A story of two alphas?

один месяц спустя

Нежась в теплых объятьях под пушистым и толстым одеялом, парочка не хотела открывать глаза, начинать новый день. Хотелось просто забыться в родных и сильных руках, теплом поцелуе в ключицу и мягких красных волосах, что щекотали нос омеге. Бэкхен крепко вцепился в руки Чанеля, прижимаясь к разгоряченному телу еще ближе и нежнее, отключая разум. — Доброе утро, — шепчет альфа Бэкхену в самые губы, оставляя на них сладкий сонный поцелуй, который отпечатывается бабочками в животе омеги, и тот глупо улыбается, смеясь тому в подмышку. Раньше каждое их утро, на протяжении всего брака, начиналось именно так, с теплых приветствий, сладких поцелуев и теплых обнимок. Бэкхен всегда вскакивал делать завтрак любимому мужу, заварить ароматный кофе, и есть на коленках у Чанеля, после проводя замечательные выходные вдвоем. Но сейчас все иначе. Не успели родители понежиться в мягкой кровати и ярких, греющих своим теплом, лучиках солнца, из соседней комнаты послышался плач Чанхена, который тоже проснулся. — Я схожу, — поцеловав омегу в лоб, Чанель соскочил с кровати, выбегая из комнаты. Пройдя в маленькую уютную комнату, уже обставленную детской мебелью на все случаи жизни, альфа подошел к колыбельной, заглядывая внутрь. Там, успокоившись от вида своего отца, лежал маленький альфа, смотря большими глазками, доставшимися Чанхену от Чанеля, и улыбнулся маленькими сладкими губками, что достались ему от его папы. — Привет, — полушепотом произнес альфа, вытащив малыша из кроватки, — как ты спал? — качая Чанхена на руках, Чанель поправил его шапочку на голове и рукавички на руках, изучая свое чадо. Малыш только улыбался, показывая свой маленький ротик, который был еще без зубиков, и задорные искорки в глазах. Чанель совершенно не заметил, как к ним сзади подошел Бэкхен, приобняв альфу за талию. — Эй, — улыбнулся омега, проведя своими тонкими пальцами по маленькому гладкому личику ребеночка, — как вы? — Мы проголодались, — смотря щенячьими глазками на омегу, Чанель улыбнулся, дав знак своему мужу. — Уже бегу, — и, поцеловав своих любимых мальчиков, Бэкхен скрылся за дверью ванной. Через минут пятнадцать кухня ожила, наполнилась различным звоном посуды и мелодичным голосом омеги, который бурчал себе под нос известные песни разных певцов. Чанель переодел Чанхена и они оба пришли на кухню, большими глазами уставившись на папу. — Даже малыш в шоке от твоих танцев, — посмеялся альфа, переняв место у плиты своего мужа, — я закончу, а ты посиди. Пока альфа справлялся у плиты, омега покормил малыша и пошел с ним в гостиную, устроившись поудобнее на диване. По телевизору шли какие-то мультики, которые совершенно не интересовали маленького альфу. Он, лежал на руках у своего папы, с интересом изучал большое окно, к которому был повернут и за которым было большое дерево, запорошенное снегом. Тот отдавал ярким блеском и отражался у лупоглазого в зрачках. — Завтрак готов! — крикнул альфа, после заглянув в зал, где Бэкхен почти уснул на руках с ребенком под успокаивающий шум телевизора, — Бэки, пойдем завтракать, а малыша я положу пока, — и, забрав Чанхена у омеги, альфа положил малыша в его игровую люльку, где он проводил половину своего дня помимо рук родителей. Завтрак проходил в спокойной обстановке, омега слушал утренние новости, что шли по телевизору, а Чанель, прижавшись к младшему, допивал свой крепкий кофе, изредка поглядывая в окно, следя за погодой. Если на улице будет тепло, омега с альфой планировали прогулку вместе с малышом, подышать свежим воздухом, да размять кости, которые ныли после рабочей недели, особенно у Чанеля, который целыми днями сидит в офисе у компьютера, решая вопросы делового характера. Вести семейный бизнес оказалось намного труднее, чем он себе представлял. Отец надеялся на сильные плечи Чанеля, когда сложил свои полномочия. Сейчас дела шли в гору, но давалось это непосильным трудом, слезами и потом. Помириться с родителями альфе помог Чанхен, который на тот момент еще даже не появился на свет. Родители, узнав о будущем пополнении в семье сына, первые начали налаживать контакт, пригласив обоих на ужин в свой загородный дом, поближе познакомившись с мужем их сына. После ужина отец Чанеля стал чаще им звонить, иногда и папа присоединялся к их разговорам, чаще стали проходить семейные ужины, а потом и отец решился на серьезный шаг, поняв, как его ребенок возмужал рядом с таким омегой. Переписал все наследство на единственного сына и, похлопав по плечу, вручил огромную компанию в его руки.

***

— Вы уже готовы? — заглянул омега в детскую, где был почти одет Чанхен, и рядом стоящий с ним Чанель в трусах. — Как видишь, только один из нас готов, — посмеялся альфа, передавая все в нежные руки своего мужа, — я пойду, оденусь, а вы ждите меня у двери. На улице был теплый, но снежный день. Все тропинки были покрыты притоптанным снегом, деревья украшены свисающими с веток сосульками, а легкий ветерок трепал пушистые светлые волосы Бэкхена. Сильнее натянув маленькую шапочку на Чанхена, омега укутал того в теплое одеяло и под руку с Чанелем они двинулись по аллее, где почти не было прохожих, направляясь в небольшой сквер у дома. Пока пара не спеша шла к парку, у альфы зазвонил телефон в кармане, и Чанель попытался как можно быстрее его достать, чтобы не разбудить только заснувшего малыша. — Прости, — шепнул тот и отошел в сторону, заметив, что и Бэкхен остановился у первой же скамейки, дожидаясь мужа. Прижав холодную трубку к уху, Чанель ответил: — Да? Бэкхен решил подождать мужа на скамейке, видя, как напряженно он говорит по телефону. Опять звонят с работы по важным делам, которые не терпят отложений. Часто альфа даже в праздничные дни срывался на работу, засиживаясь в офисе до самой темноты, и приходил домой, когда омега давно посапывал под теплым одеялом, не дождавшись его. Бэкхен старался не лезть в дела альфы, но поддерживал его разными путями, чтобы тот не сбился с намеченного пути, придерживаясь своей главной цели. — Ну что, малыш, уже соскучился? — подскочил к своим мальчикам альфа, присаживаясь рядом с омегой. Тот задумался и даже не заметил, как быстро закончил разговор альфа и успел усмехнуться нахмуренному лицу мужа. — Сильнее некуда, — ответил Бэкхен, и всей семьей они продолжили свою прогулку.

***

Время только перевалило за час ночи. Яркий свет луны пробирался сквозь шторы, оставляя на паркете белесые полосы, который походили на маленькие ручейки. В квартире стояла полная тишина, Виви спала на диване, еле дергая передними лапками во сне, в ванной мелкими каплями бесшумного дождя опускалась вода, стекая в водосток, и иногда потрескивал холодильник. Разлепив глаза, Сехун не понял сначала, где он находился, ведь сон все еще держал его в плену, потом нащупал часы на тумбочке рядом с кроватью и поднес часы ближе к глазам. Те светились, показывая выстроенными палочками 01.38. Поставив часы на место, омега обратил внимание на спазмы в животе, и его мозг резко пробудился, когда он понял, что происходит. — Чонин, — положив одну руку на живот, второй омега начал расталкивать альфу, — Чонин, началось! Чонин не сразу проснулся, покрутился на подушке, и когда толчки стали сильнее, разлепил сонные глаза, потерев их руками. Первое, что он увидел, это испуганного Сехуна, который сидел, в упор смотря на него. — …что? — осипшим голосом произнес он. — Началось! Далее разум Чонина был в тумане, все еще сонный, но он быстро собирал рюкзак и успокаивал разбушевавшегося Сехуна, который паниковал намного больше него самого. Даже не одевшись, оба накинули куртки и, бросив сумку на заднее сиденье, альфа помог омеге забраться в машину, пристегнул его и, залетев в машину, на полной погнал по пустым ночным улицам. В больнице они быстро прошли регистрацию и омегу увезли на инвалидном кресле, оставив горе-отца разбираться с бумажной волокитой. Медбрат омега все совал и совал под нос новые бумажки, объяснял правила содержания омег после род, а Чонин толком ничего не мог понять, у него было стрессовое состояние, и привел его в порядок только врач-бета, у которого наблюдался Сехун. Он провел его в свой кабинет и дал успокоительное, прождав пятнадцать минут. — Теперь легче? — спросил врач, присев около Чонина. Альфа помахал головой в знак согласия и решил начать разговор с приветствия: — Меня зовут Ким Чонин, — пожав руку доктору, альфа настроил себя на важный разговор. — Я — Мин Джехи, врач, наблюдающий за вашим мужем. Я уже был в родильном отделении, и мистер О в норме. У вас здоровый муж, так что беспокоиться не о чем, ребенок тоже здоровый, так что все должно пройти гладко. Сейчас я советую вам съездить домой, собрать вещи вашему мужу и привести их сюда, ведь они ему понадобятся, пока он будет под нашим наблюдением. — Я не уеду отсюда, пока не узнаю, что у меня родился здоровый ребенок, — стукнув кулаком по столу, Чонин поднялся с кресла и, спросив расположение родильного отделения, направился туда, сев на скамейку около входа в отделение. Просидев около сорока минут, Чонин увидел идущего к нему врача, который стянул белую маску на подбородок. Выглядел он радостным и воодушевленным, что обещало только хорошие новости. — Вы мистер Ким? — Чонин аж подпрыгнул с места в ожидании результатов, и кивнул головой на вопрос врача, — поздравляю, у вас омега, и ваш муж в полном порядке. Можете его навестить в палате 505. Пожав руку врачу, альфа понесся по коридорам, натянув на себя белый халат перед входом в палату под пристальным взглядом старого омеги, который дежурил на этаже. Палата была просторная и на одну персону. Посередине располагалась кровать на одного человека, а на ней лежал уставший, по виду, Сехун. Подлетев к кровати, Чонин дотронулся до прохладного лба омеги, который стал ему в ответ улыбаться. — Ты пришел, — улыбнулся О, положив на ладонь Чонина свою. — Как ты? — аккуратно проводя узловатыми пальцами по лицу Сехуна, альфа осмотрел его с ног до головы, оставив теплый поцелуй на щеке. — Хорошо. Ты уже знаешь? У нас с тобой маленький омега, — и из глаз омеги полились слезы радости, которые он не смог сдержать. — Знаю дорогой, знаю…

***

Вернувшись домой за одеждой для омеги, Чонин припарковался около дома, не сразу заметив стоящего возле подъезда Кенсу. Альфа настороженно вышел из машины, запахнув куртку, чтобы не показывать своей ночнушки, двинулся к омеге. Тот докуривал сигарету, отбросив подальше окурок. — Поздравляю. Слышал, у тебя родился ребенок, — хмыкнул Кенсу, смотря в упор на Чонина. Альфа напрягся весь, как струна, и начал тихо закипать от злости, что омега следит за ними. — Откуда ты узнал? Следишь? — уже собравшись зайти внутрь, его остановила холодная рука Кенсу, что схватил того за запястье. — Связи. Но пришел не поэтому. Я просто хотел извиниться за все, что пришлось тебе перетерпеть со мной и после меня. Я доставил много трудностей и решил очистить свою гадкую душонку перед отъездом. — Я не держу на тебя зла. Ты свободен, как и твоя душа. Я надеюсь, ты обретешь счастье До Кенсу, а мне уже пора. Меня ждет мой муж, — и, напоследок бросив взгляд в большие темные глаза, Чонин нырнул в темный подъезд, навсегда попрощавшись с этими глазами, которые оставили после себя много боли и страданий. Сехуна с Мином выписали через неделю, и вместе с малышом они приехали в чистый дом, который был выдраен альфой со всеми хозяйственными средствами, что пропихнули ему в магазине по наставлению старого омеги-продавца. — Эх, будто год не был дома, — опустив сумку у входа, О быстро стянул с себя верхнюю одежду, запрыгнув на диван. Дома было тепло, вкусно пахло, и была вкусная еда, а не больничные каши, да запахи спирта. Пока Сехун лежал в больнице с малышом, альфа обставил всю детскую, купив мебель и собирая ее длинными мартовскими вечерами. Обои были уже давно поклеены, потолок побелен и комната ждала только новую мебель и самого малыша в придачу. Уложив маленького омежку спать в его новую кроватку, Чонин пошел на шум воды, заглянув ванную, где принимал душ Сехун, заполнив всю комнату горячим паром от воды. — Ты там не обожжешься? — поинтересовался альфа, присев на крышку унитаза. — Я такой горячий, что меня ничто не обожжет, — раздался мягкий смех, смешиваясь с шумом воды. Чонин не стал долго ждать и, стянув с себя вещи, залез к своему мужу, обняв его со спины. — Я по тебе страшно скучал. Неделя без тебя была, как годы разлуки… После теплого душа Сехун пошел проверить малыша, а Чонин разогреть ужин, который приготовил заранее и оставил в холодильнике. Уже вечерело, когда в квартиру позвонили, чуть ли не выбивая дверь ногой. Альфа сразу понял, какие гости пожаловали к ним. — Сеху-у-ун, мой мальчик! Поздравляю вас с малышом, — начал расцеловывать омегу Минхо, Мино по-доброму с теплом обнял О, и Чжину, который уже навещал сына в больнице, еще раз крепко обнял своего мальчика, на ушко прошептав свои поздравления. Чонин был готов к такому повороту событий, заранее положив малыша спать, чтобы тот смог потом бодрствовать, не хныкая, и приготовил побольше еды на всю толпу. Бэкхен уже звонил с Чанелем, поздравляя их с пополнением, и сказали, что заглянут к ним, когда малышу будет сорок дней. Родители Чонина только сегодня прилетели, опять остановившись у мистера О, который был совсем не против такой компании в своем доме. После родов Сехуна, альфа сразу же позвонил родителям, и они первым свободным рейсом прилетели к малышу и его папочке. Малыш лежал в люльке в гостиной, охраняемый Виви, которая крутилась около кроватки, иногда поглядывая на интересное существо, подпрыгивая на месте. Тихо подойдя к кроватке, Минхо с Чжину смогли получше рассмотреть малыша, который был сильно похож на Чонина: его глаза, губы и носик, только кожа, как белый шоколад, которая досталась от папы. — Какой красавец, — ахнул Минхо, когда Чжину поднял малыша на руки, аккуратно поддерживая его еще совсем маленькую головку. Малыш хлопал своими глазками, рассматривая всех своих родственников, которые пришли смотреть на него в ответ. Мино стоял поодаль, улыбаясь от счастья и пожав сыну руку. — Вот оно, счастье, — прошептал Сехун на ухо альфе, прижавшись к его сильному боку. Чонин, обхватив того за талию, поцеловал омегу в щеку, и оба отправились накрывать на стол, оставив дедушек общаться с малышом. Смотря на счастливые лица всех, омега не верил в происходящее. Его прежняя жизнь казалась блеклой занавеской, тонкой тканью, что каждый мог порезать на кусочки. Он чувствовал тогда, что готов всю жизнь прожить в одиночестве, без любви и друзей. Готов был отдаться работе с головой и умереть без плеча под боком, но у жизни были другие планы на него. В один миг, из-за одного столкновения и напорства Чонина, решения Сехуна открыться ему, перевернулось абсолютно все, подарив второе дыхание. Он бы не поверил, если бы из уст другого услышал, что у него будет ребенок, семья и любящий муж, который не бросит его в трудные минуты. Не поверил бы, что будет лежать с мужем, а между ними их малыш будет тихо сопеть, поднося свои маленькие ручки в рукавичках к лицу, иногда дергая ресничками. Он бы только покрутил пальцем у виска и ушел. В жизни всегда бывают крутые повороты, этот поворот настиг и Сехуна.