Люди говорят

Сегодняшняя ночь резко отличалась от любой другой ночи в топях. Привычный мрак её разгоняли десятки костров, а тишину, звенящую стрекотом цикад, заглушали громкие песни. Вокруг костров танцевали высокие существа с огромными крыльями за спиной и ветвистыми рогами — тёмные эльфы. Жители топей с интересом разглядывали существ, так похожих на Малефисенту. Фислвит и Нотграсс суетились больше обычного, порхая по поляне и мелькая то тут, то там. Диаваль окинул поляну усталым взором. Происходящее сейчас казалось ворону чем-то нереальным. Несколько часов назад, весь перемазанный землёй, пеплом и кровью, ворон и не думал, что всё закончится свадьбой Авроры и Филиппа, а после перейдёт в праздник на болотах. Жители топей нашли общий язык с гостями и уже вовсю подхватывали слова на незнакомом языке под диковинную ритмичную музыку. Древесные великаны с удовольствием играли с детьми тёмных эльфов. Диаваль расположился в корнях большого дерева, неподалёку от мирно потрескивающих костров. Мысли ворона, спокойные, тягучие и плавные после всего пережитого за последнее время, эмоционально опустошили его, поэтому мужчина не испытывал никакого желания присоединиться к веселящейся толпе. Тишину, окружающую Диаваля, разрушил мягкий шелест крыльев и поднявшаяся вместе с листочками и мелкими травинками пыль. Ворон окинул усталым взглядом существо, потревожившее его покой. Это был знакомый мужчине тёмный эльф Борра, — кажется, так его звали. Диаваль видел, как тот яро сражался на площади сегодня днём. «Подумать только, прошло лишь несколько часов! А кажется, будто пробежала не одна неделя…» — прошелестело в мыслях мужчины. Тем временем Борра присел рядом с Диавалем, распустив крылья. Этот жест поразил ворона — госпожа делала так, только когда была полностью уверена в своей безопасности. «Значит ли это, что он мне доверяет? Или он просто греет крылья у костра?» Диаваль не успел задать этот вопрос, Борра опередил его своим: — Скажи мне, Ворон, ты много земель видывал? — судя по голосу, тёмный эльф серьёзно был чем-то озадачен. Немного подумав, ворон кивнул. Борра, явно довольный таким ответом, продолжил: — Мой клан ищет новый дом, но я не знаю, есть ли место лучше нашего гнезда. Мужчина неопределённо пожал плечами: — Я прилетел сюда с севера, — начал он спокойно. — Я видел земли, покрытые тонкой корочкой льда. Я видел и вечные степи, и бурные горные реки, и огромные леса... — голос Диаваля стал громче, ярче, он с воодушевлением рассказывал о местах, где ему удалось побывать. У костра ворона собралась большая кучка внимательно слушающих его фейри. — Я видел столько земель, что и не вспомнить все, но не встречал места лучшего, чем эти топи! Борра недовольно фыркнул: — Эти топи хороши, но чем же они лучше других мест? Я сомневаюсь, что этот лес лучше гнезда моего рода. Мужчина лишь устало улыбнулся: — Спроси у любой феи и пикси, спроси у древесных великанов, — ворон махнул рукой в сторону сборища жителей топей неподалёку. — Да даже у самих деревьев. И все они скажут тебе, что эти топи не простой лес, нет для них лучше места. Это наш дом. Борра лишь пробормотал что-то на своём непонятном языке. Часть тёмных эльфов, следящих за происходящим, поддержали его подвыванием, другие промолчали. Диаваль же продолжил: — Ты можешь считать это глупым, Борра, не мне тебя судить. Всяк кулик своё болото хвалит, — ворон бросил последние слова спокойно, но, видимо, что-то в них задело тёмного эльфа — его неподвижно лежащие крылья поднялись, перья вздыбились, будто тот готовился к атаке. Среди тёмных эльфов, следящих за происходящим, зашелестел тихий смех. Это разозлило Борру ещё больше. Он подскочил, расправил свои огромные перья и взревел: — Как ты посмел сравнить меня с куликом! Эта болотная птица не ровня мне! — с каждым словом тёмный эльф приближался к растерянному Диавалю. Кто знает, что бы сделал разъярённый воин, если бы его не остановил такой знакомый ворону голос: — Так-так, — демонстративно спокойно протянула Малефисента, взирая на всё происходящее. — Борра, надеюсь, ты объяснишь, что тебе нужно от моего… Ворона? — колдунья будто замешкалась, не решаясь назвать ворона слугой или другом. — Диаваль, как ты только выживал всё то время, что меня не было? — ворон готов был поклясться своими перьями, что в её глазах плясали изумрудно-золотистые искорки веселья. Борра, поумерив свой пыл, повернулся к потомку Феникса и голосом, полным не то ярости, не то обиды, произнёс: — Твой Ворон назвал меня куликом. Меня! Лучшего воина среди тёмных эльфов! Слова Борры возымели неожиданный для него эффект. Малефисента, могущественная колдунья, потомок великого Феникса, рассемялась громко, заливисто — так, как может только она. Диаваль, ожидавший реакции госпожи, ещё раз убедился в том, насколько он хорошо её знает, и заодно спокойно выдохнул. Успокоившись, колдунья бросила: — Он не хотел тебя оскорбить, Борра. И, уж тем более, не хотел сравнивать тебя с куликом. Так ведь, Диаваль? — она спросила так, что ворон согласился бы с чем угодно. И Диаваль согласился, осторожно кивнув. — Он не знает традиций тёмных эльфов так же, как и ты не знаешь местных, — женщина замолчала, задумавшись. — Так, а зачем я пришла?.. Ах, точно! Диваль, идем. Взмах руки, и ворон направляется следом за удаляющейся прочь колдуньей. А Борра, ошарашенно хлопая крыльями и глазами, провожает их взглядом.

***

Сидя на крепкой ветке большого дерева, неподалёку от поляны с кострами, Малефисента слушала рассказ ворона, вызывающий у неё лишь улыбку. — Диаваль, почему кулик? — всё же спросила колдунья, перебирая пальцами короткие чёрные пряди. — Как почему, госпожа? — протянул последнее слово ворон. — Так люди говорят.