Люди говорят

На усыпанной цветами поляне расположились светловолосая девушка и юноша. Рядом, мирно поедая траву, стоял гнедой конь, с цветка на цветок порхали бабочки. Кругом царило умиротворение, даже вездесущие пикси улетели подальше. И только чёрный ворон с умными глазами внимательно наблюдал за воркующей парочкой, скрывшись в густой кроне дерева. — Знаешь, милая Аврора, люди говорят, что глаза — зеркало души. Я с первого взгляда влюбился в твои… — заглядывая в лицо королевы топей, вдохновлённо шептал Филипп. Щёки девушки залились румянцем, она весело рассмеялась и заверила принца, что его глаза тоже её поразили. Разговор парочки плавно перешёл на другую тему, а ворон всё прокручивал в голове слова принца. «Глаза — зеркало души. Но почему глаза? Что в них такого особенного?» — Диаваль решительно того не понимал, и ему это не нравилось. Поэтому он не придумал ничего лучше, чем проверить утверждение на практике. Бросив сосредоточеный взгляд на Аврору и Филиппа, ворон покинул свое укрытие. Первой «жертвой» Диаваля стал Бальтазар. Древесный великан нёс свою вахту недалеко от поляны, выбранной влюблёнными. Заметив ворона, он приветственно кивнул и что-то вопросительно проскрипел. Ворон взмахнул крыльями в знак ответного приветствия, присаживаясь на ветку, что находилась как раз напротив лица стража. Несколько минут они провели в тишине, прерываемой звуками леса. Диаваль долго бегал глазами по «лицу» великана, пытаясь поймать его взгляд, и наконец наткнулся на пару угольков, горящих грязно-зелёным. Их свет был настолько слабым, что едва пробивался через плотную тень на «лице». Диаваль поежился. Взгляд Бальтазара вызывал у него странные эмоции. Лёгкий дискомфорт и желание встряхнуть крыльями, сбросить тяжёлый взгляд: грязная зелень «угольков» напомнила о болоте, в которое недавно угодил Диаваль. Непроизвольно каркнув, ворон судорожно встрепенулся и сорвался с места. «Может, я так реагирую, потому что у него не совсем глаза?» Задумавшись, ворон с размаху влетел во что-то небольшое и крылатое. Диаваль смог выровнять полет только у самой земли, смягчив впадение. Встрепенувшись, он встретился взглядом с феей. Флитл недовольно посмотрела в глаза крылатого и начала что-то тараторить, размахивая руками. Ворон, пропуская все её слова мимо ушей, вглядывался в лицо феи, по-птичьи наклонив голову. Глаза насыщенного, как у незабудок, цвета не вызывали у Диаваля никаких эмоций, разве что лёгкое негодование, вызванное воспоминаниями о детстве Авроры и безалаберности фей. Попытка увидеть что-то ещё потерпела поражение — то ли из-за болтовни феи, то ли потому, что в этот раз люди оказались не правы. Издав каркающий звук, ворон встряхнулся и взмыл в небо. Весь остаток дня Диаваль шатался по топям, вглядываясь в глаза жителей. Слухи о его новой «забаве» распространились по всему лесу, и к вечеру от ворона уносили ноги, едва его завидев. Так и не получив ответа на заданный самому себе вопрос, Диаваль вернулся к их с Малефисентой ветвистому дереву на вершине горы и задремал. Из сна ворона вывел поток ветра, сбросивший птицу с уютной ветки. Возмущенно каркая, он распластался на траве, но тут же умолк, вслушиваясь в заливистый смех госпожи. Пара мгновений, и на тёплой траве лежал уже мужчина, облачённый во всё чёрное. Порывисто поднявшись, он принялся стряхивать с себя прилипший сор и травинки. — Диаваль, я тут слышала, будто кто-то сновал по лесу и пугал его жителей… Ничего мне не расскажешь? — обманчиво-мягким голосом пропела Колдунья, останавливаясь на расстоянии пары шагов от мужчины. Диаваль, оторвавшись от своего невероятно важного дела, поднял на её взгляд и замер, вглядываясь в глаза. Насыщенно-зелёная радужка, обрамленная янтарной полоской. — Словно драгоценный камень в золотой оправе… — прошептал мужчина. — Невероятно прочный и блестящий изумруд. Колдунья удивлённо уставилась на мужчину, а затем рассмеялась: — Надеюсь, ты не попытаешься выковырять эти изумруды и забрать их себе? — Диаваль отрицательно покачал головой, Колдунья же продолжила: — Что же ещё ты в них видишь? — Силу, моральную и магическую, уверенность и покой. У Вас невероятные глаза, госпожа! Малефисента вмиг стала серьезной и шагнула ближе. Протяни она руку — коснулась бы Диаваля. — Думаю, твои тоже, — женщина убрала прядь волос, закрывающую глаза мужчины. — Чёрные, как ночь, с фиолетово-зелёными переливами. Умные, нахальные, верные, — Малефисента приближалась с каждым словом, остановившись так близко, что их носы соприкоснулись. — Как бы не влюбиться… — её дыхание щекотало губы Диаваля. Мужчина опустил веки, и лишь на миг ему показалось, будто губ, его сухих, обветренных и искусанных губ, коснулись нежные лепестки неизвестного цветка. Шокированный, он распахнул глаза, встречаясь с таким же удивлённый взглядом. — Жаль, любви не существует. Диаваль едва разобрал слова, ошарашенно вглядываясь в лицо колдуньи. — Г-госпожа, — холодные пальцы коснулись его губ, женщина отрицательно покачала головой и отвела ладонь в сторону. — Малефисента… — в изумрудах сверкнуло одобрение.