Ненавистный

В мире слишком много людей, готовых списать вас со счетов. Вам не нужно делать это самостоятельно

— Ой, вы бы знали, как тяжело ходить с Симоном в ресторан. В последний раз он так придрался к их луковому супу… — со смехом произнёс Мартен, поедая свой круассан за завтраком. — Но эти круассаны даже он бы оценил. — Это лучший комплимент шеф-повару, — рассмеялась сидящая с нами Хлоя.       Я тоже не смог сдержать улыбки. — Ты так соблазнительно про них говоришь, — я протянул руку, забрав у Фуркада последний круассан, пока тот не успел отреагировать. — Вот так и место лидера у тебя заберёт, — сказала Шевалье моему другу и взяла меня за руку. — Он же умница. — В этом я не сомневаюсь, — усмехнулся в ответ Марти.       Мои губы тронула лишь едва заметная улыбка. Фуркада тяжело затмить, мне даже кажется, что невозможно.       Но его достижения, как и он сам, являются самым сильным мотиватором для того, чтобы двигаться дальше, совершенствоваться.       Я бросил взгляд на вход в столовую, в котором послышались громкие голоса и смех.       И мой взгляд сразу же по привычке нашёл светловолосую девушку, которая сосредоточено слушала, о чём ей говорил Логинов.       Они сели за стол, продолжая о чем-то переговариваться. Света переключилась на разговор с какой-то девушкой.       Было очень непривычно наблюдать за ней, видеть её так рядом. Когда я в последний раз видел её до начала сезона?       На своём дне рождения? Да, определённо. После него мы не виделись и не общались, потеряли связь, хотя до этого не могли прожить без общения и дня.       Но одно оставалось неизменным — она по-прежнему была красавицей. Всё те же черты лица, утончённая фигура, грация и мягкость в движениях.       Она рассмеялась с какой-то шутки коллеги по сборной, отбрасывая назад длинные пшеничные волосы.       Миронова лучезарно улыбалась, совершенно не замечая ничего вокруг.       А мы ведь сидели буквально за соседним столиком, она не могла не заметить меня!       Как она вообще может меня не заметить?!       Миронова, просто посмотри на меня своими чертовски красивыми серыми глазами.       Но она не смотрела. Упорно делала вид, что не замечала. Это злило ещё сильнее. — Может быть, ты перестанешь на неё смотреть? — раздражённый голос Хлои заставил меня оторвать взгляд от россиянки и посмотреть на девушку. — Могу посоветовать и тебе не пялиться на меня без повода, — проговорил я с очаровательной улыбкой.       По лицу Хлои было заметно, как она чуть ли не задохнулась от злости, но взяла себя в руки и сдержала свой гнев. — Что ты сказал? — Хлоя, у тебя проблемы со слухом? — Нет. Только с парнем, — обиженно произнесла Шевалье, откидывая мою руку в сторону. — Эмильен, не стоит так с дамой, тем более такой очаровательной, — тактично проговорил Мартен, стараясь примирить нас. — Я не люблю, когда меня упрекают в чем-либо. И она это знает, — я бросил суровый взгляд на девушку, а она вскочила со своего места, гневно смотря на меня. — Да как будто я просто так это сказала! Ты весь завтрак пялишься на эту россиянку! Мартен, скажи ему! — Не ссорьтесь, ребята. Возможно, Эмильен просто задумался, а тебе показалось, что он смотрит на… А на кого, кстати? — На Миронову. — А, тогда понятно. — Всё им понятно. Вот и разбирайтесь, — Шевалье бросила на меня последний злой взгляд и покинула наше общество.       Пусть идёт, мне было так наплевать. Что она вообще думала о себе? — Тебе стоит поговорить с ней позже, — посоветовал мне Мартен, а я закатил глаза. — Зачем? Она временами раздражает меня своими упрёками без повода. — Почему ты опять так много думаешь о Мироновой? — Фуркад наклонился ближе и обеспокоенно глянул на меня. — И ты туда же? Да не думаю я о ней!       Сейчас в моей жизни были гораздо более интересные вещи, чем мысли о Свете Мироновой. — Ну, кому ты врёшь? Даже Хлоя заметила, что ты смотришь на неё, — друг не собирался так просто сдаваться, чем нервировал ещё больше. — Марти, не говори ерунды. — Да знаю я, как много ты раньше думал об этой «ерунде», — напомнил мне Мартен.       Да, когда-то это действительно было так, с этим не поспоришь, но те времена прошли. Всё изменилось, и мы изменились сами. — Всё это давно в прошлом, — я в последний раз бросил взгляд на Свету, но она так и не посмотрела в мою сторону. — Мне это уже неинтересно. — Сейчас нам уже пора идти. Но не думай, что мы с этим закончили. Я ещё вернусь к этой теме! Давай, заканчивай, жду тебя на выходе, — было бы глупо расчитывать, что Мартен так просто отстанет от меня, но мне ничего не оставалось, как кивнуть ему в ответ.       Разговаривать было действительно не о чем. Света больше не являлась частью моей жизни. Видимо, и я для неё перестал что-либо значить.

— Эй, новичок года, я поздравляю тебя! — И я поздравляю тебя, новичок года, — россиянка одарила меня счастливой улыбкой, и я с радостью обнял её.       Было крайне приятно получить подобную награду — награду за стремление закрепиться здесь и стать великим чемпионом. — Теперь о нас узнал биатлонный мир, — Света выпустила меня из объятий и посмотрела на свою награду, а затем на мою. — А моя красивее! — Это естественно, ты в принципе красивее, — сделал я ей комплимент, а она немного смутилась, на щеках появился лёгкий румянец.       Так она выглядела ещё прекраснее. — Теперь на нас какая-то своеобразная ответственность? — серьёзно спросила меня Миронова, а я рассмеялся. — Не относись так серьёзно. Это знак того, что твои заслуги заметили. Быть может, очень скоро мы поднимемся на пьедестал за другой наградой, более солидной и значимой, — мечтательно произнёс я, а Света только улыбалась. — Ты добьёшься успеха быстрее, чем я. — Почему это? — спросил я, с удивлением посмотрев на неё. — Потому что в тебя я верю больше, чем в себя, — просто ответила Миронова и непринуждённо пожала плечами. — В таком случае, ты тоже добьёшься успеха, потому что в тебя верю я, — я положил ей руки на плечи и серьезно ответил. — За каждым великим чемпионом стоят люди, которые в него верили. — Тогда, — она уверенно посмотрела на меня и лукаво улыбнулась, — когда ты станешь чемпионом, знай, что я всегда в тебя верю. — То же самое я могу сказать тебе, — ответил я ей, снова крепко обнимая её. — Ух, Света, как же хорошо, что мы встретились с тобой. — Не могу с тобой не согласиться, — она вывернулась из моих объятий и уже через секунду запрыгнула ко мне на спину. — А теперь вперёд! Я хочу самый вкусный кофе! — Есть, капитан!

      Я усмехнулся. Всё это неважно и давно забыто. У каждого из нас своя жизнь, в которой нет места друг для друга.

***

      На моей груди красовался тридцать первый стартовый номер, и я готовилась убежать на дистанцию спринтерской гонки.       Настроение было боевое и вообще как никогда хорошее. Сегодня я была готова порвать всех.       После первых метров дистанции я была вполне довольна своим состоянием и самочувствием, что было самым главным. — Света, Света, пять секунд, шестое место.       Получилось хорошо вработаться, теперь нужно идти с прицелом на огневой рубеж.       Лёжа на коврике и прицеливаясь, я постаралась сосредоточиться только на мишенях, отключить все посторонние мысли.       Первый выстрел — точно. Дальше мишень вновь закрылась. Третья тоже покорилась мне. Четвёртый закрыла. И пятый — в яблочко.       Уходя с огневого рубежа, я понимала, что шла с хорошим результатом, но не стала смотреть на табло, чтобы лишний раз не мандражировать.       Я решила избрать другую тактику: просто работать и не обращать внимание на соперниц, ориентироваться только на свои ощущения. — Света, две секунды от Давидовой, второй идёшь, продолжай.       Я старалась работать в таком же темпе, но понимала, что нужно ускоряться.       И как же было сложно не загнать саму себя. Я чувствовала в себе силы бежать ещё сильнее, но сдерживала себя изо всех сил.       Придя на стойку и изготовившись, я поняла, что могу всё закрыть, могу выиграть сегодня медаль.       Первый, второй, третий, четвертый, быстро совершаю последний выстрел. И вот, на меня издевательски смотрит чёрный глазок.       Промах на пять часов, чёрт. Поторопилась, Света, поторопилась.       Убегая, я ещё раз бросила взгляд на мишени, но одна незакрытая все ещё смотрела на меня.       Ничего, сейчас главным было как можно быстрее пробежать штрафной круг, а за ним и последний. — Света, первая, но там Вирер и Тандревольд, беги!       Я старалась работать, но, конечно, сил оставалось уже не так много… Я сделала всё, что было в моих силах, без сил упав на снег на финише.       Пока я была первая, но прекрасно помнила о Вирер и Тандревольд. Мне оставалось только ждать их результатов. — Ты молодец! — обняв меня, произнесла Катя и похлопала по плечу. — Уверена, это будет медаль! — Очень бы хотелось, — согласилась я, улыбаясь устало.       Все силы были отданы этой борьбе, и я верила, что всё окупится.       На большом экране я видела, как бежали Доротея и Ингрид. Отставание было небольшим, но я прилично устала на последнем круге, а они, зная мой результат, могли бежать очень быстро.       Так и происходило, они обе солидно обогнали меня перед финишем, и мне ничего не оставалось, как просто тяжело вздохнуть.       На экране показали стрельбу пятьдесят третьего номера — Паулины Фиалковой — она с блеском закрыла мишени и проигрывала мне шесть секунд.       Напряжённо.       Финишировала Ханна Оберг, проиграв мне шесть секунд. Теперь единственной соперницей на данный момент оставалась словачка.       За полтора километра до финиша Паулина не сильно приближалась к моим показателям, и я замерла в тревожном ожидании.       И вот финиш Фиалковой, и… Четыре секунды в мою пользу!       Неужели медаль так близко? Но ещё рано, нужно дождаться всех спортсменок на финише. — Светуня, мы просим тебя на интервью, — ко мне подлетел Трифанов, и я, успев надеть шапку и перчатки, пошла вместе с ним. — Светлана, рад тебя видеть, — приветливо улыбнулся Дима Занин, и я послала ему такую же улыбку в ответ.       Прошла буквально минута, и журналист повернулся к камере и заговорил. — И Светлана Миронова в микс-зоне. Свет, здесь, год назад, у Вас случился лучший результат на Кубке мира, 9 место, в спринте. Было ли ощущение, когда уезжали из Эстерсунда и приезжали сюда, в более комфортный Хохфильцен, что в Швеции чего-то недобрали, надо здесь добрать? — Ну, я не скажу, что у меня были какие-то чувства, что чего-то не добрала там, и надо тут брать. Я всегда выхожу на старт биться, в первую очередь, наверное, бороться с собой, а не с соперниками. Если справишься с собой, то всё будет хорошо. — И каков сегодня результат этой борьбы с собой? — Сегодня, к сожалению, на стойке я делала пятый выстрел, уже убегая в гонку, не доработала его. Это был промах на пять часов, я его видела, и поэтому это обидно. — Это уже какой-то кураж от того, насколько здорово складывается гонка и надо срочно бежать и выигрывать её? — Нет, наверное, я не думала о том, как классно складывается гонка. Я просто поторопилась немножко и допустила ошибку. — Тем не менее, приехали на финиш лидером в протоколе. Может, были какие ощущения? — Мне просто на финише было тяжело, я смотрела на результат и, наверное, не испытывала никаких эмоций, потому что действительно здесь очень тяжело бегать. Я помню, как два года назад здесь было тяжело. В этом году легче, но всё же здесь небольшая высота есть. — Если как-то подытожить, пока третье место… Это же классно! По Вам просто не скажешь, что Вы рады. — Да, это радостно, но мы сначала дождёмся финиша последних участников, а потом уже буду думать о своих эмоциях. — Спасибо большое, удачи.       Я отправилась в микс-зону, дожидаться результатов. Рядом суетились доктор нашей сборной, чуть позже подошёл Норицын. — Волнуешься? — спросил меня тренер, а я неопределённо пожала плечами. — Да нет, чего уж волноваться, — улыбнулась я, и он улыбнулся.       Прошло ещё несколько десятков минут в ожидании. Я старалась абстрагироваться от внешнего мира, волноваться не было никакого смысла.       И вот, финишировала последняя спортсменка, и я выдохнула. В голове не было никаких мыслей, я всё ещё не могла в это поверить.       А уже через какое-то мгновение меня повели на церемонию награждения. Всё ещё не было полного осознания, я лишь чувствовала облегчение.       Потихоньку внутри меня начинала появляться радость и удовлетворение. Особенно ярко это чувствовалось, когда я стояла на пьедестале.       Где-то на фоне я слышала возгласы болельщиков «Света, Света», и на моём лице сама собой появилась улыбка.       Мне вручили цветы, а я удивилась тому, что мне не выдали медаль. Видимо, их отдадут позже, судя по спокойному лицу Доротеи и Ингрид.       Все камеры и фотоаппараты старались сделать как можно больше фотографий и запечатлеть все наши эмоции, всё внимание сегодня принадлежало нам. — Где моя медаль? — первое, что я сделала, это спросила у Норицына про мою медаль. — Вечером будет церемония награждения, не переживай, — Виталий Викторович похлопал меня по плечу и улыбнулся. — Светочка, это снова я, нам нужно ещё раз с тобой поговорить, — Трифанов вновь появился рядом со мной и, обняв за талию, повел в зону интервью. — Мои искренние поздравления. — От лица всех работников Матч ТВ мы поздравляем тебя, — произнёс Дима. — Спасибо, — искренне улыбнулась я, прижимая к груди цветы.       Занин взял микрофон и посмотрел в камеру. — Ну, всё, теперь уже точно никто ничего не отнимет и не обгонит, зафиксирована первая личная медаль на Кубке Мира, расскажите о своих ощущениях. — Это радостно. На самом деле, я пока что не осознаю этого. То есть, я к этому стремилась, конечно же, но нужно это переварить немного, осознать… и тогда будут какие-то эмоции, но я очень рада, очень довольна, что у меня сегодня всё получилось. — Давайте сейчас немного откровенно поговорим. Когда Вы приезжали на этап в Эстерсунд, мы как раз долго разговаривали записывали большое интервью. И я сколько ни пытался выдавить из Вас фразу в духе «я хочу бороться за подиум», «я хочу бороться за высокие места в тотале», Вы всегда очень осторожно об этом говорили. Очевидно было, что физически Вы созрели для этого, но почему-то вслух этого не говорили. Вот сейчас, было внутреннее ощущение перед гонкой, что «должна быть на подиуме, должна, хорош уже за двенадцатые — пятнадцатые места бороться»? — Я в принципе приезжаю сюда соревноваться за самые высокие места, за подиумы. Да, действительно для меня хороший результат — топ-шесть. Я считаю, это хорошо. — И сейчас есть ли, может быть, какие-то внутренние резервы, чтобы где-то прибавлять, или этой формы уже достаточно, чтобы бороться за топ — шесть? — Того, что есть сейчас, достаточно, чтобы бороться за топ-шесть, но я знаю, что я могу ещё быстрее бежать и, конечно, точнее стрелять. — Ну, ладно, отойдём от трассы. Обидно, что медаль здесь не вручают? На некоторых этапах дают, здесь почему-то не вручили. — Первым делом я спросила тренера, где моя медаль, — рассмеялась я. — Нет, это не обидно, потому что вечером будет награждение, и мне все-таки вручат медаль. — Это прекрасно, может кому-то её посвящаете? — Посвящу свою первую медаль своему первому тренеру — Лосеву Николаю Николаевичу. — Надеюсь, он нас смотрит.

***

— Это такое потрясающее чувство! — восхищенно произнесла я, ставя букет с церемонии в вазу.       Я всё ещё не могла поверить, что смогла добраться до подиума. Это были потрясающие эмоции.       Ощущала какое-то невероятное облегчение, будто то, что так сильно на меня давило, наконец прошло.       По факту, так и было. Мне удалось добиться того, к чему я так сильно стремилась. — Согласен, было великолепно. Это самый красивый подиум, какой я когда-либо видел.       Я обернулась и увидела в проходе Эмильена. Он опирался о дверной косяк, скрестив руки на груди и усмехнувшись. — Давно тут стоишь? — Нет, разрешишь? — Да, — неуверенно ответила я, и Жаклен прошёл в комнату, остановившись в нескольких шагах от меня и посмотрев на цветы. — Первые цветы с церемоний награждения всегда особенные, не правда ли? — Да, есть в них нечто прекрасное, — согласилась я и улыбнулась. — Медаль уже под подушкой? — Да, — покачала я головой.       Старая привычка, оставшаяся у меня ещё с юниорского возраста, на удачу. Удивительно, что он помнит о ней, хотя я упоминала о такой особенности всего несколько раз. — Я же говорил, что всё будет хорошо.       Хотелось рассмеяться. Никто не сомневался, что будет так, как ты сказал.       Особенность Эмильена Жаклена — всё должно быть так, как он сказал, иначе он пребывает в состоянии неконтролируемой злобы.       Всё должно быть так, как он хочет. — Я бы с радостью добавил к твоему и свой букет, но увы, — в его голосе чувствовалось разочарование. — Какой ты в итоге? — я повернулась лицом к нему и наткнулась на внимательно изучающий меня взгляд глаз. — Восемнадцатый.       Он выглядел подавленным. Я прекрасно знала, какое место он занял, даже видела те два промаха на стойке, но всё равно спросила.       Чтобы он не подумал, что я слежу?..       Мне захотелось положить руку ему на плечо или обнять, чтобы он ощутил мою поддержку, но я сдержала порыв. — Хотя бы не сорок четвёртый, — пошутила я и заметила, как он улыбнулся, явно оценив мою иронию. — Как ты сам говоришь, всё будет хорошо. — Потому что по-другому быть не может, — закончил он свою же фразу. — Я лишь хотел поздравить тебя. Мы не в лучших отношениях, но я посчитал, что тебе будет приятно. — Этот подиум важен для меня, — кивнула я ему с благодарностью. — Спасибо тебе.       И я действительно была благодарна ему за поздравления. Нужно было признаться хотя бы самой себе, что его слова всё ещё имели значимость для меня.       Но мои слова прозвучали всё равно сухо, и Эмильен, едва заметно кивнув, покинул комнату.

***

      Я видела, как промахивалась немка и норвежка, как терпела Лариса и пыталась не отстать от Доротеи после огневого рубежа.       И ей это удалось, она коснулась меня, и я побежала в гонку вместе с итальянкой.       Я быстро обогнала Гонтье и начала работать своим темпом.       В течение всего круга тренеры говорили, что иду хорошо, всё нормально, так и продолжать.       Мы подошли к первому огневому вдвоём. Изготовившись, я начала стрелять.       Пять из пяти! Итальянка ещё стреляла, и у нас появилось преимущество. Небольшое, но преимущество.       Я ускорила темп, но так, чтобы не загнать саму себя. Норицын кричал, что я убежала ещё на пару секунд. Отлично.       Я рассчитывала, что если промажу, то хотя бы у меня будет время на перезарядку. Не хотелось проигрывать много.       Изготавливаясь на стойке, я старалась максимально сосредоточиться на мишенях, но четвёртым выстрелом промазала.       И не закрыла первым дополнительным. Волнение немного накатило. Спокойно, Света, спокойно.       Снова промах. Я не могла подвести свою команду. Не имела права. Давай, девочка, ты справишься.       Закрыла.       На круг не зашла, слава богу. Теперь бежать, бежать из-за всех сил. — Светочка, всё хорошо, ты умница, беги-беги!       Виталий Викторович поддерживал меня, но я держала в уме норвежек, которые сто процентов сильно приблизятся. — Двадцать восемь секунд выигрываешь у Норвегии.       Тириль Экхофф есть Тириль Экхофф. Не могла я бежать ещё быстрее.       Я передала эстафету Кате и упала в снег. Я отдала все свои силы и могла сказать, что корить себя было не за что. — Ты достойно боролась, — в микс-зоне первой я встретила Кристину Резцову, которая похлопала меня по плечу и улыбнулась. — Сегодня у нас будет медаль, я тебе говорю. — Очень хочу в это верить, — ответила я, а Кристина щёлкнула меня по носу и отправила переодеваться и восстанавливаться.       Закончив с переодеванием, я решила отправиться на интервью к Занину, пока они сами меня не нашли. — Дим, привет, — улыбнулась я, а журналист явно удивился. — А я уже хотел отправить Трифанова за тобой, решили, что тебе нужно немного прийти в себя… — Я готова отвечать на все твои каверзные вопросы, — рассмеялась я, а Занин подхватил мой смех. — Тогда погнали. Светлана Миронова у нас на позиции. Рано ещё поздравлять, но хочется поздравить Вас лично с прекрасным этапом! На стойке аж всех тресло, кто смотрел за ней, — на этих словах я улыбнулась, разделяя чувства болельщиков. — Как там всё было? — На самом деле, я не волновалась на стойке, я всё контролировала, — по крайне мере, очень старалась. — У меня было такое чувство, что я просто обязана попасть. Этот один выстрел… Я просто промазала четвёртым выстрелом, а когда перезарежала, видимо, уже пошло перевосстановление и организм начало колотить. Тем не менее я справилась, и это радует, хотя могла привести отрыв гораздо больше. — Последний круг когда бежали, тренеры подгоняли? Какая была задача: ещё сильнее сделать этот отрыв или как? — Да, тренеры подгоняли, и я старалась выложиться на максимум, потому что я понимала, что сзади бегут норвежки. Это сильные соперники, и нужно как можно больше привести отрыв. — Что вообще происходит? Мы с первого этапа идём первые и вот до сих пор на первом месте с огромным отрывом?       Я не смогла сдержать смеха. — Это радость. — Спасибо большое, надеюсь, что так всё и останется.       Я послала Диме лучезарную улыбку и отправилась к девочкам досматривать гонку. — О, Света, Занин пытал? — пошутила Лариса, обнимая меня. — Ты умница. — Мы все большие молодцы, — с умным видом ответила я, а Кристина шикнула на нас. — Катя стреляет.       Мы с замиранием сердца следили за стрельбой Кати, которая промазала третьем выстрелом, но быстро закрыла.       Норвежка промазала тоже, но так же быстро закрыла. Мы выигрывали пятнадцать секунд. — Теперь бежать, — выдохнула Кристина, но мы с опаской переглянулись.       И уже следующим кадром показали, как Ройселанд обогнала Катю. — Невероятно, — протянула Лариса, покачав головой.       Мы все выпали в осадок. Как же она легко внешне улетела от Екатерины, просто фантастика.       Но мы в любом случае будем на подиуме. Это было самое главное. Мы поборемся в следующий раз и обязательно навяжем борьбу. — Побежали на финиш, — скомандовала я, и подруги по команде подхватили мой настрой.       Катя без сил упала на снег. — Ты умница! — в унисон крикнули мы, на что Юрлова-Перхт устало улыбнулась, обнимая нас.       Мы всё равно были счастливы. И, стоя на подиуме, мы понимали, что боеспособны.       Это второе место рано или поздно станет золотым. И не по стечению обстоятельств, а просто потому что мы будем действительно сильнее всех.

***

— Виталий Викторович, могу я остаться на стадионе посмотреть гонку? — обратилась я к тренеру, а тот удивился, но кивнул. — Конечно, поддержишь ребят.       Я радостно захлопала в ладоши и отправилась в микс-зону, надеясь застать кого-то из ребят.       Фортуна мне улыбнулась. Я встретила Сашу и Матвея, которые как раз собирались на старт. — Ребят, удачи! — пожелала я им, и они приветливо улыбнулись. — Света? Неожиданно, что ты здесь. Спасибо, сегодня будет жара! — с боевым настроем ответил Матвей. — Наши поздравления с серебром. — Постараемся не отставать от наших умниц, — поддержал его слова Саша, и я закивала, помахав им, и они побежали на старт.       Я смотрела им вслед, в этот момент почувствовав чей-то взгляд на себе. Повернувшись, я заметила Жаклена, который хитро смотрел на меня.       Он подмигнул мне и тоже отправился в зону старта, а я лишь фыркнула, отворачиваясь.       Саша под третьим номером, Матвей — четвёртый, остальные подальше.       Поехали, гонка началась. Пасьюты всегда такие интригующие, меня завораживал этот вид программы.       Йоханнес был просто неудержим, он привозил всем уже на первых километрах, но важнее было отстреляться.       Саша немного отставал, но явно шёл с запасом, концентрируясь на огневом рубеже. Йоханнес уже изготавливался, когда соперники только-только подходили.       И он отстрелял блестяще! Какой же он сильный, блеск. Мне сказали, что он поздравил журналистскую бригаду с нашим серебром. Может, увидев кого-то из нашей четвёрки, поздравил бы тоже.       Саша закрыл всё, умница. И Матвей тоже. Как всё прекрасно. Саша шёл вторым, Матвей пятым. Пока всё очень неплохо.       На отметке три и семь наши ребята немного проиграли Йоханнесу — а кто ему не проигрывает — и шли вместе на четвёртой и пятой позиции.       Но они держались вместе с Хофером и старшим Бё, убегали от группы, которую тащил Фуркад и ещё несколько французов.       Такой группкой они и подошли ко второй стрельбе. Йоханнес уже отстрелял точно и был однозначным лидером.       И наши ребята попали. Я аж подпрыгнула от счастья. Как же всё пока было круто. Всегда, когда наблюдаешь за чьей-то стрельбой, это гораздо волнительнее, чем стрелять самому.       Давайте, ребята, вы справитесь. Вся страна в вас верит!       Йоханнес, как мне казалось, был сегодня просто непобедим. Ну, только если не промажет много раз. Он выигрывал уже сорок секунд.       Мой взгляд упал на третью волну преследования, в которой мелькнул восемнадцатый номер Жаклена. Он шёл на тринадцатой позиции. Интересно.       Я переключилась на стрельбу, чтобы не начать рассуждать об улучшении позиций Эмильена.       Ну что творит этот рыжий парень?! Промахиваться сегодня он явно не собирался.       В планы Саши это тоже явно не входило! Логинов убегал вторым. И Матвей попал, они убегали в борьбе с Хофером.       Мой взгляд сам собой переместился на стрельбу Эмильена, и я смотрела её с не меньшим замиранием, как бы ни пыталась это отрицать.       И он попал, сегодня он был серьезно настроен на борьбу. Француз уходил седьмым.       Я видела, что Матвею было тяжеловато, в отличие от Саши, который бежал гораздо свободнее. Эмильен тоже держался.       В подъём Саша опередил Хофера, явно чувствуя в себе силы. Матвей отставал, ему было тяжело, и я подумала, что скоро его достанут ребята из группы, в которой бежал Эмильен.       Бё-младший в гордом одиночестве пришёл на свою стрельбу и хладнокровно закрыл все мишени. Что ж, с первым местом всё понятно, но дальше будет жарко.       Саааашаааа, Сааааашаааа! Логинов закрыл всё, а Хофер дважды промазал. Убегааай! Матвей же закончил стрельбу с промахом.       Мой взгляд поднялся чуть выше на графу с французской фамилией, и в этот момент Эмильен закрыл последнюю мишень.       Он уходил с Факом и Дестьё, солидно уступая Саше. Логинов продержится, а вот за третье место будет борьба.       И, кажется, я знала имя победителя в этой борьбе. Я знала, как опасен и силён в финишном створе Эмильен Жаклен.       Он отсиживался за спиной коллеги по сборной и ждал своего часа. Он великолепный тактик, стоило это признать.       Я с интересом наблюдала за их борьбой, как они играли в так называемые кошки-мышки.       И вот подъём, Эмильен дёргал и старался убежать от Симона Дестьё, Фак не тянул.       И Жаклен убежал.       Это будет первый подиум в его карьере. Как иронично, что мы поднялись вместе на первый подиум. Но я это сделала немного раньше. Могла гордится собой.

***

— Эмильен, бонжур, не ожидала тебя увидеть, — я оторвала взгляд от книги, которую с интересом читала, и посмотрела на вход.       Катя в этот момент добродушно и приветливо приглашала француза войти, и он охотно согласился, вежливо улыбаясь.       Позёр, вы посмотрите на него. — Да я не планировал, но вдруг решил, что цветы нужно подарить очаровательной девушке, — пояснил Жаклен, продемонстрировав в своих руках небольшой букет цветов с церемонии. — Мне не нужны твои цветы, — отозвалась я и собиралась уже вернуться к прочтению, но коварная улыбка француза заставила меня помедлить. — Светлана, вы очаровательны, но цветы не вам, — он повернулся к Кате и отдал ей букет. — Примите от всего сердца. — Надеюсь, что мой муж об этом не узнает, — Екатерина рассмеялась и поставила букет в вазу к нашим цветам и развернулась лицом к нам, с хитринкой посмотрев сначала на меня, а потом на Жаклена. — Но всё же я вас отставлю ненадолго. — Не нужно, — начала было я, но Екатерина не стала слушать мои возражения и покинула комнату. Проводив ее взглядом, я посмотрела на француза. — К чему этот спектакль одного актёра? — Почему же одного? — наигранно улыбнулся биатлонист и подошёл ко мне, сев на край кровати. — Ты тоже прекрасная актриса. — И в чём же моя роль? — без особого интереса поинтересовалась я, отложив книгу с мыслью, что прочитать мне её сегодня не удастся. — В том, что ты упорно делаешь вид, что не хочешь общаться с таким очаровательным французским юношей, — просто ответил он, внимательно посмотрев на меня.       И я всей своей душой ненавидела этот взгляд. Взгляд, который прожигал меня, видел насквозь. Казалось, что он читал все мои мысли и желания.       Но моё лицо оставалось таким же равнодушным. Я не могла показать своих истинных желаний.       Чего же я хотела на самом деле?       Это был хороший вопрос, над которым я размышляла с того момента, как впервые за много месяцев увидела Эмильена Жаклена.       Видеть его было непривычно и даже больно. Мне казалось, что я хоть немного забыла те эмоции, которые испытывала в момент нашей последней встречи… но нет.       Как это часто бывает, думаешь, что мысли о человеке испарились и ты сосредоточен на своих делах, но, как только вновь видишь этого человека, все эмоции, которые ты прятал куда-то в глубину своей души, в самый уголок сердца, вновь появляются, невзирая на те усилия и время, которые ты приложишь, чтобы забыть.       Со мной произошло то же самое.       Но я сдерживалась. Сдерживала всё внутри, не позволяя самой себе показать Эмильену, что он имеет хоть какое-то значение сейчас в моей жизни.       Но ведь на самом деле имеет же.       Было бы ложью думать, что он так просто выпал из моей жизни. Я не привыкла врать, мне нравилось быть честной с людьми, особенно с самой собой.       Я даже не была уверена, что когда-нибудь упоминание этого заносчивого француза не заставит меня вздрогнуть от мысли о нём.       Я не позволю себе войти в одну и ту же реку дважды. Один раз захлебнулась, но смогла спастись, второй раз — утону.       Он был чертовски прав, когда сказал о том, что я играю какую-то свою роль.       Он всегда знал всё лучше всех. — Я так и не понял, что произошло между нами, — поняв, что я продолжу молчать, проговорил Жаклен.       Я посмотрела на него и вздохнула. Между нами произошло то, что было лишь моей ложной надеждой.

11 июля 2019 года — Ну, ничего себе…       Я обвела взглядом несколько десятков гостей и почувствовала некоторую скованность. Нечасто приходилось бывать в такой компании. — Я рад тебя видеть, — ко мне на всех парах подлетел Эмильен и обнял. — Я очень рад тебя видеть. — С днём рождения, Эми, — я вручила ему подарок, поцеловав в щёку, и нехотя отстранилась, чтобы не создавать неловкости. — Я не ожидала, что будет столько народа… — А вы знаете, что Эмильен сегодня хочет сделать важное объявление? — рядом с нами оказался молодой человек, так похожий на самого Эмильена, что я невольно удивилась их сходству. — Позвольте представиться, Клеман, брат виновника торжества. — Светлана или просто Света, — я протянула руку для рукопожатия, но он перехватил мою ладонь и галантно поцеловал. — Я рада познакомиться. — Взаимно. — И меня тоже познакомьте с симпатичной девушкой, — в ту же секунду рядом с нами появился темноволосый красивый молодой человек и очаровательно улыбнулся. — Считаю, что россиянки — самые красивые. — А Вы разбираетесь в женской красоте, — парировала я, и мой собеседник рассмеялся. — Она хороша. — Света, позволь представить моего приятеля, лыжник французской сборной Люка Шанава, — познакомил нас Эмильен. — И самый очаровательный, — продолжал шутить и излучать позитив Люка и, подобно Клеману, поцеловал мою ладонь. — Очень рад. — Взаимно.       Знакомясь всё с новыми гостями, я провела в беседах несколько десятков минут, чувствуя себя членом какого-то аристократического общества.       Это было неизведанное для меня чувство, но очень приятное.       Через какое-то время на воображаемую сцену вышел Эмильен с микрофоном и загадочной улыбкой. — Друзья, я рад вас всех видеть! Спасибо, что решили разделить со мной этот прекрасный день. Сегодня я поговорю на английском, поскольку у нас много иностранных гостей, — он кинул едва заметный взгляд на меня и усмехнулся. — Но с радостью повторю Вам новость и на родном французском. — Интригует людей, — с иронией произнёс стоящий рядом Люка, и я напряжённо улыбнулась.       Отчего-то в моей душе было неспокойно, какое-то странное предчувствие овладевало мной, но я не могла понять, что так сильно озадачило меня. — Человеку нужен человек. Именно поэтому я с великим удовольствием и счастьем хочу представить Вам сегодня свою любимую девушку — Хлою Шевалье, — торжественно объявил Жаклен, а к нему на сцену поднялась французская биатлонистка, нежно обняв его и поцеловав.       Он повторил то же самое на французском, но его голос доносился как будто из другой галактики.       Моя галактика, в которой я была так счастлива, в один момент разрушилась на миллион мелких кусочков.       Разрушилась без шанса на восстановление.       Вокруг восторженно кричали и аплодировали, а я не могла даже нормально вздохнуть. — Светлана, настало время танцев, позвольте Вас пригласить, — Шанава развернулся и протянул руку, я на автомате протянула в ответ, едва уловив смысл его фразы.       Вокруг закружились пары, и я с болью представила, как за моей спиной танцуют Эмильен с Хлоей.       Люка рассказывал какую-то смешную историю, судя по его улыбке, но я не улавливала ни единого слова, тактично улыбаясь, чтобы не показаться невежливой.       В моём сердце жили чувства к Эмильену Жаклену, которые теперь с огромной силой ударили по душе, нанося слишком серьёзные удары.       Я думала, что всё это взаимно, я так надеялась на взаимность с его стороны, мне действительно казалось, что так и есть. Но… — Какая же дура, — выругнулась я, а мой партнёр по танцам недоуменно посмотрел на меня. — Люка, прошу прощения, мне нужно идти.       Я выскользнула из его рук и бросила печальный взгляд в сторону сцены, на которой стояли Эмильен и Мартен Фуркад, о чём-то переговариваясь.       Ох, Эмильен, за что ты так со мной?       Жаклен, будто почувствовав мой взгляд, глянул в мою сторону. Я поджала губы, сдерживая слёзы, отвернулась и пошла прочь.       Слёзы душили, но я продолжала сдерживать их. Это было лишь принятие того, что часть моего сердца останется с французом.       Часть моего разбитого сердца…

— А как бы ты сам ответил на этот вопрос? — моё молчание слишком затянулось, и я не придумала ничего умнее, как просто перевести стрелки на него.       Эмильен нахмурился. Он всегда выглядел таким забавным, когда думал о чём-то серьёзном, что я невольно улыбнулась, наблюдая за ним. — Возможно, ты не оценила начало моих отношений с Хлоей. — А я имела на это право? Кем мы друг другу приходились, чтобы я могла злиться? — я поджала ноги, обнимая колени, и посмотрела на него. — Как думаешь? — Мне казалось, что мы были чуть ближе, чем обычные друзья…       Серые глаза француза выражали целый спектр эмоций. Они были необычайно серьёзными, но в них читалось непонимание, мне даже показалось, что я увидела оттенок боли. — Мне тоже так казалось. Но видимо, нам просто так померещилось, — лаконично ответила я, пожимая плечами. — Ты серьезно так считаешь? — воскликнул Жаклен, вскакивая с кровати. — А как ты думаешь, если ты в итоге вступил в отношения? — в тон ему ответила.       Меня пробирала злость. Он сам разрушил всё, сам! Зачем он пытался прояснять что-то сейчас? Прошло уже достаточно времени, пора бы отпустить это всё. — До сих пор не уверен, что это было верным решением, — он запустил пальцы в волосы и тяжело вздохнул, слабо улыбаясь. — Почему? — тихо спросила я, вставая с кровати и подходя к нему, но оставаясь на некотором расстоянии от него. — Может, стоило разобраться в наших с тобой отношениях… — произнёс Жаклен с какой-то нежностью в голосе, которая была так несвойственна ему. — Нет, Эмильен, между нами и не было никаких отношений, мы просто немного запутались, — отрицательно покачала головой.       Сама я не была уверена в своих словах, но так было лучше для нас обоих. Мне не хотелось иметь с ним ничего общего, без него жизнь была прекрасна.       Но нет. Он вновь ворвался в мою жизнь. В этот раз я не позволю ему всё испортить. — Запутались, потому что так в итоге и не поговорили. Так и не расставили все точки над i. Но ведь никогда не бывает поздно? — он сделал шаг вперёд, почти не оставляя между нами пространства.       Слишком близко. Слишком.       Я чувствовала его запах, который дурманил мой разум. Так хотелось прикоснуться к нему, почувствовать кожу Эмильена подушечками пальцев и медленно провести какой-то незамысловатый узор. — Иногда бывает. В этом уже нет смысла, — я сдержала свой минутный порыв, сохраняя самообладание. — Посмотри мне в глаза и скажи, что больше ничего не чувствуешь ко мне, — он взял мою ладонь и сплёл наши пальцы, заставляя меня замереть.       По телу побежал табун мурашек. Его прикосновения… Боже, как же давно я не чувствовала их.       Он гладил большим пальцем мою ладонь и пронзительно смотрел мне в глаза.       Ты не забыла его, Света. И никуда чувства не делись, как бы ни пыталась забыть его и вычеркнуть из жизни. — Эмильен, не нужно пытаться сейчас угнаться за прошлым, — уклончиво ответила я. — Ты увиливаешь от вопроса. — У тебя есть Хлоя, от моего ответа ничего не поменяется, — я взяла себя в руки и вырвала свою ладонь из его.       Стало сразу тоскливо на душе без его прикосновений. — Если проблема в этом, то ее легко можно решить, поверь, — он не желал так просто отпускать меня и снова притянул к себе за талию, сжимая в кольце своих рук. — Как у тебя просто всё. Просто начать отношения, просто завершить их… — со злобой ответила я, а он рассмеялся. — А зачем усложнять? Ты хочешь быть со мной, я… — Стоп-стоп-стоп. Кто тебе сказал, что я этого хочу? — недовольно произнесла я.       Я не позволю ему решать за меня. Никогда в жизни. — А разве я не прав? — Ты слишком самоуверен, Жаклен, ты состоишь в отношениях, я в них не лезу, — ему пора научиться слышать в ответ «нет» и понимать, что не всё в жизни будет так, как он хочет. — Да что же ты пристала к этим отношениям? Забудь про них, мы говорим про нас, — его голос сорвался на крик, и он даже отошёл от меня, но потом снова вернулся и гневно посмотрел. — То, что я помню о тебе, не значит, что я хочу снова наступать на те же грабли и быть с тобой. Так понятнее? — мной тоже овладевало раздражение.       Как можно так спокойно говорить о своих отношениях?! Захотел — начал отношения, захотел — разорвал их, ему было просто плевать на чувства других. — Но почему? Почему ты не хочешь дать шанс нам построить отношения? — Я не хочу, чтобы ты поступал со мной так же, как с Хлоей. — Это совсем другое дело. Да ради тебя я брошу любую! — его голос снова сорвался на крик. — Я никогда не чувствовал ничего по отношению к ней! — Тогда почему она стала твоей девушкой? — холодно спросила я, равнодушно посмотрев на него.       Жаклен внимательно вгляделся в моё лицо и, не сказав больше ни слова, покинул мою комнату, громко хлопнув дверью.       Я прикрыла глаза и выдохнула. Он неисправим, никогда этот человек не поменяется.       По щекам потекли дорожки слёз, но я быстро вытерла их. Я поступила правильно, он эгоист до мозга костей и должен пойти к чёрту.