Искупление.

      Как только Гарри и Драко выкинуло из трансгрессионного водоворота, Поттер быстро затолкал блондина в дом: недалеко на улице дежурили два Пожирателя.       Пространство прихожей, в которой они оказались, было освещено старомодными газовыми лампами. Углы затянуло паутиной, а торчащие из стен головы домовиков покрылись слоем пыли. Их странноватые тени брезжили на полу. Гермиона и Рон уже ждали ребят внутри. Теперь квартет стоял на коврике у двери, прижавшись к ней спиной, боясь углубиться в дом.       — У меня одной чувство, будто здесь уже кто-то успел побывать? — тихо спросила девушка, указывая на валявшуюся подставку для зонтов, выполненную в виде ноги тролля.       — Её могли сбить, когда Орден уходил отсюда, — пробормотал Рон. — Нам бы сейчас побеспокоиться о другом… Как думаете, как выглядят ловушки, которые Грюм установил против Снейпа?       — Без понятия, — Гарри окинул взглядом коридор.       — Лучше думать не о том, как именно они выглядят, а о том — как на них не напороться, — саркастично заметил Малфой.       — Такой умный?! Может, пойдёшь первым? Как раз соберёшь за нас все нажимные плиты и подобную хрень, тогда и беспокоиться будет не о чем.       — А если эти ловушки настроены сработать только при появлении Снейпа? — Гермиона пресекла этот спор на корню, встав между Драко и Роном, а затем уверенно шагнула вперёд. — В любом случае, бесполезно стоять на одном месте.       Из глубины коридора раздался неразборчивый шёпот. Четвёрка напряглась и испуганно отпрянула назад.       — Северус Снейп? — голос Грозного Глаза пробрал ребят до костей.       — Мы не Снейп! — только и успел рявкнуть Гарри, когда на них, подобно потоку холодного воздуха, налетело что-то. Языки ребят завернулись, лишив возможности произнести хоть слово. Впрочем, прежде, чем они собрались засунуть пальцы в рот и самостоятельно их расправить, всё пришло в норму.       — Это Косноязычное заклятие, что Грюм припас для Снейпа! — пролепетала Гермиона, сдерживая рвотный позыв.       Теперь уже Гарри неуверенно прошёл вперёд, закрывая собой остальных. В тени на другом конце вестибюля что-то зашебуршилось. С ковра поднялась высокая, жуткая, пыльного цвета фигура. Гермиона взвизгнула. Статная женщина, на чьём портрете разъехались портьеры, тоже. А серая фигура уже наплывала на ребят, все ускоряясь и ускоряясь — с отлетающими назад волосами и бородой по пояс, с бесплотным пустым лицом и впалыми глазницами, — до жути знакомая, страшно изменившаяся, она протянула изможденную руку и указала ею на Гарри.       — Нет! — крикнул он, подняв палочку, хотя никакие заклинания в голову ему не приходили. — Нет! Не мы!.. Не мы вас убили!..       При слове «убили» фигура взорвалась, обратившись в серое облако пыли. Кашляя, Гарри взглянул слезящимися глазами на Гермиону, сидевшую на корточках у двери, прикрывая голову руками, Рона, который трясся с головы до ног, и Драко, чьё испуганное лицо, казалось, было белее мела.       — Грязнокровка, порождение порока и грязи, отребье! Как смеете вы осквернять дом моих предков! — раздалось визжание с портрета.       — Заткнись! — Гарри вскинул руку с палочкой, и из неё вырвался сноп красных искр. Портьеры задвинулись, заставив женский голос замолкнуть.       — Это… это… — проскулила Гермиона, когда Рон помог ей встать.       — Призрак Дамблдора… — Поттер развеял ладонью облако пыли.       — Несчастное пугало для Снейпа, — Уизли дрожащими руками пригладил растрепавшиеся волосы.       — Которое тебя, однако, привело в ужас, — самонадеянность рыжика ужасно раздражала Малфоя, поэтому он не мог не задеть его разыгравшееся эго. Сам то Драко прекрасно понимал, как сильно его впечатлила ловушка, хоть и не готов был признать это вслух.       — Знаете, стоит проверить, есть ли тут кто-то, кроме нас, — Гермиона вытащила палочку и прошептала. — Гоменум ревелио.       Тишина.       — Ладно, пошли.       Гарри, Рон и Гермиона уверенно направились вперёд, Драко медленно поплёлся за ними. Он уже жалел, что приписался к Золотому трио. Раньше он не осознавал, как много неприятностей липнет к этой банде голодных авантюристов. Сколько же ещё потрясений ему придётся испытать за этот день?       Малфой остановился у портрета, что снова был задёрнут портьерами. Он в первый раз слышал, чтобы портреты так бушевали. Драко внезапно стало интересно: кто же на нём изображён, поэтому парень потянулся рукой к одной из бархатных штор, когда откуда-то снизу раздался скрипучий голос:       — Кикимер всё слышит, хозяин пришёл, — в конце коридора, на лестнице, появился сморщенный человечек с длинными острыми ушами и уродливым рыльцем.       Драко насупился. Он никогда особо не контактировал с домовыми эльфами. Разве что несколько раз видел единственного домовика, живущего в Мэноре, но и тот пропал, когда Малфой учился на втором курсе. Отец всегда говорил о них, как о мерзких и недалёких уродцах, недостойных даже упоминания в одном ряду среди волшебников. Драко был прекрасно осведомлён, какое у эльфов положение в обществе, но сам не разделял мнение большинства волшебников по этому поводу. Нет, он не отрицал идею этого рабского режима. Ему было попросту всё равно.       — Неужели хозяин решил привести в дом ещё одну грязнокровку… В который раз осквернить фамильный дом Блэков… — прокряхтел Кикимер.       Он собирался было последовать за Золотым трио в гостиную, но вдруг остановился, уставившись на Драко. Чуть нахмурился, помолчал, а после медленно подошел к слизеринцу, внимательно всматриваясь в осунувшееся лицо.       — Юный Малфой! Вы желанный здесь гость. Хозяйка Блэк, — он любовно посмотрел на недавно рассыпавшийся оскорблениями портрет. — очень рада Вам. Как же долго Кикимер хотел с Вами познакомиться. Вы так похожи на своих мать и отца… Но почему Вы не с ними? Простите, простите Кикимера за то, что он следил за Вами! Это они вынудили бедного старого эльфа, Кикимер бы ни в жизнь!..       Домовик тут же указал пальцем на Гарри, Рона и Гермиону и, проговорив что-то нечленораздельное, кинулся Драко в ноги с сердечными извинениями.       — Это приказ нового хозяина, Кикимер не хотел, целую неделю, такая мука! Ваш предатель-домовик не спускал с Вас глаз, и Кикимеру было так стыдно за него! Кикимер видел, всё видел, Кикимеру так жаль! Если бы Кикимер мог воспротивиться, он бы сделал всё для вас! Но они запретили Кикимеру разговаривать с вами, приказали только следить!       — Кто твой хозяин? — гневно спросил Драко, пытаясь отцепить от себя домовика.       — Я, — пробормотал Поттер. Он подошёл к Малфою, и оттащил эльфа в сторону. — Теперь — я.       — О, узнали что-то интересное обо мне?! — слизеринец был в бешенстве.       — Нет, нет, Вы всё время исчезали и… — не унимался эльф, отчаянно пытаясь привлечь к себе внимание блондина.       Гарри молчал. Его лицо на секунду исказилось сначала гневом, а следом печалью. Грейнджер поняла, что друг в очередной раз вспомнил о Сириусе. Наверное, живое напоминание о крёстном, что так ненавидит своего нового хозяина, очень отягощает. Наконец, Гарри тряхнул головой и справедливо заметил:       — Ты не имеешь права нас судить, Малфой. Не смей даже думать о том, что с нашей стороны это было неоправданно. Нам слежка за тобой тогда очень пригодилась.       Повисла пауза. Все поняли, что эта тема закрыта раз и навсегда. Поттер медленно побрёл на ватных ногах в ванную комнату, Рон принялся разжигать камин, а Гермиона взялась раскладывать вещи, иногда неопределённо поглядывая на застывшего в ступоре Малфоя.       Докопавшись до банных принадлежностей, Гермиона остановилась, а затем решительно направилась вслед за Гарри. Она прекрасно осознавала, что, хоть другу и нужна поддержка, доброе, заботливое слово, но тот никогда в этом не признается. Гарри всегда предпочитал закрываться в себе, видимо, стараясь, во-первых, не показать собственной слабости, а, во-вторых, не заставлять всех вокруг волноваться о нём ещё больше. Уж таков Поттер. Но это не значило, что теперь Грейнджер имела право проигнорировать состояние парня, поэтому, придумав глупый предлог, девушка поспешила к другу.       Дверь в ванную была закрыта. Из комнатки доносился тихий шорох и… поскуливания? Гермиона нетерпеливо постучалась, прильнув к двери, и сжала в руке бисерную сумочку.       — Гарри, это я. Тебе не нужна зубная щётка? — волшебница сразу поняла: случилось что-то неладное, но не решилась сразу распахнуть дверь «Алохоморой», побоявшись смутить, разозлить и расстроить Поттера ещё больше.       — Нет, спасибо. — раздался измученный голос.       — Что случилось? Опять шрам болит?! — Гарри явно хотел что-то сказать, но Грейнджер не дала тому и рта раскрыть; схватилась за дверную ручку и несколько раз дёрнула ту вниз. — Даже не смей мне врать, Гарри Джеймс Поттер! Я думала, что ваша связь прервалась… Впусти меня, тебе нужна помощь!       — Оставь меня в покое, Гермиона! Я в порядке!       Девушка опешила и отпустила дверную ручку. Она могла бы продолжить настаивать, но какой в этом толк, если глупый мальчишка сам этого не хочет! Признаться честно, тон, с которым говорил с ней Гарри, её больно кольнул. Волшебница отошла от двери и тяжело вздохнула.       — Если что-то будет нужно — зови. И скорее возвращайся.

***

      Уже по дороге в гостиную она услышала шум. «О Боже», — подумала Гермиона и ускорила шаг, на ходу вытаскивая палочку. Оставлять Рона и Малфоя наедине было очень опрометчивым поступком с её стороны. Конечно! Это и не могло закончиться иначе! Неужели ей показалось, будто эти две непроходимые тупицы смогут ужиться друг с другом хоть десять минут! Порой, Гермиона и сама удивлялась собственной глупости и неосмотрительности. Особенно в последнее время, когда всё, из-за нервов, разумеется, валилось из рук, переходя из крайности в крайность.       Только Грейнджер забежала в комнату, как перед ней предстала картина маслом: Малфой зажал Рона в углу, приставил к горлу рыжего палочку. Нужно было действовать быстро (мало ли, что успеет произойти за те драгоценные секунды, пока Грейнджер окликнет их, а уж тем более — добежит). Раздалось звонкое «Экспеллиармус!», и палочка Драко вылетела у того из руки. Наконец парни обратили на девушку внимание.       Рон потупил взгляд, уставившись в пол, нахмурился. Вид у него был виноватый. Сразу стало ясно, кто кого спровоцировал. Но Малфоя это ничуть не оправдывало. Пепельноволосый, так и не взглянув на Грейнджер, резко поднял свою палочку с пола, притянув ту невербально — это не ускользнуло от зоркого глаза девушки. У неё самой невербальные заклинания не всегда получались. Драко же удалось возыметь преимущество перед Роном и в скорости: так быстро и ловко он выставил свою палочку. Слизеринец определённо много практиковался в дуэлях.       — Никто не говорит вам стать друзьями. Мы с Гарри на это и не рассчитывали. Но попробуйте, ради приличия хотя бы, друг другу не дерзить. Знаете, это значительно облегчит всем нам жизнь!       Кикимер, до этого внимательно, с лёгким триумфов в глазах, наблюдавший за сценой, теперь ощетинился и забормотал что-то себе под нос. Так как представление закончилось, он, подобрав свои лохмотья, побрёл на кухню. Гермиона была почти уверена, что услышала что-то про мерзкую маглорождённую, но в очередной раз пропустила оскорбления эльфа мимо ушей и устало плюхнулась на софу.       На самом деле Драко не собирался пытать Уизли или практиковать на нём жестокие заклятия. Так, припугнуть разве что. Или сломать нос, например. Обещания не трогать Рона он никому не давал.       Когда палочка предательски вылетела из рук и укатилась под тумбочку, Драко лишь подумал о том, что Грейнджер не стоит так громко выкрикивать свои заклинания. Странно, что при нынешних обстоятельствах они не перешли полностью на невербалику. Драко плохо помнил уроки на шестом курсе, голова в то время была забита совсем не тем, но они точно проходили что-то подобное со Снейпом. Может, не так успешно, как хотелось бы, но вряд Грейнджер или хотя бы Поттер не смогли освоить невербальные заклинания.       Может, Драко так же, как и Святая троица, до сих пор по привычке произносил заклинания вслух, если бы не многочасовые и изнуряющие тренировки сначала каждое лето с отцом, когда Драко ещё был совсем мальчишкой, а затем и с Беллатрисой, набившейся к нему в учительницы после заключения Люциуса в Азкабан.       — Он переглядывался с Кикимером, — буркнул Рон, стараясь оправдаться. — Мало ли, что у них на уме! Кикимер ведь до сих пор не определился, кому готов служить: выполняет приказы Гарри, а предан всё равно только семье Блэков. Им нельзя доверять!       Малфой мог смириться с героизмом Поттера, зазнайством Грейнджер, но никак не с тупостью и наглостью рыжего ходячего бревна. Рон раздражал всем своим видом, и Драко еле сдерживался, дабы не отпустить пару ласковых в сторону своего нового «коллеги». Можно было пререкаться с Уизли до бесконечности, но сейчас у него не было ни настроения, ни сил связываться с этим идиотом. Как же Драко раздражала вся эта ситуация. Спрашивается, зачем они заключили Непреложный обет, если Уизли до сих пор тычет в него пальцем и как одержимый утверждает, что ему нельзя доверять. Он что, думает, будто Драко как-то обошёл их договор? Интеллекта в рыжей черепушке оказалось много меньше, чем Малфой рассчитывал.       — Как и тебе, Уизли. Из нас троих опасней всего ты, слабоумный и не контролирующий себя увалень.       — Это не я угрожал тебе палочкой!       — Верно, но ты угрожал мне кулаками, — хмыкнул Драко, поражаясь способности Уизли доставать его одним своим видом.       Тут в голову пришла шальная мысль. Рон заслужил отмщения хотя бы за разбитый в поместье нос, и он его обязательно получит. Драко не позволит с собой обращаться подобным образом.       Бегло оглядев комнату, Драко приметил, что за Уизли находится высокий шкаф, на котором спокойно расположилась целая стопка пыльных книг. Взмах палочкой, и вот уже Рон глупо дёргается, пытаясь увернуться от бомбёжки. Из кухни выглянул ухмыляющийся Кикимер.       Рон, заметив, что парочка довольно улыбается, тут же забыл о речи Гермионы, которая так старательно пыталась сгладить конфликт. Нахмурился, выпрямился и тут же достал свою палочку. Однако, та через пару мгновений оказалась в руке у Драко.       — Если ты… — начал было Малфой, когда краем глаза заметил, как Гермиона снова пытается провернуть свой трюк с эффектом неожиданности и наводит на него свою палочку. Если она думала, что Драко забыл о её присутствии, то сильно ошибалась. Взмахнув рукой, он выбил и из её кисти палочку, также приманив к себе.       Рон, воспользовавшись моментом, пошёл на Малфоя с кулаками, но яркой вспышкой был «приглашён» на диван к Грейнджер.       Игнорируя Кикимера, который уже катался по полу от смеха, Драко повернулся к парочке лицом. У него не было желания унижать их или показывать свою силу. Черт, да он бы и слова не сказал, не будь Уизли таким приставучим! Но желание перестать быть игрушкой для битья оказалось сильнее. Если он не даст сдачи, то всё это продолжится, и никакие разговоры не помогут.       — Следующий раз, когда ты решишь поднять на меня руку, будет последним, когда руки у тебя вообще были, — строго сказал он Уизли и вышел в коридор, бросив палочки в ноги Рону и Гермионе.       — Юный Малфой себя ещё покажет, — похрюкивал довольный Кикимер, тут же начав собирать разбросанные книги, которые, судя по всему, были ему крайне дороги.       — Может, ты ещё и в зад его поцелуешь?! — рявкнул покрасневший от злости Рон.       Всё ещё хихикая над случившимся, Кикимер побрёл обратно на кухню, бормоча что-то нечленораздельное. Рон не стал вслушиваться и посмотрел на Гермиону так, словно это она во всём виновата.       — Ну, нравится напарник?!       Волшебница попыталась успокоиться, но копившийся весь этот долгий день гнев взял своё. Она не желала слышать какие-либо обвинения в свою сторону. Особенно при том, что снова оказалась самой ответственной и думающей из их компании.       — Заткнись, Рон! С меня довольно! Это ты грызёшься с ним постоянно и настраиваешь против нас ещё больше! Драко тоже хорош, но его гнев сейчас хотя бы оправдан, в отличие от твоего упрямства! Я сделала всё, чтобы мы выудили выгоду из сложившейся ситуации, а ты только всё портишь! У тебя нет ни мозгов, ни совести, Рональд Уизли!       Гермиона подняла свою палочку с пола и яростно ринулась прочь из комнаты. Ей нужно было немного остыть. Внезапно, пересёкшись с Гарри, что в недоумении раскрыл рот, она лишь рявкнула: ≪Не сейчас!», и побежала по лестнице в ванную комнату. Там Грейнджер заперлась и хорошенько умылась холодной водой.       Рон был невыносим даже больше, чем обычно. Она прекрасно понимала, что это всё из-за нервов, но разве можно теперь позволить Уизли такое несносное поведение! Он беспокоится за свою семью, нервничает перед, возможно, самым опасным приключением в их жизни и ощетинился из-за Малфоя, но это не повод вести себя подобным образом!       Гермиона не хотела более говорить с Роном, надеясь, что это поможет Уизли осознать свою ошибку и постараться смириться с нынешним положением. Хотя, предприятие сомнительное…       Вернувшись в гостиную, девушка застала тихо разговаривающих ребят. Они моментально повернули головы в её сторону, будто ожидая каких-то слов, но Гермиона лишь продолжила молча раскладывать вещи. Гарри и Рон поняли: Грейнджер не расположена к разговору, потому решили её не трогать и продолжили шептаться. Очевидно, обсуждали произошедшее.       Вскоре не спеша в комнату зашёл Кикимер, неся перед собой поднос с едой. Не сказать, что её было много, да и выглядела она не особо аппетитно, но за неимением альтернативы, все сели ужинать. Один только Драко так к ним и не присоединился.       ≪Будь я на его месте, после такой сцены я и сама бы к нам не подошла…»       Гриффиндорку огорчал факт того, что их отношения так тяжко будут налаживаться. С самого начала ей виделось разумным забыть детские обиды и попытаться сплотиться, но сейчас эта идея казалась недостижимой. Дабы хоть немного смягчить гнев Драко и уменьшить пропасть между ними, Гермиона оставила ему немного еды и, закончив свою тарелку, направилась искать слизеринца.

***

      О чем Драко только думал?! Малфой и Поттер с его свитой — команда мечты. Друзья на века. Ага, как же. Может, отец не был так уж неправ, когда говорил, что Драко — один из наиглупейших Малфоев? Только недалекому волшебнику придёт в голову объединиться с врагом с минимальной надеждой на положительный исход. Судя по всему, Драко умрёт даже раньше, чем закончится война. Хотя бы от прожигающего взгляда Уизли. Этот непроходимый болван точно не успокоится.       Справедливости ради стоило заметить, что и Драко не был пай-мальчиком. Не стеснялся в выражениях, нападал на Уизли в ответ, даже у Гермионы палочку отобрал. Но он спас их от неминуемой гибели и считал это неоспоримым преимуществом. Почему хотя бы в благодарность за это Уизли не может заткнуться на пару дней?       После этой стычки парню хотелось лишь уединения и спокойствия, поэтому он сразу пошёл исследовать дом, дабы отыскать себе укромный уголок. Казавшийся с улицы совсем неприметным, огромный дом был наполнен бесконечным количеством комнат, коридоров и лестниц. Ванных комнат и то две. Драко ко всему этому давно привык, но факт того, что нечто подобное есть у кого-то ещё, кроме него, удивлял.       Постепенно по всем этажам разнёсся запах еды, но Драко сейчас кусок в горло не лез. На шестом курсе он иногда настолько забывался в Выручай-комнате, что пропускал все приёмы пищи. Так и отвык за целый год от нормального режима.       События сегодняшнего дня нужно было скорее переспать, чем заесть, поэтому Драко выбрал себе комнату и решил хорошенько отдохнуть. Спальня по оформлению напоминала отцовскую. Где-то в подсознании мелькнула мысль, что его не хватает рядом. Но что бы Люциус сейчас ему сделал? Как помог? Ему самому давно нужна помощь больше, чем всем остальным. А ещё защита, как и матери. И какой путь выбрал их сын, чтобы защитить своих родителей? Присоединиться к врагам. Как бы Драко мысленно не убеждал себя, что это одно из самых лучших решений, какая-то часть так и кричала о том, что он предатель. Не Пожирателей, нет, на них и Темного Лорда ему плевать. А вот на семью… Даже о родной тёте, которая тренировала его садистскими методами, он беспокоился. Несмотря на то, что они мало знали друг друга, он успел с ней достаточно сблизиться. Лучше даже, чем с отцом. Да, она немного сумасшедшая, да, всего лишь пару часов назад могла убить его, но она видела в племяннике большой потенциал и как могла развивала его, вместо того, чтобы смеяться над неудачами и говорить о «бесполезной трате чистой крови», как любил делать отец…       В этой же мрачноватой спальне он обнаружил шкаф с одеждой, что было очень кстати. Все вещи оттуда больше походили на барахло и последним писком моды это явно нельзя было назвать, но Драко и сам сейчас стоял в джинсах, так чего жаловаться? Парень не знал, чья это одежда, комната была не подписана, да и видно, что пустовала долгое время. Вряд ли теперь кому-то понадобится хоть что-то из этого шкафа. А Драко ещё послужит. К тому же размер почти подходил, если судить на первый взгляд и без примерки. Рукава в случае чего можно закатать, штаны подвернуть, затянуть ремнём и сойдёт. Драко даже не верил, что все эти размышления принадлежат ему. Он, конечно, находится в исключительных обстоятельствах, но уклад мыслей сменился всего за несколько часов, и это пугало. Так недалеко и до дружбы с Уизли, честное слово.       Душ всегда помогал избавиться от негативных мыслей, в Хогвартсе Драко спасался только с помощью холодной воды и сна. Так что после ванной настроение было отоспаться. Но каково же было его удивление, когда по возвращении на кровати он обнаружил Кикимера. Разговор с домовиком был не очень долгим, да и не сказать, что сильно полезным. Драко узнал во всех подробностях о том, как за ним следили, но снова вспоминать те страшные месяцы, да ещё и в таком ключе, не хотелось. Малфой долго и очень старательно пытался всё отпустить. Только вот забыть не получалось. Наоборот, каждый день и ночь будто приходилось переживать всё заново. Тем не менее было приятно найти существо, которое беспокоилось о твоём состоянии. Наверное, Драко просто нужна была поддержка, поэтому он был не против любого её воплощения.       Поблагодарив Кикимера за внимательность, Драко убедил его, что всё в порядке, он не в заложниках и водится с Поттером, «грязнокровками и прочим отребьем» исключительно по своей воле. Домовик, откланявшись, ушёл, а сон как рукой сняло. На душе после разговора стало ещё тяжелее, чем было до этого, и Драко обессиленно опустился на подоконник, прислонившись спиной к прохладному стеклу. Забравшись с ногами, блондин подтянул колени к груди и уткнулся в них лбом. Одиночество и невозможность рассказать обо всём, что происходит у него внутри, убивали.        Драко взглянул на свою руку. Метка в виде слабо извивающейся змеи каждый раз ставила его на место, напоминая, кем он на самом деле является: трусливым Пожирателем. Чего он только с ней не делал: раздирал пальцами, тер до крови, пытался использовать банальные заклинания для удаления шрамов. Но всё было без толку: метку ставят на всю жизнь, и ничем её не свести. Она — его клеймо на всю жизнь. Оставался один вариант: скрыть её от чужих, а самое главное от своих, глаз.       Идея возникла мгновенно. Соскочив на пол, Драко поспешил к шкафу, где совсем недавно видел среди горы вещей тряпьё, что правильным было бы пустить на лоскуты. Так он и поступил. Вернувшись на подоконник и, держа большим пальцем конец серой ткани, свободной рукой начал обматывать предплечье, скрывая под тянущейся тканью метку, которая мучила его на протяжении целого года.       За этим компрометирующим занятием, Драко и не заметил, как в дверях появилась Грейнджер. От неожиданности он дёрнулся и тут же попытался скрыть своё «преступление», однако быстро понял, что это ни к чему. Они не в поместье и, к счастью, Грейнджер не Пожиратель. Его не накажут. Скрывать нечего. Но она по-прежнему в упор смотрела на Драко.       Всё это время девушка беспокойно думала, а не допустила ли она ошибку, предложив слизеринцу отправиться с ними, этому гадкому засранцу, считай, даруя кров и защиту. Даже корила себя за то, что понадеялась на собственную интуицию и предположила, будто предложить Драко помощь и сотрудничество — хорошая идея. Она бы никогда так раньше не поступила. Вдруг Рон мог оказаться прав, и Малфой не смог отказаться от своего прошлого, от верности Тёмному Лорду? Но эта сцена разбила все её сомнения. Парень явно хотел скрыть злосчастный знак, а на лице его застыло такое дикое презрение, что Гермионе стало по-настоящему жаль Драко. Пришло чёткое осознание: они были так далеки друг от друга, что не могли и подумать, будто способны понять один другого. От этого постижения вмиг какой-то лёгкой пеленой застелило все обиды прошлого: и самые ужасные слова, и удары по лицу, и взаимную ненависть. Грейнджер не перестала считать слизеринца тем ещё отбросом, но теперь ясно понимала, почему именно Драко стал таким, каким она его знает.       Волшебница поставила на кровать тарелку с едой. Ей не хотелось думать, будто она заботится о Малфое. Скорее, что пытается его настроить на дружелюбный лад, поэтому оставила собственный, явно не характерный для неё жест внимания в сторону слизеринца, без комментария. На секунду ей показалось, будто Кикимер разозлился бы, если бы увидел, как его дорогой милорд ест то же самое, что домовой эльф подал Золотому трио.       — Беллатриса досматривала твою сумочку. Почему она не увидела там…? — начал Драко, пытаясь прервать неловкое молчание.       — Я скрыла заклятие Незримого расширения. Это было сложно: пришлось совместить скрывающие чары с дезиллюминационными, а сверху наложить целую кучу защитных заклинаний, но оно того стоило. По итогу, всё, что на самом деле находится внутри, могут видеть только те, кто знают, что на сумку наложено Незримое расширение.       — А что видят остальные?       — Безделушки: помадку, расчёску, упаковку мятных леденцов… в таком духе.       Лёгкой рукой волшебница провела по комоду. Тот был покрыт слоем многолетней пыли. Вся комната выглядела очёнь старой и… словно бы изношенной. Взглянув на Драко, Грейнджер обнаружила, что его потрёпанный жизнью вид, как нельзя кстати вписывается в интерьер, и грустно хмыкнула. Малфой на неё больше не смотрел, да и девушка, казалось, порядком здесь задержалась, но что-то её останавливало. Гермиона чувствовала, будто должна что-то сказать. Но что? И как это сказать, дабы не усугубить их и так непростые отношения? Как сказать, чтобы не задеть этого и так загнанного в угол зверька? Тяжело вздохнув, Гермиона решила просто поддаться потоку мыслей и, уставившись в стену, забормотала:       — Не знаю, как ты к этому относишься, но теперь мы не враги. Может, ты и не раскаялся, но тебя явно гложет всё… произошедшее, — Грейнджер думала, будто говорит в пустоту, но искренне надеялась, что Драко её всё же слушает. — По крайней мере, мне так кажется. Мы с ребятами не можем представить, через что тебе пришлось пройти, но… Знаешь, я не хочу тебя ни в чём винить. У тебя ужасный характер, но ты, как и мы, стал невольным заложником обстоятельств, ведь так? У нас гораздо больше общего, чем можно подумать. Это будет сложно, но давай попробуем приложить все усилия, чтобы укрепить наш союз?       Неловко качнувшись на одном месте, девушка развернулась и, под внимательным взглядом слизеринца, неторопливо вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь. Оставалось надеяться, что Малфой её не только слушал, но и услышал.