Мы никогда не умрём

      — Ичиго с компанией вошли в Разделитель миров. Ориентировочное время прибытия — три минуты сорок одна секунда.       — Ты уже знаешь где откроется проход?       — Само собой. Тессай-сан уже подготовил полотно для их безопасного приземления.       — Тогда чего стоишь, пошли скорее! Уруру, Дзинта, вы тоже там не тормозите!       Урахара тут же отошёл от компьютера и пошагал к выходу. Поравнявшись с Карин, он произнёс тихо, чтоб слышала лишь она:       — Полчаса назад Йоруичи прислала сообщение, что с ними придёт ещё один человек из Сейрейтея, но называть его имя наотрез отказалась. Сомневаюсь, что речь идёт о главнокомандующем, но в Обществе душ живёт немало людей, внезапная встреча с которыми может нарушить наш хрупкий внутренний покой.       Предчувствие чего-то нехорошего прошибло Карин насквозь. От масштабной внутренней паники её спасло то, что у них совершенно не оставалось времени до прибытия компании, поэтому она лишь вздохнула и сказала:       — Ожидаем лучшего, а готовимся к худшему. Разве мы не всегда так делаем?       Урахара согласно кивнул, и даже коротко усмехнулся, но Карин точно знала, что данный «сюрприз» вызывал у него дискомфорт, пусть и не столь огромный. Неожиданный гость, пока они не знали, кто же он такой, не являлся веским поводом для беспокойства. Гораздо больше сейчас пугало другое — реакция Ичиго.       С каким выражением лица он взглянет на них? Останется ли в его глазах хоть капля былого тепла и доверия? Какие слова ей им уготованы?       К месту появления прохода Карин шла, точно на плаху, отсчитывая секунды до исполнения казни. Её мрачное настроение настолько сильно отражалось на лице, что даже Дзинта, на которого редко влияла обстановка вокруг, то и дело окидывал её обеспокоенным взглядом. Безусловно, Карин была рада возвращению Ичиго в целости и сохранности, была рада тому, что они достигли своей цели, но страх того, что она вот-вот может потерять одну из самых драгоценных связей, затмевал собой всё остальное.       Но то, какими их отношения будут дальше, решать вовсе не ей. Карин была готова принять любой выбор, сделанный Ичиго, как бы больно ей от этого не было.       За свои поступки она более чем заслужила.              Проходит меньше двух минут, как они добрались до места, как посреди неба открылся проход, из которого буквально вывалилась группа людей. Сердце Карин тревожно ёкнуло, хоть она и знала прекрасно о том, что им ничего не грозит — Тессай вместе с Дзинтой и Уруру подготовили специальное полотно для безопасного приземления. Не глядя друг на друга, она вместе с Урахарой одновременно запрыгнула на край летящего полотна. Сделав незаметный, глубокий вдох, она подняла голову и глянула прямо, ожидая столкнуться с чем угодно — разочарованием, болью, обидой, презрением в глазах Ичиго и его друзей.       Даже в самом смелом сне Карин не смогла бы подумать, что первым делом она взглянет на почти забытое, но до боли родное лицо Куукаку.       Никто не говорил ни слова, что с каждой секундой заставляло Карин всё больше сомневаться в реальности происходящего. Она медленно моргнула раз, затем ещё, ещё и ещё, обвела пристальным взглядом каждого из присутствующих, пытаясь убедиться в том, что ей не мерещится.       — Куукаку ты как… почему… здесь? — ошеломлённо выдохнула Карин, изо всех сил стараясь проглотить поднявшийся к горлу ком.       Куукаку, не отрывая от неё своего пронзительного, тяжёлого взгляда, достала из-за пояса трубку и сказала:       — А разве не очевидно? — в одну секунду подпалив табак в мундштуке и сделав затяжку, она отмахнулась: — Но об этом потом, думаю тебе сейчас есть с кем поговорить.       Карин на автомате кивнула, растеряв все слова. Стоявший сбоку Урахара коротко сжал её плечо, пытаясь то ли подбодрить, то ли вывести из подвешенного состояния. Быстро переглянувшись, Карин махнула головой, показывая, что пока что не в состоянии говорить.       — С возвращением домой, господа! И отдельное приветствие вам, Куукаку-сама, какой неожиданный и приятный сюрприз! — на другом конце полотна послышалось язвительное хмыканье, на которое Урахара не стал обращать внимания, обращаясь напрямую к Ичиго: — Уверен, ваше путешествие в Общество душ оказалось очень увлекательным, и вы узнали многое о том, кто мы такие. Услышанное могло вас ошарашить или даже разозлить, и на это у вас есть полное право. Однако Куросаки-сан, если можно, я бы хотел попросить вас не держать зла на Карин-сан. Всё, что она до сих пор делала, было исключительно ради вас и вашей безопасности. Если пожелаете кого-то обвинить, вешайте всё на меня.       Затем, прежде чем кто-либо успел вставить своё слово, Урахара резко опустился на колени, глубоко кланяясь перед всей группой школьников, и воскликнул:       — Искренне прошу у вас прощения, господа!       Внутри Карин всё сколыхнулось от негодования. Какое он право имеет строить из себя единственного виноватого манипулятора в этой истории! Карин тоже приложила руку практически к каждому этапу их совместно выношенного плана! В какой-то степени именно она являлась более виноватой перед Ичиго, долгое время втираясь ему в доверие и скрывая целую тонну информации. Факт того, что малая часть теперь ему известна, не снимала с неё ни ответственности, ни вины.       Насупившись, Карин было хотела в резкой форме высказать всё, что она думает о браваде Киске, как тут голос внезапно подал сам Ичиго.       — Прошу, Урахара-сан, поднимитесь, мне жуть как неловко, — чуть нахмурившись, он громко выдохнул. — Вам не нужно передо мной извиняться. Я даже не думал держать на вас зла, и тем более на Карин-сенсей. Да, поначалу меня сильно раздражала вся эта секретность, но затем я понял, что вы делали всё, что было в ваших силах в очень сложных обстоятельствах. Так что это мне следует благодарить вас, Урахара-сан, и тебя, Карин-сенсей, за оказанную помощь и поддержку.       Незаконченный вдох застрял в её груди, стоило только услышать слова Ичиго. На мгновение она даже не поверила услышанному, уж слишком утопически они звучали. Однако Ичиго не стал бы лгать — он всегда высказывал своё мнение прямо и откровенно. Он не ненавидел её. Даже не держал злости.       Неужели она действительно заслуживает этого?       — Ты уверен? — на выдохе произнесла Карин, глядя Ичиго прямо в глаза, не прячась за маской безразличия.       — Абсолютно, — широко и ярко усмехнулся он.       Следующий вдох дался Карин с невероятной лёгкостью.       — Но я бы очень хотел с тобой поговорить? — полу вопросительно добавил Ичиго, будто сомневаясь в том, что она согласится.       Глупость какая.       Карин сделает что угодно, стоит только ему попросить.       — В любой момент, чемпион, — мягко усмехнулась она ему в ответ.       Всю оставшуюся дорогу они летели в ненавязчивой тишине, что нарушалась лишь словами прощания, когда они подлетали к чьему-то дому. Напоследок каждому из школьников был вручен пакет со вкусностями и витаминами для скорейшего восстановления после столь выматывающего путешествия. Последним сошёл Ичиго, пообещав наведаться к ним в магазин завтра утром.       Те пару минут, что они летели назад домой, Карин то и дело бросала украдкой взгляды на Куукаку. Та сидела вальяжно, будто у себя дома, медленно втягивала дым и, на первый взгляд, выглядела вполне умиротворённо. Карин же как никто другой знала, что такое поведение Куукаку не знаменовало ничего хорошего. Самое настоящее затишье перед бурей.       Очевидно, Карин волновалась о реакции совершенно не того человека.       Однако ей и в голову никогда бы не пришло, что Куукаку добровольно покинет не то, что свой дом, а Общество душ в целом. Что такого должно было случиться, чтобы она это сделала? Ну точно не ради того, чтобы её увидеть! Неужели там случилось что-то нехорошее? Эта мысль ударила Карин словно обухом по голове. Мысленно обругав себя на чём свет стоит за нерасторопность, она поспешила спросить:       — Куукаку, дома всё хорошо? Что-то случилось с тобой или Гандзю?       Рука Куукаку замерла вместе с трубкой в миллиметре от губ. Повернув голову в сторону Карин, она окинула её взглядом, заставившим засомневаться в собственном здравомыслии. Молчавшая до сих пор Йоруичи громко и насмешливо фыркнула, размахивая хвостом. Карин зыркнула на неё недовольно, но не стала ничего ей говорить, нервно ожидая ответа Куукаку.       — Да вот случилось, племянница у нас совсем безмозглая оказывается.       Грубость для Куукаку была вещью привычной, но ещё никогда она не задевала Карин как сейчас. Насупившись, она хотела было высказать своё отношение к тону Куукаку, однако быстро вспомнила, что до сих пор они не виделись десять лет и Куукаку понятия не имела о том, что с ней стало и где она.       — Я понимаю, что своим поступком причинила неудобства и могла вас обидеть, но прошу, Куукаку, не мучай меня, скажи, что у вас с Гандзю всё в порядке, — с мольбой в голосе произнесла Карин.       Недовольно цокнув, Куукаку встала со своего места, направляясь прямо к ней. Остановившись буквально в паре сантиметров, она запрятала потухшую трубку за пояс и потянулась рукой к щеке Карин, ласково оглаживая её кончиками пальцев.       — Зачем я сюда пришла спрашиваешь? — вздохнула устало Куукаку. — Всё это время мы терпеливо ждали хоть какой-то весточки про тебя, верили, что ты выкрутилась и с тобой всё в порядке, но с каждым годом надежда незаметно становилась всё меньше и меньше. И вот наконец нам сообщили о том, как ты и где ты. Неужели думаешь я смогла бы продолжить сидеть на месте? Пусть даже ты была бы в Аду, я бы спустилась и туда, глупое дитя. Только теперь, наконец увидев тебя, здоровую и в окружении хороших людей, я наконец могу сказать, что у нас с Гандзю всё хорошо.       В голове Карин случилось короткое замыкание.       — Ты что, правда… ради меня? — тихо, с трудом веря в услышанное, произнесла Карин, судорожно выискивая ответ в глазах Куукаку.       В них, как всегда, виднелась лишь искренность, смешанная с непоколебимой уверенностью.       И бесконечная любовь.       Именно в этот момент Карин осознала, насколько сильно ей этого не хватало. Резко подавшись вперёд, она крепко обхватила руками талию Куукаку, пряча лицо в её плече. В ответ Карин моментально обняла перебинтованная рука. Вдыхая позабытый, но до боли родной запах пороха, ощущая мягкое тепло, исходившее от тела Куукаку, пусть даже ненадолго, но Карин почувствовала, как все печали и боль внутри неё испарились, будто их и не существовало.       Коротко поцеловав макушку Карин, Куукаку ответила:       — Ради тебя, и ради себя, Гандзю, Иссина, Мияко, Кайена… Мы же одна семья.       На пару мгновений она замолчала, и Карин уже хотела было отстраниться, как вдруг рука Куукаку с её плеч переместилась на затылок, вцепившись в волосы и с силой потянув их вверх, заставляя Карин запрокинуть голову.       — Но вижу, что, сменив фамилию, ты напрочь забыла об этом, — словно ни в чём не бывало продолжила Куукаку, не обращая внимания на айканья и кряхтения Карин. — Что ж, моя дорогая племянница, придётся тебе напомнить.       Поёжившись в страхе, Карин насилу вырвалась из крепкой хватки Куукаку и сиганула вниз прямо с летящего полотна. Вдогонку ей слышалась крепкая ругань Куукаку и обеспокоенные восклицания детей, но Карин даже не думала останавливаться. Гнев Куукаку слишком опасен для здоровья, чтобы там оставаться.       Вот сейчас они доберутся до магазина, Урахара нальёт Куукаку пару дюжин чаш саке, и тогда можно будет возвращаться, не боясь за свою жизнь. Целостности ей в любом случае уже не видать.       А она пока погуляет где-нибудь в парке. Или сходит в магазин за продуктами. А лучше поиграет в торговом центре на игровых автоматах. Тогда точно должно пройти достаточно времени.                     

                    — Ты не думай, что раз я ничего не говорю, то ты легко отделалась, госпожа Кучики, — пьяно растягивая слова говорила Куукаку, залпом выпивая очередную чашку саке.       Карин устало поморщилась. Ничего не говорит она, как же.       Прошло не более получаса с тех пор, как Карин вернулась домой, проведя около четырёх с половиной часов в торговом центре, и за это время Куукаку уже успела поддеть её, без преувеличений, тридцать раз. И при этом она ни разу не повторилась.       О злопамятности и мстительности Куукаку можно было слагать легенды. Об этой её неприятной черте характера Карин знала не понаслышке ещё с самого раннего детства, и точно так же знала, что пока Куукаку не надоест, с этим ничего не поделаешь. Запала этой женщины хватало надолго, поэтому оставалось лишь смиренно терпеть.       И всё равно Карин едва могла сдержать распирающую изнутри радость. Она и не помнила, когда в последний раз так сидела за столом в компании Куукаку. Закрыв глаза, с лёгкостью можно было представить, будто минувших десяти лет не существовало, и Общество душ она не покидала.       В мире живых Карин оказалась при крайне паскудных обстоятельствах, и в начале ей здесь приходилось невыносимо, но вместе с тем она встертила достаточно хороших людей и пережила радостных событий, ради которых она, даже имея возможность повернуть время вспять, прошла бы тот же путь, ничего не меняя.       Она не сомневалась, что Куукаку поймёт её. Ну, как только весь запас её раздражения иссякнет.       — Ладно уж, хватит с тебя, зараза мелкая. Налей-ка нам по чашечке чая, пора нам поговорить посерьёзнее, — резко и звонко воскликнула Куукаку, грубо возвращая Карин к реальности.       Немного заторможенно, она сделала так, как её попросили, разливая по чашкам заблаговременно приготовленный Тессаем зелёный чай. Отхлебнув немного, Карин поморщилась, чувствуя, как горячий напиток обжигает изнутри. Вкрадчиво взглянув на Куукаку, тут же стало ясно, кто здесь будет ставить вопросы.       — Как твои дела? Чем занимаешься?       — У меня всё хорошо. Есть две работы — учитель в секции карате и в магазине тоже помогаю по необходимости.       — Живёшь где, прям в магазине?       — Да, моя комната на втором этаже, могу потом показать тебе.       — К тебе тут хорошо относятся? Урахара с Йоруичи не позволяют себе лишнего?       — Да всё хорошо, тут я быстрее могу их обидеть. Но только если напросятся.       Куукаку насмешливо фыркнула, явно удовлетворённая ответом.       — Ну ты молодец что держишь их в ежовых рукавицах, а то знаю я этих шалопаев. Вдруг не будешь справляться с ними, говори, я их быстро на место поставлю.       — В этом нет необходимости, десять лет держала их в узде без всяких проблем и ещё могу столько же.       — Значит, в Общество душ со мной ты не вернёшься?       Этот вопрос прозвучал так естественно, будто между делом, что сначала Карин не обратила на него должного внимания, практически пропуская мимо ушей. Прошло не меньше минуты, прежде чем она осознала всю серьёзность заданного Куукаку вопроса. Карин не смогла сдержать нервный хохот.       — Что значит вернуться в Общество душ с тобой? Я там преступница, если ты вдруг забыла! — язвительно воскликнула Карин. — На проходе стоит печать, которая просто меня не пропустит. А даже если бы я как-то умудрилась её обойти, прямо на пороге меня встретит карательный отряд во главе с Сой Фон и меня убьют на месте, никакого тебе Гнезда личинок.       Выражение лица Куукаку сделалось непроницаемым.       — Уже нет. Все обвинения были сняты с тебя несколько дней назад.       — С чего вдруг такая щедрость? Совсем не в стиле Готея признавать свои ошибки и уж тем более исправлять их, — недоверчиво нахмурившись, пробормотала Карин.       — За это можешь благодарить Ичиго и капитана Кьёраку. Поскольку Совета сорока шести временно нет, вся власть сосредоточилась в руках Ямамото, а тот решил, что всё Общество душ в долгу перед вторженцами. На удивление здравое решение с его стороны, никто не ожидал такого. Я всех-всех деталей их встречи не знаю, но вместо всяких наград и прочего малец попросил, чтоб с тебя сняли все обвинения, а Кьёраку-сан первым активно поддержал его в этом. В конце концов Ямамото согласился, и даже слово сдержал — на следующий день к нам домой пришёл гонец с официальным документом, подтверждающим твою невиновность в том деле. Я взяла его с собой, потом тебе отдам.       С каждым услышанным словом голова Карин кружилась всё сильнее. Казалось, всё что она делала с момента как Ичиго вернулся из Общества душ — пребывала в глубоком шоке. Сколько ещё невероятных вещей ей предстоит услышать в этот и следующие дни? Карин начинала сомневаться, что её выдержки хватит.       — Откуда он вообще узнал о том, что я преступница? — пробормотала скорее сама себе Карин, но Куукаку сочла необходимым ответить.       Не без горсти сарказма.       — А ты думала, что это какой-то секрет? В Обществе душ-то? Да каждая собака знает об этом, а Ичиго пока был там успел пересечься с целой кучей незаурядных шинигами.       Молча закатив глаза, Карин схватила рукой чашку, допивая остатки чая.       — Ладно-ладно, не так уж это и важно сейчас, — отмахнулась она поспешно.       — Тут ты права, — кивнула согласно Куукаку. — Гораздо важнее сейчас услышать твой ответ.       Такой серьёзной свою тётю Карин видела крайне редко. Складывалось ощущение, будто перед ними стоял вопрос жизни и смерти. От напряжения, внезапно повисшего в комнате, хотелось опустить плечи, но она продолжала держать спину прямо, а взгляд — чётко направленным в глаза Куукаку. Прочитать в них истинные желания было непосильной задачей, но где-то глубоко внутри Карин понимала, что хотелось бы услышать Куукаку. Но её тётя всегда была человеком, побуждавшим следовать за своими желаниями и добиваться их любой ценой, не позволяя другим сбить себя с пути. Даже собственной семье.       — Я не стану возвращаться в Общество Душ.       — Ты уверена? Можешь назвать причину или чего хочешь добиться, оставаясь здесь? — тут же парировала Куукаку, наклоняясь вперёд и глядя на неё в упор.       Может она и учила следовать своим желаниям, но только если Карин могла постоять за свой выбор, не колеблясь ни мгновения.       На этот раз, как и все предыдущие, с этим не было никаких проблем.       — Я хочу остаться ради Ичиго. Помогать во всём, учить всему, что могу, стоять рядом с ним, когда придёт время и убедиться, что он победит и продолжит жить свою жизнь так, как ему самому захочется. Так же я считаю, что для победы над Айзеном я буду гораздо полезнее здесь, чем в Обществе душ с их законами и ограничениями.       Понемногу непроницаемая маска на лице Куукаку начала сползать, а на её губах расползлась широкая усмешка.       — Ну что ж, раз уж моя племянница так решила, значит так тому и быть, — драматично вздохнув, сказала она. — Но не вздумай остаться в мире живых навсегда, у тебя дел в Обществе душ невпроворот, а людей, ждущих тебя, ещё больше!       Мягко улыбнувшись, Карин с облегчением выдохнула. Неважно как долго и громко Куукаку бранится, её понимание и поддержка — вещи, на которые она всегда могла рассчитывать, что бы ни случилось.       После этого вечера внутри неё значительно прибавилось сил на то, чтобы довести начатое до конца и веры, что её цель осуществится.       — Раз уж не собираешься возвращаться со мной, придётся мне задержаться здесь! Уж не думала, что так легко избавишься от меня, госпожа Кучики?       — Да сколько можно, Куукаку! Когда тебе уже надоест? — не выдержав, недовольно воскликнула Карин, подрываясь со стола.       Раскатистый, язвительный смех Куукаку ещё долго можно было слышать не только по всему магазину, но и на улице.                     

***

                    Солнце ещё не до конца выкатилось из-за крыш домов, но погода уже стояла умеренно тёплая. Вокруг не было ни души — только ветер тихо шелестел листьями деревьев. В Сейрейтее, казалось, каждая секунда была пронизана шумом и гамом, а если получалось украсть пару мгновений тишины, то расслабиться до конца всё равно не удавалось — чужая территория, как ни крути. Ичиго и не думал, что так сильно соскучился по спокойствию и уединению, пока не пришёл на рассвете в парк недалеко от дома. Когда не нужно никуда спешить, когда нет угрозы для чьей-либо жизни, когда никому не надо с тобой поговорить или подраться.       Он наконец-то мог расслабиться.       Где-то на задворках сознания мелькала мысль о том, что события в Сейрейтее вовсе не были концом опасного приключения, а скорее началом чего-то более безумного. Желания развивать эту мысль и в итоге испортить себе настроение, так ничего не решив, у Ичиго не имелось, поэтому он поспешил отмахнуться от неё.       Побродив немного по окраине парка, Ичиго зашёл вглубь, в поисках своего любимого места — небольшой лавочки прямо под раскидистым кленовым деревом. Немного посидев там, он стал ощущать нарастающий голод. Перед тем как выйти, Ичиго думал о том, взять ли с собой домашнего печенья на перекус, но решил против этой идеи, о чём сейчас с каждой секундой жалел всё больше.       Вчера Юзу наготовила целый стол из его любимых блюд, так что, когда Ичиго переступил порог дома, на него тут же обрушилось море вкусных ароматов (и сама Юзу тоже, умудрившись сбить его с ног). Сначала Ичиго удивился тому, откуда они узнали, когда он вернётся, но на этот вопрос ему невольно ответил отец, после чего сразу стало ясно, откуда ноги растут. Атмосфера за ужином в тот вечер была настолько тёплой, что Ичиго с трудом удавалось сдерживать то и дело расползавшуюся на лице улыбку. Он и подумать не мог, что настолько успел соскучиться по своей семье.       Голод с каждой секундой становился ощутимее, но идти домой не хотелось. Все магазины в округе ещё не открылись, а ближайший круглосуточный уже второй месяц был закрыт на капитальный ремонт. Честно говоря, единственное место, куда Ичиго сейчас действительно хотелось пойти — это магазин Урахары, но столь рано заявляться в гости было как минимум грубо.       Обречённо вздохнув, он прикрыл глаза, наслаждаясь прикосновениями прохладного ветерка, обдувавшего его лицо. Откинувшись ещё сильнее на спинку лавочки, Ичиго сполз немного вниз, запрокидывая голову вверх. Прошло совсем немного времени, по его внутренним прикидкам не более пяти минут, как вдруг раздался звук-оповещение о новом сообщении на телефоне. В своём расслабленном состоянии Ичиго не сразу понял, что прозвучал он из его собственного телефона. Достав его из кармана джинс, Ичиго с удивлением уставился на время, отображаемое на экране. Кому не спалось в шесть утра?

«Не слоняйся без дела так рано на улице, лучше приходи к нам в магазин на завтрак».

      Даже не глядя на номер отправителя, Ичиго знал, что это сообщение прислала Карин-сенсей. У неё имелась удивительная способность всегда знать где он, что делает и как себя чувствует. В детстве ему казалось, что она владела волшебством — другого объяснения тому, что она тоже видела души мёртвых и всегда находила его, где бы он не был, малолетний мозг Ичиго найти не сумел. Это сейчас ему наконец открылась правда про шинигами, и любую магию теперь можно было объяснить одним словом — реяцу. Менее восхищённым от этого Ичиго себя не чувствовал. К тому же, когда в одном из разговоров он вскользь упомянул об этом, ему рассказали, что далеко не каждый шинигами хорош в отслеживании чужой реяцу, а уж тем более эмоционального фона носителя этой реяцу. Пусть Ичиго и удивился тому, как сенсей узнала о том, что он голоден, в то же время в этом не было ничего удивительного, потому что это была Карин-сенсей.       До магазина он дошёл за рекордно короткое время. На голодном ли энтузиазме или же от зудящего желания наконец рассказать всё Карин-сенсей, Ичиго точно не мог сказать. Во дворе магазина никого не было — чего и следовало ожидать в столь раннее время, однако Ичиго всё равно ощутил лёгкий конфуз, оглядываясь вокруг. Ему казалось, что Карин-сенсей встретит его у входа, как делала всякий раз, как он приходил сюда.       — Ищешь кого-то, чемпион? — донёсся сверху хорошо знакомый голос.       Подняв голову, Ичиго удивлённо уставился на Карин-сенсей, сидевшую на крыше магазина. С чашкой в руках. В компании Тессая, точно, как и она державшего в руках чашку, в придачу с пирожным на тарелке на коленях. Словно не было ничего странного в трапезе на крыше.       — Вас что выгнали из дома? — спросил Ичиго, не зная, как ещё реагировать на увиденное.       Одно мгновение сенсей продолжала смотреть на него, а в следующее её лицо скривилось в тщетной попытке подавить смех. Ичиго был почти уверен, что видел, как тихо прыснул со смеху Тессай, но это могла быть и игра его воображения.       — Всё в порядке, Ичиго-доно, нам просто захотелось выпить кофе тут, — самым серьёзным тоном на свете ответил Тессай. — Прошу вас пройти к террасе сзади магазина, я принесу туда ваш завтрак через пару минут.       — Не знал, что у вас такое есть, — задумчиво пробормотал Ичиго, следуя чуть позади спустившейся с крыши Карин-сенсей.       — Проще сказать, чего в этом магазине нет.       Поддерживая диалог, Ичиго выпалил первое, что пришло в голову:       — Игровой приставки?       Усевшись на подушке, лежавшей на деревянном полу, сенсей недовольно хмыкнула.              — Обижаешь, чемпион. Я буквально пару дней назад уничтожила Киске в Мортал Комбат! Хотя, должна признаться, по какой-то неведомой мне причине он гораздо лучше меня в Марио. Даже Тессай иногда играет, если Уруру слёзно попросит.       Ичиго с трудом мог представить себе играющего за приставкой Урахару, а уж тем более вечно серьёзного Тессая. А вот энтузиазм, с которым сенсей рассказывала об играх, его практически не удивил. Ичиго готов был поспорить, что она была из категории крайне эмоциональных и азартных игроков. Пока Карин-сенсей рассказывала о том, какие последние игры купил Дзинта, вернулся Тессай, ставя между ними невысокий обеденный стол. На нём стояло две пиалы с рисом, пару небольших тарелок с разными маринованными овощами, две тарелки с мясом, одна тарелка с разными сладостями и чайник, как Ичиго подозревал, с травяным чаем. Сам Тессай, очевидно, не собирался присоединяться к ним, после пары вежливых фраз покидая террасу.       Не теряя времени, Ичиго накинулся на еду, подкладывая в свою миску с рисом всё, до чего дотягивались руки. Краем глаза он мог видеть, как сенсей набирала еду с аналогичным рвением. Основной приём пищи они просидели в тишине, потому что говорить с набитым ртом было, как минимум, неудобно, а по факту крайне невежливо. Только справившись с рисом и перейдя к чаю, сенсей первой подала голос.       — Наверное за это время у тебя накопилась целая куча вопросов, Ичиго. Постараюсь ответить на каждый из них.       Прожевав печенье и допив чай за пару глотков, он ответил:       — Честно говоря, ни один из вопросов, что сидят в моей голове меня не мучают. Я больше хотел тебе рассказать о том, что случилось в Сейрейтее.       Удивлённо хмыкнув, Карин-сенсей сказала:       — Тогда я с радостью послушаю всё, чем ты хочешь со мной поделиться.       Какое-то время Ичиго молчал, размышляя над тем, с чего стоило сперва начать. Сенсей молчала, терпеливо ожидая, когда он соберётся с мыслями.       — Думаю, начну с самого важного. Когда я был в четвёртом отряде на восстановлении после всех битв, ко мне пришло двое шинигами. Эффектная женщина-лейтенант и капитан, больше похожий на младшеклассника, — Ичиго сумел уловить момент, когда сенсей осознала о ком идёт речь. Эмоцию, отразившуюся на её лице, было крайне трудно описать, но при виде её у Ичиго внезапно стало тяжело на сердце. — Помимо прочего, Тоширо и Рангику-сан просили передать информацию, напрямую касающуюся тебя, о которой известно очень малому количеству людей.       Напряжённо хмуря брови, сенсей спросила:       — В чём дело? С ними всё в порядке?       — Да, с ними всё хорошо. А вот насчёт тебя, сенсей, я не уверен…                     На пороге палаты стояло двое шинигами, которых Ичиго ещё ни разу не видел. Молодая женщина и ребёнок. Бегло оглянув этих двоих, он отметил, что ребёнок был одет в белый хаори, который обычно носили капитаны, а на поясе женщины висел лейтенантский шеврон с цифрой десять.       Десятый отряд, значит.       Причина их появления тут же стала очевидна.       — Рады наконец встретиться с тобой, Ичиго-кун! Меня зовут Мацумото Рангику, я лейтенант десятого отряда, а рядом со мной стоит наш капитан — Хицугая Тоширо! Мацумото была первой шинигами на памяти Ичиго, которая приветствовала с такой искренней радостью в голосе. Должно быть она была из тех, кто любил общение и людей в целом. Хицугая же, прямо противоположно Мацумото, стоял нахмурившись и скрестив руки на груди. На любом другом лице это выглядело бы внушительно, но его рост был скорее всего идентичен росту Юзу, из-за чего воспринимать Хицугаю всерьёз как старшего Ичиго просто физически не мог.       — Приятно познакомиться. Зачем вы сюда явились? — не слишком дружелюбно поинтересовался Ичиго, нахмурив брови.       В ответ ему неожиданно прозвучал звонкий, весёлый смех.       — Капитан, капитан, вы только посмотрите, я и подумать не могла, что они настолько похожи! — сквозь смех говорила Мацумото.       Сам капитан явно был недоволен поведением своей подчинённой, но возражать её словам не стал. Запутавшись ещё сильнее и чувствуя, как внутри начинает пробуждаться раздражение, Ичиго вновь спросил:       — Вам что здесь нужно?       Ответ ему дал Хицугая, впервые подав голос с тех пор, как они пришли сюда.       — Прошу прощения за Мацумото, она не имела ввиду ничего плохого. Мы пришли сюда, потому что хотели поговорить с тобой, Куросаки. Мы собирались найти тебя ещё несколько дней назад, но думаю ты сам понимаешь, почему мы не смогли, — ведь в тот день чуть не случилась казнь Рукии и Айзен учинил хаос. — Офицеры Мадараме и Аясегава поделились очень важной для нас информацией, и мы бы хотели подтвердить, насколько она правдива.       Ещё раз мельком взглянув на цифру, вырезанную на лейтенантском шевроне Мацумото, Ичиго прямо в лоб спросил:       — Речь пойдёт о Карин-сенсей, не так ли?       На их лицах отразились идентичные эмоции — шок, осознание и облегчение.       — Значит это правда, что ты знаком с Шиба Карин! Ой, наверное, ты её знаешь под именем Кучики… — начав говорить Мацумото с тройным энтузиазмом, но, опомнившись на середине, закончила тихо и сконфуженно.       — Да, я знаю её. Вам какое дело? И вообще, почему все постоянно зовут её Шиба, она же Кучики. Что тоже вообще-то странно, почему это она Кучики? — возмущённо и точно так же сконфуженно воскликнул Ичиго.       Не то чтобы Ичиго не понимал, почему эти двое спрашивают его о Карин-сенсей. Благодаря Йоруичи он знал, что она была предыдущим капитаном десятого отряда, а значит они должны быть тесно знакомы, но всё же Ичиго не мог быть до конца уверенным в этих двоих. Кто знает, может это из-за них Карин-сенсей пришлось покинуть Готей. Не то чтобы Ичиго на самом деле в это верил, но осторожность ещё никогда никому не вредила (слова сенсея, не его).       — В Обществе душ она всегда жила под именем Шиба, поскольку её отец был выходцем этого клана. Кучики она по матери, и взяла эту фамилию скорее всего для того, чтобы её было не так просто найти в мире живых, — ответил Хицугая, выглядя не так хмуро и враждебно, как в самом начале. — Никому здесь не пришло бы в голову, что она захочет взять эту фамилию. Её отношения с кланом Кучики всегда были далеки от приятельских. Вспомнив, как Бьякуя себя вёл до недавних пор, Ичиго готов был поверить в услышанное без лишних вопросов.       — Значит Карин-сенсей, Рукия и Бьякуя — родственники? То-то его так перекашивало всякий раз, как звучало её имя, — задумчиво пробормотал себе под нос Ичиго.       Со стороны послышалось насмешливое фырканье, но он точно не мог сказать кому именно оно принадлежало.       — И поделом ему, — прошептала тихо Мацумото, но услышали все. Затем, уже громче, на порядок отчаяннее, она сказала: — Ичиго-кун, у нас нет никаких плохих намерений по отношению к Карин. Нам хочется узнать о том, где она, всё ли с ней хорошо, как она поживает лишь потому, что она очень дорогой для нас человек. Мы десять лет пытались её найти, но до сих пор безуспешно. И вот, нам выпал такой редкий шанс, очень не хотелось бы его потерять.       Не найдя в словах Мацумото ни капли фальши, Ичиго немного расслабился, в конце концов решив, что им можно рассказать то, что он мог.       — С ней всё хорошо. Карин-сенсей работает инструктором по карате в Каракуре, там я и познакомился с ней около десяти лет назад. Она учила меня боевым искусствам несколько лет, пока по личным причинам я не забросил секцию. В следующий раз я увидел её уже лет шесть спустя, после того как стал временным шинигами. Она спасла меня и Рукию от одного сильного пустого. Затем, когда мы собрались в Общество душ, она помогла мне стать сильнее вместе с Урахарой. Сенсей живёт прямо в его магазине и, как я понял, даже работает на Урахару. Что ещё вам рассказать…       Как следует подумать над тем, что ещё следовало сказать, Ичиго не дал Хицугая, сказав:       — Этого более чем достаточно. Огромное спасибо за помощь, Куросаки Ичиго, — выражение его лица оставалось таким же непроницаемым, но тон, с которым он говорил, стал ощутимо мягче, теплее. — Можешь только ответить на ещё один вопрос? Видел ли ты хоть раз, как Карин-сан пользовалась занпакто?       Этот вопрос невольно вернул Ичиго ко дню, когда сенсей рассказывала ему о сути и формах занпакто. Ещё тогда его немного озадачило то, что она так и не показала ему свой занпакто, но позже множество других проблем вытеснили эту мысль на далёкий задний план. Затем он и вовсе познакомился с Йоруичи, которая не имела при себе занпакто, так что Ичиго и вовсе забыл о своих смутных подозрениях.       Видимо, зря.       — Она никогда не носила при себе занпакто. Один раз я попросил её продемонстрировать хотя бы одно высвобождение, но сенсей сказала, что не может, потому что не взяла занпакто с собой и спихнула это дело на Урахару.       Лицо Хицугаи вмиг утратило все краски, а Мацумото поспешно наклонила голову вниз, скрывая свои глаза за ниспадавшими волосами. Ичиго и сам почувствовал, как невольно поддался омрачившемуся настроению. Неужели с Карин-сенсей действительно что-то не так?       — Всё сходится… Чёрт, — огорчённо выдохнул Хицугая. — Куросаки, вы когда планируете возвращаться в Каракуру?       — Говорили через четыре дня, а что? — настороженно ответил Ичиго.       — Быстрее чем мы сможем спуститься туда сами… Что ж, у меня будет к тебе огромная просьба. Нужно передать информацию, напрямую касающуюся Карин-сан. Сможешь это сделать?       Ичиго тут же согласно кивнул.       — Говори в чём дело, я передам ей слово в слово.       Он надеялся, что его маленькая хитрость сработает. Ичиго специально сформулировал свои слова так, чтобы тоже знать, о чём пойдёт речь. Если Хицугая намеревался передать через него письмо, ему было бы гораздо сложнее докопаться до правды, поскольку вскрывать чужие письма ему не позволила бы совесть. Хицугая, кажется, видел его намерения насквозь, но даже бровью не повёл, прежде чем начал говорить.       — Пустой, укравший душу занпакто Карин-сан был уничтожен. Двенадцатый отряд провёл исследования, но с большой вероятностью душа занпакто рассеялась вместе с телом пустого, не в состоянии вернуться назад в меч.       На мгновение, ощущавшееся вечностью, Ичиго охватил ступор. Он прекрасно расслышал каждое сказанное слово, но мозг по какой-то причине отказывался их воспринимать. О чём вообще шла речь и что всё это значило?       — Я, конечно, передам ей это… Но какого чёрта? — задал очень интеллектуальный вопрос Ичиго.       Ответ ему неожиданно дала Мацумото.              — Айзен.              Всё тут же стало на свои места. Ичиго не сильно удивится, если ему скажут, что причиной изгнания Карин-сенсей из Общества душ тоже был Айзен. Ему вдруг очень захотелось сбегать в Уэко Мундо и проломить Айзеном парочку стен.       Понимая, что большего от них не услышит, Ичиго решил, что пора сворачивать этот разговор.       — Это всё, чем мне следует поделиться с Карин-сенсей?       Хицугая и Мацумото переглянулись, явно ведя диалог без слов. Договорившись о чём-то между собой, они вновь повернулись к нему.       — Ещё только одно, — тепло улыбнулась Мацумото.       — До скорой встречи, Карин-сан, — уверенно закончил Хицугая.                            Лицо Карин-сенсей приняло очень сложное выражение. Складывалось ощущение, будто она сама не понимала, что чувствовать и как ей реагировать на услышанное. Ичиго и сам не знал, какой реакции ждал от неё, но воображал себе что-то уж точно более… эмоциональное. Карин-сенсей обычно была довольно экспрессивна, особенно в своём раздражении и гневе. На её месте он бы точно был как минимум зол.       Впрочем, он не на её месте, поэтому не имел никакого права судить о правильности её реакции.       Карин-сенсей совсем недолго пробыла в этом странном, отрешённом состоянии. Кажется, и минуты не прошло, как она выдавила слабую улыбку, говоря:       — Я всё равно не думала, что мне удастся вернуть себе занпакто, что уж тут поделаешь. Как-то же прожила без него десять лет, что мне остаток жизни?       Ичиго только и смог что хмыкнуть в ответ, поморщившись так, будто кто-то ударил его в живот.       — Чего так лицо перекосило, чемпион? Неужто жалко меня стало?       Подыгрывать столь слабой попытке разрядить обстановку Ичиго не собирался. Глянув на Карин-сенсей с недовольством, он налил себе ещё немного чая. Сделав пару глотков, Ичиго, недолго думая, решил просто говорить то, что было у него на уме.       — Какой мне смысл тебя жалеть? Из-за того, что ты лишилась занпакто? Ну так я не могу в полной мере осознать значимость этой потери, я же не шинигами. Для меня не изменилось ровным счётом ничего. В моих глазах ты как была сильной, так и осталась. Но если тебе хочется себя пожалеть — жалей сколько душе угодно. Хочется злиться — злись. Делай что угодно, потому что даже если у тебя нет занпакто, у тебя есть я.       Сенсей выглядела застигнутой врасплох его словами. В любой другой ситуации зрелище было бы более забавным — её лицо напоминало выброшенную на берег рыбу. Её ступор продлился совсем недолго, и уже через пару мгновений Карин-сенсей нахмурилась, строго произнеся:       — Ты не оружие, Ичиго. И уж тем более я никогда не стала бы просить тебя сражаться вместо меня.       Ичиго согласно кивнул, заранее зная, что сенсей скажет ему что-то подобное.       — В этом нет необходимости. Я же говорил, что ты сильная, сенсей. Твои сражения принадлежат лишь тебе, и я бы ни за что не стал в них вмешиваться, но в моменты, когда тебе нужна будет помощь, я буду рядом точно так же, как ты была рядом, когда это нужно было мне. Общество душ научило меня тому, что сделать всё в одиночку невозможно, как бы ни старался.       Карин-сенсей тяжело выдохнула, признавая поражение.       — И когда ты успел так вырасти, чемпион, — шутливо произнесла она, протягивая руку и ероша его волосы. На этот раз, в качестве исключения, он решил не протестовать.       — Не успеешь оглянуться, и я перегоню тебя, сенсей, — наконец расслабившись, поддел её Ичиго.       — Ещё чего! — пылко воскликнула Карин-сенсей. — Не задирай нос раньше времени, чемпион, до этого ты ещё точно нескоро дорастёшь!       Ичиго, не сдержавшись, прыснул со смеху. Следом за ним подхватила и сенсей, тихо смеясь, прикрыв рот рукой. Успокоившись, она сказала:       — Ну что, есть ещё интересные истории из Общества душ?       — А как же, их на целую жизнь вперёд хватит, — с лёгким недовольством пробормотал Ичиго. — Чего только стоит моё знакомство с Гандзю…       Сенсей тут же подалась немного вперёд, очевидно заинтересованная его словами.       — Ну-ка, расскажи поподробнее! Чем наш Гандзю успел отличиться?       Ичиго, без всяких возражений, рассказал. К моменту, когда он закончил, солнце уже было в зените, чая в чайнике не осталось ни капли и, казалось, его голос вот-вот пропадёт, но уходить совершенно не хотелось. Карин-сенсей, точно читая его мысли, говорит:       — Не хочешь поиграть со мной на приставке?       Ичиго тут же соглашается.