Ты - не ты, когда ты - демон

Илья стучится во входную дверь и минуту в тишине ждет ответа, которого, как он заранее знает, не будет, а после привычно лезет в карман кожанки за ключами. С прошлого раза ничего не изменилось. Все тот же слой пыли на комоде у входа, разбросанные кросы, неразобранный рюкзак у стены. В раковине – гора посуды, нестройные ряды чашек и пустых бутылок на столе вперемешку с кипами исписанных листов и папками с торчащими из них файлами и фотографиями, кастрюля с подсохшими макаронами на плите. Илья тихонько вздыхает и ставит пакет с продуктами рядом с холодильником. Сергей спит на диване, с головой завернувшись в старый клетчатый плед – из распахнутого настежь окна веет прохладой. Илья вполголоса зовет его по имени, тот открывает глаза и тут же щурится на яркий электрический свет лампы. - Выключи, – голос хриплый со сна. Погребняк, привалившийся к дверному косяку, покорно щелкает выключателем. - Как ты? - В порядке. Илья прекрасно знает, что Сережа не в порядке. С другой стороны, Сережа никогда не бывает по-настоящему в порядке. Он бывает уставшим, в край заебанным или ужратым в говно ровно настолько, чтобы любые внутренние и внешние катаклизмы переставали как-то его волновать. - Как рука? Карамушкин садится, сбрасывая покрывало. Бандаж, фиксирующий руку и плечо, на месте. - Ты помнишь какой сегодня день? Сергей морщится и пытается нашарить тапки босыми ногами. - Не уверен. Понедельник? - Понедельник четной недели. Не обращая внимания на стоящего в проходе Илью, проходит на кухню. - Понедельник четной недели значит, что нам пора показаться Профу и рассказать, как мы пахали последние две недели и как дофига всего успели сделать. Сергей вытаскивает из холодильника бутылку пива, пробегается глазами по содержимому пакета с продуктами и, выцепив оттуда пол палки колбасы и буханку хлеба, принимается безуспешно перерывать ящики в поисках чистого ножа. - Мне не нравятся зеленые яблоки, не бери их больше. - Дядь, чем раньше начнем, тем раньше закончим. Час туда-обратно, пятнадцать минут языком почесать, все. Давай, собирайся, потом поешь. Отчаявшись отыскать еще не использованный нож, с громким грохотом вытаскивает откуда-то из-под кучи тарелок в раковине грязный и, обжигаясь включенной на полную горячей водой, принимается неловко мыть его одной рукой. - От того, что мы будем игнорировать существование проблемы, она волшебным образом не испарится. Карамушкин ставит блюдце с незамысловатыми бутербродами прямо на один из отчетов, хватает запотевшую бутылку и оглядывается в поисках открывашки, которой нигде не видно. - Дядь… - Да подожди, – ведет здоровым плечом, не мешай. Илье хватает пары размашистых шагов чтобы оказаться рядом, выдернуть пиво из чужих рук и уверенным движением вскрыть, приложив горлышко к краю столешницы и хлопнув ладонью сверху. Он делает глоток и протягивает обратно. - Прекращай, – тихо, беззлобно, но твердо. Карамушкин без слов забирает бутылку и наконец садится за стол. Он ест в абсолютной тишине, слышно только как шумит вода в трубах и редкие капли стучат по оконному стеклу. - Ты всегда можешь наведаться к Профу без меня. - Ага, как тогда, два часа сотрясать воздух, чтобы он на меня даже не взглянул? Охуительные ощущения я тебе скажу. - Прошло много времени с того раза. - Лучше относиться ко мне он не стал. Сергей отлучается к холодильнику и возвращается уже с двумя бутылками. Илья, таким же образом, как и до этого, вскрывает обе и возвращает одну из них собеседнику. - Могу предоставить отчет в письменном виде и подписать. - Ты знаешь, что этот упрямый баран так не работает. Все равно придется показаться. - Я никуда не поеду. - Да ладно тебе, хватит. – Погребняк недовольно мотает головой. - Я серьезно. - Тогда не видать нам денег ближайшие две недели. - Да насрать, – отвечает Сега совершенно спокойно. - Ну а мне нет, я шины новые хочу и вообще, поднимай свою жопу и поехали. - Я же сказал, нет. - Ты мне предлагаешь тебя силой в машину затолкать? – шутливо, Погребье ухмыляется хитрой лисой, но нетерпеливые нотки все равно неосторожно вылезают в конце. - Не, ну ты, конечно, можешь попробовать, - Сергей впервые за день поднимает на друга невыносимо тяжелый взгляд мутных зеленых глаз и не улыбается, - но я же сказал, что никуда не поеду. - Блядь, да хватит, серьезно! – Илья взрывается, вскакивая со своего места и яростно размахивая руками, пара исписанных листов взмывает в воздух следом, - Ну проебался ты с тем парнем, ну и что?! Сквозь землю теперь провалиться?! Как будто раньше такой хуйни не было! Ошибся и ошибся, что с того? Все живы, все здоровы - заебись. Ну потрахались вы, и что, как будто тебе впервой! Грудь под белой футболкой тяжело вздымается, Погребняк наблюдает за Сергеем, побелевшими пальцами сжимающим недопитое пиво, и пытается успокоить дыхание. - Убирайся, – давит Карамушкин сквозь зубы. - Сег… - вновь начинает было Илья раздосадовано. - Проваливай нахуй! – Сергей поднимается из-за стола следом, неровные пятна нездорового румянца алеют на заросших колючей щетиной щеках, задетая неосторожным движением чашка разбивается об пол с жалобным звоном. - Делай с отчетом что, блядь, хочешь, отъебись! - Хорошо! Отлично! Хлопает входная дверь, Погребняк пулей вылетает из квартиры и не сбавляет шаг по дороге к машине. Забравшись в салон, долго курит одну за одной в открытое окно, невзначай посыпая пеплом черные джинсы. «Идиот», - думает он, заводя мотор.

***

Проф не отрывается от изучения какого-то древнего документа, когда Илья заходит в кабинет. Комната пахнет пылью и почему-то свечным воском, хотя Профессор достаточно редко принимает участие в службе, чтобы принести запах с собой. Приспустив очки в тонкой металлической оправе на кончик носа, медленно и очень внимательно он словно «сканирует» потрепанный пергамент взглядом, периодически выписывая что-то в разлинованный блокнот. Погребняк наблюдает за процессом добрых десять минут, прежде чем тот наконец, не поднимая головы, сухо спрашивает: - Где Карамушкин? - Неважно себя чувствует, – полуправда. Проф едва заметно хмурит брови. Илья отчаянно борется с желанием вывалить все как есть и свалить отсюда как можно быстрее. Разбирайся с последствиями как хочешь, Сергей, я тут ни при чем. Ему не нравится Профессор, никогда не нравился, и это взаимно. Церковный воздух сушит горло, он гулко сглатывает в попытке справиться с наваждением. - Последний обряд прошел… не совсем гладко. Пришлось провести его раньше положенного. Проф откладывает документ в сторону и поднимает глаза на собеседника. У Ильи никогда не получается угадать, о чем тот думает. Универсальный трюк не работает, глухая бетонная стена вырастает перед взором, это неправильно и заставляет короткие волоски на загривке вставать дыбом. С Сережей все легко и просто, нужно только достаточно внимательно смотреть. И Погребняк все равно умудряется иногда облажаться. Не надо было так с ним сегодня, знал же, знал, вот кто тут идиот. Черт. - Настолько неважно что даже не смог подняться с постели и поприсутствовать? - Нет, но…. - Значит я жду его завтра. Иди, бесёнок, – Профессор возвращается к документу, давая понять, что разговор окончен. «Бесёнок». На выходе из здания он едва не сносит дверь с петель. Сегодня просто не его день, решает Илья, когда сигареты заканчиваются, а в ближайшей табачке ничего путевого нет в наличии. Сергей будет дуться еще целую неделю, если оставить все как есть. Думай, думай, думай, вокруг происходит какая-то хуйня и чем дольше они медлят, тем сложнее будет это все распутать. Идея приходит одна-единственная, совершенно дурацкая, и Погребняк совсем не уверен, что не сделает еще хуже. Была не была.