыбка, резко перебиваемая грустью, несущей за собой слезы, но парень продолжил свой рассказ, — там было так прекрасно, пап. А потом я узнал о… — он больше не смог глотать ком в горле и глушить слезы, которые полились из глаз. — Сынок, — подойдя к Сехуну, папа окружил его самыми теплыми объятьями, которые только мог подарить родитель своему дитя. Гладив его по голове, он шептал ему на ухо о хорошем будущем, разрешая выпустить все эмоции на волю. — Всё, — подтерев свои слезы, О больше не разрешил себе плакать, подняв глаза на папу, — всё, я больше не буду плакать. — Ну, вот и хорошо! — улыбнувшись и поцеловав в лобик сына, сел обратно за стол. — Я завтра тоже на работу выхожу, так что Виви придется с кем-то оставить. — Она и одна прекрасно сидит. А ты что, думал, что я ее каждый день соседям на растерзание отдавал? — Ну, раз так, то хорошо! После второго завтрака папы, омега сходил в душ и переоделся в вещи, прихваченные с собой. Остаток этих вещей он положил в пустующий шкаф еще с его школьных времен. Надолго он здесь не собирался оставаться, но пока вещи не могли лежать в рюкзаке. Осмотрев свою работу и выдохнув, О побрел вниз, думая, чем себя занять.

***

Рабочий день подкрался совершенно незаметно, хоть вчера весь день Сехун маялся от безделья с книгой в руках. Будильник неустанно бил семь, и омеге пришлось продрать глаза. Он не привык вставать рано на работу, так как студия от его квартиры была недалеко. А пока парень живет у папы, то будет вынужден ездить на автобусе каждый день. Может это и хорошо, снова побыть наедине с собой. Но Сехуну все же не хватает поцелуев, объятий и теплых слов на ночь. Быстро умывшись, омега тихо спустился вниз, чтобы приготовить обед с собой и не разбудить папу, но с разинутым ртом он сейчас наблюдал Чжину, который порхал у плиты, заканчивая завтрак. — Доброе утро, дорогой! — мистер О сегодня словно летал, улыбка была ярче солнца, он напевал разные песенки себе под нос, накладывая еду. — Ты чего сегодня такой? — приняв палочки из рук папы, Сехун присел за стол, смотря в тарелку. Завтрак манил собой, но у омеги еще остались рвотные позывы со вчерашнего дня. — Рад, что завтракаю с тобой. Устал от одиночества, а тут ты теперь со мной живешь! — улыбнулся самой теплой улыбкой Чжину, поставив кружки с чаем на стол. Сехуну не хотелось расстраивать папу. Он прекрасно видел, как мистер О светился от счастья, но ведь омега тут не останется надолго. — Пап, ты меня прости, но я ненадолго у тебя. Я хотел потом снова вернуться в свою квартиру, когда чуть-чуть передохну от одиночества. Чжину не подал виду, что легкая грусть коснулась его души, он не хотел расстраивать своего сына, делать его виноватым в чем-то. — Конечно, конечно! Но ты же знаешь, что я помогу тебе в любое время дня и ночи? — Конечно, я это знаю. И я буду также приезжать к тебе, как раньше. А совсем скоро тебе будет еще веселее, когда появится мелкий сорванец, — Сехун сам себе удивился, что, произнося эти слова, он добавил в них столько тепла, исходящего от сердца, что ему захотелось уже увидеть малыша. Интересно, какой он будет: с его глазками и прекрасными пухлыми губками, которые ему достанутся от отца? Этот ребеночек будет единственное напоминание, оставшееся от Чонина. — Ладно, пап, я буду, пожалуй, выходить. А то совсем опоздаю на работу. Ваши чертовы маршрутки медленно ходят, — чтобы не заходить вглубь ноющей души, Сехун заткнул уши наушниками, включая веселые, несвойственные для него, песни, направляясь к остановке.