Ненавистный

Любовь делает человека сильнее, женщину − красивее, мужчину − добрее, душу − легче, а жизнь− прекрасней.

      Я потянула руку вверх и даже радостно подпрыгнула на месте. Как же я любила массажи, а особенно ощущение после них.       Вот и сейчас я ощущала невероятную лёгкость во всем теле. Настроение накануне чемпионата мира было отменным, а самое главное — я чувствовала, что состояние наконец-то хорошее.       Я, весело пританцовывая под зажигательную песню в своих наушниках, двинулась в свой номер.       В последние дни я испытывала сильное нервное напряжение. Да, наверное, я испытывала это нервное напряжение весь январь, и это состояние никуда не ушло.       Это так отвратительно: ощущать, что ты можешь бороться, а потом с треском проигрывать. Понимать, что ты можешь, можешь! Но не получается.       Меня мучили эти мысли, иногда я даже плохо спала ночью. Мне хотелось не показывать этого всего окружающим, хотелось продолжать быть оптимистичной Светой, но иногда, конечно, мысли совсем не позитивные. Но не сейчас. Я чувствовала в себе силы.       Пока меня резко не подняли вверх, и моё тело не было переброшено на чьё-то крепкое плечо. — Эй!       В нос ударил знакомый запах мужского парфюма, да и самого парня было тяжело не признать. Я резко ударила его руками по спине, но на него это не произвело какого-либо эффекта. — Жаклен, поставь меня сейчас же! — приказным тоном произнесла я, недовольно ударив его куда-то в район живота, надеясь, что ему больно. — Маленькая вредина недовольна? — услышала я в ответ ехидный голос. — Поставь!       Даже не смотря на него, я поняла, что он закатил глаза, но вернул меня в исходное положение и с вызовом на меня посмотрел.       Я смерила его злым взглядом. После того случая в столовой, мы ни разу с ним не разговаривали. Я не хотела его видеть и слушать.       Я не понимала, зачем он так со мной поступал. Внутри я понимала, что не в моих силах так долго злиться, и что стоит ему только улыбнуться и попросить прощения, я с радостью приму их.       Эмильен, который просит прощения? Это уж слишком для него. Да и для меня, я не могла так просто показать ему, что всё в порядке, когда всё совсем не в порядке.       Я убрала наушники в карман и демонстративно повторила его позу, так же вызывающе глянув на него. — Что тебе надо?       Вау, Света. Вопрос прозвучал даже грубее, чем я думала. Мысленно я могла сама себе поаплодировать. — Какая ты бука, — он прищурился и ухмыльнулся, оценив мой тон.       Под его взглядом я сжалась. Хотелось немедленно куда-то исчезнуть, лишь бы оказаться подальше от него. Я вскинула голову и собиралась покинуть его общество, но меня остановила его фраза. — Что, неприятно? Ну ведь ты же знаешь, что я парень нарасхват. Надо хватать.       Я повернулась и посмотрела на него. Как его самого не тошнило от самого себя, от своего высокомерия? Мне хотелось накричать на него, ударить или просто уйти, но я пересилила себя, просто улыбнувшись. — Так и оставайся парнем нарасхват, мне-то что? — он не получит моих эмоций, не заставит меня переживать из-за него. — Ну я уж думал, ты не предложишь, — в сарказме Эмильену Жаклену не было равных, это стоило признать. — Что ж… раз ты так этого хочешь… — сверкнув глазами, я начала разворачиваться, чтобы закончить этот идиотский разговор. — Солнышко, — холодная ладонь Эми мягко удержала меня за запястье, и он медленно развернул меня к себе, — я хочу, чтобы хватала меня только ты. И дерзить мне можешь только ты, — он щелкнул меня по носу, заставляя недовольно сморщиться. — Надеюсь, что ты в этом не сомневаешься. — Зачем тогда ты это делаешь? — тихо спросила я, не решаясь поднять голову и посмотреть ему в глаза.       Его большой палец мягко поглаживал мою ладонь, вырисовывая на ней какие-то невидимые узоры, а вторая рука крепко прижимала меня к себе, будто я могла убежать от него.       Даже если бы хотела, не смогла. Я не знаю как, но его объятья, его близость действовали на меня магическим образом. Я буквально не могла сдвинуться с места, хотела быть ближе к нему. — Чтобы ты поняла, что вокруг меня будет много девушек, — он притягивает меня к себе обеими руками, вынуждая обнять его за талию и сильнее прижаться. — И я, как истинный джентельмен, не могу грубо отшивать их каждый раз. А если все узнают, что у меня такая прекрасная девушка, то никто и приставать не будет, ведь у них просто нет шансов. — А у тебя есть девушка? Познакомишь? — не удержалась я от подкола, на что биатлонист только рассмеялся. — Хорошо, на неделе познакомлю, — он шутил, но на деле только сильнее сжал меня, почти до боли в рёбрах. — Ты моя девушка, и я хочу, чтобы об этом знал весь мир.       Я наконец подняла голову и встретилась с его серыми глазами, которые были полны решимости и готовности. Он действительно этого хотел, но почему?       Я не хотела открываться, хотела, чтобы наше счастье было только нашим. Возможно это суеверно, но я действительно боялась, что наш своеобразный, но чудесный для нас мир разрушится. — Я не хочу, чтобы все знали о том, что у Эмильена Жаклена есть девушка. И чтобы меня воспринимали исключительно как твою девушку. Пойми меня, пожалуйста, Эми, — я почти умоляла его.       Да, я понимала в глубине души, что он прав. Но и для себя я решила, что пока хочу так, а не иначе. Хочу помимо всего прочего сосредоточиться на спорте, а на отвечать на вопросы журналистов о Жаклене.       Спортсмен посмотрел на меня долгим и пронизывающим взглядом, но в итоге просто кивнул.       С моей души будто упал камень, и я просто прижалась к нему, вдохнув такой знакомый и любимый аромат и расслабляясь в его руках.       Эмильен положил подбородок мне на макушку и мягко гладил мою спину, словно успокаивая и защищая от всего мира. Было всё равно, что может кто-то пройти и увидеть нас, существовали только мы. — Ты волнуешься, — голос парня звучал хрипло, и он даже не спрашивал, он констатировал факт. — Ты бежишь эстафету? — тихо спросила я, моментально почувствовав, как он напрягся. — Нет, выбор сделан в пользу Мартена и Кентена. Я уважаю этот выбор, они достойны бежать. Я буду готовиться к спринту. — Ты расстроен, — я провела рукой по его щеке, а он печально улыбнулся. — Любой спортсмен расстраивается, если ему не доверяют бежать эстафету. Но эстафета — командный вид соревнований, где твоя ошибка будет стоить медали не только тебе, но и ещё трём людям. Тренеры решили, что я не готов взять на себя ответственность в случае ошибки, не готов бежать. У меня есть как минимум спринт, чтобы доказать им, что я готов. И я докажу, — его слова звучали, как клятва, которую он давал самому себе. — Пообещай мне одну вещь. — Какую? — удивилась я, чуть отпрянув от него. — Что ты всегда, — он посмотрел на меня с такой нежностью, которую я никогда прежде не видела в его взгляде, и убрал за ухо выбившийся локон. — Всегда будешь верить в меня. — Неужели сам Эмильен Жаклен нуждается в чьей-то поддержке? — усмехнулась я, а он недовольно шикнул на меня. — Миронова. — Хорошо-хорошо, — я состроила самое серьезное лицо. — Я обещаю всегда верить в тебя, Эмильен Жаклен.       Он расплылся в улыбке, как Чеширский кот. Ему было невероятно приятно слышать эти слова, и он даже не пытался это скрыть.       Эмильен наклонился и легко, почти невесомо поцеловал меня. Будто играл со мной, растягивал удовольствие и наслаждался нашей близостью.       Его дыхание щекотало шею, заставляя смеяться и просить его перестать. Но было наивно полагать, что Эмильен перестал бы после моих просьб. Он, как самый настоящий хищник, любит играть со своей жертвой, наслаждаясь превосходством. — Ну постеснялись бы! Уже в коридоре обжимаются, — я резко отлетела от Жаклена и, краснея, посмотрела на появившихся из ниоткуда Фийона-Майе и Фуркада.       Эмильен спокойно посмотрел на них и невинно улыбнулся. — Хорошо, что вас заметили мы, а то никакой тайны личной жизни, — усмехнулся Мартен и, посмотрев на Эмильена взглядом, который мог понять только сам Жаклен, двинулся дальше вместе с Кентеном.       Я бросила на француза убийственный взгляд и пошла в сторону своего номера, чувствуя, с каким весельем смотрел мне вслед француз, в то время как я ругала себя за беспечность.

***

— Привет, солнышко! — Жаклен с широкой улыбкой вошёл в комнату и сразу же притянул меня к себе, крепко обнимая. — Готова к просмотру гонки? — Я подготовилась! — произнесла я, освободившись из его объятий, и продемонстрировала большой пакет с любимым нами виноградным соком. — А я принес твои любимые сэндвичи с зеленью, ветчиной и сыром, — Эмильен протянул мне пакет и уселся на кровать, по-хозяйски включая мой ноутбук. — Надеюсь, что в местной столовой их готовят вкусно. Там внутри пакета ещё вкусняшки, но это для тебя. Я к такому равнодушен.       Я улыбнулась и поцеловала его в щёку. Уголки его губ приподнялись вверх, и он продолжил искать трансляцию.       В это время я разлила по стаканам сок, подвинула небольшой столик к кровати и выложила на него все вкусности. — Твои ставки? — Россия победит Францию, — рассмеялась я, а Жаклен, конечно, не согласился.       Эми положил ноутбук себе на колени, а я удобно устроилась на его плече. Правой рукой я неуверенно прикоснулась к его ладони и заметно расслабилась, когда его пальцы сплелись с моими.       Было так уютно и комфортно. — Мартен не на последнем этапе? — Нет, тактический расчёт, — покачал головой француз. — Мартен — третий, а Кентен — четвёртый.       Но гонка начиналась с женской части. Жюли и Ирина держались в начале пелотона, уверенно работая за лидерами гонки. На подходе к первому рубежу Селина Гаспарин попыталась вырваться вперёд, но её быстро накрыли лидеры, в число которых входила Симон, а вот Ира совсем не критично, но отстала.       Однако огневой рубеж как всегда расставил всё по своим местам. Симон промазала последними тремя выстрелами, а Старых закрыла всё. Вторым допом, к ужасу Эмильена и всей биатлонной Франции, Жюли промазала и отправилась на штрафной круг. Это было обескураживающе. — К сожалению, не все могут справляться с давлением главных стартов, — рассудительно заметил Эми, но было видно, как он расстроился. — К сожалению, такое случается с лучшими из нас, — мне стало тоже грустно от того, что такая сильная сборная как-то сразу выбывает из борьбы. В биатлоне, правда, возможны всякие чудеса, и я бы не стала уже сейчас хоронить сборную Францию.       Второй круг для нашей сборной складывался неплохо. Ира бежала в хорошем темпе, немного проигрывая Ройселанд, но гнаться за норвежкой не было смысла, хотя Старых и старалась.       Впрочем, это обернулось огрехами на стрельбе. Ира дважды промазала и смогла закрыть мишени только с помощью трёх дополнительных патронов, уйдя на четырнадцатой позиции и проигрывая тридцать три секунды. Симон поразила пять мишеней с помощью двух допов и уходила двадцатой, проигрывая почти минуту.       Последний круг у Иры совсем не получался; сначала отставание достигло сорока семи секунд, а на финише уже пятидесяти двух. Четырнадцатое место. Дела Франции были ещё хуже — восемнадцатые, минута четырнадцать. — Ну, больше расстраивать я себя не хочу, — Эмильен молниеносно закрыл ноутбук, отложил его и начал разливать сок. — Эй, я вообще-то хотела посмотреть, — возмутилась я, на что Жаклен просто протянул мне стакан. — Почему биатлон, а не лыжи? — Что? — Продолжаем игру, — биатлонист достал один сэндвич и заботливо протянул мне. — Мой второй вопрос: почему биатлон, а не лыжи? Я никогда не спрашивал тебя. — Да как-то и не знаю… Тренер посоветовал, понравилось очень, так и понеслось, — с улыбкой произнесла я, вспоминая своего тренера, а затем посмотрела на француза. — Почему не велогонки? Ты их обожаешь. — Мононуклеоз. В 17 понял, что не выйдет ничего, в биатлоне результаты были получше. Принял решение, что так будет разумнее, — Эми глянул на меня и печально улыбнулся. — Пару месяцев назад умер мой детский тренер по велоспорту. Начиная с 2004-го, 14 февраля для меня не день Святого Валентина, а день смерти Марко Пантани. Именно этот итальянец выиграл «Тур де Франс» в 1998-м — многодневку, которая на повторе крутилась в моём детстве. — Мне жаль. — Велоспорт сильно повлиял на мою жизнь, но я ни разу не пожалел о своём выборе, — лицо Жаклена стало вновь обычным, и он подлил мне сока. — А какое было твоё самое яркое детское воспоминание? — Их были достаточно много, — Эмильен нахмурил брови и задумался. — Не помню, сколько мне было, может, лет двенадцать. Брат позвал меня посмотреть на нечто очень красивое, но не сказал, куда мы отправляемся. Мы поехали на велосипедах по горным необорудованным тропинкам. Рельеф был сложный, давался очень тяжело. Но брат уверял меня, что мы увидим такую красоту, которую я никогда не видел. Сил уже почти не было, так хотелось развернуться и поехать под горку домой… Мне, к сожалению, свойственно иногда сдаваться. Но тогда я преодолел себя, совершил для того мальчишки своеобразный подвиг. — И что же ты увидел? — с любопытством спросила я. — Закат в горах. Это было действительно потрясающе. Правда, вечером мы получили от родителей за столь позднее возвращение, но это стоило того. — Да, я думаю, это завораживающе, — мечтательно произнесла я, вспоминая те закаты во время сборов в горах, которые мне удалось увидеть. — Свет, а какой он, подарок твоей мечты?       Я странно глянула на него, удивляясь вопросу, который заставил меня задуматься. Я никогда не размышляла об этом, как-то всегда была равнодушна к подарком. Приятно, когда их дарят, но чтобы прям о чём-то мечтать… — Наверное, я бы хотела подарок, который оставил бы мне яркие воспоминания. Не знаю, может, это из-за нашего разговора, но… Возможно, путешествие в горы, чтобы целый день провести, исследуя горные тропы на лошадях. Остановиться в полуденный зной у озера для пикника, сесть посреди луговых цветов и наслаждаться открывающимися видами. А ещё фруктами и сэндвичами. К вечеру вернуться к шале и ловить закатное солнце между горами, накинув на плечи плед и зажав в ладонях чашечку травяного чая. — Девочки так любят романтику, — улыбнулся француз, забирая из моих рук стакан и ставя его на стол, после чего нежно обнял меня. — Но звучит действительно очень классно.       И как бы мне хотелось, чтобы ты был там со мной и разделил всю эту красоту. Но Жаклену я, конечно, этого не скажу, слишком много чести. — Эми, — я отпрянула от него и серьезно посмотрела в его глаза. — Раз уж мы с тобой ведём откровенный разговор, скажи мне: почему ты стал встречаться с Хлоей? — Тогда ответь мне на встречный вопрос: почему ты отшила меня, когда мы впервые поцеловались? — горько усмехнулся француз. — Потому что я думала, что ты с Хлоей. — С чего ты это решила? — Мы разговаривали с Антонином. Я тогда искала тебя, а он сказал, что ты с Хлоей, что вас уже давно все считают парой… — А, ну, это аргумент, — с сарказмом ответил Жаклен, но я сделала вид, что не заметила этого и продолжила. — Я подумала, что поцелуй был влиянием момента. Я не хотела портить твои отношения, хотела, чтобы ты был счастлив. — А отношений и не было… — Да, я узнала потом об этом. Хотела поговорить с тобой, но на дне рождения ты объявил, что вы с Хлоей вместе, — тихо произнесла я, а через минуту нерешительно добавила. — В тот день ты разбил мне сердце.       Я видела, как он был задумчив, и как в его глазах мелькали мысли, прежде чем он крепко прижал меня к себе. — И я ненавижу себя за это. Я подумал, что ты просто отшила меня. Это так сильно задело моё самолюбие, мне так хотелось сделать тебе больно! Уже потом я понял, как сильно облажался. Мартен сказал мне, что я таким образом потерял самое светлое, что было в моей жизни. Мне было очень плохо, но сделать я ничего не мог: думал, что ты уже не простишь меня, — его слова были настолько искренние, настолько растрогали меня, что я не смогла сдержать эмоций, ощутив, как сверкнули в глазах предательские слезинки.       Мы были такими глупыми. Просто не разобрались в ситуации, сделали поспешные выводы, а нужно было поговорить, просто честно поговорить. — Мой пятый вопрос: ты простила меня? — пусть Эмильен и говорил обычным голосом, но я слышала в этом вопросе плохо скрываемую надежду. — Да, — и это был самый честный ответ.       Я не могла его не простить. Он и не знал, насколько был важным человеком в моей жизни, а может этого не знала и я сама. Я нуждалась в этом несносном французе — это я давно поняла. — А если Хлоя предложит тебе снова быть вместе, ты вернёшься к ней? — хитро спросила я, а он рассмеялся. — Нет, потому что у меня есть мое солнышко, зачем мне ещё кто-то? — он повалил меня на кровать и навис надо мной. — Так же, как и тебе нужен только я.       В ответ я просто поцеловала его. Не думаю, что биатлонист нуждался в другом ответе, ведь он и так всё знал.

***

      Я бежала в номер как ужаленная. Уже началась мужская спринтерская гонка, и мы договорились с командой посмотреть прямой эфир.       Я так сильно торопилась, что даже сбила кого-то на выходе из лифта, но времени на расшаркивания у меня не было, поэтому я лишь кинула «извините» на английском и побежала дальше. — Где тебя носит? — радушно поприветствовала меня Кристина, а я, отдышавшись, села рядом, забирая у неё бутылку воды. — Что я пропустила? — Никита отстрелял точно, но проигрывает Йоханнесу, который промазал. Это после первого огневого, — проинформировала меня Катя, и я кивнула.       Я как раз успела на стрельбу Мартена. Многие предвкушали сражение двух титанов мирового биатлона, которое обещало быть захватывающим. Мартен закрыл все мишени и стал лидером гонки, выигрывая пять секунд у Йоханнеса. Но уже через мгновения все свои мишени на втором огневом закрыл и Йоханнес — борьбе быть!       К стрельбе подошёл Никита. — Молодец! — кивнула Лариса, реагируя на пять точных попаданий. — Так важно было сделать ноль. — Это придаст ему уверенности, — согласилась Ира и обратила наше внимание на экран. — Кентен попал. Я бы поставила на этого парня. Выигрывает меньше секунды у Бё. — Заруба, как мы любим! — воскликнула Крис, сжимая кулак. — А как иначе на чемпионате мира? — заметила Екатерина, и я усмехнулась. Никак иначе.       В гонку тем временем убежал Саша Логинов, а мы наблюдали за тем, как финиширует Кентен, выигрывая шесть секунд у Йоханнеса.       К стрельбе подошёл Мартен. Он закрыл все мишени, но все равно проигрывал несколько секунд Кентену.       Мы не успевали следить за таким стремительным развитием событий в гонке — было очень интересно! Вот лидер гонки, Тарьей Бё, начал стрелять и поразил все мишени! А Кентен привез Йоханнесу семнадцать секунд! — Ай! — отреагировала Катя на промах Дмитрия Пидручного, который мог сегодня расчитывать на высокий результат. — Ещё и споткнулся! — Тихо, Саша стреляет! — воскликнула Кристина, призывая всех к молчанию. — Да! Саня, давай!       После первого рубежа Саша проигрывал лидеру всего две секунды. И по стечению обстоятельств в этот же момент показали и пятьдесят девятый номер — Эмильена. Думаю, что теперь они будут идти вместе. — Что я пропустил? — в комнату вошёл Эдик, и мы сразу же усадили его на кровать, протягивая стакан с соком. — О, Мартен проиграл Кентену тринадцать секунд, второй. Хорош Кентен! — Нечасто можно увидеть, как Фуркад лежит на снегу, — произнесла Лариса, в то время как Губерниев объявил, что на втором кругу Саня все ещё идёт первым. — Давай, Сань! — Тарьей не тянет, — прокомментировала я отставание Бё. — Фуркад обыграл обоих братьев. — И этого не хватило для победы, — грустно заметила Катя.       Я улыбнулась. Как я и думала, на экране промелькнули и Эмильен, и Саша — они подтаскивали друг друга. Россиянин продолжал удерживать лидерство, но впереди была стойка.       Мы буквально затаили дыхание и скрестили пальцы. Нервное напряжение, царившее в комнате, можно было почувствовать физически. — Давай, родной! — Латыпов вскочил, проливая на пол содержимое своего стакана, но это было так неважно в тот момент.       Александр попал! Попал! Он выигрывал у преследователей семь секунд! Так мало, но так много! Давай- давай! Терпи!       Для себя я заметила, что Эмильен тоже попал и выходил лидером после первого огневого! Жара пошла.       Теперь мы все не могли найти себе место, хотели скорее посмотреть результаты следующей отсечки. Мы видели, как промазал Матвей, но это всё потом. Саша продолжал лидировать, держал этот сумасшедший темп. — Давай-давай! — во весь голос кричали мы, как будто он мог это услышать. Мы отдавали ему через экран все свои силы и всю свою поддержку.       Он продолжал быть лидером; по-прежнему лучшие секунды, но мы всё равно не расслаблялись. И вот она, финишная прямая! — Дааааааа!       Что творилось в нашей комнате дальше можно было назвать просто безумием…       Мы отвлеклись на стрельбу главного конкурента Логинова, Эмильена, но он промазал четвёртым выстрелом и проигрывал двенадцать секунд. Я расстроилась неудачи любимого человека, но почувствовала, что эта грусть меркла на фоне успеха Саши. — Боже, пусть там больше не будет конкурентов, — взмолилась Ира, не находя в себе сил сидеть на одном месте.       Мы с напряжением смотрели концовку гонки. Но после финиша Жаклена, который проиграл тридцать Саше, мы окончательно расслабились.       Это была наша гонка. И сегодня вечером мы будем вместе, всей командой, стоять и смотреть, как на высшую ступеньку пьедестала поднимается наш спортсмен.

***

— Эми, я… Ох, простите, я не вовремя.       Я вошла в комнату к французу и обнаружила его там вместе с Мартеном и Фабьеном. Последний выглядел опустошённым; с другой стороны, каким ещё должен выглядеть человек, который только потерял родителя?       Мне стало неуютно, будто я прервала личную беседу. — Я зайду попозже, — решила выйти я, но меня остановил голос Клода. — Нет, Светлана, всё хорошо, — он встал с кровати, на которой до этого напряженно сидел, уперевшись локтями в колени, и слабо улыбнулся. — Мы как раз собирались уходить, и думаю, Эмильен нас догонит. — Фабьен, я понимаю, что мои слова ничем тебе не помогут, но я просто не могу себе даже представить, что ты испытываешь. Я хочу от лица всей сборной России пожелать сил тебе и всей твоей семье. Это так страшно — переживать такие события, — я говорила неуверенно, не зная, насколько уместны эти слова, но посчитала, что должна тоже поддержать его.       Мы большая биатлонная семья, как бы там ни было, и мы должны помогать друг другу. — Спасибо, искреннее спасибо, — он положил свои руки мне на плечи и легонько сжал их, грустно улыбнувшись. — Мне правда становится легче, когда вокруг меня столько поддержки.       Я кивнула, и он опустил руки, выходя из комнаты вместе с молчаливым Мартеном. — Что ты хотела? — спросил Эмильен, как только его коллеги вышли. — Я хотела пожелать тебе удачи, — улыбнулась я, беря его за руки. — У меня есть ощущение, что сегодня будет очень удачный день. — А вчера было такое ощущение? — Да, — улыбнулась я, но мне сразу стало грустно. — На Сашу вчера столько негатива свалилось…       Я вспомнила, как мы все вместе обнимали нашего чемпиона мира. Да, всем было понятно, что нападки будут страшные, особенно со стороны братьев Бё и Фуркада, но мы поддержали Сашу. За что Логинов нам искренне был благодарен, сказав, что ему гораздо легче переживать это всё вместе с нами. Думаю, дальше ему самому будет лучше абстрагироваться от этого всего. — Если тебя это волнует, то я считаю, что он заслужил. Он такой же спортсмен, как и все. Да, была неприятная история в его молодости, но он достаточно поплатился за это. Я не одобряю всего произошедшего, но отношусь к нему так же, как и ко всем. И тем более, это не отразится на наших отношениях, — серьезно проговорил Эмильен, а затем привычно улыбнулся. — Ну, вдруг ты переживала. — Совсем нет, — расслабленно произнесла я. — Ты не Фуркад. — Это очевидно. — Нет, ты не понял, — настало время моего серьёзного тона. — Ты пытаешься работать, как он, проживать гонки, как он. Но тебе это не нужно. Ты — Эмильен Жаклен, будь собой, и ты не поверишь, на что способен. — А ты будешь наблюдать? — Я буду верить, — я быстро чмокнула его в щёку и направилась на выход. — Удачи, Эми. — И тебе, солнце, — улыбнулся он, и я упорхнула за дверь.

***

      Я с замиранием сердца стояла в микст-зоне и ждала старта мужской гонки преследования. Чувство чего-то невероятного по-прежнему не покидало меня, и я нервно смотрела за тем, как все готовились стартовать.       Моя гонка преследования прошла относительно неплохо. Было грустно, что я всё-таки допустила обидные промахи, но зато состояние было небывало хорошим, и лыжи очень порадовали, поэтому ход сегодня стал в разы лучше.       Старт дан. Соперники Саши сегодня будут просто рвать и метать, желая отыграться за проигранный спринт. Все преследователи с каждым отталкиванием приближались к нему, Кентен и вовсе пошёл вместе с Сашей уже через километр с небольшим.       Но эта погоня сыграла злую шутку с Фийоном-Майе — три промаха. А Саша попал и вновь был лидером! Фуркад отстрелял чисто и шёл вторым, проигрывая двенадцать секунд лидеру, а вот третьим шёл Жаклен — двадцать две секунды отставания.       Моё сердце нервно забилось, хотя это был только первый огневой рубеж, и всё могло измениться в любой момент, но я чувствовала что-то хорошее.       Второй круг ребята прошли в рабочем темпе, только Йоханнес традиционно активно приближался и уже настиг Эмильена.       Ко второй стрельбе Саша выкатился лидером, но почти сразу подъехал Фуркад, а там уже и тандем Эми и Йоханнеса.       Логинов закрыл все мишени, его успех повторил Мартен и Эмильен, уходя вторым и третьим. Йоханнес ушёл на круг, но четвёртую позицию за собой сохранил.       Борьба только начиналась. У других наших ребят дела складывались не так хорошо — Матвей промазал дважды, Никита — один раз, а где был Женя Гараничев я уже и не видела.       Погоня Мартена за Сашей продолжалась, и весьма успешно. Жаклен шёл примерно таким же темпом, как и Саша, а Йоханнес продолжал настигать лидеров.       Мартен был всё ближе и ближе, но сейчас всё решит огневой рубеж. Первая стойка.       Я сжала кулаки. Ну, Сань, давай. Меня забила нервная дрожь — всегда сложнее просто стоять, наблюдать за этим со стороны. Хочется самой быть на дистанции.       Саша вновь без ошибок отработал огневой, а Мартен промазал четвёртым выстрелом. Эмильен закрыл! Он был второй, он может сегодня попасть на подиум, может! Йоханнес тоже закрыл все мишени и уходил рядом с Фуркадом, который пулей промчал штрафной круг. — Ждём дубль? — ко мне подошёл Занин, улыбаясь тому, как складывалась гонка. — Хотелось бы, но ещё рано, — ответила я, многозначительно посмотрев на список преследователей. — Но я думаю, твое сердечко разрывается, — подмигнул мне Дима, и я недовольно глянула на него. — Молчу.       Йоханнес был просто невероятен. Он уже догнал Жаклена и обогнал его. Просто невероятный Бё, с ним сегодня невозможно сражаться ходом. Только стрельба.       Ну, Сань, давай, пожалуйста! Первый точно, второй точно, ай! Дальше закрыл. — Черт! — выругнулась я, реагируя на неточный выстрел, и тут же заметила, как точно попали Эми и Йоханнес.       Они сегодня будут бороться за победу, они не дрогнули. Но Саша проигрывал всего восемь секунд, может попытаться догнать?       Уже на следующей отметке стало понятно, что Саша сегодня с бронзой — отставание перевалило за семнадцать секунд.       Оставалось наблюдать за борьбой Эми и Йоханнеса. Мои нервы были на пределе. Абсолютным фаворитом был норвежец, но я верила в Жаклена.       Ему будет недостаточно серебра. Если он продержится за Бё, если не отстанет, то в финишном спурте он уничтожит Йоханнеса. Только бы смог, только бы хватило сил! Я до боли прикусила губу, нервно сжимая ладони. — Эми, пожалуйста, — шептала я самой себе, взвывая ко всем биатлонным богам.       Норвежец пропустил вперёд француза, они почти останавливались, играли в какие-то кошки-мышки. Жаклен дёргал, проверяя Йоханнеса, но тот не отставал.       Я ждала атаку от Йоханнеса, ждала, что он пойдёт из-за спины, но его погоня в течение всей гонки не могла не дать результат.       У него не было сил, он начал хватать воздух ртом. Оставались считанные метры, и Жаклен спринтерским рывком сделал необходимый себе просвет. Удостоверившись, что сегодня ему нет равных, француз победно вскинул руки. — Да! — на секунду мне показалось, что мой крик мог услышать весь стадион, но до этого не было никакого дела. Он победил! Победил! Мой Эми победил! В голове не укладывалось, это было что-то нереальное.       Микст-зона начала заполняться спортсменами, и я поспешила поздравить Сашу. В момент, когда его лицо озарила мягкая улыбка, и он поблагодарил меня за тёплые слова, мы посмотрели друг другу в глаза, и оба поняли, что от него на этом чемпионате мира от него ещё не отстанут.       Весь этот ад продолжится и после, но сейчас Логинов держался, всем своим видом показывая, что не сломается. И результат говорил о том же. Я не стала говорить ему что-то ещё, он всё понимал.       Другие ребята тоже улыбались, несмотря на далеко не самую удачную гонку. Они радовались за Сашу. Сашу, которого на этом чемпионате мира ждал самый большой успех в его жизни, а затем — самый настоящий ад.       Но мы все старались окружить его поддержкой и защитить ото всех, а он благодарил нас и говорил, что ему помогает его семья.       Вдалеке я заметила Эмильена, разговаривающего с кем-то из своих партнеров. Он кинул в мою сторону мимолётный взгляд, но я даже по нему поняла, насколько сильно он счастлив. Я и сама еле сдерживалась, чтобы не вскрикнуть от радости и не кинуться к нему.       Нельзя! Нельзя! Не на глазах у многотысячной толпы. — Светлана.       Я повернулась и увидела перед собой Кентена. Он молча кивнул в сторону, приглашая последовать за ним, и я подчинилась, не задавая никаких вопросов, хоть и была немного удивлена.       Мы проследовали к кабинкам сервисменов, и Кентен, всё так же не говоря ни слова, показал мне на дверь.       Я не понимала, что происходило, и бросив на француза вопросительный взгляд, неуверенно вошла внутрь. Там было пусто — только стояли в ряд много десятков пар лыж и шлейф-машины.       Я нахмурилась и прошла чуть глубже. Кентен кинул мне короткое «Подожди» и прикрыл дверь. Это как-то связано с Жакленом? Что за странная ситуация? Подождав пару минут для приличия, я уже собиралась открыть дверь, чтобы выйти, но меня опередили.       Вошёл Эмильен. — Эми, — я моментально бросилась к нему, обнимая настолько крепко, насколько могла.       Он поднял меня вверх и закружил, целуя каждый участок моего лица и счастливо улыбаясь — я чувствовала это даже с зажмуренными глазами. Я не могла поверить, что он сейчас передо мной, и я могу разделить с ним один из лучших моментов его карьеры. — Я верила, — я взяла его в лицо в ладони и нежно поцеловала. — Ты такой молодец! Это просто потрясающе! — Как я мечтал прожить этот момент с тобой, — он оставил несколько поцелуев на моих ладонях, не желая никуда отпускать. — Я сейчас просто на седьмом небе от счастья. Это что-то невероятное! — Ты чемпион! Чемпион! — кричала я, уже не сдерживая искренние слёзы счастья.       Мне казалось, что он готов плакать вместе со мной. Мы вместе проживали с ними минуты его невероятного счастья, потрясающего успеха. — У меня буквально пара минут. Я готов был бы разделить с тобой гораздо больше, солнышко, но я не могу, — с грустью произнёс он, а я закивала. — Иди скорее и купайся в лучах заслуженной славы, сегодня твой нарциссизм оправдан, — рассмеялась я. — Выходи первая, я за тобой, — я благодарно посмотрела на него, мыслено радуясь, что он наконец согласился со мной и решил держать наши отношения в тайне от биатлонного мира. — Передай от меня спасибо Кентену, он же всё организовал сейчас? — поинтересовалась я, а Жаклен кивнул, и я, ещё раз нежно поцеловав его, вышла.

***

— Не пройдёшься со мной? — спросила меня Кристина, надевая куртку.       Я с удивлением глянула на неё, но кивнула. Сегодня прошла индивидуальная гонка, последняя личная гонка, в которой могла участвовать Кристина. В эстафету, по всей видимости, она так же не попадала.       Иногда я чувствовала, будто виновата перед ней, что я бежала индивидуалку, а ей просто не дали шанса. Хоть решение и было за тренерами, но я чувствовала себя крайне неуютно.       Мы шли в молчании, хрустя снегом под ногами. Вокруг было так тихо и спокойно, жизнь казалось сейчас невероятно размеренной. — Я рада, что тебе доверили бежать гонку, — прервала молчание Резцова, а я неуверенно глянула на неё. — Не факт, что я бы выступила лучше. — Но могла попробовать.       Кристина остановилась и улыбнулась. — Тренерам виднее. Они лучше знают о форме каждой из нас. Значит, сейчас не моё время, — хоть она и говорила рассудительно, но я слышала нотки грусти в её голосе. — Просто ощущение, что я у тебя что-то забрала… — Не говори глупостей! — отругала меня Крис. — Это было не твоё решение. Ты — спортсменка, тебе сказали бежать, ты побежала. — В любом случае, ты не менее достойна, — Резцова явно не горела желанием и дальше всё это обсуждать, поэтому просто обняла меня. — Лучше расскажи мне, как поживает новоиспечённый чемпион мира… — с ухмылкой произнесла Кристина, а я смущённо улыбнулась, вспоминая, как мы собирались праздновать его победу.

 — Как тебе моё платье? — я посмотрела в зеркало на стоящего у стены Эмильена и сглотнула.       Он смотрел прямо на меня таким пожирающим взглядом, что мне стало неловко. Будто он рассматривал каждую клеточку моего тела, буквально раздевал глазами.       Эмильен не спешил отвечать на мой вопрос, а медленно подходил ко мне, пока я не почувствовала его дыхание на своей шее. Его рука скользнула по моей ноге, там, где был вырез, пуская волну мурашек касанием своих холодных пальцев. Его властные руки очертили контур моей фигуры, остановившись на талии. — Без него лучше, — с усмешкой произнес Жаклен, убирая мои волосы на плечо и прикасаясь губами к шее, оставляя на ней горячую дорожку поцелуев.       Я глубоко вздохнула и прикрыла глаза, наслаждаясь его ласками. А француз любил плавность, неторопливость, ему нравилось наблюдать за тем, как моё тело реагировало на его ласки. — Эми… — Я обожаю твою кожу, не подскажешь, каким кремом пользуешься? — откровенно издевался биатлонист, и я, даже не видя его лица, понимала, что он улыбается.       Я резко развернулась, открывая глаза, и гневно посмотрела на него, но мгновенно осознала, что теперь попала в плен его рук.       Эмильен резко притянул меня к себе, впиваясь в мои губы требовательным поцелуем, окончательно сводя меня с ума. Он разжег во мне тот огонь страсти и желания, который не мог разжечь никто и никогда.       Эмильен Жаклен был особенным, особенным для меня.       Он без особых проблем приподнял меня, усаживая на комод и заставляя обвить ногами его талию, проводил руками по моему телу, заставляя меня извиваться, словно змея. Его руки до боли сжали мои бёдра, а губы прикоснулись к вырезу на платье, поднимаясь выше, к открытым ключицам и шее. — Эми, мы опоздаем в ресторан, — попыталась остановить его я, но желание француза уже было нельзя остановить. — А тебе не всё равно?       И мне действительно было всё равно. Сейчас для меня существовал только он, и я хотела чувствовать его каждой частичкой тела. Руки сами собой потянулись к пуговицам его рубашки, ненароком прикасаясь к его коже, а Жаклен только усмехнулся, вновь вовлекая меня в страстный поцелуй.

      В общих чертах я рассказала Кристине о наших взаимоотношениях прямо сейчас, и она, как истинная сваха, расцвела. — А я знала, с кем знакомиться надо!       Стало прохладно, и мы поспешили вернуться в номер, попутно обсуждая какие-то мелочи. Мне был важен этот разговор с Крис, понимание того, что мы всё ещё близки. — А я ему и говорю, что так просто его не прощу, — снимая куртку, рассказывала Резцова про своего загадочного кавалера.       Она так смешно его пародировала, что я, не сдерживаясь, смеялась, пока мой смех не был прерван стуком в дверь. — Ты кого-то ждёшь? — мы переглянулись с Кристиной, и я отрицательно покачала головой. Я направилась к двери почти сразу и приоткрыла ее, но за ней никого не оказалось.       Я посмотрела по сторонам, но в коридоре было пусто. Тогда я опустила глаза вниз и увидела роскошный букет цветов, заботливо оставленный в графине с водой, который очевидно сегодня служил вазой. Я ещё раз оглядела коридор, но снова никого не обнаружила.       Взяв букет, я вернулась в комнату. Резцова удивлённо посмотрела на букет. — Это кто такой романтик? — Может, это тебе? — спросила я, а она моментально оказалась рядом со мной, и широко улыбнулась. — Сейчас и узнаем, — она достала из букета записку, которую я сначала не заметила, и прочла.

«Этим цветам не суждено больше украшать собой землю, но зато они могут увидеть настоящий свет земли. P.S. Светлана — со старославянского буквально «свет земли»

Твой пожелавший остаться тайным поклонник

— У тебя есть тайный поклонник? — игриво спросила Кристина, а я отмахнулась от неё. — Да это Эмильен. Это в его стиле — подколоть меня тем, что наши отношения тайные и все дела, — я любовно прижала букет к себе, вдыхая его аромат. — Не в стиле Жаклена анонимность, конечно, ему только дай повод покрасоваться, — Крис вернулась на кровать, с намерением укладываться спать. — Но выпендриваться он любит больше. — Что правда, то правда, — рассмеялась я в ответ.