Ты - не ты, когда ты - демон

Они вываливаются из душного здания универа прямо под проливной дождь, холодными каплями хлестающий все вокруг и подгоняющий редких прохожих поскорее скрыться в магазинчиках и крохотных кофейнях. Илья тащит Сегу за угол, туда, где еще с утра приметил небольшой козырек над служебным входом. — Пиздец погодка, — выдает он, недовольно потирая замерзший нос. — Март месяц, чего ты хотел. — Погодные условия, которые не хотят меня прикончить, были бы очень кстати. И какой дурак придумал здесь город построить… Дождь звонко стучит по жестяной крыше, даже не думая прекращать. — Жаль, что мы ничего не нашли, — добавляет Илья. — Столько времени потратили. — По крайней мере мы теперь уверены, что сам университет не оплот полоумных сатанистов-фанатиков. А ты ждал кровавые пентаграммы в подвале, алтарь с оставленными жертвоприношениями на кафедре, козлиные черепа? — с саркастичной усмешкой спрашивает Сергей. — Ну хер знает. У вас же есть всякие школы воскресные, семинарии, вся хуйня, че им что-то подобное замутить мешает? — ворчит Погребняк. — Ничего не мешает, на самом деле. Просто конкретно здесь такого нет и все, конец истории, — Карамушкин ежится от внезапного порыва промозглого ветра. — Пойдем в машину, холодно. В остывшей за полдня их отсутствия машине оказывается ненамного теплее. Илья врубает старенькую печку на максимум и блаженно выдыхает, подставляя ледяные ладони под струю теплого воздуха. — Зато у нас теперь есть имена, — Сергей сосредоточенно просматривает свежеотпечатанные листы со списками групп, преподов и предметов за последние два семестра, полученные не самым законным путем. — Много имен. Очень много. Рудбой, Артем, еще несколько людей из близкой к ним университетской и творческой тусовки — слишком большая концентрация одержимых на душу населения, что-то здесь нечисто. Начать с университета кажется наиболее логичным. — И все это надо будет просмотреть. Плюс еще внеуниверситетские ребята, их еще проверить. На сколько здесь работы? — Недели за полторы-две управимся, думаю. Подключу пару своих парней, поднимем базы, может быть за кем-нибудь из этих людей уже замечали что-то странное. Проверим инстаграм, ВК, твиттер, как обычно, — тяжело вздыхает. — Нужно будет купить еще кофе. — Когда-нибудь ты откинешься от сердечного приступа, дядь. — Когда-нибудь мы все откинемся, так хоть что-то полезное успею сделать. — Что за упаднические настроения в строю? — смеется Илья. Сережа ничего не отвечает, молча продолжая изучать списки. Правой рукой он теребит выбившийся из-под толстовки маленький серебряный крестик, потускневший от времени. Он носил его уже тогда, во время их первой встречи много лет назад, думает Погребняк. — Куда тебя докинуть? — Ну, мне нужен хороший интернет и желательно нормальное освещение. Давай до дома. — Так точно, шеф, — Илья заводит мотор, и тот откликается тихим утробным ревом. Пора за работу.

***

Раз за разом — имя, фамилия, база — если ничего нет (а обычно ничего нет), то страница Вконтакте, группы, подписки, часы активности, если нужно — тихий взлом страницы, переписки. Дальше инстаграм, твиттер, если есть. Смотри внимательно, любая деталь может оказаться той самой. Разделить объем работы на троих было здравой идеей, ребята опытные и старательные, но он все равно старается перепроверить самостоятельно. Сергей запивает сигареты черным кофе без молока и вычеркивает тех, с кого они снимают подозрения, красным маркером. С каждым днем на листах остается все меньше белых пробелов. Пару раз они даже вместе заглядывают на пары к хоть немного подозрительным преподам — те оказываются всего лишь старыми нарциссами с садистскими наклонностями. Погребняк веселым торнадо врывается на вечеринки, поэтические вечера и квартирники, «эй, не хочешь стать нашим гитаристом?», глупо шутит, развозит пьяные компании по домам, и, кажется, не закрывает глаза ни на секунду, стараясь углядеть за всем и вся. Вот только… — Ничего, — две недели спустя Карамушкин остервенело ерошит отросшую челку, не зная куда деть руки. — Совсем? — хмурится Илья. — Совсем. Одержимые — просто одержимые, все остальные — люди как они есть, порой садящиеся за руль в нетрезвом виде или ведущие дешевые интрижки на стороне. Никаких сатанистов, некромантов, черных магов и прочих, кто мог бы быть нам интересен. Я… Я не знаю. У тебя? — А у меня так же. Ни-че-го. — Блядь. Тонкие струйки сигаретного дыма тянутся вверх, к высокому беленому потолку в тонких трещинках. Они сидят у Сергея на квартире, в маленькой двушке со скрипучими полами и шумными трубами. Курят молча, думая каждый о своем и одновременно об одном и том же. — Что делать будем? — наконец нарушает тишину Илюшон. — Как всегда, — Сега выпускает маленькое дымное колечко. — Продолжать искать дальше. Какая-то связь должна быть, мы просто ее не заметили. — Наверное, — соглашается Погребняк и встает из-за стола. — Я пока навещу нашего дорогого Рудбоя, а то о нем последнее время ничего не слышно. — Валяй, — Карамушкин меланхолично качает головой. — Ну, тогда я побежал. Напишу, как закончу, — Илья быстрым шагом покидает комнату, но тут же возвращается. — И не смей больше работать сегодня, ебаный трудоголик. Кофе тоже не трогай. И подумав, добавляет: — Еще, чуть не забыл. За Хоревым наблюдают одни из наших, если заметят что-то необычное, то сразу сообщат. Все под контролем. В ответ — скупой кивок и тихий свист ветра в оконных рамах.

***

— А, это ты, — Ваня выглядит несколько заебанным, но улыбается при виде нежданного гостя. — Заходи давай. Погребняк притаскивает с собой пару бутылок пива — не с пустыми же руками являться. — Ну, как жизнь? А то тебя не видно, все волнуются, — вручает Рудбою еще холодную бутылку и по-хозяйски проходит на кухню. — Да через одно место все как-то, — Ваня избавляется от жестяной крышки с помощью открывашки и протягивает было ее собеседнику, но тот как ни в чем не бывало уже делает глоток. — С дипломом пиздец — комп накрылся, копии я где-то просрал, хотя точно помню что делал и не одну. Времени в обрез, щас придется ебашить не в себя, чтобы все успеть. — Бывает, — сочувственно пожимает плечами Илья. — Ну, удачи с этим! Ты - парень толковый и с руками, успеешь. — Куда денусь, — отвечает тот. — Ребята хотят собраться на днях на базе, может поедешь? — Я… нет. Нет, не поеду, — Рудбой крепче сжимает горлышко из зеленого стекла и мотает головой. — Занят. — Занят, говоришь... Или дело в тех странных провалах в памяти, которые у тебя случались некоторое время назад? — спрашивает Погребняк так, словно речь идет о прогнозе погоды, где изо дня в день висит «пасмурно, дождь». — МРТ, анализы и тесты, однако, показывают, что ты в полном порядке, не так ли? Ваня, ошарашенно вытаращившись на собеседника, молчит. — Так, давай только без истерики, — Илья в миролюбивом жесте приподнимает раскрытую ладонь в воздух. — Ты, блядь, следишь за мной?! — голос у Рудбоя звенит напряжением. — Нет, — спокойно отвечает Погребье. — Зачем? Твоя банковская карта и так все мне расскажет. — Откуда у тебя данные моей карточки?! — Не ко мне вопрос, понятия не имею, каким образом Сега их раздобыл, — пожимает плечами. — Могу спросить, если хочешь. — Не хочу, — Ваня с громким стуком ставит бутылку на стол, хватает Илью за ворот кожанки и тащит к выходу. — Убирайся нахуй из моей квартиры! — Эй! Эй! Подожди, стоп! — тот ловко выворачивается из чужих рук. — Да дай же мне сказать! — Ты уже все сказал, проваливай! Знать тебя и твоего дружка не хочу, — Рудбой безуспешно пытается вытолкать гостя за дверь. — Те провалы в памяти прекратились две недели назад, я прав? Сейчас у тебя частичная амнезия, но это нормально! — Откуда тебе знать, что нормально, а что нет! — Все прошло — голоса тоже исчезли? И метка вернулась, да? — Что? — от неожиданности Евстигнеев так и замирает с рукой, протянутой к входной двери. — Я не… — Да выслушаешь ты меня наконец или нет?! — гаркает Погребняк возмущенно. — Я ж не просто так сюда приперся, ты парень, конечно, классный и все дела, но у меня еще планы на сегодня! — Ладно, хорошо, слушаю, — Ваня нехотя отходит немного назад, ровно настолько, чтобы в случае чего можно было в любой момент вернуться в исходную позицию. — Если вкратце, то… — Илья отчаянно ищет подходящую формулировку. — Ты был… э… не в себе. В прямом смысле слова. — Ну и что это должно значить? — Твое тело было подконтрольно некоему существу несколько другой организации, чем мы с тобой. — Хорошо, а если еще проще? — недоверчиво хмурится Рудбой. — А если еще проще, то ты был одержим. — Ты, блядь, смеешься? — Совершенно точно нет. — Ну и кем же я был «одержим»? — кривит губы и фыркает. — Демоном, очевидно — кем еще? Около двух месяцев примерно. Но мы его изгнали. Бум и все хорошо, не волнуйся! Память, скорее всего, не вернется, но это к лучшему, на самом деле. Правда, поверь мне на слово. Некоторые вещи лучше не помнить. — Звучит, как максимально тупая байка для детсадовцев. — Уф, как же с вами сложно, — Илюшон задумчиво потирает заросшую щетиной щеку. — Окей, тогда… — он манит нахмуренного Ваню к себе движением пальцев и кладет подошедшему ладонь на шею. — Наклонись поближе и не отводи взгляд, — тот неловко склоняется так, что их носы почти соприкасаются. — Сейчас будет кинчик. — Что за пиздец… — только и успевает вымолвить Рудбой. Они стоят неподвижно буквально несколько секунд. Ваня вздрагивает, отшатывается назад и неуклюже цепляется за Илью, споткнувшись об валяющиеся на полу кроссы. — Да что ж вы все такие нежные-то, а? — бурчит Погребняк. — Ну, вспомнил? Все не покажу, оно тебе не надо, этого хватит. Да там ничего особенного больше и нет. — Что это было? — выдыхает потрясенно. — Это - как ты себя вел и немного сам обряд в конце. — Я… Господи, это правда, — Ваня закрывает лицо руками. — Я не сумасшедший и не больной, это ебаная правда... — он делает глубокий вдох в попытке успокоиться. — Мне казалось, что все это просто бред и у меня какая-нибудь опухоль или что-то в этом роде… — У тебя осталось что-нибудь выпить? Только покрепче, — перебивает Илья. — Что-то было. — Отлично, доставай. Они сидят на кухне до самого вечера. Погребняк рассказывает о демонах, о том, что одержимость порой почти случайна, а иногда совсем наоборот, как приходится неделями «пасти» человека, прежде чем совершить обряд, что этому нужно специально учиться, и не все в итоге оказываются способны довести дело до конца. — Подожди, а ты, получается, не экзорцист? — Не-а, — Илья наблюдает за крупными медными каплями на ободке бокала готовыми вот-вот скатиться вниз по гладкой стенке. — Не экзорцист. Я бы никогда и не смог им стать, даже если очень захотел. — Почему? — у Рудбоя в глазах уже дымка, хватит тебе, приятель. — Потому что демоны не могут изгонять других демонов, — улыбается печально. — Но ты же не демон? — Сложный вопрос. С коньяка они переходят на чай, черный и крепкий, с земляничными листьями. Погребняк рассказывает про то, как они как-то раз гонялись за сектой особо озверелых сатанистов по лесам Ленинградской области, попали в плен, и уже приступает к части, где их должны были почти сжечь на ритуальном костре, как тут слышится тихое треньканье телефона — новое сообщение. «Вернулся в офис после закрытия. Оглушил охранника. Довести не сможем - дела» Илья чертыхается, шлет в ответ короткое «Ок» и встает из-за стола. — Ну, рад что теперь ты в курсе происходящего. Я еще зайду как-нибудь на днях, а сейчас извини — нужно бежать.

***

— Да? — голос со сна немного хрипит, он задремал прямо за столом, уткнувшись лицом в согнутую в локте руку. Переводит взгляд на старые часы над плитой, щурится — почти девять. — Не спишь еще, отлично. Наш парень что-то задумал. — Что? — мысли нехотя ворочаются в тяжелой черепушке. — Ты о чем? — Артем Хорев вернулся в офис, вырубил охранника и опасно близок к тому, чтобы натворить что-нибудь на свою голову. — А те ребята, которых ты попросил приглядеть? — Уехали, у них тоже что-то стряслось. Собирайся, буду минут через пять. — Что? Мы же, блядь, не собираемся прям сейчас вытаскивать его? — А что ты предлагаешь? Он рискует заработать реальный срок, если не вмешаться, Сег. — Да хоть пятнадцать. Еще слишком рано, — Погребняк в ответ на это тяжело вздыхает в трубку. — Ему двадцать три, Сереж, — Сергей плохо помнит себя в двадцать три. Наверное, он был точно таким же, только с синяками под глазами поменьше. — Всего двадцать три. Если его сейчас поймают… — Илья, ты вообще меня слышишь? Проводить что-то еще не время. — Кто сказал, что мы будем что-то проводить. Поговорим, может вырубим и вынесем. — Ага, а потом еще три недели будем в цепях держать? — Придумаем что-нибудь. Я подъезжаю, давай побыстрее. — Илья…! — телефон пищит короткими гудками, разговор окончен, аргументы не принимаются. — Сукин сын. Рюкзак со всем необходимым стоит в коридоре неразобранный. Сергею незачем собираться — он по жизни готов.