Ненавистный

Если прошлое не отпускает, то оно еще не прошло

      Я завалилась на кровать и раскинула руки в стороны. Недавно завершилась гонка преследования, и я могла с уверенностью сказать, что провела её неудачно.       Казалось бы, одиннадцатое место можно было считать не таким плохим результатом, но я явно рассчитывала на большее.       По промаху на каждом огневом, и я с прекрасного третьего места откатилась на одиннадцатое.       Что ж, нужно выбросить эту гонку из головы, сделав определённые выводы, и двигаться дальше.       Неожиданно проскочила мысль, что сейчас идёт мужская эстафета. Захотелось включить её и посмотреть.       Шёл второй этап. Кто бы сомневался, что я попаду именно на этап Жаклена.       Эмильен отправился в гонку, уступая двадцать секунд. Эдик Латыпов — двадцать пять. Лидировали норвежцы, за которых бежал Эрлен Бьёнтегард.       Эмильен и Эд шли вместе, в одной группе с немцем и канадцем. Думаю, это вполне комфортная группа преследования, они шли хорошим темпом, проиграв ещё несколько секунд норвежцу, но расчёт был на стрельбу.       Неожиданно показали картинку, что Латыпов резко отстал от троих своих коллег. Может, падение?..       Этот день был явно не днём Эрлена. Он допустил четыре промаха сразу, в то время как Эмильен попал и убежал лидером. Эд тоже закрыл все мишени, как и канадец с немцем, и уходил четвёртым, проигрывая 9 секунд.       Многострадальный норвежец же ушёл на один круг штрафа.       Уже на следующей отметке стало понятно, что Жаклен убегал ото всех. Его преимущество относительно канадца и немца выросло до шести секунд, относительно Эдуарда — до пятнадцати.       И дальше француз только убегал. Решил обезопасить себя, если вдруг промажет?       Я усмехнулась этой мысли.       Как будто прочитав их, Эмильен промазал вторым выстрелом. И не закрыл первым дополнительным, в то время как канадец и немец убегали.       Но Жаклен решил свою проблему с мишенью и убежал в гонку третьим, проигрывая четыре секунды. Его расчёт оправдался.       Зато каков Латыпов! Он закрыл все мишени на лёжке и стойке, не затратив дополнительных патронов. Мы шли четвёртыми, проигрывая шестнадцать секунд.       Конечно, вскоре Эмильен нагнал немца, и они вместе начали убегать от канадца. Эдика обогнали Крчмар и Фак, и сборная команда России уже уступала двадцать семь секунд. Видно, как Латыпову было сложно.       Но и Эмильену было нелегко — Кюн был неудержим на трассе.       При передаче эстафеты немцы выигрывали двадцать одну у Франции, мы же уступали пятьдесят три.       Будет тяжело отыграться, но в биатлоне возможно всё. — Свет, тебя зовут на восстановительные процедуры, — в дверном проёме показалась голова Кати, и я тяжело вздохнула. — Да, конечно, — я с сожалением выключила трансляцию и отправилась на эти самые процедуры, помешавшие мне досмотреть гонку.

***

1. Норвегия 2. Германия + 2.0 3. Франция + 51.9 7. Россия + 2:01.7

      Я покачала головой. Дима зашёл на штрафной круг, да и в принципе, наверное, все сейчас находились не в самой лучшей форме.       Ничего, я прекрасно знала, насколько наши ребята сильные, они покажут себя в дальнейшем.       Я легла на кровать и прикрыла глаза, задумываясь. У Эмильена снова медаль. Совесть говорила мне, что стоит поздравить его.       Он же поздравил тебя с каждой медалью, почему ты не поздравишь его?       Потому что последний наш разговор был слишком личным, интимным. После такого не хотелось ещё раз пересекаться с ним.       Иначе я просто не смогу ещё раз сдержать свои эмоции и чувства по отношению к нему.       Но ведь очевидно, что у него самого есть ко мне какие-то чувства. Однако мне не хотелось разбираться в этом.       Я не доверяла Эмильену Жаклену. Сегодня чувства есть, а завтра он уже забудет, как меня зовут.       Он так легко говорил о том, что расстанется с Хлоей. Кто даст мне гарантию, что он не найдёт себе какую-нибудь Изабелль и не бросит меня точно так же?       Захотелось закричать от безысходности.       Я села по-турецки и покрутила в руках телефон. Решение пришло само собой. Поздравляю с бронзой, вы заслужили:)       Я отправила сообщение и отложила телефон. Во мне не было никаких сил сказать ему это в лицо. Один взгляд его серых глаз, и ты пропала, да?       Почему я не могла просто перенять у него хотя бы четверть эгоизма, которым был пропитан Эмильен, и не думать ни о Хлое и её чувствах, ни о том, что со мной француз может поступить так же?.. Он так просто мог стать моим, и всё.       Но я не могла, просто не могла. Это было против моей совести, характера и натуры. Жаклен говорил про меня, что я слишком правильная, идеальная девочка.       И он был прав. Как обычно.       Он поступал так, как хотелось ему, не считаясь с мнением других. Я же поступала так, как правильно.       Мы были противоположностями друг другу, разными полюсами. Но были так похожи, так близки.       Мы бесконечно перенимали привычки и словечки друг друга, но я гордилась тем, что, несмотря на сильное влияние биатлониста, я осталась самой собой.       Не стала такой, как он. Не потеряла себя в Эмильене Жаклене.       Телефон издал звук пришедшего сообщения. С неохотой потянулась к нему и посмотрела на уведомление. Солнышку не хватило духа лично сказать?       И со злостью откинула его.       Стало слишком больно. Не хотелось погружаться снова в эти воспоминания, но парень, как будто специально, отправлял меня в них, заставлял вспомнить прошлое. Наше прошлое.

 — Луч Света, ты бы поаккуратней была, а то ведь и снести могу! — лучезарно улыбнулся Матвей, проезжая мимо. — Я постараюсь, — рассмеялась я.       Мы с Елисеевым встретились на спуске, и я, решив немного пошутить, попыталась обогнать его по внутреннему радиусу.       Это был удачный трюк, но рискованный. Мне повезло, что россиянин заметил меня, иначе точно снес бы. — Как он тебя назвал? — с интересом спросил Жаклен, который и вытащил меня прокатиться на лыжах.       Эмильен не разобрал русскую речь, но ему верно показалось, что обратился сокомадник ко мне не совсем по имени. — Это переводится… хм, ну, грубо говоря, луч солнца, — ответила я ему, а француз задумчиво улыбнулся.       Я так любила его улыбку, кто бы только знал. Мне очень нравилось наблюдать за ним, изучать его. Он всегда шутил, и я обожала его шутки.       У него было потрясающее чувство юмора. Он вообще был потрясающим. — Солнца? Хм, интересно, а ведь тебе подходит. — Почему? — с удивлением спросила я. — Ты такая же светлая. Буду тебя называть солнышком, — он важно поднял палец вверх и, явно довольный своей мыслью, улыбнулся. — Да не стоит, это как-то слишком лично… — я искренне надеялась, что он не заметил моего смущения, и мои щёки не стали румяными. — А мы что, в деловых отношениях? — с ухмылкой спросил Жаклен, обнимая меня за плечи. — Ладно, тогда ты для меня Эми — сокращённо от Эмильен, — заявила я, а биатлонист состроил лицо философа, задумываясь. — Эми? Хм, а мне нравится, только ты и можешь меня так называть. — Звучит как привилегия, — скорее, как разрешение. — Для красивых девушек всегда есть привилегии, солнышко, — он взял в руки палки, оттолкнулся и поехал вперёд. — А теперь попробуй меня догнать.       Я рассмеялась. Вот же хитрый лис. Ничего, я тебя сейчас догоню и кину в снег.

      Я сама не заметила, как по моим щекам дорожкой потекли слёзы. Слёзы воспоминаний о той Свете. Глупой и счастливой Свете.       Пора перестать жить прошлым и перебирать воспоминания. Никакого толка от этого не будет, только причинять себе боль. — Свет, — в комнату вошли Катя и Лариса. — Мы идём к ребятам, хотим поддержать их, ты с нами?       Я незаметно смахнула слёзы и, встав с кровати, лучезарно улыбнулась. Какая же это была фальшивая улыбка… Но мне было нужно, чтобы мне поверили. — Да, конечно, не хочу, чтобы они унывали. — Ты сама в порядке? — прищурившись, спросила Екатерина, а я громко втянула воздух.       Неужели настолько видно, как мне тяжело и больно? Меньше всего мне хотелось показывать свою слабость и заставлять их переживать за меня. — Да, всё-таки ты явно рассчитывала на результат повыше, — продолжила Куклина, положив руку мне на плечо и ободряюще сжав. — Всё впереди, — чуть успокоившись, улыбнулась я, и девушки послали мне в ответ такую же улыбку. — Пойдёмте.

***

      Я со всей дури кинул телефон на кровать и удивился тому, как он удачно приземлился.       По правде говоря, мне было бы наплевать, даже если бы он разлетелся на кусочки.       Мне казалось, что вместо крови по моим венам сейчас текла жгучая, разрывающая меня злость.       Я сжал кулаки так, что костяшки побелели, и сдерживался, чтобы не разнести комнату к чертям.       Ну какая же стерва! Как же ей повезёт, если она не попадётся мне на глаза в ближайшие часы. Как она только вообще посмела?! Отправила какое-то сообщение, сообщение, мать его! Я лично поздравлял её, а она что? Сообщение — плюнула мне в душу!       Как же похоже на эту чёртову Миронову, которая только и делала, что плевала на меня.       Игнорировала, избегала, отвечала с таким безразличием и холодностью, что хотелось схватить её за плечи и хорошенько встряхнуть. Или придушить.       А потом поцеловать и обнять так крепко, чтобы не смогла уйти от меня больше никуда.       Я сел на кровать, ударив по матрасу, тем самым выплёскивая ярость. Ещё раз и ещё.       Потихоньку отпускало, и я глубоко втянул воздух, чувствуя, как мои лёгкие наполнялись, а гнев уходил.       Нужно было успокоиться, пока не пришёл Мартен. Отвечать на вопросы мне не хотелось. Я сам себе не хотел на них отвечать, что уж говорить о допросе Фуркада.       Я запустил пальцы в волосы и до боли сжал. Хотелось, чтобы эта физическая боль заглушила мою душевную. Глубокую дыру в моей душе, которая образовалась из-за россиянки.       Я откинулся на подушку и прикрыл глаза. Хотелось думать о чём-то другом, о медалях, которые я выиграл на этом этапе, но в мыслях был только образ светловолосой россиянки с её охренительно красивыми серыми глазами и обаятельной улыбкой, от которой на душе становилось так тепло.       Была только она и боль, которую она причиняла.       А с чего это всё началось?       Память услужливо начала подкидывать мне моменты, которые я так старательно пытался забыть, но они с новой силой накрывали меня.

 — Вечеринка, конечно, потрясная, — крикнул я на ухо Гигонна. — А сколько красоток вокруг, — с ухмылкой заметил мой друг. — С этим сложно поспорить, — ответил я, засмотревшись на какую-то блондинку, лицо которой было сложно разглядеть в темноте.       Мой друг, пританцовывая, отправился в центр зала, попутно ухватив за собой какую-то барышню, и я на это лишь усмехнулся. Он неисправим.       Я направился в сторону стола, подцепив там стакан сока. Пить не хотелось совершенно, по крайней мере пока. Я, вяло попивая сок, оглядел зал и заметил в стороне прекрасную русоволосую девушку в чёрном платье.       Боги, как же оно красиво смотрелось на ней, как подчеркивало её стройность и грацию. Волосы Светланы были собраны в какую-то сложную причёску, но несколько прядей уже успели выбиться и красивыми волнами упасть на лицо и шею.       Заиграла смутно знакомая музыка какого-то медляка, совсем не подходящая для этой вечеринки, но такая мелодичная и приятная.       Поставив пустой стакан обратно, я в секунду оказался рядом с ней, притягивая её к себе за талию и беря её ладонь в свою. — Мадмуазель, я приглашаю Вас на танец.       Девушка удивилась, но, узнав меня, мгновенно рассмеялась. Какой же чистый и прекрасный смех…       Эмильен, боже, с каких пор ты такой сентиментальный? — Я думала, ты придёшь раньше… — проговорила девушка, заглядывая мне в глаза и мягко улыбаясь. — А ты следишь за мной? — усмехнулся я, игриво смотря на неё. — Хотелось подарить танец кому-то особенному. — Считаешь меня особенным? — А кто тебе сказал, что я танцую впервые сегодня? — в тон мне ответила россиянка, а я сильнее прижал её к себе.       Плевать я хотел, с кем ты там танцевала. Теперь ты танцуешь только со мной. — По правде говоря, — Миронова отпустила мою руку и недовольно скривилась. — У меня отваливаются ноги, каблуки уже дают о себе знать.       Она с болью глянула на свою обувь и тяжело вздохнула. — Пойдём, — я взял её за руку и повёл в сторону выхода, пока на нас никто не обращал внимания. — Отведу тебя в номер, иначе ещё один танец — и ты сможешь до него только доползти.       Света печально улыбнулась и, как только мы покинули помещение, с остервенением сняла изящные туфли на каблуках. — Господи, как хорошо! — громко крикнула она и облокотилась о стену. — Ты бы знал, какой это кайф.       Она потёрла ступни, замечая на них мозоли. Спортсменка покачала головой, но её лицо не покидала довольная улыбка.       Кажется, она не пойдёт дальше никуда. — Так, — я закинул её руку себе на шею, а сам поднял её на руки. — я понял… Я тебя донесу. — Эми! Отпусти меня! — воскликнула девушка, попытавшись хоть как-то выбраться из моей железной хватки, но кто бы ей позволил?.. — Солнышко, я тебя в беде не брошу, — просто ответил я, сильнее прижимая её хрупкое тело к своему.       Она предприняла ещё несколько попыток выбраться, но потом поняла, что в этом нет смысла, и просто положила голову мне на плечо.       Вот так-то лучше.       До её номера было совсем недалеко, и это меня расстроило. Хотелось как можно дольше прижимать её к себе.       Точно надо лечиться, слишком много романтики, которая раньше была не свойственна мне.       Света не без труда открыла дверь, и я внёс её в номер, заботливо уложив на кровать, а сам сел рядом. — Эми, спасибо большое! Что бы я без тебя делала? — счастливо улыбнувшись, произнесла она, с благодарностью глядя на меня. — Шла бы в номер и плакала от боли. Или же босиком… — попытался пошутить я и, видимо, у меня получилось, потому что россиянка залилась хохотом. — Это точно! Вообще не знаю, что бы делала, если бы мы не познакомились… — Твоя жизнь была бы скучной. — Да уж… Ты прекрасный человек, — серьёзно произнесла Света, слегла покраснев.       Ей так шёл этот лёгкий румянец на щеках, она выглядела невероятно милой. — Ты правда так считаешь? — спросил я с замиранием сердца.       Мне важен был её ответ. Я хотел услышать его, но в то же время боялся, что она покачает головой, переведя это в шутку. — Да.       Я громко выдохнул. Как гора с плеч. — Мне никто такого не говорил до этого… ну, за исключением мамы и бабули. — Не порть момент, Жаклен! — она легонько ударила меня по ноге, но в очередной раз не смогла сдержать смеха. — А ты самая красивая и замечательная девушка, какую я встречал, — я слегла наклонился к ней, понижая тон голоса, но одновременно с этим стараясь придать ему как можно больше серьёзности. — Да брось ты, не придумывай, — отмахнулась девушка, но я в ответ недовольно нахмурился. — Чистая правда. — Ты такой пикапер, Эмильен.       Мы были неприлично близко друг к другу. Неприлично близко для друзей, и она это тоже поняла.       Миронова бросила секундный взгляд на мои губы, осознавая интимность момента, но быстро подняла глаза, смутившись. Однако этого взгляда хватило для того, чтобы я решился.       Сократив оставшееся расстояние между нами, я накрыл её губы своими. Боже, какие же они были мягкие! И как же я хотел этого… Желал её. Именно её. Света не сопротивлялась, однако ответила не сразу. Но спустя мгновение она провела рукой по моей щеке, затем запустив пальцы в волосы, гладя непослушные и короткие пряди.       Мои руки медленно прошлись по её спине, груди, талии, изучая её тело и прижимая к себе ближе.       Я чувствовал исходящий от неё запах каких-то цветов и ягод. Быть может, так пахли её духи или гель для душа, но запах был чертовски приятным.       Мне просто сносило крышу. Эта россиянка снесла её без шанса на восстановление.       Нам перестало хватать кислорода, и поцелуй пришлось разорвать. Дыхание было тяжёлым, но внутри меня был такой приятный жар, что я невольно подумал, что у меня какая-то лихорадка.       Это была дикая эйфория. Наркотик. Хотелось ещё и ещё ощущать её вкус, а всё равно этого будет мало. Но посмотрев в глаза девушки, я не увидел ничего подобного. Мне даже показалось, что, а них промелькнул испуг, хотя биатлонистка быстро его подавила. — Свет, я… — Я всё понимаю. Это ничего не меняет между нами, — она подняла руку вверх, перебивая меня. — Это всего лишь влияние момента. Мы по-прежнему друзья и только друзья.       Друзья?.. всего лишь влияние момента?       Я смотрел ей в глаза, стараясь сохранить спокойствие и лицемерное равнодушие, но самому мне казалось, что она только что воткнула мне нож в самое сердце.       Не в спину, а в самое сердце, причём вонзила и ещё несколько раз прокрутила, чтобы причинить как можно больше боли и убить наверняка.       Эйфория сошла на нет, оставалась только ярость и боль. В этот момент мне хотелось стереть её из своей жизни, чтобы ее никогда не было!       Никогда не было в моём сердце?       Нет, там ей точно не быть, этой маленькой лицемерке. Она ещё поплатится за это: я не позволю никому играть со мной. — Отдыхай, — натянуто улыбнулся я и встал с кровати.       Я видел, как она хотела что-то сказать мне, но я развернулся и ушёл. Хотелось просто напиться. Напиться так, чтобы не помнить ничего из этого дерьмового вечера.       Не помнить Свету и её слова.       Иди ты к чёрту, Миронова!

      Я горько усмехнулся. Это было так жестоко с её стороны. Мне казалось, что она тоже хотела этого, сама давала мне шанс на что-то большее, чем дружба, но в итоге растоптала мою надежду.       Я рассмеялся. Света Миронова сполна поплатилась за это, моя месть действительно удалась, и я знал это наверняка.       Вышло, на мой взгляд, может даже и слишком. Я думал, что мне самому станет легче, что душевная пустота отпустит, но нет. Никакого наслаждения я не испытал. — Эмильен.       От мыслей меня оторвал женский голос.       Я поднял голову и заметил в дверях Хлою, виновато смотрящую на меня. Мои глаза подозрительно и недовольно сощурились, но девушка не обратила на это внимание и подошла ко мне, присев рядом и взяв за руку. — Прости меня, пожалуйста, мне не стоило себя так вести, — начала лепетать она, поглаживая мою ладонь. — Я знаю, что эта никчёмная россиянка ничего не значит для тебя. — И зачем нужна была эта истерика? — холодно поинтересовался я, даже не посмотрев на неё. — Не знаю, — ответила она.       Я наконец повернул голову и посмотрел на Шевалье. Она всегда извинялась первая и шла мириться первой, зная, что я слишком гордый для этого. Она дорожила мной и по-своему любила, я знал это.       Глупо было отрицать, что и она для меня не чужой человек, где-то в глубине своей души я был благодарен ей за прекрасные моменты вместе. — Больше так не делай, — ответил я, в ответ на что Хлоя радостно улыбнулась и обняла меня, явно не замечая безразличия в моём голосе, или же просто сделала вид, что не заметила.       Она притянула меня к себе, поцеловав, а я не стал сопротивляться, наслаждаясь моментом и близостью девушки.       Только не эту девушку тебе хочется, Жаклен.       Неприятная мысль пробежала в голове, но я предпочёл выкинуть это из головы и не думать ни о чём другом, кроме Хлои.       Плевать я хотел на всё остальное.