У каждой эбонитовой палочки должен быть свой волшебник

День за днём шелестели страницы календаря, неумолимо отдаляя случившееся всё дальше и дальше в прошлое. Ужасающие события со временем теряли свою чёткость, лишь на редкие мгновения проносясь расплывчатыми тенями по закоулкам внезапно встрепенувшейся памяти. Тяжёлым воспоминаниям оставалось лишь копошиться по ту сторону, вяло скребя невидимую преграду, заглянуть за которую они могли только в моменты настоящего, опустошающего отчаяния. *** Для семьи, перенёсшей потерю самых близких людей, стала утешением возможность заботиться о той, кто являлся живым напоминанием о Варлоке и Джин Грейнджер, так несправедливо покинувших этот мир. Гарриет и Бен приняли девочку как родную дочь. Они всегда хотели детей, но с заключения брака прошло уже более пяти лет, и всё было безрезультатно. Какую злую шутку сыграла с ними старушка судьба. Они — родители самого замечательного ребёнка, но какой ценой. Ценой того, что каждый раз, глядя в глубокие голубые глаза, приходилось видеть отголосок взгляда родного брата, с которым вы буквально неделю назад обсуждали организацию рождественского ужина. Но Бен справлялся. Он проводил часы, пытаясь научить малышку говорить слово «гирлянда», пока Гарриет не сказала, что для восьмимесячного ребёнка это слишком. Каждый день он спешил с работы, чтобы не пропустить время пения колыбельной, учил ловить ртом снежинки, мастерил игрушечных деревянных рыцарей, которые оказались отличным способом уговорить упрямого ребёнка съесть ложку ненавистной каши. Он определённо справлялся, рвал по ночам волосы, будучи не в силах принять то, как Гермиона до самого ужаснейшего несправедливого безумия похожа на брата, но, он справлялся. *** Эти до чистой простоты забавные и до трепетного изумления занимательные светлячки решительно не давали никакого покоя. Переливающиеся бусы светодиодов самым наивным и случайным образом стали объектом безмерного интереса со стороны самого юного обитателя дома номер «21» на Тисовой улице, а точнее, обитателя детской люльки в небесно-голубой горошек в доме «около хмурого садового гномика в зелёном колпачке», потому что дальнейшие попытки научить ребёнка говорить свой адрес оказались близки к полнейшему и безоговорочному провалу. Вечером, по своему обыкновению, Гарриет заботливо положила малышку в крошечную кроватку, придерживая голову, которой та с любопытством и особым сегодня рвением вертела по сторонам. Похоже, что её очень заинтересовали новые игрушки, нависшие над белокурой макушкой. Нет, это определённо были не обычные, взаправдашние погремушки или плюшевые зверята, с которыми Гермиона имела честь сталкиваться до сих пор. Это вызывало искреннее и заслуженное возмущение, у этих бесстыдно ярких, почти карнавальных огоньков хватало наглости дразниться с самого непомерно высокого места, до которого при всём благоговейном желании было не достать. Девочка инстинктивно протянула к ним свои крошечные ладошки, что стало роковой ошибкой для юного исследователя. Малышка отвлеклась на внезапно возникшие перед ней тоненькие ручки, она сжимала и разжимала маленькие кулачки, с удивлением рассматривала фаланги пока ещё довольно коротких пальцев, словно видела их в первый раз или встретила давних знакомых, которых не видела порядочное количество времени. В общем, для загадочных поднебесных светилок снизошёл момент праведной отсрочки, но продлилась она не столь уж и долго. После того, как девочка досконально изучила каждый дюйм на обеих своих кистях и с удовлетворением положила их обратно на хлопковую простынку, что-то резко пронеслось тихим воспоминанием у неё в голове. Светлячки. Её лицо радостно посветлело, по носу проступили едва заметные веснушки. Ну конечно, светлячки, как она могла забыть. Мелодия, которая была создана, чтобы дарить сны, сейчас оказалась настоящим тяжеловесным якорем, крепко застрявшим где-то на дне памяти. Малышка вновь протянула руки. *** Миссис Грейнджер в очередной раз оставила непроверенные личные карточки пациентов, поднялась по круговой лестнице и открыла скрипучую дубовую дверь, которая так неудобно расположилась на входе в детскую — обитель тишины и запаха подгузников. Она совершенно не могла понять, почему отключается подвесная гирлянда, купленная буквально сегодняшним утром. Женщина с удивлением кинула взгляд на вручную нажатый настенный выключатель, находящийся по меньшей мере в метре от колыбели. У нее определённо возникали некоторые сомнения, которые абсолютно точно не появились бы у вполне себе взрослого человека, который каждый месяц честно оплачивает счета, а потом идёт в универмаг за новым моющим средством по акции 1+1. Но не у Гарриет, не таким образом, не около такого ребёнка, который тем временем активно игрался с воспаряющим ввысь игрушечным салатово-жёлтым дракончиком. Дракончиком, который буквально десять минут назад был частью композиции светящейся подвесной иллюминации. *** Перетасовка потёртых, пахнувших от ветхой старости миндалем карт довольно часто оказывается очень приятным занятием для убийства времени, иногда даже очень значительного. Дама. Туз. Валет. Пики. Бубны. Крести. Год. Три. Пять лет. — Гермиона, поторопись, — послышался из соседней комнаты голос мамы, в котором уже начали проскакивать нотки раздражения. — Твой отец ждёт тебя уже двадцать минут! Переминающийся у двери мужчина, казалось, скоро окончательно плюнет на законы физики и протрёт под собой весь этот ненавистный его женой пробковый пол (она утверждала, что даже название звучит абсолютно нелепо, с чем горделивый «на-все-руки-мастер» был категорически не согласен. Даже когда дражайшая супруга поставила ультиматум — она или неудавшаяся затычка для веселящего напитка на Рождество, он остался стоять на своём. Правда, если это конечно стоит упоминания, остальная часть коридора в настоящее время покрыта идеально отшлифованным паркетом, но детали иногда стоит опустить, чтобы не забивать читателю голову). — Всё, мам, я готова, — протараторила малышка, выбежав из детской, чуть путаясь в ногах из-за забавно болтающихся штанишек, купленных на вырост. — Молодец, — нагнувшись, шепнула Гарриет, чмокнув дочь в нос. — Беги к папе, он уже наверняка весь исстрадался. Девочка, бросив на прощание умилительную улыбку одними уголками губ, стремглав слетела вниз по лестнице, чуть не навернувшись на самой последней злосчастной ступеньке, так не вовремя подвернувшейся под ноги. Она даже успела подумать о том, что неплохо было бы напрочь запретить эти самые последние ступеньки, но потом вспомнила цель своего внезапного визита на более приближённый к ядру земли этаж, и все мысли обратились к более сущему. — Папа, я готова! — весело воскликнула Гермиона, легко запрыгнув на диван рядом с мужчиной в полном экипировании скорее уж для похода куда-нибудь в глухую чащу леса, в котором незаменимо участвует игра на гитаре мимо нот и зефирки, отчаянно пережаренные на самом настоящем костре, но уж точно не для лёгкой прогулки в начале мая. Кроме того, видимо, он уже успел словить кризис среднего возраста, потому что уже минуту с увлечением рассматривал пятно на своих рыболовных ботах. Появление дочери вывело Бена из экзистенциального транса, и он перевёл встрепенувшийся взгляд на неё. — Наконец-то. Солнышко, тебе уже пять лет. Мы с мамой конечно бесконечно рады, что ты решила отказаться от нашей помощи, — добродушно сказал отец, приобнимая Гермиону. — Но старайся одеваться побыстрее. Хорошо? — Договорились! — ослепительно улыбнувшись, пролепетала малышка, хлопнув по поднявшейся ладони своего старшего друга и по совместительству родителя. — Побежали? — Побежали. Пока Гермиона натягивала свои ботинки и застёгивала лёгкую розовую курточку, уделяя внимание каждой перламутровой заклёпке, прошло порядка десяти минут. Её родители проявляли поистине ангельское терпение, в глубине души радуясь самостоятельности дочки. Дети, например, соседей, каждый раз капризничали, когда их заставляли завязывать шнурки на новеньких кроссовках, хотя они были намного старше Гермионы. Также семейство Грейнджер не могло не гордиться золотым (даже платиновым, если можно так выразиться) характером их уже совсем родной дочки. Она была спокойнейшим ребёнком, всегда могла найти себе развлечение, если родители оказывались чрезвычайно заняты, да и стоит упомянуть, что все окружающие в ней просто души не чаяли. Но не будем ударяться в описание того, как Гермиона научилась читать в четыре года, как сама освоила устный счёт и чуть не провела эксперимент с котом Шрёдингера при участии соседсткого представителя мурлыкающих, уж лучше вернёмся к прогулке отца и дочери. — Пока, мам, мы ушли! — со старанием прокричала Гермиона, чтобы на втором этаже уж точно было слышно. Она первая выскочила на улицу, пока Бен еще несколько минут потратил на поиски ключей. Он мог бы заняться этим раньше, но был абсолютно уверен, что они как всегда лежат под цветочным горшком. Но у ключей есть некое свойство «второго носка», и они обнаружились, висящими на крючке под старой гофрированной шляпкой его матери. — Хорошей прогулки, мои любимые. Постарайтесь вернуться к ужину! — донеслось сверху уже после того, как тяжёлая дверь захлопнулась где-то в глубине дома. Гарриет мягко улыбнулась и возвратилась к чтению, наслаждаясь воцарившейся тишиной. *** — ЭЙ ТЫ! Еще раз твоя мелкая дрянь ступит на МОЙ газон, я сделаю всё, чтобы обратить на вашу семейку внимание служб опеки! — прогремел седеющий грузный мужчина, с неприязнью поглядывая на прижавшуюся к отцу девочку. — Мистер, э… — Джейсон. — Мистер Джейсон, — натянув виноватую улыбку, начал Бен. — Я приношу свои искренние извинения, впредь такого не повторится, честью Королевы клянусь. Это всего лишь ребён-… — ДА МНЕ ДАЛЕКО И НАДОЛГО НА ТВОИ ПОМОЙНЫЕ КЛЯТВЫ, мистер-мне-плевать-на-чужое-имущество! Еще раз повторяю. Если вдруг, попивая свой чертовски вкусный кофе, мне захочется взглянуть на свой чертовски ровно постриженный газон и я хоть одним глазком увижу тут твою паршивку с шилом в одном месте, я, уж поверь, использую все знания, полученные на юридическом! — Мистер Джейсон, нет необходимости в таких крепких выражениях, поверьт-… — Я НЕ ЗА ТО НАЛОГИ ПЛАЧУ, ЧТОБЫ ВЕРНУВШИСЬ С ГРЁБАНОЙ ГОРЯЧЕЙ ТОЧКИ, ТЕРПЕТЬ ПОСЯГАТЕЛЬСТВО НА ЧАСТНУЮ СОБСТВЕННОСТЬ! — мужчина раскраснелся, теперь его вид лишь отдалённо напоминал некое подобие человека, он, казалось, вдыхал угарный газ и выдыхал ругательства. Скандал продолжался, но эти слова стали последним, что долетело до ушей виновницы сего торжества. Гермиона, уткнувшись в пахнущее корицей и домом пальто отца, окончательно абстрагировалась от возникшей неприятнейшей ситуации. Контроль того, добрался ли кузнечик до своей кузнечиковой семьи, очень дорого ей обошёлся. *** — Слава Богу, — с громким вздохом Бен опустился на сиденье повидавшего виды автобуса. — Я уж думал, что к концу мне придётся тебя в университет собирать, а себе выбирать местечко в доме престарелых. — хмыкнул он, потрепав дочку по белокурой макушке. — Почему? — Что? Дом престарелых? Да я шучу, знаешь, для стакана воды в старости я еще чрезвычайно полон сил и энерг-... — Да нет, почему тот дяденька так сильно злился, я сделала что-то плохое? — Что? Нет конечно, малышка. Ну, лучше не бегать без приглашения по чужому участку, некоторые люди не очень любят, ээ, внезапные вторжения. — мягко улыбнулся отец. — А если у меня будет свой дом и газон, и ко мне случайно забежит какой-нибудь ребёнок, мне придётся также кричать? — девочка прикусила губу, ей совсем не нравились эти странные правила для взрослых. — Придётся? Нет, золото, — ободряюще приобнял ее мужчина. — Просто некоторые люди сталкиваются с совершенно нехорошими вещами, им иногда сложно вернуться в мир, где всё хорошо, где не нужно постоянно защищаться, понимаешь? Гермиона кивнула. — Так вот, некоторых людей просто нужно понять, не отвернуться. В этом наша сила — протянуть руку, не боясь быть отторгнутым. — Бен умолк, задумчиво разглядывая проносящиеся силуэты деревьев за окном. — Пап… — тихо позвала девочка. — Да, дорогая? — он повернулся к ней, и малышка прижалась к его щетинистой щеке, положив голову на плечо. — А почему ты сказал «Слава Богу», когда садился в автобус? — О, это очень долгая история, похоже придётся добавить к твоему списку подарков кроме энциклопедии ещё и детскую Библию. — улыбнувшись, посмотрел на нее отец. — Бог, это который всё создал? Всё всё? Даже звёзды? — Ну, я не смею утверждать, но твоя мама считает, что да, как и много других людей. — А почему одни так считают, а другие нет? — Видишь ли, — Бен собирался с мыслями. — Каждый из нас сам решает, во что ему верить, в этом нет ничего зазорного, пока это не вредит другим людям. Наш мир бескрайне прекрасен, но безумно сложен, умнейшие представители человечества пытаются познать, решить труднейшие задачи, но зачастую с решением одной возникают две новые. Но не в этом ли прелесть? Бесконечное развитие, бесконечное движение… Кажется, я увлёкся, да?.. — мужчина заботливо провёл по волосам посапывающей на его плече малышке, а потом поцеловал в лоб, разглаживая следы от стольких мыслей, посещавших эту крохотную головку. Он в который раз умилялся этому преудивительному ребёнку.