У каждой эбонитовой палочки должен быть свой волшебник

— Как не работает? Почему? — Бен удивлённо поднял брови и встретился взглядом с охранником, который тут же одарил мужчину чуть ли не траурным вздохом. Видимо, ему уже порядком надоели посетители, для которых проверить график работы заведения перед выходом равносильно программированию космического шаттла. Он покосился на сопящую на плече отца девочку и нехотя потушил дымящую сигарету, перевёл взгляд на Бена и начал медленно и с расстановкой объяснять так, будто перед ним стоял ребёнок, потерявшийся в гипермаркете. — Зоопарк. Не. Работает. Видите табличку вон там? — он неопределённо махнул рукой куда-то в сторону, не сводя глаз с мужчины, будто тот собирался сорваться и побежать смотреть на гиппопотамов, наплевав на правила. — Но это же самый крупный зоопарк Лондона… — Даже у самых крупных и замечательных зоопарков, а наш именно такой, бывают технические неполадки. Не волнуйтесь, скоро мы откроемся, — охранник ободряющее хлопнул Бена по плечу, вновь перевёл взгляд на Гермиону и вздохнул. По его лицу проскользнула едва заметная тень, он будто хотел что-то сказать, но не решался. Это не ускользнуло от внимания молодого отца, и он ободряюще улыбнулся, показывая, что не против перекинуться словами или выслушать. После короткой паузы, во время которой один собирался с мыслями, а другой вовсю гадал над их содержанием, разговор начался. — Дети такие замечательные, пока не начинают играть во взрослых. Сколько вашей? — кивнул на девочку собеседник. — Пять, хотя радует нас с женой на все девять. — Самый прекрасный возраст, — мужчина как-то грустно усмехнулся. Уже достаточно взрослые, чтобы уметь задавать вопросы, но еще слишком маленькие, чтобы ответить на них самим. — Да, главное нам не стать слишком большими, чтобы разучиться спрашивать. Это как… — начал Бен, но тут же осёкся, видя, что соучастник их небольшой философской тирады настроен на другое русло. Судя по нервным, дёрганым движениям, этому человеку стоило немедленно выговориться. Мистер Грейнджер постарался придать своему лицу как можно более участливое выражение, что получалось у него довольно искренне, и начал попутно размышлять, как бы вёл себя в этой ситуации какой-нибудь психолог. К сожалению, познания об этой науке у него ограничивались шутками про Зигмунда Фрейда, поэтому мужчина попытался включить на максимум свою эмпатию и просто слушать. Правда, слушать ему довелось лишь секунд через тридцать, до этого он внимательно и сочувственно внимал тишине. — Знаете, у меня у самого семья. Жена, сын, но как-то у нас не всё гладко, — тихо начал собеседник, но встретив со стороны кивок, продолжил уже увереннее. — Я… Я служил в полиции до недавнего времени, считался лучшим в отделе, ну или самым удачливым… Как это бывает, большая зарплата — большие риски, много завистников со стороны коллег, было глупо верить, что меня это не коснётся. — охранник замолк, размышляя, стоит ли рассказывать что-то настолько личное. Он потёр виски и решил, что если не выговорится, припрятанная ко Дню Рождения бутылка превосходного французского вина до Дня Рождения не доживёт. Мужчина продолжил свой монолог, склонив голову и с интересом рассматривая узор на своих армейских ботинках. Тем временем Бен аккуратно покачивал спящую на руках девочку и внимательно слушал, ловя каждое слово. — В один прекрасный момент меня просто подставили, спихнули с дороги, чтобы не мешался. Засняли то, как подозреваемый суёт мне в руки конверт. Я не успел опомниться, как через мгновение мне заломали руки, обвинив во взяточничестве… Разбирательство. Допросы. В конверте помимо денег нашли пакетики с героином. Я пытался оспорить дело, но подозреваемый дал против меня ложные показания. После скандала меня уволили, выкинули, мгновенно позабыв все заслуги. Когда дело касается репутации, всё очень легко летит к чертям, помахивая на прощание. — рассказчик вымученно улыбнулся и снова опустил глаза, в которых холодным блеском отражались болезненные воспоминания. Это начинало походить на исповедь. — Я не мог никуда устроиться. Денег категорически не хватало, жене пришлось работать в две смены в больнице. Через два месяца я нашёл хоть какой-то способ заработка на полставки и пошёл перетаскивать ящики. Времени на сына совсем не оставалось, он был предоставлен сам себе… В это время Гермиона нахмурилась во сне, черты её лица на секунду приняли осознанное выражение, но глаза оставались закрыты. — Ты приходишь с работы изо дня в день, даже не замечая, что на семейном ужине твой ребёнок появляется всё реже. Новая компания, алкоголь. А для меня он всё тот же маленький мальчик, которого часами не оттащить от вольера со страусами, — он тихо вздохнул. — Это он? — осторожно спросил Бен, кивая куда-то за спину охранника. — Да, это он, мой Нейтан, — обернувшись, сказал мужчина, уголки его губ приподнялись в лёгкой улыбке. На столе комнаты охраны стояла фотография в потрёпанной рамке. С неё смотрел улыбающийся малыш лет восьми, его вьющиеся тёмные волосы определённо не находили себе места, а в руках покоилась Большая Детская Энциклопедия. — Тогда мы ещё были близки. Эта фотография была сделана у моих родителей. Я вырвался с работы и приехал за ним с подарком, тогда у меня ещё была стабильная работа. Я подарил ему эту книгу, и он был так счастлив, отец решил запечатлеть этот момент. После этого я свозил его в парк аттракционов, мы пробыли там до самого вечера, ели сладкую вату и катались на маленьких гоночных машинках… — тут мужчина вдруг помрачнел, возвращаясь из тёплых воспоминаний в реальность. — Я боюсь, что такого больше не будет. Никогда. Моему сыну четырнадцать, а я чувствую, что потерял его, что больше никогда не увижу его таким же счастливым как в тот день. Мирно спящая девочка вздрогнула, её лицо вновь словно застыло, не выражая никаких эмоций. В этот момент один мальчик с кудрявыми волосами вдруг попрощался со своими друзьями и сказал, что ему срочно нужно встретиться с отцом. Рассказ тем временем продолжался. — Я просто… Не успел, не уследил, посчитал, что моей семьи такое не коснётся. Я же люблю его, люблю больше всего на свете. — мужчина затих и тут же спохватился. — Ох, я так заговорился, вам не нужно было всё это выслушивать… — Что вы, всем иногда необходимо излить душу, в этом нет ничего плохого, — Бен с сочувствием улыбнулся. — Это конечно не моё дело, но… поговорите с сыном. Просто сядьте и поговорите. Я думаю, он вас поймёт. — Я пытался однажды, но… но видимо не так пытался, наверное вы правы. Я… Слушайте, ваша малышка наверняка очень расстроится, когда узнает, что прогулка по зоопарку отменяется. Бен кивнул, одними глазами показывая, что сейчас он бы развёл руками, но не может. — Тогда… А возьмите это, пусть останется на память, — охранник протянул отцу деревянную свистульку в виде игуаны. — За счёт заведения. — он мягко улыбнулся. — О, это очень приятно, но мы не можем приня-… — Побойтесь Бога, я подарил игрушку, а не спустил звезду с неба, не смейте её возвращать. Кстати, тут недалеко есть парк, можете прогуляться с дочкой. Спустя один обмен взаимными любезностями и рукопожатиями, а также приглашения посетить новый отдел с инсталляцией доисторических животных взрослые распрощались, и Бен поспешил занять ближайшую лавочку, потому что спина под грузом одной маленькой спящей красавицы успела порядочно устать. *** — Солнышко, просыпайся, — прошептал мужчина, поглаживая девочку по голове. — Мы приехали… — Что… Где мы? — непонимающе произнесла Гермиона, протирая заспанные глаза, она сейчас напоминала только что оперившегося воробушка, на щеке сиял след от импровизированной подушки в лице отца. — Золотце, ты что, ничего не помнишь? Мы поехали в зоопарк посмотреть на животных. — улыбнулся Бен, аккуратно потрепав дочку по растрёпанной макушке. — А, точно. Ну что, тогда идём? — с энтузиазмом воскликнула Гермиона, схватив отца за руку и потянув обратно в сторону переливающейся всеми цветами радуги вывески «ЗооПарк». — Стой, подожди, — сказал Бен, останавливая малютку. — Похоже, прогулку туда придётся перенести на некоторое время. — Что? Почему? — широко раскрыв большие глаза, пролепетала Гермиона. Она села обратно на скамейку и в расстроенных чувствах принялась теребить расстегнувшуюся курточку. — Извини… — виновато произнёс Бен, опускаясь на место рядом. — Сегодня он не работает, а я по глупости забыл проверить расписание, оно внезапно поменялось из-за каких-то технических неполадок. Девочка мужественно попыталась принять и отпустить трагическую ситуацию, но по стечению обстоятельств или простому предательству своим собственным организмом не удержалась и шмыгнула носом. — Ох, малышка, не расстраивайся. Животные никуда не денутся, а сейчас мы можем пойти в парк. Ты же хочешь погулять в парке? — заговорщицким тоном прошептал отец. — Конечно! Там же белки!.. Там же есть белки? — О, не сомневайся, даже если их там до настоящего времени не было, завидев тебя, они точно не пропустят возможности пообщаться с такой принцессой. — Бен рассмеялся, а потом вдруг застыл и театрально всплеснул руками. — Как я мог забыть! — из кармана его пальто чудесным образом выпорхнула маленькая деревянная свирель. *** Ветер шумел, проносясь между стволами уходящих в небо деревьев. Молодые листья покачивались в такт стуку дятла, от которого во все стороны разлетались щепки и капли смолы. В воздухе пахло хвоей, ежевикой и мокрой от недавно прошедшего дождя травой. Парк после затяжной зимы вновь был полон прогуливающихся парочек, мам с колясками и пожилых людей, с укором глядящих на шумных подростков. Вместе с природой будто бы просыпались и люди. Бен сидел на белой скамейке с резной спинкой и рассеянно смотрел в пустоту, с головой уйдя в свои мысли. Его маленькая подопечная носилась где-то поблизости, оставаясь в поле зрения, и отец позволил себе слегка расслабиться. Он натянул капюшон и настроился наслаждаться созиданием всего, что его окружает, пока это «всё» не успело раствориться в неумолимо приближающихся рабочих буднях, он заслужил немного отдыха. Но, видимо, справедливость сегодня так и не думала объявиться, и его покой скоро был нещадно нарушен. — Эй, Биг-Бен, ты ли это? — со стороны вымощенной брусчаткой дорожки послышались смутно знакомые голоса. Мужчина приподнял упавший на глаза капюшон и начал озираться в поисках источника шума. К нему приближалась компания парней его возраста, и кто-то дружески хлопнул его по плечу, обойдя скамейку сзади. После секундного замешательства лицо Бена посветлело. — Сколько лет, а вы совсем не изменились, — рассмеялся он. — Ну, не считая тебя, Майк, отличный пиджак. — Бен обернулся к стоящему позади мужчине, расплывшемуся в гордой улыбке. — Ну, как жизнь? — подал голос парень, обладающий роскошной пепельно-белой шевелюрой. — Ты же вроде собирался переехать в более спокойный город, или как ты там это называл, — он по-актёрски нахмурил брови, прокашлялся в кулак и начал с расстановкой декламировать: — Кхм, «глухое местечко, чтобы пруд с утками, домик на дереве и индейка на гриле каждые выходные, а не только на День Благодарения.» Бен собирался лишь пожать плечами и ответить что-то про амбиции и карьерный рост, который в сельской местности ему бы даже не грозил. Детские мечты на то и детские. Но он задумался и понял, что иногда ему и правда хотелось бы бросить всё, уехать подальше от шумной городской суеты. Да, он определённо бы поставил во дворе гамак. И мольберт. Изобразительное искусство всегда его привлекало, наверное тем, что один и тот же объект никогда не будет нарисован одинаково. Под кистью импрессиониста серая ваза начнёт переливаться оттенками, которых раньше ты в ней и не замечал. Абстракционист уведёт твоё внимание, а когда ты вернёшься, не сможешь понять, а была ли ваза, в самом деле? — Эй, — перед лицом послышалось несколько звонких щелчков. — Ты тоже не особо изменился, всё витаешь где-то в озоновом слое. Приём, Хьюстон, спустись с небес на землю. — раздался голос Майка. Бен встряхнулся и придал своему лицу более осознанное выражение. — Да, извините, опять задумался. — он поправил воротник пальто, тем самым смяв его ещё больше, и повернулся проверить, на месте ли его чадо. Гермиона всё ещё была в зоне видимости, рассматривала какую-то улитку, а потом заметила белку и переключилась на неё. Отец с удовлетворением вздохнул, перевёл взгляд на старых знакомых и снова включился в разговор. Прошло столько лет, с тех пор как они покинули школьную скамью, его переполняло воспоминаниями. Им о стольком нужно было поговорить. *** Ну и зачем ей такой хвост? Интересно, он для белки — это как для человека рука, или как для птицы крыло? Иногда вопросов становится так много, что они начинают со свистом проноситься где-то в районе мозжечка, даже голова кружится. Совершенно ужасно. Чтобы такого не случалось, приходится расправляться с особо назойливыми загадками, от которых в ушах стоит такой шум, будто после продолжительного погружения под воду. Вот и сейчас, пока ничего не подозревающее животное перескакивало с ветки на ветку, одна очень любопытная девочка не сводила с неё своих больших глаз. Сначала Гермиона хотела обговорить будоражащую её тему с отцом, но заметив, что тот так здорово общается с какими-то взрослыми, решила не мешать. Что же она в самом деле — маленькая? Не может сама разобраться в том, что её интересует? Люди вокруг стали появляться всё реже, девочка углублялась всё дальше в парк. Пахнущие свежей краской скамейки сменялись пошарпанными и обветшалыми, дорожки становились всё уже, виляя между старыми деревьями. Под ногами все чаще попадался никем не убираемый мусор, а шум голосов сменялся тихим шорохом листьев. Настоящий лес. — …Нет, подожди, да, дай сюда, лей прямо на него… Да не снимай, попадёт в сеть — прости, прощай, последний шанс. Я не хочу опять это дерьмо выслушивать, сидя в кабинете у этого пустоголового. — Гермиона замерла и осторожно выглянула на полянку, спрятанную за стволами высоких деревьев. Вид открылся на компанию подростков, они стояли и увлечённо рассматривали что-то на земле, некоторые неспешно цедили дешёвое пиво, выкидывая использованные банки на траву. — Кстати, чего этот полудурок решил рвануть к отцу? За месяц о нем ни словом не обмолвился, а теперь, видите ли, «разговор». — хмыкнул мальчишка лет тринадцати, брызгая напитком на что-то под ногами. Он на мгновение отошёл, чтобы взять новую порцию спиртного, и девочка смогла рассмотреть объект глумления. Птенчик. Скорее всего, выпал из гнезда и не смог подняться обратно. Сейчас его белоснежное оперение блестело, переливаясь из-за желтоватых капель, от которых разило алкоголем. К горлу подкатил ком. Так же нельзя, да? Эти ребята же взрослые. Разве взрослые могут так поступать? Это не… — Отстаньте от него! — девочка не поняла, как оказалась вне своего укрытия. Она зажмурилась, чувствуя на себе изучающие взгляды. Зачем она это сказала? Чего хотела добиться? Список её самых глупых поступков только что с лязгом обновился. Когда она наконец открыла глаза, лицо самого старшего на вид парня растянулось в ухмылке. — Ой, извини пожалуйста, — наигранно начал он тоном ребёнка, разбившего вазу с прахом бабушки. — Ребята, вы слышали? Что же вы стоите, вам же ясно сказали, что делать. По полянке пронеслись смешки. — Знаешь, перед тем как геройствовать, нужно подумать, не случится ли с тобой чего-нибудь плохого, — с его лица не сходил оскал. Гермиону обдало холодящим ужасом, и она начала нервно мять край курточки. — Разве сейчас детей не учат, что не стоит гулять в таких местах одним? — парень начал медленно приближаться, вынуждая малышку отступить назад. — Я не гуляю одна, мой папа тут, — неуверенно начала она, но её перебили. — Тогда почему я его не вижу? Эй, мистер, хватит прятаться за тем кустом, выходите, составьте нам компанию! — издевательским тоном прокричал мальчишка. Его приятели с интересом следили за развитием событий. Парень, не переставая ухмыляться, в два шага оказался в опасной близости от девочки. Той пришлось вжаться в дерево. — Ну и где же вся наша смелость? А? — угрожающе прошипел он. — …Даг, это всего лишь ребёнок, успокойся, — подал голос мальчик помладше, его бровь была распорена свежей раной, которую еле заметно прикрывала светлая чёлка. — Если у тебя детство не удалось, не порть его другим. — продолжил он уже менее уверенно, поймав на себе взгляд хищных глаз. — Эдди, возьми пойло и подойди сюда. — Что? — удивлённо поднял упомянутые брови подросток. — Возьми. Грёбаное. Пиво. И тащи свой тощий зад сюда. СЕЙЧАС ЖЕ! — рявкнул парень, продолжая нависать над Гермионой. Мальчик приблизился и с замешательством повернулся к другу, пытаясь найти ответ в его глазах. Что же он такое творит? — Лей. — Что? — не понял Эдди. — Не думал, что тебе нужно объяснять что-то дважды. — Дуглас опасно оскалился, с силой вырвал банку из чужих рук и снова повернулся к Гермионе. — Что? Не будешь больше шляться где попало? — он, упиваясь своим превосходством, уже собирался поднять напиток над макушкой девочки, но внезапно застыл на месте. Банка буквально исчезла из его рук, оставив жидкости честь разбрызгаться во все стороны, не достав до испуганной малышки. Дуглас стоял, растерянно хлопая глазами, вся его одежда насквозь пропиталась каплями пива. — Какого х… — с возрастающей яростью зашипел он и впился в девочку бешеным взглядом, сверкающим ритуальным огнем. Вдруг со стороны послышался хриплый голос, и на полянке появился седеющий мужчина, грозно взирающий на всю эту горе-компанию. Он был уверен, что найдёт их здесь, и не ошибся. — Отойди от ребёнка, мелкий ты засранец. Сейчас же! — потребовал мистер Джейсон, нахмурившись. Дуглас послушно отступил, с опасением косясь на нового героя разыгравшегося спектакля. — С вами мы еще разберёмся, — продолжил мужчина. — Ты хоть понимаешь, что будет с твоей матерью, когда она узнает, чем ты занимаешься? — он обратился к стоящему позади Эдди. — Я… — мальчик потупился. — Хватит оправдываться, мне надоело слушать про твои похождения от сестры, у неё и без тебя больное сердце. Сейчас ты идёшь домой, мы еще поговорим об этом. Понял? Эдди виновато кивнул, а Джейсон обернулся к Гермионе. — Так, а тебя нужно отвести к отцу, он тебя уже наверняка обыскался. — мужчина осторожно взял за руку испуганную девочку, которая лишь бессильно последовала за ним, успев обратить внимание на бедную птицу. — Ох, а об этом малыше я позабочусь, — мистер Джейсон бережно вытер слипшиеся перья салфеткой, предварительно промоченной водой, и аккуратно поместил птенца обратно в гнездо. Он снова взял за руку Гермиону, и они медленно пошли в сторону оживлённой части парка. Бен, который уже минут восемь носился по периметру и собирался начать обзванивать все экстренные службы, одарил их взглядом, затмившим свет ближайшей сверхновой звезды.