Ненавистный

— Я обязательно, ты слышишь? Я обязательно, — сказал Медвежонок. Ежик кивнул. — Я обязательно приду к тебе, что бы ни случилось. Я буду возле тебя всегда. Ежик глядел на Медвежонка тихими глазами и молчал. — Ну что ты молчишь? — Я верю, — сказал Ежик.

— Ну, я ему и говорю, что это плохая идея, а он мне не верит! — возмущалась Кристина, отбивая пальцами ритм по стойке ресепшена. — Играть с Елисеевым в карты — самоубийство. У Эдика нет шансов, — резонно заметила я и не смогла сдержать смешок, вспоминая, как Латыпов исполнял желания Матвея. — Я ему об этом и твержу! — воскликнула Резцова и посмотрела куда-то за мою спину. — О, твои любимые французы.       Я сглотнула и повернула голову назад. «Святая троица» французов, с закинутыми за плечи сумками, шли к ресепшену, переговариваясь о чём-то забавном, судя по их хитрым улыбкам.       Первым заметил нас Мартен, кивая Эмильену. Тот, в свою очередь, посмотрел вперёд, ловя мой взгляд и останавливаясь. — Эй! — в товарища врезался Дестьё, недовольно потирая лоб.       Я сглотнула и отвела взгляд, вернув своё внимание на Кристину, но всем своим нутром ощущая прожигающий мою спину взгляд. — Мартен, Эмильен, Симон, приветствуем, — поздоровалась с французами моя соотечественница, а я не нашла в себе сил повернуться, надеясь, что Мартена и Симона не обидят моя невежливость.       Эмильена она не обидит точно. Она его выбесит, доведёт до чёртиков. Но говорить с ним мне не хотелось.       Да, я говорила себе, что нужно задать ему прямой вопрос, не играть в непонятную никому игру, прояснить всё.       Но сейчас, увидев его, вся моя решимость испарилась. Не могла находиться рядом с ним, дышать с ним одним воздухом. Было невыносимо, чувствовала, как всё внутри переворачивается от этого взгляда, хотелось спрятаться, забиться в какой-то уголок, лишь бы он не видел меня. — Ваш ключ, простите за ожидание, — миловидная девушка протянула нам ключ от нашего номера, ради которого мы и стояли тут с Кристиной. — Да, спасибо, — хриплым голосом произнесла я, буквально выхватывая ключ из рук девушки и, схватив чемодан, направилась в сторону лифта.       Но мою руку перехватили в последний момент, когда я уже наивно думала, что можно выдохнуть и расслабиться.       Я бросила взгляд на обхватившую мое запястье руку и недовольно скривилась — хватка была болезненной. — Я зайду, и мы поговорим, — голос, который не спрашивал, просто ставил перед фактом.       Я нашла в себе силы и гордо вскинула голову, встречаясь с колючим взглядом серых глаз. Француз был ужасно зол, это было настолько очевидно и заметно… Невооружённым взглядом.       Я молча кивнула, не решаясь хоть как-то возразить или поспорить с ним. Не хотелось его злить ещё сильнее. Осознанно раздражать Эмильена Жаклена — равносильно самоуничтожению.       Поняв, что никакого отпора не будет, что сегодня я не настроена ругаться и сопротивляться, его взгляд смягчился, и он отпустил мою руку, слегка погладив ладонь холодными подушечками пальцев, вызывая табун мурашек. — Я скучал, — слегка сиплым голосом произнёс он, отступая от меня и присоединяясь к товарищам.       Я поджала губы, шумно выдыхая. Чёрт бы подрал этого треклятого француза и его существование. — Свет, идём? — толкнула меня в плечо Кристина, и я словно отошла от транса. — Да, конечно, идём.

***

      После тренировки я, абсолютно без сил и желания покидать сегодня номер, завалилась на кровать. Кристина уже куда-то ушла, не посвятив меня в свои планы.       Но мне было так даже лучше. Была возможность побыть одной, наедине со своими мыслями и чувствами, которые съедали меня.       Эмильен так и не приходил ко мне, как обещал, но меня это не сильно печалило. Старт этапа Кубка Мира в Оберхофе явно не складывался. И если стрельба в принципе была на уровне, то скорость и общее физическое состояние оставляло желать лучшего.       Возможно, Жаклен и сам чувствовал, что сейчас не самое лучшее время для выяснения отношений и нужно сосредоточиться на борьбе.       Кстати, об этом. Я потянулась к своему телефону, вспоминая о том, что в эти минуты проходит мужская спринтерская гонка.       Я включила гонку на весьма драматичном моменте — стрельбе стоя Саши Логинова. Судя по всему, он хорошо шёл, но… последним выстрелом промазал, снова.       Однако, ещё не всё потеряно, нужно было дождаться стрельбы других соперников. И вот главный из них, Мартен Фуркад, появился на рубеже. И, к величайшему сожалению болельщиков Саши, закрыл все мишени.       Но мой взгляд был прикован к другому французу, который тоже был на экране. Судя по цифрам, для него начало гонки тоже складывалось неплохо, но нужно было ещё отстреляться. И Эми это сделал, убегая в гонку вместе с Фуркадом. Хороший тандем, сказать нечего.       Следом на огневой рубеж пришёл Матвей, которому улыбнулась удача, впрочем, по скорости он сильно уступал Мартену.       Дальше Йоханнес из Германии, как назвал Губерниев Кюна, даже с кругом на стойке превзошёл Елисеева на восемь секунд. В следующие минуты я рассеянно наблюдала за промахом Никиты Поршнева, финишем Саши, а затем и Мартена, который обогнал нашего спортсмена на сорок семь секунд.       Тарьей Бё промазал, а Матвей на финише смог обогнать Логинова, но он только с посторонней помощью смог подняться на финише. Гонка получалась отнюдь не провальной, но очень тяжёлой.       Я с удивлением задумалась о том, что делает Тарьей. Он забыл пробежать штрафной круг, но затем вернулся, однако вследствие своей невнимательности проигрывал очень много.       Дальше Кюн предсказуемо обогнал Матвея, но наш спортсмен оставался третьим. Было бы хорошо, если бы он там и остался.       Но я помнила о тёмной лошадке, Эмильене Жаклене, про которого немецкие телевизионщики забыли, совсем не показывая его. Интересно, не забудут ли они показать стрельбу, на минуточку, лидера?       А, нет, не забыли. Ну, что ты покажешь, чертов ты манипулятор? Не дрогнешь? Промах третьим выстрелом. Но очень быстрая, характерная для него, стрельба стоя. Это позволило ему быть вторым, вслед за Мартеном, проигрывая семнадцать секунд.       Было ясно, что Фуркада он не догонит, но теперь нужно было продержаться на этой второй позиции. К своему стыду я осознала, что неосознанно болею именно за Эмильена, несмотря на то, что его успех лишит подиума Матвея.       Жаклен справился со своей задачей удержаться на второй позиции, но далось ему это очень тяжело. Я видела, как кривилось его лицо, как тяжело он дышал.       Ох, Эми, я понимаю, дыши. Я вчера тоже думала, что умру там на финише. В Оберхофе не бывает по-другому.       На церемонии награждения уже все могли видеть, насколько прекрасна улыбка у этого французского лиса, как он счастлив этому моменту, особенно тому, что он разделяет его с Мартеном — человеком, который вдохновляет его.       Сегодня Россия без медалей, а Франция — с двумя.

***

— Я пропустила раздачу лимонов?       Я лениво повернула голову в сторону двери и вопросительно взглянула на вошедшую Кристину.       Та, усмехнувшись, села ко мне на кровать и с интересом глянула на меня, недовольно хмуря брови. — Выглядишь так, будто съела лимон, — пояснила она и положила руку мне на голову и, удостоверившись, что с моей температурой всё в порядке, успокоилась. — Что грустим, цветик-семицветик?       Я неопределённо пожала плечами, поворачиваясь на бок и прижимая колени к груди.       Причина всех моих расстройств носила красивое французское имя. Побыв совсем немного наедине со своими мыслями, я вновь и вновь прокручивала в голове события, произошедшие в Новый год.       Чем больше я думала о причинах, о возможном разумном объяснении всему этому, тем хуже мне становилось. Мне было страшно, почти до обморочного состояния, я боялась, что Эми подтвердит мои догадки, что окажется, что никуда Хлоя не исчезла из его жизни.       К горлу подступил ком. Ещё раз потерять его из-за неё я не могла, не хотела. Он стал нужным, даже слишком сильно нужным.       Я не представляла свою жизнь без его самоуверенной улыбки, хитрых огоньков в прищуренных глазах, ехидных шуток, низкого пленительного голоса, крепких рук, которые так властно обнимали меня, даже без его высокомерия и самоуверенности. Его недостатки стали для меня родными, как и он сам.       Я не представляла себя без Эмильена Жаклена.       Нужно было перестать терзать собственное сердце, просто выяснить всё, но я не могла найти в себе смелости напрямую задать ему вопрос.       Мне стало так смешно и горько от того, какой я всегда была решительной до встречи с ним, как представляла себе, как грозно смотрю на него и требую ответа. Но стоило только увидеть биатлониста, вся моя решимость куда-то испарялась. Глупая наивная трусиха. — Нет, так не пойдёт, — Резцова резко развернула меня, вырывая из потока мыслей и заставляя посмотреть на неё. — Говори. — Мне не хочется грузить тебя собственными проблемами и переживаниями, — ответила я, сжимая её руку. — А лучше что: съедать себя и молчать? — немного зло произнесла девушка, но тут же смягчилась, погладив мою руку. — Тебе нужно выговориться. Послушай, тебе правда станет легче, может, я дам совет. Это из-за Жаклена, да?       Я, тяжело вздохнув, кивнула. Может, она и права, стоило поговорить с кем-то по душам, поплакаться в жилетку? Сил держать в себе это всё уже не было.       И я рассказала Кристине всё, что происходило в наших отношениях за последнее время, все свои переживания и подозрения.       Резцова внимательно слушала, кивая и задавая уточняющие вопросы. Она не перебивала меня, просто сидела рядом, крепко сжимая мою руку и давая возможность выговориться.       Когда я закончила, подруга сильно хмурилась и несколько минут молчала, обдумывая все факты и события. Я поняла, как сильно бьётся моё сердце в ожидании ответа, её независимого мнения со стороны. — Эмильен — скользкий тип, высокомерный и самовлюблённый, — наконец проговорила Крис и взглянула на меня. — Но не в его характере это. — Что? — недоуменно спросила я. — Скрывать свои связи, — девушка задумалась, как лучше выразить свою мысль. — Он никогда в жизни не скрывал своё отношения к людям. Он кто угодно, но не лицемер. Ему плевать на чувства других, он делает так, как хочет он. Я не думаю, что он бы стал говорить тебе, что всё кончено, если бы это было не так. Ему явно не безразличны твои чувства, это очевидный факт. — Но почему тогда Хлоя ответила? — Причина может быть совершенно проста, — с лёгкой улыбкой ответила мне соседка и легонько щёлкнула меня по носу. — Тебе нужно немного прийти в себя, успокоиться и поговорить с ним.       Я вымученно улыбнулась, но бросила в сторону девушки самый благодарный взгляд, на который только была способна. — Спасибо, мне действительно стало легче. — Кристина Резцова ерунды не посоветует, — важно заметила она и хотела добавить ещё что-то, но её прервал стук в дверь. — Ты кого-то ждёшь? — Нет, — протянула я, но смутная догадка осенила меня. — А если это Эмильен? Я не готова сейчас с ним говорить!.. — Так, без паники, — Крис встала с кровати и властно посмотрела на меня. — Поворачивайся на другой бок и просто молчи.       Я не стала задавать лишних вопросов и покорно повернулась, оказываясь спиной к двери и навострив уши. — О, Эмильен, бонжур. — Я пришёл поговорить с Мироновой, — деловитым тоном произнёс Жаклен, а я напряглась всем телом. — Сожалею, красавчик, но она спит, — вздохнула Кристина, и я едва заметно усмехнулась. Актриса без Оскара. — Так разбуди её, это важно! — О, нет, Жаклен, прости, но ей нужны силы перед гонкой, — россиянка говорила сладким голосом, но в нём отчётливо слышались угрожающие нотки. — Поэтому тебе придётся уйти к себе и поговорить с ней завтра. Если она захочет, конечно. — Куда она денется, — процедил явно недовольный француз, но уже через секунду я услышала, как захлопнулась дверь, и в комнате зазвенела тишина. — Хам, — нарушила эту самую тишину Кристина. — Можешь расслабиться, я его прогнала.       Я развернулась, наблюдая Кристину одну в проходе и облегчённо выдохнула, откидываясь на подушку. — Ты мой герой. — Всего лишь спасла тебя от этого заносчивого лягушатника, — блондинка скорчила смешную рожицу, и я рассмеялась. — Нам действительно пора отдыхать. Доброй ночи. — Доброй ночи, — согласилась я с ней и, сладко зевнув, укрылась одеялом почти до самых ушей, прикрывая глаза. — И помни, что я надеру зад любому, кто тебя обидит, — это было последнее, что я услышала, проваливаясь в царство Морфея.

***

      Я почти до крови закусила губу, наблюдая за тем, как Настя Поршнева закрывала дополнительным патроном мишень.       Гонка сегодня не клеилась с самого начала, и сейчас наши дела шли ничуть не лучше. Настя уходила одиннадцатой, проигрывая почти полторы минуты. Я понимала, что и мой этап будет невероятно тяжёлым.       При передаче эстафеты Настя чуть не валилась с ног, она отдала всю себя, но проиграла слишком много. Трасса не щадит никого.       Начался мой путь. Для меня задача была очевидна — догнать, перегнать и по возможности остаться живой при этом.       Я старалась вработаться, обогнала ближайшую соперницу. Нужно было догонять, но не загнать себя перед огневым рубежом, не повторить ошибок Кристины, которая трижды промазала на обоих огневых позициях.       Дышать, Света, дышать. — Тринадцатая, минута сорок четыре, отыгрываешь.       Ну, хоть что-то получалось в этой гонке. Теперь нужно было отстрелять, желательно хорошо. Но первый же выстрел мимо. И последний. Так, спокойно, нужно собраться.       Вдох — выдох. Выстрел. Закрыла. Вдох — выдох. Выстрел. Закрыла.       Так, всё, теперь снова бежать и отыгрывать. Стараться хоть что-то сделать, хоть как-то помочь команде.       Я смотрела вперёд, видела спины и просто работала. Работала и работала. Я не знала, как это скажется на стойке, не представляла, но надеялась на лучшее.       Я видела промахи соперниц, нужно было стрелять. Первый снова мимо. Четвёртый. И пятый.       Три дополнительных патрона на три незакрытые мишени. Делай, что хочешь, но закрой эти мишени. Ты должна это сделать. Ты не подведёшь команду.       Я повторяла эти слова, как мантру. И она сработала.       Ну, что? Теперь только пытаться отыграть хоть что-то. Хотя, я и так это пыталась сделать прежде, а получилось только хуже. Это моя личная ошибка. — Беги, девочка, беги!       Я слышала, как тренеры пытались поддержать меня, гнали, и я покорно бежала.       Механические движения, отточенные за многие годы тренировок. Я просто бежала, выдавливая всё, что могла и не могла в своём нынешнем состоянии.       Касание, передача эстафеты Ларисе, и я просто опускаюсь в снег. Сил нет никаких.

***

      Немного отойдя от провальной эстафеты, я глянула на экран на стадионе, на котором показывали старт мужской эстафеты.       Эмильен уверенно прошел стартовую поляну, демонстрируя, кто на первом этапе будет хозяином. Карим, к слову, тоже не затерялся, став третьим-четвёртым.       Француз сразу же стал дёргать пелотон, разрывать его, и лишь немец с норвежцем старались удержаться за ним, Карим же старался идти своим темпом.       Я усмехнулась. Похожую историю творила Резцова пару часов назад, и с ней это сыграло злую шутку. Что скажешь ты, Жаклен?       Видимо, он тоже понял, что слишком разогнался, и ближе к огневому рубежу позволил соперникам себя догнать, а немцу даже обогнать себя.       Эмильен явно не собирался повторять судьбу Кристины и, хоть и смазал последним выстрелом, быстро исправился и ринулся в борьбу. Карим тоже промазал один раз, но так же уверенно закрыл.       После огневого рубежа лидировал норвежец, но Эми был явно не согласен с таким положением дел и быстро догнал его, Халили приближался не так стремительно, но он старался, не отставал.       Перед самым огневым Жаклен вышел вперёд. Решил лишний раз покрасоваться, какой он сильный. Пижон! Кажется, это и стало его погибелью.       Первые два выстрела и последний ушли в молоко. Он закрыл первым допом, а дальше… О, чёрт! Два круга штрафа.       Как ведро холодной воды на голову. Сложно было представить, что сейчас в мыслях у француза, насколько он обескуражен.       Зато Карим блестяще справился и шёл восьмым, проигрывая двенадцать секунд. — Свет, нам пора! — окликнули меня тренеры, и я, бросив последний печальный взгляд на экран, поспешила к ним.

***

      Я неуверенно подняла сжатый кулак и прикрыла глаза. Давай, Света, ты должна это сделать. Ничего сложного — просто постучи.       В душе были сомнения — нужно ли мне заходить в комнату Эмильена, видеть его и говорить с ним прямо сейчас? Вдруг он настолько раздавлен неудачной гонкой, что видеть меня — последнее его желание?..       Но ведь не узнаешь, пока не попробуешь?       И я решилась. Постучала в дверь его номера и, не дожидаясь приглашения, вошла.       В центре стоял Мартен, кажется, говоривший что-то Эмильену до моего прихода, но сейчас с удивлением смотрящий на меня, и сам Жаклен, лежавший на кровати и смотревший куда-то в пустоту. — Простите, я не вовремя… — мне стало очень стыдно, что я вошла, будто прервала какой-то личный, интимный разговор. — Нет, всё в порядке, — поспешил заверить меня Фуркад и улыбнулся. — Я собирался на вечернюю пробежку, поэтому вынужден оставить вас. Эмильен, ты услышал меня?       Француз отстраненно кивнул, кинув на меня секундный взгляд, но никак не среагировав. Мартен кивнул мне и покинул комнату, оставляя нас наедине.       Я сделала несколько неуверенных шагов к кровати француза, но остановилась буквально в метре от неё, не желая нарушать его личного пространства.       Выглядел парень сильно подавленным и расстроенным. А как должен был выглядеть человек, из-за которого команда получила два штрафных круга? Да, они по итогу стали вторыми, но если бы не эти круги…       Я смотрела на него, не в силах оторвать взгляда. В комнате стояла мёртвая тишина, но и молчать с Эмильеном Жакленом было комфортно. Для меня было главным, чтобы он чувствовал, что я рядом, всегда поддержу его.       Он нуждался в этом, хоть и не признавал этого. Он бы никогда в жизни не признался, что ему нужна чья-то помощь и поддержка, не в его характере.       Обида на него ушла на второй план. Хотелось только стоять рядом с ним и чувствовать его присутствие. — Добро пожаловать в клуб неудачников, — голос биатлониста показался непривычно громким после стольких минут молчания, но я была рада слышать его. — Я его основатель.       Эмильен посмотрел на меня долгим взглядом и усмехнулся, оценив мою иронию. Он протянул мне руку, а в его взгляде я увидела то, что не видела очень давно, а может быть и никогда не видела — мольбу.       Я протянула руку в ответ, и спортсмен рывком притянул меня к себе, укладывая рядом с собой. Моя голова покоилась на его груди, а он пальцами перебирал мои волосы, вдыхая их аромат. Я слышала, как его сердце постепенно возвращается в привычный ритм, и парень расслабляется.       Я обняла его, стараясь прижаться к нему всем телом и отдать всё своё тепло ему, чтобы он перестал быть таким холодным, словно айсберг.       Я прекрасно знала, что вся его холодность, высокомерность и тщеславность — лишь защитная маска, или же пыталась убедить себя в этом, оправдать его недостатки. Я знала, каким бывает нежным и чутким француз. Знала.       Я хотела бы встретиться с тем Эми, которого я знала. С моим Эми. — Почему ты игнорируешь меня? — А ты не понимаешь? — Нет. Ты обещала позвонить мне, как только откроешь подарок, но я так и не услышал твой голос. Звонил тебе миллион раз, но ты не брала трубку, — я слышала нотки злости в его голосе, но он пытался сдерживать их. — Встретившись, я ощутил, что ты холодна ко мне… но тем не менее, ты пришла.       Я поднялась и посмотрела в его глаза, желая понять, что он думал на самом деле. Но я видела лишь непонимание с оттенком боли. — Я звонила, поздно ночью. Но трубку взяла Хлоя, и я решила… — Что я с ней? — закончил Жаклен за меня, а я кивнула. — Какая ты бываешь глупая, Миронова.       Я сморщилась, кинув в его сторону недовольный взгляд. Он ещё и издевается надо мной. — А ты невыносимый придурок.       Комнату залил чистый смех биатлониста, и он озорно посмотрел на меня. Его всегда веселило, как я пытаюсь отвечать ему, показывать свои зубки. — Я забыл телефон у неё в номере. Она действительно пригласила меня выпить чай, который я очень люблю. Я подумал, что нет ничего плохого в том, что мы выпьем чай, верно? — Да, — согласилась я с ним, и он продолжил. — Я снял поясную сумку, потому что она мешала мне. Положил её на тумбу и забыл об этом совершенно. Я не скрываю, что нас с Хлоей связывает очень многое, и мы несколько часов вспоминали былое. Я клянусь тебе, что ничего между нами не было, нет и быть не может. Просто я забыл сумку, а когда вспомнил, уже было поздно. Хлоя собиралась спать, когда я уходил, мне не хотелось её будить. — Какой ты благородный, — съязвила я в ответ, но Жаклен сделал вид, что не услышал иронии. — Да, раз в жизни решил побыть таким, а в итоге ничем хорошим не закончилось, — закончил он и, серьезно глянув мне в глаза, взял мои ладони в свои. — Свет, пожалуйста, верь мне. Ничего не было. Я твой и только твой. Ты веришь мне?       Я внимательно смотрела в его глаза, полные надежды, чувствовала, насколько сильно ему важен мой ответ.       Я сжала его холодные пальцы, переплетая их со своими, и нежно улыбнулась. — Верю.       И я действительно верила. Это тот человек, которому я буду верить всегда, даже в его ложь. Человек, которого я буду ждать всегда. Человек, которому готова дать миллион шансов.       Жаклен улыбнулся и нежно обнял меня, крепко прижимая к себе.       Человек, которого я всегда буду любить.