Тонуть, чтобы плыть / Sink to Swim

             — Да вы, блядь, издеваетесь.              Катсуки лежал на спине. Не в своей постели, не на своем полу и даже не на диване в общей гостиной. То, на чем он лежал, было твердым, холодным и незнакомым. А еще он в упор смотрел в широко распахнутые зеленые глаза последнего человека на планете, которого он хотел бы видеть нависающим над ним, пока он спит.              — Каччан, Каччан, вставай! — голос Деку был обеспокоенным, паникующим. Ничего принципиально нового в этом не было — тупой задрот вечно тревожился по поводу и без — но, вероятно, это не предвещало ничего хорошего в сочетании со всей этой темой пробуждения не в своей кровати. Катсуки приподнялся в сидячее положение, грубо отталкивая от себя Деку. Что-то тяжелое поволоклось за его ступней.              — Это еще что за хрень, — прошипел Катсуки, дергая левой ногой. Массивный железный браслет кандалов плотно прилегал к коже над щиколоткой под штаниной. Припаянная к нему длинная цепь громко лязгнула о металлический пол. Катсуки сжал в кулаке горсть звеньев, чтобы взорвать их, но… Ничего не произошло. Ни искр, ни дыма. Ни взрыва.              Тихо рыкнув, он швырнул цепью в Деку, и тот отшатнулся назад на пятках, чтобы уклониться.              — Моя причуда тоже не работает, — сокрушенно пробормотал Деку. Его футболка с надписью «пижама» и домашние шорты были помяты, и выглядело это так, будто его тоже выдернули из постели. Если их похитили из общежития Юэй, у остальных в школе дела могли быть не лучше. Но в данный момент Катсуки стоило позаботиться о своей собственной шкуре.              — Это плохо, Каччан.              — Закрой. Рот.              Катсуки поднялся на ноги; цепь волоклась за ним и оттягивала левую ногу назад, пока он обходил комнату. Это было помещение примерно три на три метра, с высокими гладкими металлическими стенами в четыре человеческих роста. Он саданул ладонью по одной из них, и получившийся гулкий звук эхом разнесся по комнате.              — Эй! — заорал Катсуки. — Выпустите меня, ублюдки!              — Каччан, я не думаю, что-…              — Отъебись от меня, мне плевать, что ты думаешь! — огрызнулся Катсуки, пересекая комнату, чтобы испытать на прочность другую стену. Лишний вес вокруг лодыжки продолжал бесить его, и в порыве ярости он подхватил с пола цепь и резко дернул на себя. Деку со вскриком упал на спину. Катсуки посмотрел на него, затем на звенья в своей ладони. Его взгляд отследил всю длину цепи — как она опускается из его руки вниз на холодный пол, проходит через толстое металлическое кольцо в центре комнаты и, наконец, заканчивается на правой лодыжке Деку.              Да вы, блядь, издеваетесь.              Деку приподнялся на локтях, таращась в потолок:              —Оу. Каччан, смотри.              Катсуки посмотрел. Вплотную к потолку в одной из стен было пробито крупное прямоугольное отверстие. Единственный выход — и он был в четырех метрах гладкого металла над его головой. Без причуды шансов добраться туда у него было крайне мало, особенно пока он прикован к Деку через пол.              — Кажется, там ключ. Висит напротив проема, — Деку всё еще говорил. Он поднялся на ноги и, звеня цепью, прошел к центру комнаты. — Думаю, что он открывает это, — заявил он, указывая на металлическое кольцо, через которое проходила цепь. — Здесь есть замочная скважина. Ох, и здесь, — он потряс своей закованной ногой.              Катсуки подошел ближе, чтобы посмотреть самостоятельно. Стальное кольцо-петля — толстое и крепкое — явно не выглядело как что-то, что получится легко выдернуть. Так что Катсуки, разумеется, решил его выдернуть. Взяв в руки по полметра цепи с каждой стороны от кольца, он отклонился назад и потянул. Его мышцы натягивались, как струны, а сердце колотилось как бешеное, пока он яростно сражался с куском металла, вкрученным в пол, во весь голос крича: «Сдохни!»              Пара шрамированных рук присоединилась к его собственным. Катсуки сжал зубы, но нехотя позволил Деку забрать одну из половин цепи и добавить свою силу. Не то чтобы это помогло. Они тянули и дергали, но кольцо оставалось непоколебимым. Не подвинулось ни на миллиметр.              В конце концов, Катсуки начал колотить его своим металлическим браслетом. Острые края впивались в кожу, в костях вибрировали ударные волны.              И всё равно, ни один из кусков металла не поддался.              — Металл слишком толстый, без причуд мы не сможем его сломать. Ключ должен быть решением. Нам просто надо понять, как достать его! Очевидно, тут слишком высоко, чтобы мы могли дотянуться. Даже если мы встанем друг другу на плечи, всё еще будет слишком высоко. Итак, что мы упускаем? Я больше ничего не вижу в комнате. Думаю, здесь должно быть-…              Катсуки зажал ладонью рот Деку.              — Ты когда-нибудь. Перестаешь. Говорить? — прошипел он сквозь зубы.              Деку моргнул раз, второй, затем сузил глаза и сделал шаг назад, скидывая руку Катсуки.              — Каччан, мы… Мы прикованы друг к другу, нам нужно работать вместе, как на итоговом экзамене-…              Гневно взвыв, Катсуки повернулся к ближайшей стене, перенес вес на левую ногу и со всей дури ударил стену свободной от оков босой ступней. Шлепок кожи о металл быстро утонул в какофонии отражающегося и резонирующего звука. Он отвел ногу назад и ударил снова. И снова.              И снова.              Когда звук наконец утих, Деку хмуро пялился на него, закрыв уши руками.              — Ты закончил?              Тяжелое дыхание Катсуки заполнило комнату. Надо признать, возможность что-то ударить помогла успокоить его гнев. Немного.              — Нет, — выплюнул он. — Эти стены полые. И тонкие. Хочешь работать вместе? Вот и займи работой свои тупые кроличьи лапки.              — Мои...? Ты хочешь пробиться через стену? Без причуд? Что насчет ключа, я думаю, здесь предполагается, что мы-…              — Предполагается? — Катсуки резко развернулся. — Предполагается? Ты вообще, блядь… Слышишь себя? Сраный Деку, мы только что проснулись в темнице, и ты хочешь сыграть в какую-то чокнутую злодейскую игру? Будто это пазл, который мы можем просто сложить? — он злобно ткнул пальцем в крохотный предмет, висящий над их головами. — Гребаный ключ, возможно, даже не работает. Ты так сильно его хочешь? Ударь стену под ним, может, он упадет — потому что в противном случае я не имею ни малейшего, блядь, представления, как мы должны его достать.              Он поднял ногу, чтобы продолжить штурм, но остановился прежде, чем коснулся стены.              Какой-то новый звук начал стремительно нарастать.              Катсуки медленно опустил ногу и повернулся назад к единственному персонажу в комнате помимо него самого, надеясь, что это он ответственен за шелестящий шум, с каждой секундой становящийся все громче и громче.              Но Деку его не издавал. Он крутился вперед-назад с озадаченным выражением лица.              — Ты это слышишь? Звучит как…              Вода.              Мощный поток хлынул из отверстия вверху комнаты и водопадом устремился вниз по стене. Он встретился с полом с оглушительным всплеском, быстро распространяясь по всему пространству, пока они оба не оказались стоящими босиком по щиколотку в ледяной воде.              Охуительно.              — О нет, — едва различимо в окружившем их шуме сказал Деку. Он поднял взгляд на Катсуки. — Каччан-…              — Заткнись, — огрызнулся Катсуки, снова разворачиваясь к стене, чтобы пнуть ее еще раз. Его мокрая ступня со скрипом соскользнула по металлу, снижая силу удара.              Ритмичный плеск за спиной оповестил его о приближающемся Деку. Цепь волочилась за ним под водой, как змея.              — Это не сработает!              Катсуки сжал цепь в кулаке и дернул.              Деку со всплеском повалился на пол и вскрикнул.              — Да что с тобой не так? — задохнулся он, сжимая трясущиеся кулаки. Когда он вскочил на ноги, в уголках его глаз блестели капли слез. Прекрасно, им как раз не хватало еще одного водопада.              Отбросив цепь обратно в воду, уже достигшую уровня икр, Катсуки бессильно ударил кулаком в стену. Он скрипнул зубами.              — У нас скоро закончится время, и мы уже не сможем сделать ничего, кроме как позволить воде поднять нас к твоему драгоценному ключу. Если этот ключ — обманка, нам пиздец, — он снова ударил стену. — Так что прекрати визжать мне в ухо. Попробуй стать чуточку полезнее и бей ебучую стену вместе со мной. Если мы не пробьемся через нее, то в любом случае просто всплывем.              С головокружительным разворотом, который должен был сопровождаться зелеными всполохами, Деку замахнулся ногой и нанес сокрушительный удар по стене. Последовавший грохот оглушал настолько сильно, что Катсуки пришлось отскочить от нее.              Но стена выстояла. Даже вмятины не осталось.              — Это. Не. Сработает! — заорал Деку. Его глаза мерцали диким зеленым огнем, когда он повернулся к Катсуки. — Даже если стена сломается, мы всё еще прикованы к полу! И мы не можем просто всплыть. Каччан. Каччан. Цепь недостаточно длинная.              Катсуки посмотрел вниз. Цепь вилась вокруг них под почти метровым слоем воды.              Затем он посмотрел вверх.              Затем снова вниз.              Окей, Деку был не совсем прав. Длины цепи хватало ровно для того, чтобы дотянуться до ключа.              Одному из них.              — Твою мать, — прорычал Катсуки.              Пока они молча стояли, вода стремительно прибывала. Деку начал дрожать.              — Каччан, — мягко произнес он. Он коснулся пальцами локтя Катсуки — уже под водой. — Давай разработаем стратегию, пожалуйста.              Катсуки стряхнул его руку, создавая вокруг себя рябь на водной глади, и прошептал себе под нос:              — Сдохни.              Смех Деку зазвенел неожиданно и пугающе маниакально.              — Так… Так и сделаю! — он с силой плеснул водой на Катсуки, будто они все еще дети, дурачащиеся в бассейне. Катсуки не стал уклоняться от брызг. Через пару минут это не будет иметь никакого значения. — Мы буквально умрем здесь, Каччан.              Резко вдохнув сквозь сжатые зубы, Катсуки еле удержался от ответного брызгания.              — Мы не умрем, идиот. Мы просто будем дышать поочередно, пока один из нас не достигнет верха. Вот. Ты доволен? Стратегия.              — Ох, ну конечно, мы ведь сейчас так хорошо кооперируемся! Мы не сможем говорить друг с другом, когда это начнется. Нам нужна система.              Вода уже плескалась на уровне их плеч. Оставались секунды до того, как им придется оторваться от дна и держаться на поверхности своими силами.              Тусклый свет от ламп был высоко над их головами, но блики на воде всё еще подсвечивали нижнюю часть лица Деку яркими колеблющимися узорами. Вместе с ними в его блестящих глазах отражались паника и отчаяние.              — Пожалуйста.              Катсуки сглотнул.              Не то чтобы он не мог работать с Деку, если того требовали обстоятельства.              Но он определенно успел устать от этого в прошлый (и единственный) раз, когда ему приходилось этим заниматься.              — Цепь… Можно дергать за нее. Когда нам нужно будет поменяться.              На лице Деку расцвела кривая улыбка, в глазах читалось облегчение.              — Окей. Давай попробуем, пока еще можем общаться.              Они уже оторвались от дна, и цепь волоклась за их ступнями, оттягивая вниз. У них, возможно, была всего пара минут до того, как вода достигнет середины стен, и им нужно будет начинать действовать. Деку нырнул и выловил со дна цепь.              — Ты что-нибудь почувствовал?              Катсуки покачал головой. Всё еще слишком провисает, нужно более широкое-...              Внезапно он ушел с головой под воду. Он оттолкнулся от дна и выплыл обратно на поверхность, отплевываясь.              — Мудила! — Катсуки мстительно дернул ногой вверх и был вознагражден видом булькнувшей под воду дековской макушки. Когда тот вынырнул, его волосы были плоскими, взъерошенными и уморительными.              — Хах, ты выглядишь как пучок водорослей, — усмехнулся Катсуки.              — К-Каччан! — запротестовал Деку, но всё равно засмеялся. Будто бы на кону не стояли их жизни. Однако веселье было недолгим. — Чем ближе мы будем к самому верху, тем нам будет сложнее. Нам нужно будет задерживать дыхание дольше, и тот, кто под водой, не будет знать, когда второй достиг поверхности.              — Значит, будем дергать несколько раз. Дергаешь, когда достигаешь поверхности, чтобы второму не приходилось опускаться слишком низко. Дергаешь снизу, если нужно поменяться. Дергаешь сверху, чтобы подтвердить смену. Потом оба начинаем двигаться. Кто первый достанет ключ, открывает свои кандалы до сигнала, а потом вторые, когда оба уже наверху. Понял?              Улыбка вернулась на лицо Деку, на сей раз яркая, с искрами в глазах.              — Понял. Я тебе доверяю. Всё-таки Каччан удивительный.              — Пф. Скажешь мне это, когда выберемся отсюда. У нас почти не осталось времени, давай нормально протестируем систему. Я опущусь и дам сигнал.              После кивка Деку Катсуки набрал в легкие воздуха и опустился под воду. Жидкость заполнила его уши и затуманила зрение. Внезапная тишина дезориентировала.              Станет только хуже.              Он поплыл вниз практически до самого пола и подобрал цепь, подтягивая ее к себе, пока не почувствовал натяжение. Он дернул. Холод металла под пальцами был практически неотличим от холода ледяной воды вокруг. Через мгновение он почувствовал, как цепь снова дернулась в его руках. На пути к поверхности Катсуки разминулся с плывущим вниз Деку. Пока всё идет хорошо.              Катсуки дернул цепь еще раз, оповещая о том, что достиг воздуха. Вскоре после сигнала вынырнула голова Деку, разбрызгивая вокруг себя капли, сверкающие, как алмазы.              — Порядок?              — Порядок, — подтвердил Деку, тяжело дыша. Он безрезультатно попытался протереть лицо и волосы от воды. — Кажется, мы уже почти на середине.              Катсуки выдохнул. Он уже просто хотел начать, чтобы как можно скорее с этим покончить.              — Мм, слушай, Каччан, — начал Деку, подплывая достаточно близко, чтобы можно было пересчитать его веснушки. — Это прозвучит странно, но мне нужно, чтобы ты… эм… съел мой волос.              Было много вещей, которые Катсуки вполне ожидал услышать в свой адрес от задрота в их последние мгновения перед началом испытания категории «сделать или умереть». Удачи, у тебя получится, я верю в тебя, Каччан удивительный, я люблю тебя — вот из этой оперы.              Это точно была не одна из них.              — Ха?? Нет. Что вообще за хуйня, Деку.              Они перестали подниматься вместе с водой. Цепь между ними туго натянулась по разные стороны от кольца, якорем пришпиливая их к полу.              — Пожалуйста, Каччан, доверься мне, Всемогущий всё объяснит, но просто ес-… если я не справлюсь, а ты сможешь-…              Над поверхностью воды остались только их лица.              — Черта с два ты сдохнешь без меня, задрот, — выплюнул Катсуки. — Заткнись.              Деку клацнул зубами. Его голос был пронизан паникой, когда он отчаянно протягивал Катсуки выдернутый с затылка волос.              — Пожалуйста, пожалуйста, Каччан, я должен-…              Но Катсуки так и не узнал, что должен Деку. С характерным бульканьем вода накрыла его рот. Десяток освободившихся сантиметров цепи позволил Катсуки остаться на поверхности первым и получить небольшое преимущество. Из-под воды высунулся кулак с зажатой в нем оскорбительной растительностью, настойчиво тычась вперед.              Катсуки отшатнулся назад, и это движение утянуло Деку вниз с головой. После минуты хмурого лицезрения размытой картинки Деку, укоризненно пялящегося на него из-под воды, ощутимый рывок за лодыжку оповестил его о первой рокировке.              Начинается.              Поначалу всё шло просто. Система дерганья за цепь даже казалась излишней, пока они погружались всего на несколько дюймов. Даже когда уровень воды поднялся, расстояние, на которое им приходилось двигаться вниз и вверх, оставалось небольшим, и чередование было вполне осуществимым.              Пока не перестало таковым быть.              Мышцы Катсуки ныли, а его легкие горели. С кандалами на лодыжке и тяжелой цепью плавание давалось медленно и болезненно. Если они с Деку не двигались синхронно — с одной и той же скоростью — то дергали друг друга вверх и вниз. Каждый раз, опускаясь под воду, Катсуки заставлял себя задерживать дыхание чуть дольше. К тому времени, как он получал сигнал, что Деку добрался до воздуха, он уже хотел потянуть цепь в ответ и поменяться. Но он держался. Он должен был дать Деку восстановить дыхание. Ну, во всяком случае, поначалу он держался. Дело быстро дошло до того, что их пребывание наверху стало чисто символическим — всего пара глубоких вдохов, и вес на щиколотке снова утягивал их на глубину.              Они передавали друг другу ход в мутной тишине. Это было то, чего Катсуки хотел с тех пор, как проснулся в этой холодной стальной клетке. Чтобы Деку наконец прекратил свой бесконечный поток бубнежа. Теперь, когда они оказались полностью изолированы друг от друга в этом жутком бою за свои жизни, он уже не был так уверен, что это лучше.              Когда он в очередной раз вынырнул, картинка перед его глазами уже начинала темнеть по краям.              Катсуки изо всех сил вытянул руку — выше, выше-… — пока не почувствовал, как его ногу тянут вниз. Он раздосадовано саданул воду кулаком. Ключ всё еще был вне досягаемости. Но он знал, что они уже проплывали практически все расстояние до пола, и цепь почти не провисала. Они уже близко; либо Деку дотянется в свою очередь, либо Катсуки — в свою.              Деку не дотянулся в свою очередь.              Вырвавшись из воды, Катсуки ринулся к ключу. Его сморщенные окоченевшие пальцы тряслись и дрожали, и он даже не мог выругаться сквозь стучащие друг об друга зубы после каждой неудачной попытки. Ну же, ну же! Деку подаст сигнал в любую секунду, и он должен, он должен достать ключ сейчас же. В этот раз он едва смог доплыть до поверхности. Наконец, спустя гребаную вечность, колечко ключа соскользнуло с крюка. Когда он крепко сжал ключ в ладони, из его горла вырвался истеричный смех. Победа.              Когда Катсуки опускал его вниз, чтобы снять с себя оковы, в отраженных от воды бликах блеснул маленький ярлычок, прикрепленный к колечку. В своих трясущихся руках он едва мог удержать ключ достаточно ровно, чтобы прочитать, что там написано. «Сработает только один раз».              Если Катсуки освободит себя, то сможет выбраться из воды прямо сейчас. Деку сможет добраться до воздуха, но открытый браслет Катсуки не пройдет в кольцо. Деку будет удерживаться на поверхности, пока его тело не вымотается до изнеможения, и он утонет.              За кого эти ублюдки его принимают?              Катсуки стиснул челюсти в ожидании сигнала.              …              Но его не последовало.              Он дернул цепь.              …              Ничего.              — Блядь, — выругался Катсуки перед тем, как нырнул вниз, зажав ключ в зубах. Его сердце, уже слишком напряженное и бешено колотящееся в ребра, пытаясь обеспечить все тело тем мизерным количеством кислорода, которое он ему давал, стучало в ушах, когда он плыл вниз. Деку не поднимался. Деку не поднимался.              Катсуки увидел его сквозь мутную воду — неподвижно плавающего у самого дна; его зеленые кудри невесомо колебались вокруг головы.              Только бы это, блядь, сработало.              Если нет, Катсуки не сможет вытащить Деку на поверхность. Он утонет.              Он уже тонет.              Времени на размышления не было. Пальцы Катсуки онемели и еле двигались, когда он доставал ключ из зубов и подносил его к замку; света от ламп на потолке и расплывчатой видимости хватило ровно на то, чтобы попасть в скважину с первого раза.              Он почувствовал, как механизм открывается, когда ключ глухо щелкнул. Вместо ушей звук отразился прямо в его костях, и вместе с этим его наполнило чувство облегчения.              Если ты заплачешь под водой, никто никогда этого не узнает.              После щелчка замка кольцо легко открылось, и Катсуки вытащил цепь из его тисков. Он вколотил кольцо обратно в защелку, закрывая его, чтобы оно не смогло никак зацепиться за цепь — что-то в таком роде стало бы фатальным.              Он был окружен водой, но его легкие были в огне.              Кровь стучала в висках, все его мышцы буквально кричали от боли, но черта с два он даст им утонуть — сейчас, когда они уже выиграли.              Катсуки схватил цепь у лодыжки Деку, таща его за собой вниз головой, устремившись к поверхности. С еще одним человеком на привязи и ограниченным использованием правой руки восхождение должно было быть на порядок медленнее, чем раньше, но заряд адреналина Катсуки помог ему преодолеть расстояние за считанные секунды, несмотря на дополнительный груз.              Темнота перед глазами сгущалась.              Почти, почти.              Изо рта Катсуки вырвались пузыри.              Еще чуть-чуть.              Его легкие судорожно сжались в грудной клетке, отчаянно пытаясь вдохнуть.              Сдохните!!              …              С последним, резким рывком Катсуки выбрался из ледяных когтей смерти, вцепившихся в него, яростно вдыхая и жадно засасывая воздух. Сразу после своей он вытащил из воды голову Деку, но. Никакого вдоха. Никакого судорожного глотка воздуха или отплевывания. Никакой солнечной улыбки или детской клички.              Ко времени, когда Катсуки и Деку выплыли в последний раз, вода перестала прибывать и теперь была вровень с выходом. Каждая клеточка тела Катсуки протестующе завопила, когда он напряг все мышцы и вытащил Деку из воды и с мокрым стуком втолкнул в проход. Вслед за ним он с трудом втянул на твердую поверхность и свое промокшее тело; гребаная цепь — последнее препятствие — все еще пыталась своим весом утащить его обратно в водяной гроб.              Катсуки подполз к бессознательному телу Деку, нависая над ним. Его лицо было бледным — ненатурально бледным. Намного бледнее, чем должно было быть. Обескровленные губы, никакого розового румянца на щеках от того, что лицо Катсуки так близко, никакого глубокого красного цвета от смущения, что чуть не помер так глупо.              — Ну давай же, очнись, тупой задрот, — слабо сказал Катсуки. Сам он дрожал и рывками глотал воздух. У него, вероятно, гипотермия. — Не смей умирать.              Бросив взгляд вглубь коридора в поисках каких-либо средств первой помощи — просто длинный ход и дверь в конце — Катсуки возложил все надежды на свой опыт школьных спасательных тренировок и приступил к сердечно-лёгочной реанимации.              Нет дыхания. Нет пульса.              Не думай. Не думай. Просто делай.              Грудные компрессии, проверка дыхания.              Нет дыхания. Нет пульса.              Это конец?              — Черт, Деку, — рыкнул Катсуки. Не так все должно было закончиться.              Не так они должны были выиграть.              Трясущимися пальцами Катсуки повернул голову Деку и приподнял его подбородок. Зажал его нос. Дважды вдохнул ему в рот. Грудные компрессии.              Какой же дерьмовый первый поцелуй.              Два вдоха. Компрессии.              Его кожа холодная, как лед.              Нет дыхания.              Нет жизни.              То, что Деку больше не будет, значило, что больше никто не будет раздражающе по-детски следовать за ним по пятам, сидеть за его спиной в классе и задавать тупые вопросы, сражаться с ним бок о бок, бесконечно болтать-…              — Скажи, блядь, хоть что-нибудь, кусок ты дерьма! — заорал Катсуки, и Деку наконец-то, наконец-то выкашлял глоток воды из легких, поперхнулся, пытаясь вдохнуть, а затем перевернулся и согнулся пополам, сблевывая водой на мокрый металлический пол.              Катсуки откинулся назад и упал на задницу, дрожа. Сердцебиение все еще колотилось внутри его черепа, а адреналин пронизывал кожу электрическим током.              — Блядь… — выдохнул он.              Тишина, сменившая шум прибывающей воды, оглушала. Она нарушалась только стуком зубов и влажным кашлем Деку. Темная водяная гладь в гигантском резервуаре рядом с ними мягко плескалась, будто бы не пыталась утопить их всего пару мгновений назад.              — Ка, — наконец прохрипел Деку. Расфокусированные зеленые глаза обводили помещение мутным взглядом, пока не зафиксировались на Катсуки. — Спас меня, — хрипло прошептал он и слабо улыбнулся.              — Да, да, — проворчал Катсуки. — Не привыкай к этому. Ты специально не подал сигнал?              Когда Деку снова заговорил, его голос был тихим и ломким.              — Знал, что меня не хватит на еще один раунд. Знал, что ты дотянешься. Должен был дать тебе время.              Фыркнув, Катсуки начал сворачивать цепь. Им придется как-то двигаться дальше с ней.              — Идиот. Ты мог умереть.              — Знал, что не умру. Знал, что ты спасешь меня. Каччан удивительный.              Катсуки почувствовал, как теплеют его щеки — так инородно на замерзшем лице.              — Пф.              Он посмотрел вглубь коридора на дверь. Это всё? Всё закончилось? Катсуки с трудом верилось, что худшее позади. Будут ли они вообще в состоянии встретиться с тем, что ждет их дальше? Они оба были полумертвые — Катсуки лишь в немного лучшем состоянии благодаря тому, что он не утонул.              Деку обхватил руками свои трясущиеся плечи в жалкой попытке согреться — будто из его ледяных конечностей можно было извлечь хоть какое-то тепло.              — Хол-но, Каччан, — пролепетал он.              По телу Катсуки пробежала дрожь. Ему тоже было холодно. Он хотел просто лечь и заснуть навсегда, погружаясь в пушистый кокон, который предлагал его напуганному разуму и ноющему телу заслуженное блаженное облегчение. Неужели они выжили в этом подводном кошмаре только для того, чтобы умереть в темном коридоре?              Ага, хер там.              — Вставай, — рыкнул Катсуки.              Всё, что он получил в ответ — сбивчивый скулеж.              — Поднимайся. Сейчас же. Я не могу тащить твою тушу за тебя, говнюк. — Катсуки с трудом поднялся на ноги и, выпрямившись, тяжело облокотился на стену, потому что его голова резко закружилась, и в глазах потемнело. Не лучшее начало.              Деку умудрился подняться на локти и колени, но на этом он и остановился. Катсуки стоило бы посмеяться. Вот он, его вечная заноза в заднице — на коленях перед ним, неспособный даже поднять свою тупую башку. Но всё, чего он на самом деле хотел сейчас — это сгрести идиота в охапку и отнести на больничную койку, а потом упасть на соседнюю.              Катсуки очень сильно сомневался, что по ту сторону двери были какие-либо койки.              — Если ты можешь ползти — ползи, — сквозь сжатые зубы сказал Катсуки. На трясущихся ногах он сделал шаг вперед. — Эта дверь либо поможет нам, либо навредит. Но здесь мы умрем в любом случае. Так что шевелись, мать твою.              И они двинулись в сторону двери.              Должно быть, они выглядели крайне жалко, сантиметр за сантиметром продвигаясь по коридору с волочащимися позади цепями, трясущиеся, шатающиеся, ползущие. Они оставляли за собой влажный след от промокшей одежды и падающих слез. Едва сдерживаемые рыдания эхом отдавались вокруг них, хотя правда о том, кому они принадлежали, останется в этом коридоре навсегда.