Ведьма с красными волосами

Дочитав письмо, взгляд Мелиссы упёрся в одну точку — «твой Билл Уизли». Это он? Он помнит? Он ждал? Он бросил всё и вернулся ради неё. Он хочет встретиться несмотря на тот её ужасно безответственный поступок. А ведь она даже письма ему не написала. Весь мир сузился до листочка старого пергамента перед глазами. В том месте, где она держала его, было влажно из-за вспотевших от волнения ладоней. А ногти нервно врезались в бумагу с другой стороны, оставляя небольшие вмятины. Чтобы не дать сентиментальности завладеть своим разумом, она выпрямила спину и до боли в позвоночнике свела лопатки. Она делала так всегда, когда пыталась совладать со своими эмоциями. Мелисса не была эмоциональным человеком и таких людей всегда не понимала. Но это не остановило её от неконтролируемой улыбки, от которой резко заболели щёки. Испытывать что-то такое волнительное, было непередаваемым ощущением. Это не бабочки в животе, а крохотная веретенница ужалившая прямо в сердце, и только оковы грудной клетки не дают ему воспарить над головой. Со стороны донёсся удивлённый вздох. Она оторвалась от письма и обернулась. Глаза наткнулись на удивлённый взгляд Джинни. Она тут же смутилась, но продолжала смотреть на Мелиссу. — Ты знаешь Билла? О чём он говорит? — Она посерьёзнела и теперь уже с недоверием смотрела то на письмо, то на Мелиссу. Стена, разделявшая юную тринадцатилетнюю девочку и нынешнюю взрослую Мелиссу, постепенно рушилась. В последнее время всё, что связывало её с прошлым снова появлялось в её жизни. Возвращение в Хогвартс, письмо от Билла... Но вопрос: «Что же стало катализатором проблем?», не давал покоя больше всего. И всё же появление Билла стало для неё самой приятной новостью за последнее время. И всё же Мелисса оказалась права в том, что все Уизли, которых она встретила сейчас, являются родственниками Билла. Она чувствовала какую-то непонятную вину за то, что утаила от них правду. С другой стороны, зачем ей что-то им рассказывать? Не её вина, что Билл оказался братом её новых знакомых. Но что за сказочное совпадение, кто бы только мог подумать. Мелисса с досадой поморщилась и посмотрела на Джинни, ожидавшую её ответа. Реакция Джинни на письмо Билла привлекла внимание и остальных её друзей. Они оторвались от еды и разговоров и теперь в замешательстве смотрели то на Мелиссу, то на Джинни. Последней уже изрядно поднадоело это звенящее молчание, и, сведя брови к переносице, она попыталась исподтишка прочитать написанное на пергаменте. Заметив это, Мелисса сразу же, какими-то дёрганными механическими движениями, сложила письмо пополам несколько раз и убрала в карман мантии. — От кого это письмо? — Нарушая застоявшуюся тишину, не особо деликатно полюбопытствовал Гарри, не обращаясь ни к кому конкретно. Рон неуклюже пожал плечами и уставился на то место, где под столом предположительно находился карман мантии Мелиссы со сложенным в нём пергаментом. Мелисса сглотнула и сдавленно полу осевшим голосом сказала: — Забавная ситуация… — Да уж, действительно, — саркастично согласилась Джинни, складывая руки на груди. — Мне просто интересно, это действительно то, что я думаю? — М, да, даже если так, что в этом необычного? — Хм, может быть то, что ты знакома с моим двадцати шести летним братом, и даже не осведомила нас об этом? — Что-о-о-о? — протянул Рон. Брови его поплыли вверх, а глаза, и без того достаточно выпученные, стали похожи на теннисные мячики. — Ты что же, знаешь Билла? — Да, даже если так, что в этом такого? — Гермиона бросила укоризненный взгляд в его сторону. — Не уж-то кто-то кроме вас не может знать кого-то из ваших родственников? Не относитесь к Мелиссе так предвзято только из-за того, что она бывшая слизеринка. — В этом-то всё и дело, как ты не понимаешь? Она же чёртова слизеринка, она наш враг. — Вспылил Рон, махнул рукой, случайно задев край тарелки с яичницей и горой сосисок. Завтрак мгновенно взмыл над столом, привлекая к себе внимание учеников, и в следующее мгновенье жареное яйцо, подобно слизи флобберчервя, медленно стекало по его рыжим волосам, лицу, мантии, оставляя за собой мокрые, масляные следы. За столом Слизерина послышались короткие смешки. Рон брезгливо, двумя пальцами снял с волос кусок яичницы и резким движением сбросил его на стол возле опрокинутой тарелки. Нахмурив брови, он уставился на Гермиону. Её глаза бегали, а на лице читалось удивление и лёгкое смущение. «Ну, что за абсурдная ситуация», — пронеслось в голове у Мелиссы. Мысленно она закатила глаза. Наблюдать за распрями гриффиндорцев было хоть и забавно, но страшно скучно. Ей даже показалось, что она испытала лёгкий ненавязчивый стыд. И пока внимание разъярённого Уизли не переключилось на неё, поспешила встать из-за стола и удалиться. Всё равно её присутствие здесь всех только напрягало. Мелисса даже не стала оглядываться, она старалась, чтобы всё выглядело так, как будто это ей надоело нелепое поведение гриффиндорцев и их повышенное внимание к ней, а не навязчивые мысли о том, что она лишняя и ненужная одолели её голову, словно рой жужжащих пчёл, с каждой минутой оставлявших на ней всё больше ожогов. Было чертовски глупо в очередной раз чертыхаться об одну и ту же проблему. Чрезмерное доверие. По сути ничего такого сейчас и не случилось, но она чувствовала их недоверие и настороженность, и это давило. Времени, которое она провела в гнетущем обществе слизеринцев, вполне хватило, чтобы в дальнейшем избегать любых ситуаций, способных привести к чувству ненужности и бесполезности. Чувству одиночества в кругу знакомых людей. Она слышала, как за спиной её окликнула Грейнджер, как цокнул Уизли и тут же получил оплеуху от Джинни. Она была уверена, что дала им понять, что ей не очень-то и приятна их компания, хотя подсознательно она очень хотела, чтобы кто-то из них встал, побежал вслед за ней, схватил за руку, извинялся и просил остаться. По крайней мере так делал Билл, и ей всегда нравилось смотреть на его виноватое лицо. Она чувствовала себя нужной… *** Сама Мелисса даже не знала, куда ей пойти, чтобы избежать столпотворения школьников, мельтешащих перед занятиями. К Макгонагалл она пойти не могла, ведь у неё сейчас идут уроки, да и вообще за весь день врятли найдётся окно для душевных посиделок. Вторым вариантом была её комната в общей башне Гриффиндора, но и эта идея оказалась провальной из-за небольшой вероятности напороться на одну из соседок по комнате, решившею передохнуть перед первым уроком, вроде бы сейчас у них, по расписанию, стоит астрономия. Точно, астрономическая башня! Достаточно уединённое место, чтобы побыть одной, наедине со своими мыслями или просто приятно провести время, из-под каменных сводов наблюдая за смеренным течением реки далеко внизу, плывущими по небу сероватыми тучами, знаменующими очередной затянувшийся дождь и зябнуть от холода, потирая замёрзшие плечи посиневшими руками и полностью игнорируя возможность наложить на себя согревающие чары. Раньше она довольно часто коротала вечера в том месте. Уроки здесь проходят только во время практических занятий в конце каждого месяца. Это место не особо популярно среди студентов, так как астрономическая башня находится довольно высоко, а преодолевать такое огромное количество ступенек студенты желанием не блещут. Особенно опасным то место становилось как раз-таки в дни дождя, так как через ничем не защищённые своды за место стен в помещение легко проникала вода, затопляя весь пол и образуя огромные лужи. А в осенне-зимнее время, если в особенно холодный день встать посреди комнаты, можно почувствовать на себе всю силу здешних ветров. В общем, студенты, как и преподаватели, не часто сюда захаживали. Так что Мелисса сочла это лучшим решением, чем сидеть в комнате или где-нибудь на улице, да и к тому же, до кабинета астрономии оттуда идти не далеко, так что на урок она точно не опоздает. Но не одна она так подумала. Стараясь избегать как можно больше шныряющих туда-сюда школьников, Мелисса, пару раз чуть не упав на витиеватой лестнице, добралась до места. Ей повезло, сейчас было то самое, недолгое время в начале осени, в течение которого сохраняется солнечная, почти летняя погода. Восходящее солнце проходило через каменные своды и отбрасывало лучи-полоски, растянувшиеся по всему полу. Дерево в освещённых местах нагрелось и теперь контрастировало с холодными каменными стенами в башне. На лету сдёргивая с плеча сумку и бросая в угол, Мелисса с громким стуком приземлилась на то самое, освещённое солнцем место на полу. По привычке облокачиваясь к холодной стене, она поёжилась от пробежавших по телу мурашек. От удовольствия Мелисса закрыла глаза, но побоялась уснуть и достала из кармана сложенный помятый пергамент — письмо Билла. В который раз она перечитала его, убрала, перечитала снова, опять убрала. В голове крутилось столько мыслей. Ей было просто необходимо зациклить своё внимание на какой-нибудь мелочи. Конечно, подобное мелочью не назовёшь, но всё же думать о скорой встрече с Биллом было гораздо приятнее, чем о своей репутации среди гриффиндорцев. Пожалуй, слишком много впечатлений в первый учебный день. Она сжала письмо в руках и уставилась прямо на свои ботинки, пошевелив пальцами и постучав друг об друга носками. «Надо бы побольше думать об учёбе, в детстве ты и то была намного дисциплинированнее», — звучала в голове навязчивая мысль. И в общем-то именно к ней Мелиссе стоило прислушаться, вместо размышлений о собственном несчастье. — На самом же деле, если какой-то фактор способствует стрессу, то человек не может жить, не устранив этот фактор, вполне естественно, что это занимает все мои мысли, — в полголоса непроизвольно успокоила себя Мелисса, запуская руки в волосы. На лестнице послышался неожиданный шум и грохот, от чего Мелисса резко вздрогнула. Сначала ей показалось, что это очередные фокусы Пивза, но по мере приближения шума, стало очевидным, что кто-то несётся сюда на огромной скорости. По началу Мелисса подумала наложить на себя скрывающие чары и тихонечко удрать подальше отсюда. Ничего, в Хогвартсе ведь ещё полно хороших мест для уединения, может и не таких идеальных, как это, но тоже достаточно удалённых и спокойных. Но подумав ещё немного она всё-таки решила остаться и, если потребуется, даже отстаивать свой уютный уголок, если ей конечно повезёт, и она наткнётся на какого-нибудь пуффендуйца. Славные люди эти пуффендуйцы… Но ей не повезло. В помещение, не разбирая дороги, влетел мальчик. Мелисса успела заметить его зелёный галстук и гладкие светлые волосы, прежде чем он скрылся за огромным золотым глобусом. Казалось, он даже не заметил её. «Ну, слизеринец не гриффиндорец, может у нас даже выйдет поговорить без взаимных оскорблений». — Мелисса встала с насиженного места и тихо подняла сумку, закидывая на плечо. Осторожно перенося вес с пятки на носок, она двинулась в сторону мальчика. Уже сейчас его поведение казалось ей подозрительным. Он пронёсся мимо неё даже не заметив, спрятался за глобус и, судя по ногам, просто стоит и даже не слышит её приближения. Может не стоит его беспокоить, а то выкинет что-нибудь, так и без рук остаться можно. Наверное, лучше просто развернуться и пока тебя не заметили делать ноги отсюда, а то вдруг он какой-нибудь неуравновешенный. Но как только Мелисса приняла окончательное решение и уже на цыпочках развернулась в сторону выхода, за спиной послышался оглушительный грохот. Она в панике повернулась и инстинктивно запустила руку в карман, со всей силы сжимая палочку. Перед ней, распластавшись по полу, без сознания лежал тот самый мальчик из Хогсмида, кажется, это про него сегодня утром ей рассказывала Джинни. Малфой Младший. Вид бессознательного тела ученика, так похожего на труп, заставил её содрогнуться. Она боялась смерти, особенно той, которая случилась у неё на глазах. Ушло немного времени, прежде чем она нашла в себе силы попытаться помочь бедному мальчику, ведь если дело не в ядах, тогда она действительно сможет помочь, ну а если нет, то хотя бы доставит его к Мадам Помфри, это её работа. «Что ж, занимательное у нас с тобой выйдет знакомство», — усмехаясь подумала Мелисса, сглатывая ком в горле и натягивая ободряющую улыбку. Она опустилась на корточки рядом с ним и провела волшебной палочкой прямо над его лицом. Её брови нахмурились, а губы сжались в тонкую полоску. Кончик палочки засветился жёлтым, отбрасывая свет на бледное лицо Малфоя. При таком освещении он ещё больше походил на труп. «У чистокровных вообще какая-то помешанность на бледности. Может он просто недоедает?» Так или иначе жёлтый свет означал наличие проклятья, то в чём Мелисса разбиралась больше всего и то, в чём без преувеличения считала себя лучшей. Разумеется, как только она это обнаружила, самым разумным было бежать в лазарет и разбираться с этим уже там, так как проклятие было мелким, незначительным, даже больше похожим на обычный сглаз, но если этот сглаз на нём уже достаточно долгое время, то потеря сознания — последний этап перед смертью. Медлить было нельзя. Суетясь, она полезла в сумку за необходимой для снятия проклятий установкой, которую всегда носила с собой. Это лимбдамнантный стетоскоп, её личное изобретение, правда, на человеке она его ещё до этого ни разу не использовала, только на животных. Неизвестно было, как поведёт себя прибор, встретив сильное магическое соротивление. Сам прибор был чем-то похож на стетоскоп, используемый маглами в медецине. Только в этом не было ни олив, ни трубок, ни головки. Вместо этого, на руки одного волшебника надевались специальные браслеты, обрамлённые ониксами, которые, как известно, способны впитывать светлую магию, а в руке волшебника, попавшего под проклятье, зажимался неогранённый лунный камень, впитывающий в себя тёмную магию. Вся эта конструкция соединялась золотой цепью с жемчугом, играющим роль некоего фильтра, посередине. Мелисса ещё до конца не разобралась, каой жемчуг выполняет эту роль лучше: чёрный или белый, так что с собой в Хогвартс взяла оба. Вся конструкция была сделана не очень аккуратно, в некоторых местах спуталась цепь, а на браслетах кое-где поотваливались камушки, Мелисса только надеялась, что это никак не повлияет на работосособность. Конечно, сглазы и проклятия можно снимать и о старинке, например используя зелья или безоары, но не от всего можно избавится данными способами. К тому же с зельями у неё всегда были проблемы, а безоаров под рукой просто не оказалось. Наотмашь собрав свои непослушные, вьющиеся в разные стороны волосы в нелепо торчащий кверху короткий хвостик, она защёлкнула браслеты на своих руках. Они болтались вполне свободно, но не спадали, а висели, упираясь в запястья и колыхались вслед за отработанными движениями Мелиссы. Одной рукой она аккуратно раскрыла ледяные пальцы Малфоя, а другой вложила в его ладонь лунный камень. Поскольку сам он был в отключке, ей пришлось своей рукой сжать его руку, чтобы острые грани камня плотно впивались в его кожу, для достижения лучшего эффекта. Так как это был, по сути, первый настоящий эксперемент с её изобретением, она невероятно волновалась, от чего её ладони намокли, а кончики пальцев подрагивали. Усевшись поудобнее, она невербально направила небольшую долю своей силы вниз по цепи, чтобы для начала проверить её действенность. Через пару мгновений камень в руке Малфоя засветился небесно-голубым светом. На лице Мелиссы засияла непроизвольная улыбка, она сосредоточилась и спустя минуту камень горел уже ярко и беспрерывно, отбрасывая чистейший голубой свет на лицо Мелиссы, заставляя её закрывать глаза. Она чуствовала, как её тело покидает энергия, направляясь в тело мальчика на полу пере ней. Тёмная магия исчезала, не сумев справится с напором другой магии, более сильной. Но вот прошло уже пять минут, силы Мелиссы были на исходе, а проклятие выветрилось ещё не полностью. Ещё чуть-чуть и то уже её потребуется откачивать. Возможно она уже даже повредила своё магическое поле. Когда перед глазами уже начанало темнеть, а на лбу выступила испарина, она заметила, как лунный камень в руке Малфоя засветился чёрным и с неожиданно громким звуком битого стекла разлетелся на мелкие кусочки. Тогда же она почувствовала облегчение и не успев даже снять браслеты с рук, покосилась на бок и упала от истощения на пол рядом с Малфоем. *** В глаза ударил яркий солнечный свет, заставив глаза инстинктивно сщуриться. То, что свет бьёт прямо в глаза ясно давало понять, что солнце в зените, а значито, астрономию она уже точно пропустила. Уже успев начать сожалеть о своей сердобольности, она услышала шорохи где-то за своей спиной. Кое-как она заставила себя сесть и осмотреться. Руки всё ещё были скованны браслетами, оставившими после себя красные следы на запястьях. Всё-таки схему нужно ещё немного доработать. Мелисса усталыми движениями стянула с себя волшебное устройство и грубо запихала его подальше в сумку, раздражённая таким исходом событий. На полу у её ног были разбросаны острые осколки разлетевшегося по кусочкам лунного камня. С грустью подумав о том, что придётся искать новый, она закрыла лицо руками, мысленно проклиная себя за очередную необдуманную глупость, которая сейчас лежала прямо перед ней. Подумать только, она спасла жизнь Младшему Малфою. Может быть она даже сможет получить какое-то вознаграждение от его семьи. “Фу, Мел, ты отвратительна”, — тут же присёк внутренний голос. Малфой на полу вдруг заворочался. Мелисса подумала, что это последний её шанс на капитуляцию, но видимо нормы морали всё же были сильнее страха за собственную жизнь. Кто знает, может этот и вправду окажется агрессивным. И тогда стоит расчитывать уже не на возногражение, а на снисходительность и милосердие, в страхе за свою жизнь. Чтобы не создавать ещё более компромитирующую ситуацию, Мелисса быстро вскочила на ноги. В следующую минуту на неё уже в замешательстве глядела серая пара глаз, по всей видимости оценивая ситуацию. Какое-то время они просто вот так во все глаза смотрели друг на друга, а потом, опомнившись, Малфой забегал глазами по полу, в попытках найти свою палочку. Нащупав онную у себя за спиной, он угрожающе наравил её на смущённую Мелиссу. Одну руку она подняла, в защищающемся жесте, а другой, на всякий случай, нащупала свою волшебную палочку в кармане мантии. Всё ещё держа Мелиссу на мушке, он настороженно встал и гордо выпрямил спину, придавая себе важности. Тот факт, что перед ним гриффиндорка, делал ситуацию ещё хуже. — Что, Мерлин подери, случилось? И кто ты такая? — Попытался разобраться в ситуации Малфой. Мелисса тяжело выдохнула, опуская руки. Подобрав как можно более снисходительное выражение лица, она попыталась объяснить: — Я честно не знаю, что случилось до того, как ты здесь появился, но точно уверена в том, что тебя кто-то сглазил. Я попыталась помочь и… — Я не нуждаюсь в помощи гриффиндорцев! — Перебил её Малфой, делая ещё более грозное выражение лица. — Послушай, — взмолилась Мелисса, протягивая к нему руки. — Если бы не моя помощь,ты бы отбросил коньки прямо здесь. — Отбросил коньки? — Пересросил он. — Умер, сдох, скончался —неважно! — Мелисса закатила глаза, запуская руки в волосы, но всё ещё стараясь не делать резких движений. — Суть в том, что ты был на грани смерти, но тебе повезло и я, Гриффиндорка-в-помощи-которой-ты-не-нуждаешься, о чудо, оказалась рядом. Мог бы и “спасибо” сказать между рочим. Последнее она добавила уже тише, опусив глаза в пол. — Что ты сделала? — Он окинул взглядом башню и взгляд его остановился на осколках лопнувшего камня. По его лицу проползла стремительная тень страха, а лицо казалось и вовсе теперь сливалось с волосами. — Почему здесь эти осколки лунного камня? — Это было частью эксеремента. — Эксперемента?! — Ой, нет, — растерялась Мелисса, привыкшая давать всему именно такие формулировки. — Скорее обряда… Она очень не кстати задумалась, уставившись прямо перед собой, забавно прикусив щёки. Повисло молчание. — Ладно, — отозвался Малфой, палочкой притягивая к себе свои вещи, — как там тебя? Забудь про всё, что сейчас произошло. Ничего не было, ясно? А то горько пожалеешь. Мелисса не нашлась, что ответить. Она просто стояла и апатично наблюдала за тем, как Малфой отстранённо собирает свои вещи. — Постой, — сама не зная зачем, начала Мелисса, — ты хоть сам знаешь, кто тебя так? — Не твоё дело. — Вообще-то, я могла не заморачиваясь отвести тебя в больничное крыло, и тогда бы тебе пришлось всем учителям объяснять, что с тобой произошло. А благодаря моей помощи,ты даже не проволяешься всю неделю в кровати, изнывая от побочек от зелья против проклятий. Снейп пусть и мастер зелий, но о вкусе он вряд-ли беспокоется. Мелисса встала в проходе, упирая руки в бока и пригрождая дорогу. — Уйди с дороги, рыжая! — Малфой грубо её оттолкнул, не желая особо церемониться, и спешно скрылся в проходе. — Эванс! Мелисса Эванс, — крикнула она вдогонку, медленно скатываясь по стене. Обычно руководствующаяся логикой, Мелисса не могла понять всех своих поступков сегодняшним утром. Начиная от сцены в Большом зале и заканчивая порывом спасти жизнь умирающему слизеринцу. — Дура, ну, зачем ему знать твоё имя? — Корила она себя, пиная ногами осколки камня. — Надо же быть такой… такой… “Зато, теперь ты знаешь, чего именно не хватало в лимбдаммнантном стетоскопе. Чего-нибудь, что будет играть роль резистора, чтобы следующий камень не взорвался”, — снова отозвался внутренний голос. И правда, надо было сказать “спасибо” Малфою за предоставленную возможность впервые испытать лимбдаммнантный стетоскоп на человеке. Для Мелиссы это было безусловным прорывом в её работе над природой проклятий. Единственной мелкой деталью, которую её мозг старательно игнорировал, было странное поведение Малфоя. Его глаза часто бегали и избегали натыкаться на неё, а все движения были настороженными и опасливыми. Он вёл себя так, как будто бы сама мысль о встрече лицом к лицу с ней была для него худшим кошмаром. Не потому что она гриффиндорка, а потому что ему было страшно. Хотя может быть это просто Мелисса сама себя накручивает. В любом случае, это не так важно. Долго сидеть здесь смысла всё равно не было, а всю астрономию она благополучно пролежала в отключке. Голова немного кружылась, и по-хорошему было бы сходить в больничное крыло, проверить состояние своего магического поля и немного отлежаться, пока не пройдёт истощение. Но пойти туда значило бы рассказать и мадам Помфри и Минерве о том, что здесь случилось. Но слизеринская честь не давала ей подставить Малфоя. Кто знает, может то, что у него там произошло лучше скрыть от профессоров? Следующим по расписанию уроком как раз стояла углубленная трансфигурация. Последний шанс передумать и всё же рассказать о случившемся Минерве. Так и не прийдя к окончательному решению, она встала. Оттряхнулась и вялым шагом поплялась на трансфигурацию. Она сидела во внутреннем дворе возле кабинета трансфигурации, ожидая начала урока и лениво перелистывая страницы учебника, пытаясь вспомнить программу. Людей было немного: в основном младшие курсы. Кучка когттевранцев сидела на сухой траве возле большого ясеня и, кутаясь в свои синие шарфы, что-то бурно обсуждала. Пара пуффендуйцев, в компании чуть более старшего гриффиндорца играли в плюй-камни прямо посередине двора. Маленькие круглые камешки то и дело долетали до сидящих неподалёку двух рыжих гриффиндорцев-близнецов, Фреда и Джорджа Уизли, а те умело трансфигурировали их в разные забавные магловские предметы, что очень смешило третьего их закодычного друга Ли Джордона, который, по мнению Мелиссы, не очень-то вписывался в их компанию. Рядом с ней на скамейке сидела юная дружелюбная слизеринка-второкурсница, скинув туфли на землю и подмяв ноги под себя, она кропотливо выводила карандашом в своём альбоме сонного зяблика, сидящего на кончике крыла каменной горгульи, и забавно то и дело поправляла слетающие с носа очки. Тёлые дни стремительно близились к концу. В этом году октябрь выдался особенно тёплым. Обычно в то время уже вовсю дули холодные ветры, а в воздухе стоял отчётливый запах приближающейся зимы. Сейчас же ученики позволяли себе не носить тёплу одежду, ограничиваясь одними только шарфами. Солнце уже пекло не так сильно, но его лучи навязчиво лезли в глаза, заставляя их слезиться. Такая погода была по душе Мелиссе. Она оторвалась от учебника и блаженно откинула голову и закрыла глаза, подставляя лицо слабому порыву прохладного ветра. В голове навязчиво крутились мысли обо всём, что произошло утром, но, по своей фирменной привычке, она предпочитала игнорировать их и стараться занять голову чем-нибудь другим, например трансфигурацией. — Мелисса, есть разговор, — неожиданно разался взволнованный мужской голос прямо перед ней. Она нехотя разлепила глаза и исподлобья уставилась на стоящего перед ней Поттера. Да уж, неожианный визит. Что же такого могло понадобиться от неё Мальчику-который-выжил? Он отработанным движением запустил руку в густые волосы, взъерошивая их. — Если ты по поводу того, что случилось за завтраком, то… — Важно начала Мелисса. — Нет, я про другое, — сразу же перебил её Поттер. Мелисса нахмурилась, закидывая ногу на ногу и слегка наклоняя голову. — Помнишь, ты сегодня согласилась посетить пару тренировок по квиддичу? Сегодня в шесть тренировка команды, а через две недели, сразу же после каникул, первый матч против Когттеврана. К тому времени я уже расчитываю найти постоянного загонщика в команду, а то пока что у нас только временные. Ты как? Мелисса устало вздохнула и убрала выбившуюся прядь волос за ухо. Поттер поражал её своей упрямой зацикленностью. С момента их встречи, он не говорил ни о чём, кроме несчастного квиддича. — Да, — она кивнула. — Да, хорошо, я прийду. — Отлично! — Поттер сразу воспрял духом, а на его лице растянулась заразительная улыбка. — Проведу тебе смотр и сможем приступать. Тогда мы подождём тебя в гостиной. — Идите, я сама могу прийти. Поттер кивнул и как раз в этот момент прозвенел колокол, оповещая о начале урока. Тут же в кабинет трансфигурации хлынула толпа гриффиндорцев и пуффендуйцев. Мелисса с Поттером поспешили побыстрее зайти в класс и занять свободные места. Мелисса, как прележная ученица, села за первую парту напротив преподовательского стола. Она не имела привычки отлынивать от занятий, да и профессоров не боялась, разве что Снейпа, но только из-за того, что не до конца усваивала его предмет. Так что на зельях она благополучно садилась где-нибудь с краю и старалась затеряться, но по утрам за завтраком упорно вчитывалась в учебник зельеваренья в надежде хоть в чём-то разобраться. Но трансфигурация — не зелья, а Минерва — не Снейп, так что на её уроках Мелисса с удовольствием слушала сорокаминиутные лекции об управлении трансфигурированной стаей канареек. Для неё на уроках трансфигурации всегда была непередоваемая, уютная, по-своему семейная атмосфера. Они с Минервой переодически обменивались улыбками и тихо посмеивались, когда кто-то не мог правильно ответить на очевидные вопросы. После урока Мелисса, облокотившись на край парты, дождалась пока все уйдут и повернулась к Минерве. Раньше она всегда ненадолго задерживалась после каждого урока, чтобы поговрить с профессором. Это стало своеобразной традицией, заменяющей Мелиссе взаимодействие со сверстниками. Вот и сейчас ей было, что обсудить. Минерва отложила стопку перевязонного пергамента, по всей видимости работ учеников, и отточенным движением двух сложенных пальцев призвала на стол перед собой коробку конфет и старый форфоровый сервиз. Мелисса взмахнула палочкой и напротив учительского стола появился стул идентичный тем, на которых сидели ученики. Опустившись перед Минервой, она начала: — Я чай не буду, спасибо. Я бысро. Минерва кивнула, но всё равно разлила чай по кружкам и отлеветировала одну к Мелиссе. — Как твои дела, дорогая? — Заботливо поинтересовалась Минерва, поправляя очки и складывая руки перед собой. — Утром в Большом зале ты была не одна. Ты с кем-то подружилась? — Не совсем. Тут немного другое. Видишь ли, у меня с ними нашлись общие знакомые… знакомый. — Мелисса теребила в руках кружку и пыталась подобрать слова, чтобы они звучали как можно более нейтрально по отношению к гриффиндорцам. — Сегодня утром я получила письмо. Письмо от Билла, если ты его помнишь. Он был моим другом… тогда. — Ох, конечно. — Минерва устало прикрыла глаза, отпивая чай. — Прости, я забыла тебе сказать: Билл — брат тех Уизли, которые сейчас учаться вместе с тобой. — Да, это я уже узнала. — Что было в письме? — Он пригласил меня на каникулы к ним. Сказал, что специально приехал, чтобы встретиться со мной, — сказала она непроизвольно улыбаясь. — Ты поедешь? — Минерва, покончив с чаем, чтобы не терять времени, положила перед собой непроверенные работы учеников и, параллельно слушая Мелиссу, начала что-то писать и зачёркивать. — Не знаю. А стоит? — Засомневалась Мелисса — Тебе решать. Но, на сколько я могу судить, вы были очень хорошими друзьями. Но оступила ты с ним не очень хорошо. — Давай не будем, пожалуйста, к тому возвращаться. — Мелисса раздражённо поставила пустую кружку на стол. — Да конечно, извини. — Минерва была не самым язвительным человеком, однако этого поступка её подопечной она долго не могла простить. — Ладно, я ещё подумаю над этим, — рассудила Мелисса, засовывая в рот шоколадную конфету в форме котелка. — Мне, кстати, предложили вступить в факультетскую команду по квиддичу. Глаза Минервы загорелись и она быстро оторвалась от домашних заданий. Мелисса хорошо знала, чем её заинтересовать. — И что ты сказала? Ты согласилась? — Её глаза, обрамлённые морщинками, заинтересованно округлились. — Это же замечательная возможность наладить коммуникацию с твоими товарищами по факультету. — Да, я знаю. Я согласилась посетить пару тренировок. — Отлично, — Минерва обрадовалась и заразительно заулыбалась своей тёпой добродушной улыбкой. — Мелисса, дорогая, послушай. То, что ты приняла решение вернуться — уже правильно. Ты дала себе второй шанс, и сделала всё так, как надо. И в любом случае, тебе выбирать, что делать и с кем общаться. Знай, что у тебя всегда есть я, и в случае чего, не бойся, иди ко мне. Я горжусь тобой. — Ах-ха-ха, хорошо ма-а-ам. — съязвила Мелисса и тут же по-доброму засмеялась, закидывая голову назад. Минерва просто улыбнулась ей и опять опустила глаза в пергамент на столе. — Ну, я пойду. Спасибо, за этот разговор. Мелисса встала, закинула на плечо сумку и весело засеменила к выходу. — Всегда пожалуйста, — не отрывая глаз от своего занятия проговорила Минерва. — И за чай! — Весело крикнула Мелисса в догонку, скрываясь за дверью и оставляя после себя звенящю тишину.