Ты - не ты, когда ты - демон

Это похоже на ад. Мое тело меня не слушается. Кажется, будто я застрял внутри стеклянного куба с затемненными стеклами: никто меня не видит, не слышит. Я даже не всегда понимаю, что происходит. Точно знаю, что мое тело продолжает ходить, разговаривать, бухать и даже трахаться. В основном это парни, но попадаются и девчонки. Я наблюдаю за всем этим как через мутное стекло. Кричу, зову на помощь, но никому нет дела. Днем «я» как зомби хожу на практику, «меня» окружают люди в костюмах и галстуках. С кем-то из них «я» пью кофе, шучу и флиртую, кому-то грублю и игнорирую поручения. Вечером тоже «я» клею в барах симпатичные мордашки, заливаюсь бухлом, глотаю колеса, покупаю в каком-то подвале оружие, сажусь в дорогие тачки, как недоделанный Джеймс Бонд договариваюсь о каких-то сделках и еще много всего. Кажется, что иногда этого всего так дохуя, что реальный я просто отключается. Темнота вдруг заслоняет, засасывает водоворотом откуда-то изнутри. Я захлебываюсь, кричу, что есть силы, но ничего. Нескончаемый день ебаного сурка. Мне страшно и больно. Не физически, но целиком. Будто я — это всего лишь крошечная молекула боли, истерики, грусти и панических атак. Чем дальше, тем меньше эта молекула. Я уже почти верю, что сдох, растворился в собственном прикормленном монстре, который безраздельно верховодит мною с тех самых пор, как я последний раз вышел из Ваниной квартиры. Его ничего не волнует, для него нет границ и барьеров. Он делает только то, что хочет. Он творит то, до чего я бы даже никогда не додумался. А я в эти моменты чувствую себя обдолбанным и потерянным.

***

В тот вечер он приходит в офис после закрытия. Вижу, как он ударяет охранника по затылку еще до того, как тот успеет обернуться. Закрывшись капюшоном от камер в холле, идет по служебной лестнице наверх. Слышу эхо гулких шагов в своей голове. Все это похоже на сцену из дешевого боевичка про плохих парней, только главный герой этой пошлятины — я. Убедившись, что этаж пуст, идет прямиком в кабинет директора. Проверяет ящики стола, ворошит картотеку, откидывает ненужные папки, что-то убирает в объемный черный рюкзак. Не церемонится, не прислушивается, не ждет. Уверен в себе и в том, что делает. Включает комп и уже собирается расположиться за монитором, как вдруг ощущает какое-то движение. Вглядывается в коридор за стеклянными стенками и тут же переводит взгляд на обожженный кончик пальца. Чувствую, как злится, но все равно растягивает губы в притворной самодовольной улыбке. — Здравствуй, Серёженька! — мурашки по коже от собственного голоса. Тот, к кому он обращается, появляется в проёме двери. Злой и уставший. Он выглядит еще хуже, чем тогда, когда я видел его в последний раз. Неделю-две-три назад? Может, год? Сколько это длится? Когда все это закончится? Когда он перестанет меня мучить? Когда я смогу сдохнуть и не видеть, что делается моими руками? — Тебе не кажется, что ты переборщил? — Илья тоже здесь. Улыбается. Так, что не приходится ждать от его улыбки ничего хорошего. — Ой, да ладно, — остается сидеть за столом, только чуть откатывается на стуле, чтобы закинуть ноги на столешницу. — Я же понял, что твой дружок за мной придет. Нужно было торопиться, — снова улыбается, судя по голосу. Илья едва заметно вскидывает в удивлении брови, Сега молчит и почти не смотрит на меня, а я чувствую такое опустошение, будто последние крупицы жизни выдули. Осталась только оболочка. Пустая и холодная. — Как ты узнал? — не сдерживается Илья. — Я с самого начала что-то чувствовал… Но как только трахнул этого красавчика, окончательно убедился, — лезет за чем-то в карман, и я с ужасом вспоминаю про пушку, но тут в поле зрения появляется жвачка. Небрежным движением комкает обертку и ловко закидывает последние две подушечки в рот. Работает челюстями и даже выдувает небольшой пузырь, демонстрируя все свое спокойствие и небрежность. — Это, конечно, не мое дело, но ты бы отпускал себя почаще, — упирается взглядом в Сергея. — А то как сучка потек от пары задушевных разговоров, — усмехается, ловя холодный взгляд, а я закипаю. — Не обижайся, сладкий! Для церковника ты — очень горячий, у тебя не будет проблем найти желающих тебе присунуть, — явно издевается, снова хлопая липким пузырем по губам. — Вон, хотя бы своего верного песика попроси! — кивает в сторону Ильи, на что тот чуть не срывается с кулаками, но Сережа реагирует быстрее — выставляет руку и в ту же секунду взвывает, зажмурившись. — Блядь, — ругается сквозь зубы, хватаясь за плечо, и Илья в момент давит агрессию, оборачиваясь с участием. Мой демон пользуется их замешательством, чтобы незаметно достать ствол из кармана и спрятать его под столом. — Что, непробиваемый панцирь дал трещину? — спрашивает с ухмылкой. — Такой молодой и такой слабенький, — даже качает головой, как будто сочувственно, но я-то знаю, что это нихрена не так. — Слушай, завали ебало! — снова заводится Илья. — Не, чё-то не хочется, — отбивает мгновенно. — Как я понял, этот паренек был разговорчивым. — Что значит «был»? — замечаю, как Сега каменеет лицом и впервые действительно смотрит на меня, а не мимо. — Ну… Не думаю, что ему долго осталось… — отвечает, продолжая методично наглаживать ствол большим пальцем правой руки. — Тебе стоило раньше побеспокоиться, — слышу, как ехидство желчью разливается по офису. — Мне подсказали, как поскорее заткнуть невинную душонку. Еще до того, как договорит фразу до конца, упирается взглядом в Илью, который оказался напротив стола. Но паника охватывает меня, а не демона. Это я боюсь, что он перестреляет их сейчас, потом доделает то, что собирался, и уйдет, оставляя по коридору кровавые следы ботинок. Это я боюсь, что тогда мне уже никто не поможет, и я сгину навсегда, схлопнусь внутри собственного тела и заберу с собой все человеческое. Это я боюсь, что еще успеет натворить демон с пушкой и деньгами. Это я боюсь, что никак не смогу помочь Серёже, не спасу, не уберегу его. Демон же ничего не боится. Он поднимается на ноги, уверенно откатывая стул, вытягивает руку вперед и без раздумий стреляет. Тело Ильи содрогается два-три раза, и я чувствую, как темнота подступает совсем близко. Еще немного и кровавая пена поглотит меня, затянет в горло рычащей голодной гиены. Я, как и мой демон, жду расплывающихся бордовых пятен на одежде в тех местах, куда попали пули, но вместо этого вижу улыбку на лице Ильи. — Зря ты не потрудился найти серебряные… — проговаривает, резко выбрасывая вперед ладонь, чтобы схватиться за ствол. Удар рукояткой приходится куда-то в челюсть. В следующую секунду я вырубаюсь.

***

Меня выдергивает из темноты одним резким толчком, будто по всему телу прошелся электрический разряд. Следом наваливается усталость. Я буквально тону под ее весом. Меня снова утягивает вниз. Отголосками сознания понимаю, что демон пытается шевелиться, но у него не получается. Заставляю себя увидеть — перед глазами только белый потолок. Тело начинает крутить головой, и я понимаю, что оно привязано к столу, к тому самому, за которым по понедельникам проходила летучка старшего менеджмента. Крепкая столешница из красного или какого-нибудь еще жутко дорогого дерева. Массивные ножки, к которым сейчас привязаны «мои» руки. Леска кажется тонкой, но она так сильно впивается в кожу, обжигая и раня, что даже я ощущаю фантомные горящие полосы на запястьях. — Какого хера ты тоже демон? — вдруг взрывается и даже слюной брызжет в сторону Ильи. — А что, нельзя? — усмехается тот. — Против правил? — Ты же такой же, как я! — продолжает дергаться, лишь сильнее натягивая путы. — Нет, — злобно выплевывает Погребняк. — Я другой. Ты готов уничтожить и очернить все, к чему прикасаешься. — А ты, типа, святой? — усмехается. — Недодемон-недочеловек. Кто ты там, профессиональный прелюбодей и трахальщик, приблудившийся в святая-святых на птичьих правах? — тычет в самое больное, от чего лицо Ильи багровеет гневом. — Ха-ха. Ну и парочка! Недотраханный святоша и перетрахавшийся демончик! — Exorcizamus te, omnis immundus spiritus*, — проговаривает до этого молчавший Сега, и «меня» снова выгибает дугой. — Блядь, — шипит сквозь сжатые зубы. — Святой отец, не надо, — получается почти жалобно. — Omnis satanica potestas, omnis incursio infernalis adversarii, — упрямо продолжает в ответ, прикрыв глаза. — Остановись… Послушай меня… Посмотри… — почти хнычет. — Omnis legio, omnis congregatio et secta diabolica, in nomine et virtute Domini Nostri Jesu Christi, eradicare et effugare a Dei Ecclesia.** — Тебе же было хорошо со мной… — крутится на столе и скулит. Все его тело прошибает судорогами от каждой новой фразы Сергея. — Ab animabus ad imaginem Dei conditis ac pretioso divini Agni sanguine redemptis.*** — Я смогу сделать так, что ты будешь счастлив, — не успокаивается, срывает с крика на шепот, но все равно не прекращает поток своих гниющих слов. — Ты перестанешь ненавидеть свою жизнь и себя! Ты наконец-то почувствуешь, что такое настоящее удовольствие! Без чувства вины и жалости к себе. — Imperat tibi Deus Pater; imperat tibi Deus Filius; imperat tibi Deus Spiritus Sanctus.**** Сега упрямо бормочет текст заклинания, крестится, не поднимая головы, и тело на столе замолкает, вытягиваясь струной в последний раз. Ловлю последние секунды этой звенящей тишины, вперемешку со стонами боли, ужаса и отторжения. Вселенная сжимается вокруг меня раскаленным шаром, лоб обжигает прикосновением. Кажется, еще секунда и все закончится, мир для меня закончится, закончится голос Сережи, звучащий в моей голове. «Exorcizamus te, omnis immundus spiritus». Прости меня за все, что я сделал… Прости, если сможешь…

***

— Тём, — слышу голос откуда-то издалека. — Артём, вставай, — знакомый голос, рука, трясущая меня за плечо — все, как в тумане. С трудом открываю глаза и вижу нахмуренное лицо Ильи. — Можешь встать? — говорит уже тише. Как в замедленной съемке кручу головой по сторонам, но картинка плывет. Все тело ломит, будто меня всю ночь пиздили битами. — Не знаю, попробую, — проговариваю, и челюсть справа отзывается чудовищной болью. Мычу и притягиваю руку к лицу — замечаю глубокие борозды в районе запястья. — Блядь, чё это? — пытаюсь проморгаться, чтобы убедиться, что это не глюк. — Давай, я тебе попозже все объясню, — отвечает Илья и тянет меня со стола, на котором я, оказывается, сидел. — Где мы? — непонимающе кручу головой, смутно осознавая знакомую обстановку, пока Илья почти волоком тянет меня к выходу. — В офисе, где ты практику проходишь, — пыхтит парень, но продолжает уверенно вести, почти полностью забирая на себя вес моего тела. — А как я тут оказался? — все еще ничего не понимаю, но Илья больше не отвечает. Ноги почти не слушаются, из-за чего мы пару раз чуть не катимся кубарем по служебной лестнице, но крепкая хватка моего провожатого впечатляет. На последнем пролете замечаю сгорбившуюся фигуру в капюшоне. Парень поднимает голову, когда мы становимся у него за спиной. Встает и, не оборачиваясь, начинает спускаться. Замечаю, как он придерживает одной рукой другую. — Тебе бы в травму, — будто выхватывая мои мысли, говорит Илья. — Я уже вызвал такси, — с голосом приходит осознание. Сережа, тот парень, с которым мы так круто посидели в баре. С одной стороны, кажется, что это было вчера, а с другой, будто после того вечера прошла целая жизнь. — Ты сможешь закинуть его домой и вернуться, чтобы доделать тут все к утру? — говорит и, не дожидаясь ответа, выходит через железную дверь в холл. — Серёж, — мой хриплый оклик эхом ударяется о крашеные стены и еще несколько мгновений гуляет вокруг замерших в нерешительности нас с Ильей.