Люди говорят

Невероятно, но жители топей после шестнадцати лет мрака не разучились веселиться. Диаваля, привыкшего к тихим и немного мрачным топям, это действительно поражало. Болота, постепенно пробуждающиеся с появлением Авроры, кажется, вернулись к своему прежнему виду как раз к коронации девушки. Неделю, предшествующую этому событию, лес был подобен улью. Все, от пикси до древесных стражей, были заняты чем-то. Ворон, до этого проводивший большую часть своего времени с Малефисентой, тоже оказался втянут во всеобщую кутерьму. Уже несколько дней к ряду он помогал с подготовкой грандиозного праздника, так уставая, что вечером прилёта к их с колдуньей дереву не находил сил, чтобы переброситься с ней и парой слов. День «Х», как и всё, к чему так рьяно готовились, наступил неожиданно. Малефисента, на глазах у всего волшебного народа, в самом центре Топей, возложила на голову принцессы искусно сделанный венец. Аврора в золотистом платье, с короной в кудрящихся волосах выглядела, как настоящая королева топей. Диаваль, стоящий вместе с колдуньей в отдаленье, с гордостью наблюдал за своим птенцом. Солнце уже опустилось за горизонт, а пиршество в честь новой королевы только набирало обороты. Диаваль, утомившейся от полётов, устроился на оживлённой поляне. Неподалёку расположились древесные стражи, к которым и присоединился мужчина. Радушно принявшие Диаваля великаны пили сильно пахнущий чем-то цветочным напиток, которым они с удовольствием поделились. Он оказался чем-то вроде цветочного сока, с первого глотка обжигающего горло. Необычный вкус насторожил Диаваля, но вслед за первой кружкой пошла вторая, затем третья… Чувство непривычной легкости неожиданно настигло мужчину. Настроение стремительно поднималось вместе с увеличением количества выпитого. Предложение Бальтазара устроить соревнование, кто выпьет больше, Диаваль принял с невероятным рвением. Цветочный напиток сменился на другой, тягучий, голубоватый и пахнущий липовым медом, который один из защитников болот достал будто из ниоткуда. Кружка, вырезанная из тёмного дерева, удобно расположилась в руке Диаваля, обжигающая горечь больше не приносила дискомфорта, а улыбка сама по себе расцвела на лице мужчины. Всё вокруг становилось таким простым и понятным, а мысли, лениво плывя в голове, путались друг с другом, что ничуть не смущало мужчину. Глухой скрип голосов древесных воинов и восторженный шум вокруг слились в единый гул. Диаваль пытался ухватиться хоть за что-то, но дольше пары минут мысли ни на чём не задерживались, а стремительно растущее количество выпитого не помогало ситуации. И даже находясь в подобном состоянии, он смог отделить от общего шума знакомый шелест крыльев. — Диаваль, вот ты куда делся, — воодушевленный мужчина стремительно обернулся на знакомый, сейчас особенно чарующий голос, теряя равновесие и буквально падая ей под ноги. Ещё полная кружка выпала у него из рук, а часть жидкости выплеснулась на подол платья колдуньи. Брови женщины стремительно взлетели вверх, а в её голосе начали проскальзывать металлические нотки. — Что здесь происходит? — Бальтазар, отпивающий прямо из горла большой глиняной бутылки, сжался под её тяжелым взглядом. Диаваль, пытаясь подняться, запнулся о корень и снова полетел на землю. Малефисента раздраженно взмахнула рукой, ставя мужчину на ноги. Ворон, не переставая глупо улыбаться, проговорил заплетающимся языком: — Госпожа, вы сегодня невероятно не кровожадны! — лицо Малефисенты из недовольного стало ошарашенным. Древесные войны, сжавшись, пятились подальше от колдуньи. Диаваль, ничего не замечая продолжил, глядя прямо в лицо женщины: — Ваши глаза, словно молодая зелень. А Ваши крылья… А волосы… голос… — речь мужчины становилась сбивчивой: он перескакивал с мысли на мысль. — Диаваль, хватит нести чушь, ты пьян! Я оставила тебя немногим больше чем на полчаса, а ты напился до состояния детёныша слизняка, — в голосе женщины сквозило неприкрытое негодование. — С тебя достаточно, мы уходим. Мужчина недовольно махнул головой и нахмурил брови. Слова колдуньи вызывали у него негодование. — Я абсолютно тре… трезв, — попытался возразить мужчина. — Не…не нужо… не нужно закы… рывать мне рот, — Диаваль говорил быстро и сбивчиво, едва ли не ломая язык. — М-м-может я хочу-у сказать что-то важное! Ошарашенная Малефисента становилась всё недовольнее с каждым словом. Бальтазар, последний из древесных стражей, уже покинувших эту часть поляны, замер, вслушиваясь в разговор. — Может я Вас, госпожа, лю… Кар-р? — ворон озадаченно плюхнулся на землю. Неловко дёрнувшись, птица взмахнула крыльями. Он подлетел на несколько метров и, замерев в воздухе, камнем упал на землю. Малефисента с полыхающими дьявольской зеленью глазами окружила Диаваля ворохом зелёных искр, поддерживая того в воздухе. Щелчок пальцами, и птичья тушка сонно расслабилась. Огромные крылья колдуньи подрагивали от негодования. Окинув взглядом ближайшую часть поляны, женщина наткнулась на Бальтазара, кажется, вросшего в землю от увиденного. Удивлённый взгляд колдуньи замер на нём, зелёные искры, слетающие с её пальцев, — последнее, что тот увидел, перед тем как женщина улетела, подняв за собой столб пыли, ворох листвы и мелкой травы.

***

Весь следующий день Диаваль всеми силами избегал Малефисенту. Та тоже не горела желанием с ним общаться. Женщина облетела все топи несколько раз за день, помогла убрать последствия вчерашнего пира, обошла границы и «подлатала» несколько деревьев. К концу дня колдунье уже было нечем заняться, а мысли о вчерашних словах Диаваля до сих пор не покидали голову. От самокопания Малефисенту отвлекла Аврора, присевшая рядом на тёплый камень. — Крёстная, здравствуй. Ты чем-то расстроена? — королева болот была явно обеспокоена. Подняв взгляд на Аврору, колдунья сдержанно улыбнулась: — Здравствуй, Чудище. Я просто задумалась. В голубых глазах сверкнули искорки догадки. Девушка понимающе улыбнулась. — Я слышала, Диаваль вчера перебрал с цветочной настойкой, — Малефисента недовольно поджала губы, подтверждая слова «Чудища». — Возможно, я сейчас сделаю хуже, но люди говорят: «Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке». Колдунья неуверенно передёрнула крыльями и отвела взгляд. У неё не было никакого желания делиться с Авророй своими мыслями, и остаток вечера женщина провела под болтовню крестницы. Но мысли её стремились к странному пернатому существу.