Искупление.

      Былое напряжение между ними вернулось. Это, казалось, и так было неизбежно, но после случившегося… Хоть Драко и Гермиона оба головой понимали, что девушкой руководила частичка души Тёмного лорда внутри медальона, это не унимало вину, зревшую в груди у Грейнджер, и обиду, пожиравшую Малфоя. Теперь они друг на друга даже не смотрели, а медальон закинули в сумочку и зареклись доставать, пока не найдут способ уничтожить его.       Им вместе было настолько неловко, что Драко и Гермиона буквально прятались по углам палатки и искали любую возможность побыть наедине с самими собой. Драко всё чаще и дольше бывал снаружи, рассматривая местность. Холодная осенняя природа дарила ему неожиданное спокойствие. Гриффиндорка же, например, стала выбираться в тот самый круглосуточный магазинчик за едой одна. Продавец оттуда спросил её о том, без проблем ли она и её «молодой человек» переехали в этот район и нравится ли им тут. Гермиона даже повадилась выполнять всяческие бытовые манипуляции без магии, чтобы успокоить нервы и занять руки.       Малфоя это, конечно, смешило. Не то, чтобы он хорошо разбирался в хозяйственной магии, дабы хоть сколько-то справедливо судить — ему это было невдомёк. Но человек, никогда до этого не живший в магловской среде, не способен понять, зачем делать что-то голыми руками, когда рядом без дела лежала палочка. Это просто неэффективно.       Но Драко почему-то нравилось наблюдать за тем, как Гермиона откладывала свою волшебную палочку и начинала готовить, чистить вещи от катышек, заправлять постель или стирать одежду, прямо как сейчас. Так это было для него непривычно.       Сегодня утром они переместились в один из лесов Уэльса, что находился прямо на реке, и Грейнджер сразу засуетилась, решив прополоскать в ледяной проточной воде большинство их вещей. Драко первый решил положить конец их глупым пряткам друг от друга и подошёл к девушке из-за спины.       — Зачем ты занимаешься бесполезной работой? — спросил он внезапно.       Гермиона слегка испугалась и вздрогнула.       — Мне это помогает.       — Я не представляю, чем это может помочь.       — Потому что ты никогда ничего не делал руками, максимум зелья в кабинете Снейпа смешивал…       Драко больно кольнул этот намёк на его чистоплюйство. Да, он не мог похвастаться навыками ручного труда, но это не значит, что Драко был педантом.       — И как это делать? — спросил он, спускаясь рядом с Грейнджер на корточки.       Он не знал, ради чего именно решился на это унизительное занятие: чтобы что-то доказать Грейнджер, лучше её понять или просто снова установить мирный нейтралитет между ними.       — Не побрезгуешь? — немного удивлённо спросила гриффиндорка, боясь спугнуть малфоевскую инициативу.       — Опуститься до твоего уровня? Считай это благословением. — невозмутимо съязвил парень.       Грейнджер усмехнулась и начала демонстрировать Драко нехитрые манипуляции, особые способы оттереть от ткани какие-нибудь пятна, поправить нитки или виды полоскания, которые не способны растянуть изделие.       Тот наблюдал без энтузиазма и скоро ему это наскучило. Он почти не слушал Гермиону, просто смотрел за тем, как девушка раз за разом окунает длинную серую кофту в водную гладь. Взяться за дело сам Драко так и не решился, отказавшись от предложения Грейнджер, поднялся на ноги и засунул руки в карманы.       — Бессмыслица какая-то. Как ты ещё в Хогвартсе не поняла, что твой мартышкин труд не окупается. До сих пор перед сном с наслаждением вспоминаю, как профессор Снейп отчитывал тебя за то, что ты написала эссе длиннее положенного…       Гермиона резко остановилась. Её руки и мокрая кофта так и остались погружены в холодную речную воду.       — Ты чего?.. — настороженно уставился на неё Драко. Он изрядно напрягся, вспомнив о недавнем происшествии с медальоном. Мало ли, что там у Грейнджер в голове?       — Тихо! — живо зашептала девушка. — По-моему, я слышу чьи-то голоса!       Теперь они оба внимательно вслушивались в звуки природы. И, да, действительно, сквозь шорохи и плеск реки пробивался какой-то разговор.       — Кто бы это ни был, они ведь нас не заметят, так? — прошипел Драко Гермионе, вытаскивая из кармана штанов волшебную палочку. — Ты ведь прикрыла нас Оглохни?       — Я прикрыла нас всем, чем могла, — прошептала она в ответ. — Оглохни, Маглоотталкивающим, Дезиллюминационным — всем. Ни услышать, ни увидеть нас просто невозможно.       Тяжело волоча ноги, несколько человек спускались по лесистому склону, у подножия которого на узком берегу стояла палатка Драко и Гермионы. Неизвестные не были достаточно осторожны: выворачивали по пути камни, что скатывались прямо в воду, трещали сучьями, громко топали.       Теперь уже и Грейнджер медленно поднялась с земли, перехватила кофту, по которой всё также стекала вода, в одну руку, а другой взяла свою волшебную палочку.       Хоть заклинаний, которыми она и Малфой себя окружили, должно было хватить для того, чтобы оградить их от маглов и обычных волшебников, они выжидательно замерли, держа наготове палочки. Если же здесь появились Пожиратели, их оборонительным укреплением впервые придётся пройти проверку на прочность.       Компания вышла на берег, разговор стал слышен лучше, но всё ещё был неразборчив. Драко успел прикинуть — до людей оставалось футов двадцать, не больше, точнее определить расстояние порожистая река не позволяла. Гермиона всучила Малфою мокрую кофту и бесшумно поспешила в палатку. Вернулась она уже со своей неизменной бисерной сумочкой. Порывшись там, она выудила два Удлинителя ушей и протянула один из них парню.       — Что это за штуковина? — удивился он.       — Изобретение Фреда и Джорджа Уизли. Я купила их в «Всевозможных волшебных вредилках». Позволяют подслушивать чужие разговоры, просто засунь их в ухо и скажи «Двигайся».       Драко очень скептически осмотрел гибкий полый провод телесного цвета. Не сразу, но он решился послушать Гермиону. Конечно, Драко уже слышал о том, что близнецы Уизли ещё в школе стали промышлять подобным, но никогда особо не интересовался их ассортиментом. Да даже если бы и стал, ничего бы купить не смог. Эти два бедных рыжих чёрта гнались за чьими-угодно деньгами, только не за слизеринскими. Видимо, даже не из-за денег — чисто из принципа. Их товары, особенно когда наступала пора экзаменов, очень облегчали жизни ученикам. Неужели Уизли могли позволить себе помочь слизеринцам? Ни в жизнь.       Только трубка оказалась у Драко в ухе, он приказал:       — Двигайся.       И она прытко зашевелилась, начала удлиняться, всё быстрее спускаясь к земле. Оказавшись внизу, трубка поползла сквозь траву точно к компании неизвестных. Спустя пару секунд Драко услышал усталый мужской голос. Слышимость через эти Удлинители ушей была просто превосходная! У него даже создалось впечатление, что разговор был совсем рядом с ними.       — Здесь должны водиться лососи. Или вы думаете, что для них ещё не время? — голос слегка усмехнулся. — Акцио, лосось!       Всплеск, а затем характерный шлепок, с каким крупная рыба ударяется о человеческое тело. Кто-то громко крякнул. Драко непонимающе уставился на серьёзное лицо Гермионы и просунул конец Удлинителя поглубже в ухо: теперь сквозь рокот реки пробивались уже несколько голосов, но говорили они не на английском. Язык был груб и немелодичен, с бряцающими горловыми звуками, и разговаривали на нём, похоже двое: один голос был ниже и медленнее другого. Вдалеке заплясали языки пламени. По воздуху поплыл аппетитнейший запах поджариваемого лосося. Задребезжали тарелки, ножи и вилки, вновь раздался мужской голос.       — Ну, вот, Крюкохват, Кровняк, держите.       — Гоблины. — чуть слышно шепнула Гермиона Драко, тот кивнул.       — Спасибо, — по-английски поблагодарили гоблины. — Выходит, вы трое тоже в бегах. И давно? — спросил новый, мягкий и приятный голос, показавшийся Гермионе знакомым.       — Недель шесть… семь… уже не помню, — ответил усталый мужской голос. — В первую пару недель я повстречал Крюкохвата, а дня через два к нам присоединился Кровняк. В компании бродить как-то спокойнее.       Наступила пауза. Только ножи скребли по тарелкам, да кружки поднимались и снова опускались на землю. Тот же голос спросил:       — А вы то почему ушли, Тед?       — Я знал, что за мной придут, — ответил мягкий голос Теда, и Гермиона вдруг поняла, кто это.       — Это муж Андромеды Тонкс!       — Андромеды? — Драко удивился. Кого он встретить не ожидал, так это мужа своей тёти-предательницы крови.       — Услышал на прошлой неделе, что в наших краях появились Пожиратели, и решил, что лучше от них сбежать, — продолжил Тед. — Регистрироваться в качестве магловского выродка я, видите ли, не желаю в принципе, так что уход был лишь вопросом времени. С женой ничего не случится, у неё кровь чистая. Ну, а потом я встретил в этих местах Дина. Когда это было, сынок, пару дней назад?       — Да. — ответил ещё один голос, и Гермиона широко раскрыла глаза, узнав своего гриффиндорского однокурсника Дина Томаса.       — Так ты тоже родился от магла? — спросил первый мужской голос.       — Точно сказать не могу, — ответил Дин. — Отец ушёл от матери, когда я был совсем маленьким, а доказательств того, что он был волшебником, у меня нет.       Какое-то время все молчали, слышно было только, как они жуют. Потом снова заговорил Тед:       — Должен вам сказать, Дирк, я удивлён, что встретил вас здесь. Приятно удивлён. Поговаривали, будто вас схватили.       — А меня и схватили, — ответил Дирк. — Я уже был на полпути к Азкабану, но мне удалось бежать. Оглушил Долиша, позаимствовал его метлу. Это оказалось легче, чем вы думаете, по-моему, он просто был не в себе. Может, кто-то Конфундусом стукнул, не знаю. Если всё так, то я готов крепко пожать руку волшебнику или волшебнице, сделавшим это. Не исключено, что они таким образом спасли мне жизнь.       Наступила новая пауза, заполнявшаяся лишь потрескиванием костра и шелестом реки.       — А как оказались здесь вы двое? — вновь заговорил Тед. — У меня… э-э… создалось впечатление, что гоблины, вообще говоря, приняли сторону Сами-Знаете-Кого.       — Ошибочное впечатление, — ответил тот из гоблинов, голос у которого был выше — Мы ничьей стороны не принимаем. Волшебники воюют — их дело.       — Так почему же вы скрываетесь?       — Из благоразумной предосторожности, — ответил гоблин побасистее. — Я отказался выполнить просьбу, которая представилась мне чрезмерно наглой, и понял, что моя безопасность под угрозой.       — А о чём вас попросили, если не секрет? — поинтересовался Тед.       — Об исполнении обязанностей, лежащих ниже достоинства моего народа, — уклончиво ответил гоблин. Голос его при этом стал ещё более грубым и меньше похожим на человеческий. — Я им всё-таки не домовой эльф.       — А что вы, Крюкохват?       — Примерно то же, — ответил голос более высокий. — Мой народ уже не контролирует «Гринготтс» целиком и полностью. А иметь в хозяевах волшебника я не желаю.       Он прибавил что-то на гоблинском языке и Кровняк рассмеялся.       — Что вас рассмешило? — спросил Дин.       — Он сказал, что существуют вещи, которые волшебникам невдомёк. — ответил Дирк.       — Не понял. — сказал Дин.       — Я немного отомстил им, когда уходил. — сказал на человеческом языке Крюкохват. Кровняк и Дирк переглянулись.       — И все же мы с Дином так ничего и не поняли. — сказал Тед.       — Вот и Северус Снейп тоже. Правда, он об этом не догадывается. — ответил Крюкохват, и оба гоблина злорадно расхохотались.       — Так вы не слышали об этой истории, Тед? — спросил Дирк. — О детях, которые пытались стащить меч Гриффиндора из кабинета Снегга в Хогвартсе?       — Что?.. — тихо спросила Гермиона.       — Ни слова, — ответил Тед. — «Пророк» об этом ничего не писал, так?       — Да уж навряд ли, — ответил Дирк. — Мне все рассказал Крюкохват, а он услышал об этом от Билла Уизли, который работает в банке. Среди детишек, пытавшихся спереть меч, была младшая сестра Билла.       Гермиона сразу вспомнила про Джинни. Драко тоже, очевидно, понял о ком идёт речь, но остался равнодушным.       — Она и еще двое её друзей пробрались в кабинет Снейпа и разбили стеклянный ларец, в котором, судя по всему, держали меч. Снейп застукал их, когда они уже тащили меч вниз по лестнице.       — Ах, благослови их Бог, — произнес Тед. — Они что же, собирались пронзить мечом Сами-Знаете-Кого? Или Снейпа?       — Ну, что бы они там ни задумали, Снейп решил, что держать меч на прежнем месте небезопасно, — сказал Дирк. — И через пару дней — думаю, он разрешения ждал от Сами-Знаете-Кого — отправил меч на хранение в Лондон, в «Гринготтс».       Гоблины снова расхохотались.       — Я всё-таки не понимаю, что тут смешного. — сказал Тед.       — Это подделка. — проскрежетал Крюкохват.       — Меч Гриффиндора?       — Он самый. Это копия. Правду сказать, копия великолепная, но сделана волшебником. Настоящий меч много веков назад сковали гоблины, он обладает свойствами, присущими лишь оружию гоблинской работы. Где сейчас подлинный меч Гриффиндора, я не знаю, но только не в сейфе банка «Гринготтс».       — Вот теперь я понял, — произнес Тед. — А Пожирателям смерти вы об этом сказать не потрудились?       — Не видел причин обременять их этой информацией, — чопорно сообщил Крюкохват, и теперь уже Тед с Дином расхохотались вместе с Кровняком.       Сердце Гермионы стучало невообразимо быстро. Она не могла поверить, что на этом тему закроют, и она не услышит о судьбе Джинни и, возможно, своих друзей. Она взмолилась, чтобы кто-нибудь задал вопрос, который она так жаждала услышать, и спустя минуту длинною в вечность, Дин, который когда-то ухаживал за Джинни, исполнил её желание.       — А что сделали с Джинни и другими? Теми, кто пытался украсть меч?       — О, их наказали, и очень жестоко, — безразлично произнес Крюкохват.       — Но они хоть целы? — сразу спросил Тед. — Уизли вовсе не нужно, чтобы покалечили еще одного их ребенка.       — Увечить их, насколько я знаю, не стали. — ответил Крюкохват.       — Ну, будем считать, что им повезло, — заметил Тед. — При послужном списке Снейпа можно только радоваться, что они еще живы.       — Так вы верите в эту историю, Тед? — поинтересовался Дирк. — Верите, что Снейп убил Дамблдора?       У Драко внутри всё сжалось. Он на секунду вытащил Удлинитель из уха, не в силах слушать об этой болезненной для него теме, особенно от других, абсолютно незнакомых людей.       — Конечно, верю, — ответил Тед, — А вы хотите сказать, что верите россказням о причастности к этой смерти Поттера?       — В наши дни трудно понять, чему можно верить, — пробормотал Дирк.       — Я знаю Гарри Поттера, — сказал Дин, — и считаю его замечательным человеком. Избранным.       — Да, сынок, очень многие верят, что таковым он и является, — сказал Дирк, — я в том числе. Но где он? Судя по всему, сбежал. Тебе не кажется, что если бы он знал что-то, чего не знаем мы, или обладал какими-то особыми способностями, то был бы сейчас здесь, сражался, сколачивал сопротивление, а не прятался неведомо где. Ну и сам знаешь, «Пророк» выдвинул против него очень серьёзные обвинения…       Конечно, Драко недолюбливал Поттера, особенно в моменты, когда его наделяли званием всеобщей мессии. Но он ужасно оскорбился, когда эти лицемеры, не зная всей правды, решили оклеветать Поттера, и их всех заодно, укорить в какой-то мнимой трусости.       — «Пророк»? — презрительно фыркнул Тед. — Вы читаете эту гнусную газетёнку, Дирк? Хотите получить факты, обратитесь к «Придире».       Внезапно раздался давящейся кашля и гулкие удары по спине — судя по всему, Дирк подавился рыбной костью. Наконец он произнес, отдышавшись:        — К «Придире»? Листку для душевнобольных, который издает Ксенофилиус Лавгуд?        — Теперь уже не для душевнобольных, — ответил Тед. — Вам стоило бы в него заглянуть. Ксенофилиус сообщает факты, которые игнорирует «Пророк», а об этих его морщерогих кизляках в последнем номере вообще нет ни слова. Долго ли ему это будет сходить с рук, я не знаю, но на первой странице каждого номера Ксенофилиус твердит, что всякий, кто настроен против Сами-Знаете-Кого, должен считать помощь Гарри Поттеру первой своей задачей.       — Трудновато помогать мальчишке, который словно сквозь землю провалился. — сказал Дирк.        — Знаете, то, что его до сих пор не схватили, уже достижение, и не малое, — сказал Тед. — Я, конечно, рад был бы услышать о нем. Но ведь и мы пытаемся сделать то же, что он, сохранить свободу, верно?       — Да, тут вы меня подловили, — неторопливо ответил Дирк. — Целое Министерство и все его осведомители ищут мальчишку, остается только дивиться, что его до сих пор не сцапали. Хотя, как знать, может, и сцапали уже, и убили, а сообщать об этом не стали.       — Ох, Дирк, не надо так говорить, — пробормотал Тед.       Наступило долгое молчание, заполнявшееся скрежетанием ножей и вилок по тарелкам. Когда разговор возобновился, то пошёл уже о том, стоит ли им заночевать на берегу или лучше вернуться в лес. Решив, что под деревьями укрываться лучше, они затушили костёр, полезли вверх по склону и вскоре голоса их стихли вдали. Драко и Гермиона смотали Удлинители ушей.       — Мы так сильно выпали из внешнего мира… — выдавила из себя Гермиона.       — Оно и ясно, даже газеты достать не откуда. Нам, на самом деле, дико повезло, что мы хоть что-то смогли сейчас узнать.       Грейнджер под действием эмоций явно пришло какое-то озарение, она побежала в палатку. Драко за ней. Только сейчас он заметил, что всё ещё держит в руке её мокрую кофту, поэтому, только они зашли внутрь, швырнул её на ближайший стул. Девушка снова засунула руку в бисерную сумочку по самую подмышку, доставая что-то тяжёлое с самого дна. Наружу начала медленно выползать богатая рама портрета. Драко нехотя стал ей помогать, и, как только они вытащили наружу пустой портрет Финеаса Найджелуса, Гермиона направила на него палочку, готовая в любой миг произнести заклинание.       — Если кто-то подменил настоящий меч поддельным прямо в кабинете Дамблдора…       — Эти люди сказали, что он хранился в кабинете Снегга. — поправил её Драко.       — В любом случае, — укоризненно посмотрела на него Гермиона. — Финеас Найджелус мог всё видеть, его портрет висит прямо над стеклянным ларцом.       — Молодец, Грейнджер, как удачно тебе пригодилась твоя смекалка и заносчивость.— отозвался Драко.       Когда Гермиона опустилась перед пустым холстом на колени, наставила палочку в самую его середину, откашлялась и произнесла:       — Э-э… Финеас! Финеас Найджелус!       Ничего не произошло.       — Гений мысли. — Малфой сложил руки на груди.       — Финеас Найджелус! — повторила Гермиона. — Профессор Блэк! Прошу вас, поговорите с нами. Пожалуйста!       — «Пожалуйста» всегда помогает, — произнес холодный, язвительный голос, и в раму портрета скользнул Финеас Найджелус.       Едва увидев его, Гермиона воскликнула:       — Затмись!       Умные тёмные глаза Финеаса Найджелуса тут же закрыла чёрная повязка, отчего он врезался лбом в раму и вскрикнул от боли.       — Что… как вы смеете… что вы…       — Мне очень жаль, профессор Блэк, — сказала Гермиона, — но это необходимая предосторожность.       Драко закатил глаза. Такая уж необходимая? Сейчас она лишь обеспечила им возможность потерять всякую надежду на лояльность Финеаса.       — Немедленно уберите это безобразие! Уберите, говорю! Вы портите великое произведение искусства! Где я? Что происходит?       — Где вы, не суть важно, — ответил Драко со всей присущей себе иронией. — У нас есть к вам пара вопросов о мече Гриффиндора.       — Кто со мной говорит? Я не собираюсь отчитываться перед теми, кого не знаю. — отозвался Финеас Найджелус, вертя головой и стараясь хоть краем глаза увидеть своих похитителей.       — Мы не можем представиться, профессор. — сказала Гермиона.       — Тогда я вам ничего не скажу.       Драко насупился. Понятное дело, что просто так они из Финеаса ничего не вытащат. Надо думать. Благо, есть кому.       — Профессор, — начал Драко издалека. — Северус Снейп занял кабинет, который принадлежал Альбусу Дамблдору?       — Конечно, Профессор Снейп занял его кабинет. Он ведь стал директором Хогвартса!       Ребята переглянулись. Они были так погружены в свои проблемы, что совсем не задумывались о судьбе Хогвартса, его преподавателей и учеников, в чём снова себя мысленно укорили.       Грейнджер сделала такое скептическое лицо, что её позиция сразу стала ясна: девушка была не в восторге от того, что Пожиратель смерти и убийца Дамблдора стал директором. Оно и понятно. В её глазах Снейп был жестоким предателем, который всю жизнь тыкал её носом в собственное зазнайство.       Но Драко был даже рад. Он очень уважал профессора. Тот всегда был со слизеринцами против всего мира. Был к своему факультету строг, но всё ещё более лоялен, чем, например, к Рейвенкло или Хаффлпафф, о Гриффиндоре и говорить нечего. Снейп никогда не наказывал своих учеников, всегда помогал и потакал им. Именно он помог Драко исполнить приказ Тёмного лорда, взял его предназначение на себя. И Драко этого не забудет.       — Он сейчас с вами? — в груди у парня зрела надежда. Может быть, он сможет довериться профессору в этот раз?       — Нет, его в данный момент нет рядом. — ответил Финеас Найджелус.       — Вы можете его позвать?       — Пока не узнаю, кто просит, ни шагу не сделаю.       Драко застыл под настороженным взглядом Гермионы. Она, казалось, отдалённо начала понимать, что он собирается сделать, и была категорически против. Вряд ли Драко бы сейчас так рисковал, пытаясь связаться со Снейпом, без личной выгоды, просто по доброте душевной помогая ей узнать о судьбе друзей.       И она была права в своих домыслах. Раз уж отступать некуда, Драко решил воспользоваться положением и каким-то образом, если не связаться с родственниками через Снейпа, то хотя бы попросить того сказать матери и отцу, что их сын в порядке. Насколько это вообще возможно в компании Грейнджер…       Малфой грозно зыркнул на гриффиндорку, и та, понимая, что спорить им некогда, решила подчиниться — сняла заклятие.       — Наконец-то!.. — воскликнул профессор Блэк, разлепляя глаза, привыкшие к темноте. Внимательно рассмотрев ребят, он с сомнением спросил. — Мы знакомы?       — Косвенно, возможно. Меня зовут Драко Люциус Малфой.       — А-а, да, конечно. Мой дальний родственник. Я всё ещё слежу за своим семейным древом, мистер Малфой, поэтому мне знакомо ваше имя. А кто вы? — обратился Финеас к Гермионе уже более спокойно. Его доброта явно исходила из факта чистокровности Драко.       — Сомневаюсь, что вы меня знаете, — она вновь бросила взгляд на Драко. — Я Пенелопа Кристал.       Малфой не решился развеивать этот миф. Хочет девчонка скрыть свою личность — пусть скрывает. Возможно, раскусив его план, она решила, что для неё так будет выгоднее. Либо же Грейнджер просто струсила.       — Ясно, — лицо его слегка помрачено. — Ну-с, теперь я готов вас слушать.       — Позовите профессора Снейп, пожалуйста. — вновь попросил Малфой.       — Профессор Снейп сейчас отсутствует, но я непременно передам ему о нашем с вами разговоре.       — Хорошо, тогда расскажите о том, что случилось с мечом Годрика Гриффиндора?       — Вопиющая дерзость — вот, что с ним случилось! Безрассудные дети решили проявить себя и попались с поличным. Попытались обокрасть директора школы!       — Но это не было кражей. Меч не принадлежит профессору Снеггу. — перебила его Гермиона.       Финеасу это явно не понравилось, но она со своим обострённым чувством справедливости решила, вместо того, чтобы подмаслить Блэка, выключить мозг и устроить абсолютно невыгодную им словесную баталию.       — Он принадлежит школе, которую возглавляет профессор Снейп, — заявил Финеас Найджелус. — А какими правами на него обладает девчонка Уизли? Она заслужила полученное ею наказание, равно как и идиот Долгопупс с придурковатой Лавгуд.       Гермиона ахнула. Никак она не ожидала, что Джинни действовала вместе с Невиллом и Полумной. Обычно именно Джинни отличалась боевым духом, но никак не гриффиндорец и рейвенкловка. Драко тоже порядком удивился, но промолчал, чтобы не перечить Блэку.       — Невилл не идиот, а Полумна не придурковатая! — воскликнула Гермиона.       — Да? А чего же они ввязались в эту историю? Глупо предположили, будто имеют какое-то право посягать на школьное имущество? — спросил Финеас Найджелус. — Неужели их отправили на исправительные работы в Запретный лес к этому олуху Хагриду просто так?       — Хагрид не олух! — снова и уже визгливо вскрикнула Гермиона.       — Заткнись ты хоть на секунду! — воскликнул Малфой, понимая, что сейчас они имеют все шансы потерять какое-никакое расположение Финеаса Найджелуса. — Что мы действительно хотели бы узнать, профессор Блэк, — начала он вкрадчиво. — Извлекался ли меч из ящика прежде.       — Может быть, его уносили, чтобы почистить или ещё куда-то? — вновь влезла Гермиона.       Драко скрипнул от злости зубами, а Финеас Найджелус хихикнул.       — Магловское отродье. Оружие гоблинской работы не требует чистки, недотёпа вы эдакая. Серебро гоблинов отталкивает любую земную грязь, принимая в себя лишь то, что его закаляет. Я устал от возражений, — сообщил Финеас Найджелус. — Может быть, мне уже пора вернуться в директорский кабинет?       — Профессор Блэк, пожалуйста, — в последний раз решил попытаться Драко. — Скажите нам, когда меч в последний раз вынимали из ящика? Я имею в виду, до того, как его забрала Уизли.       Финеас нетерпеливо всхрапнул.       — Насколько я помню, в последний раз меч Гриффиндора покидал при мне ящик, когда профессор Дамблдор вскрывал с его помощью некий перстень.       Гермиона резко напряглась, но говорить что-либо в присутствии Финеаса Найджелуса не решилась.       — Ну что же, спокойной вам ночи, — не без желчи произнес он и скрылся за рамой.       — Драко! — вскрикнула Гермиона.       — Что? — устало спросил Драко, наблюдая за тем, как Гермиона запихивает портрет обратно в сумочку.       — Меч способен уничтожить крестражи! Я всё поняла! Сам по себе он этого сделать не может, но «оружие гоблинской работы принимает в себя то, что его закаляет»… — тараторила она. — Именно мечом Гриффиндора Гарри убил змея в Тайной комнате! Он пропитан ядом Василиска! Поэтому Дамблдор сумел уничтожить с его помощью кольцо — он стал равносилен клыку!       Драко слушал Гермиону с раскрытым ртом и не мог вымолвить ни слова.       — Дамблдор завещал меч Гарри, но, зная, что ему его забрать не позволят, оставил нам лишь подсказку! Он сделал копию, и поместил её в ларец…       — А где тогда настоящий? — выдохнул Драко.       Гермиона молчала.

***

      Драко не смог внятно объяснить Гермионе свой мотив связаться со Снейпом. А стоило бы, ведь Грейнджер стала серьёзной преградой между Драко и его единственной надеждой, хотя бы не напрямую, но связаться со своей семьёй, сообщить Нарциссе и Люциусу, что он жив, и с ним всё в порядке.       — О чём ты думаешь? — причитала девчонка. — Считаешь, будто он нам поможет? Драко, связываться с ним слишком опасно! Может, ты и привык считать его лояльным деканом Слизерина, но мы не в Хогвартсе! Снейп уже определился со стороной, он не станет её менять!       — Да что ты понимаешь, Грейнджер?.. — не унимался Малфой.       — Неужели ты не можешь хотя бы объяснить мне, что задумал?! Если считаешь, что я слепо тебе доверюсь, то ты очень ошибаешься!       Драко помолчал, замявшись. Было видно, что он хочет что-то сказать, но просто не может.       — Драко! — нетерпеливо воскликнула Грейнджер. У неё больше не было желания его допрашивать.       — Думаешь, я буду тут перед тобой душу раскрывать?! — воскликнул наконец слизеринец, тяжело дыша.       — Уж придётся!       — Какая же ты тупая, — прорычал в гневе Драко, убирая со лба мокрые волосы. — Мне нужно как-то передать матери, что я жив!       Гермиона опешила. И Драко вспомнил, насколько же у неё примитивный склад ума. Ему не стоило препираться столько времени, лишь засунуть собственную гордость куда подальше и надавить на девчонку, её чувство жалости.       — Снейп близок с моей семьёй, он бы мог им сказать… — начал он издалека, всё же надеясь обойтись без задушевных бесед.       — Это не разумно… — промычала Гермиона.       — Он уже помогал мне! Думаю, ты в курсе. Ваша с Поттером и Уизелом привычка совать нос в чужие дела слишком пагубна. Знаешь ведь? Знаешь, что это я должен был… — Драко запнулся. — Убить Дамблдора? Весь шестой курс я готовился к этому по приказу Тёмного Лорда. Ты и это наверняка успела заметить.       Драко усмехнулся и опустился на ближайший стул. Было противно вот так потрошить собственные воспоминания, но иначе эту чуткую идиотку взять было просто невозможно.       — Но я опозорился. Не довёл дело до конца. За меня это сделал Снейп, — продолжил Малфой через какое-то время. — Он сделал это совсем не ради славы, как ты могла предположить своей пустой башкой, — может, только отчасти, — А потому что его об этом попросила моя мать. Профессор Снейп весь год следил за мной, пытался взять контроль за ситуацией, избавить от бремени, помочь…       Гермиона внимательно наблюдала за Драко, не решаясь его прервать.       — Но я его не слушал. Хотел сделать всё сам и получить признание… восстановить репутацию семьи… умилостивить Тёмного Лорда в конце концов. К чему я веду? Снейп, конечно, вряд ли нам поможет с крестражами, поэтому ты, возможно, не зря устроила тот цирк перед Блэком, но мои родители…       — Нет, — не выдержала Гермиона. — Это всё ещё опасно. Я понимаю, что тебе тяжело, но это слишком рискованно. Мы не можем позволить себе такой легкомысленности.       — Да откуда тебе знать, что я чувствую, чтобы говорить так?!       — Я заставила свою семью забыть о собственном существовании с помощью заклятия забвения. Я знаю, о чём говорю.       Наступила долгая пауза. Разговор был закончен.       И Драко признал поражение, глядя Гермионе прямо в глаза. Он с самого детства принял правила игры, навязанные родителями: чистокровные маги с гордо поднятой головой возвышаются надо всеми, распоряжаясь судьбами остальных волшебников; полукровки неосознанно следуют за ними; а предатели крови, грязнокровки и глупые, жалкие маглы вообще считаются хуже свиней, они просто не достойны человеческого обращения. Проблемы и чувства последних вообще настолько примитивные, не стоящие внимания, что о них даже не стоит задумываться. Но… нет.       Только что Гермиона буквально провела параллель между чистокровными волшебниками и, Мерлин упаси, маглами. Кто бы мог подумать, что у них может быть что-то общее, они ведь из двух абсолютно разных миров. Почему-то Драко только сейчас задумался о такой очевидной вещи: эта челядь, даже помимо Грейнджер, способна испытывать чувства, схожие с его собственными.       А на счёт Гермионы… у них намного больше общего, чем Драко думал раньше, даже осознав, что они не особо отличаются друг от друга. Драко даже, показалось, стал её больше уважать. Жаль, это всё ещё не было способно остановиться его.

***

      Поздно ночью, когда Гермиона уже спала, Малфой тихо встал с предательски скрипучей кровати, медленно подошёл к столу, где лежала бисерная сумочка, и, схватив её, быстро вышел наружу. Вечерняя прохлада мигом пробрала его до костей. Осень с каждым днём была всё ощутимее. Но времени отвлекаться на красоту ночи не было, есть дела и поважнее.       Драко быстро подбежал к ближайшему дереву, не выходившему за территорию, защищённую заклинаниями, открыл сумочку и опустился на корточки.       — Акцио портрет! — из волшебной палочки Драко заструился голубой луч. Картинная рама показалась из сумочки, парень поспешно её вытащил.       Портрет был пуст. Очевидно, Финеас Найджелус спал на другой картине, находившейся в кабинете директора Хогвартса.       — Профессор Блэк, проснитесь, пожалуйста! — пылко, но всё ещё стараясь сохранить самообладание, зашептал Малфой.       Ему было тревожно. То ли от предстоящего разговора со Снейпом, пусть и через посредника, то ли от осознания, что сейчас с семьёй Драко связывает тонкая, почти прозрачная ниточка надежды, то ли от страха, что Грейнджер внезапно застукает его и начнёт визжать на весь лес.       Внутри портрета, за рамой, что-то послышалось, и вскоре показалось недовольное сонное лицо. Борода профессора распушилась, а ночной колпак сполз на лоб.       — Мерлин, никто, пускай и мой родственник в седьмом колене, не имеет никакого права беспокоить меня в такое час! Надеюсь, у вас что-то действительно важное для меня, мистер Малфой.       — Мне срочно нужно поговорить с профессором Снейпом.       Финеас Найджелус поджал губы и сощурился.       — Подождите. — сказал он и скрылся за портретом.       Драко пристально всматривался в пустой холст, не в силах оторвать взгляд. Профессора Блэка не было около 10 минут, но для парня это время обернулось вечностью — так ему нетерпелось переговорить со Снейпом.       Когда же Финеас Найджелус вновь шмыгнул на собственный портрет, с лёгкой отдышкой затараторил:       — Профессор Снейп приветствует вас. Он спросил, где вы сейчас и с кем. Сказал, знает от вашей матери, что вы сбежали с Гарри Поттером, Гермионой Грейнджер и Роном Уизли.       Малфой тяжело вздохнул. Его мать в порядке, а значит, что всё обошлось.       — Да, это так… — сомневаясь, начал он.       Снейп всё ещё оставался Пожирателем. Видимо, он предложит свою помощь в обмен на Поттера, Уизли и Грейнджер. Собирается схватить их, предоставить Тёмному Лорду и получить всю славу. Стоило ли Драко говорить ему, что он сменил сторону? Может, выгоднее было бы пустить ему пыль в глаза?..       — Я сказал им, что перешёл на сторону Ордена, хотя на самом деле пытался выведать их планы по свержению Тёмного лорда. Они заставили меня участвовать с ними в рейде на Министерство, но так и не доверили свои секреты. А потом мы разъединились. Я не знаю, где нахожусь, в каких-то лесах…       Профессор Блэк исчез, передал сообщение Снейпу и снова вернулся.       — Он знает — вы лжёте. Знает, что вы в действительности перешли на сторону Поттера…       Драко напрягся. Это значит, что он не собирается ему помогать? Намерен выдать предателя Тёмному лорду? В тот раз с убийством Дамблдора у Снейпа был резон помочь Драко: они были заодно, да и профессор не мог из-за уважения отказать Нарциссе. Но что он намерен делать сейчас?       — Спросил, действительно ли с вами сейчас Пенелопа Кристалл и где находится та троица. Говорит, что вам нечего бояться, и он готов помочь в любом случае.       «Готов помочь»? Почему? Каков тогда мотив? Снейп никогда не отличался милосердием, вряд ли он решил посочувствовать бедному струсившему мальчишке. Возможно, это блеф? А, может, чистое безумие, они заодно?.. В любом случае, Драко было нечего сказать: Поттер и Уизел пропали, а Грейнджер сама решила не высовываться. Пусть всё продолжает выглядеть так, как оно есть.       — Я не знаю, где Поттер и Уизли, — туманно сказал Драко, если Северусу нужно будет, он всё поймёт и ничем страшным это не обойдётся.       Финеас последний раз исчез и, вернувшись, устало заключил:       — Профессор Снейп передаст «привет» вашей матери. А вам наказал найти Поттера и как можно скорее.