Ненавистный

Я обрываю нить на другом конце Провода — без всякого повода И перед тем, как друг друга забыть Давай устроим свидание Давай попробуем отличить Наслаждение от страдания

      Ураган. Смерч. Настоящая буря из мыслей пронеслась в моей голове прежде, чем я открыла глаза и посмотрела в глаза тренеру. — Я каждый раз поднимаюсь, встаю, стараюсь, а по итогу падаю в ещё большую бездну.       Вы задумывались когда-нибудь о том, как часто мы стоим на краю? Представляем, как сделаем всего лишь один шаг, избавляющий нас от проблем, а затем — чувство свободного падения, свобода и чувство, что никаких проблем у тебя больше нет…       Кроме одной. Ты летишь вниз.       Я машинально сделала шаг назад, поморщившись. Нет, это удел слабых людей, которые не смогли справиться.       «Самообуйство — сильный поступок слабых людей». Эту фразу сказал мне в одну из ночей Эмильен, когда наши разговоры приобретали более глубокий характер. Я никогда не соглашалась с ним, иногда посмеиваясь, на что он лишь улыбался и говорил, что у каждого свое мнение.       Я спортсменка. В моей жизни встречались вещи гораздо более трагичные, после которых нужно было подниматься, собирать себя по частям, просто потому что это было нужно. — Ты много работала, получилось как получилось. Мы проанализируем всё и сделаем выводы, — ответил Михаил Викторович, а я в ответ лишь мрачно посмотрела на него, но кивнула.       У меня не было причин не доверять тренеру, с которым мы работали столько лет, хотя я считала, что мы допустили ошибки, которые просто не хотелось признавать в открытую.       Я, не став возражать или что-то говорить, направилась прокатиться на лыжах, чтобы размять мышцы, уже предвкушая скорую индивидуальную гонку.       Со спринта прошло не так много времени, но для меня будто прошла целая вечность. Это было ужасное, невыносимое чувство одиночества, которое буквально съедало меня изнутри — тоска по гонкам и спортивной борьбе. Самая страшная пытка — наблюдать за тем, как соревнуются, но не иметь возможности бежать самой.       Мне стоило огромных усилий абстрагироваться от внешнего мира, забыть о тех переживаниях, мыслях и чувствах, которые я испытывала в последние дни.       Я не видела за эти два дня Эмильена, который будто бы сам выбрал не появляться рядом со мной.       Может, в его душе тоже что-то происходило? То, что он не мог объяснить или хотел прогнать? В чём твоя проблема, Эми?       Однако больше меня волновало, что Стурла всё ещё не хотел открыто со мной общаться, опасаясь упрёков со стороны тренеров во время Чемпионата мира — такого важного, пока что самого важного, старта в его карьере.       Сердце болезненно кольнуло, и я остановилась. Мне так не нравилась эта реальность, хотелось проснуться и осознать, что всё сон. Стурла рядом, а гордый Эмильен не желает меня видеть.       Так почему-то было легче. Немного, но легче.       Я посмотрела на небо, наблюдая за тем, как медленно садится солнце, в последний раз на сегодня даря свои лучи природе.       Я улыбнулась и глубоко вздохнула. Пора было возвращаться. Завтра новый день, а значит, новый шанс порадовать себя.

***

      Я слышала, как взорвались трибуны от восторга, даже с трассы. У кого-то явно удалась гонка, а меня впереди ждали десять километров и три рубежа. Первый прошёл гладко, и я, решив, что нужно очень грамотно разложиться, никуда не спешила.       Я внимательно следила за своим дыханием, за своим самочувствием, предвкушая борьбу. По какой-то причине именно сегодня мне казалось, что настал тот день, когда нужно показать себя.       Изготовившись, я начала покорять пять мишеней на стойке, стараясь обработать каждый выстрел. И через двадцать две секунды на меня смотрели пять белых глазков.       На выходе электронное табло показало, что я шла четвертой, уступая двадцать секунд Ханне Оберг. Я слышала голос диктора, который произносил моё имя на весь стадион и, похоже, надеялся на возвращение интриги в гонку.       Я тоже хотела верить в это. Индивидуальная гонка — поистине чудесный вид программы, в котором всегда бывают сюрпризы. Возможно, это моя любимая дисциплина именно из-за ее размеренности, неторопливости. Если бы меня попросили описать себя какой-то гонкой, я бы несомненно назвала индивидуалку.       На отрезке семь и четыре я проигрывала двадцать четыре секунды, что в целом было хорошо: главное не схватить большого просвета, но и не бежать быстрее, чем ты способен.       Как часто в этой жизни мы что-то делаем наизнос, берём на себя слишком много, даже не задумываясь о последствиях, потому что нам кажется, что мы делаем правильно, делаем во благо, но потом буквально тонем, задыхаемся в своих проблемах.       Я сохраняла свой темп на подходе к третьему огневому, стараясь все сделать правильно, но, к сожалению, третьим выстрелом не прошел габарит, заставляя меня буквально застонать от неудачи, но я быстро заставила себя собраться, продолжить борьбу и не сдаваться.       Я шла одиннадцатой, но уже на следующей отсечке была восьмой, немного отставая от Ингрид Тандревольд, которая финишировала третьей и была для меня ориентиром.       Я слышала, как кричали тренеры, мне казалось, что буквально все вокруг хотели отдать мне свои силы, поддержать и подбодрить, но я была в каком-то своем мире, слышала только биение своего сердца.       Последний огневой. Последний шанс на медаль. Который рассыпается на миллионы осколков на третьем выстреле, который вновь не закрывается. Я ушла восьмой, проигрывая две минуты и шесть секунд.       Давай, Света! Нужно бороться за масс-старт. Да, не вышли сегодня эти чертовы третьи выстрелы, но нужно думать о последствиях, о том, что впереди ещё гонки, что мне нужно стремиться попасть в последнюю личную гонку.       И я бежала. Бежала и бежала, не оглядываясь, выгрызая эти секунды, поднимаясь всё выше и выше. Мне нужна борьба за попадание в масс-старт. Я должна, должна! — Последний подъём! Догоняй! Будешь пятой, давай!       Последние метры, всегда самые трудные для любого спортсмена, из которых я выжала все, что могла.       Пятое место.       Я буквально упала, снимая свои очки, и почувствовала, как холодный снег коснулся моего лба. Я ощущала его в своих глазах, из которых потекли слезы.       Они обжигали моё лицо, а мелкие частички снега царапали нежную кожу щёк, но мне было всё равно. Губы пересохли от того, что я судорожно хватала воздух, пытаясь наполнить свои лёгкие кислородом, которого так было мало на высоте, но я продолжала улыбаться. Улыбаться сквозь слезы.       Но, несмотря ни на что, это были слезы счастья, осознания того, что я смогла навязать эту борьбу, смогла показать, что могу сражаться.       Я прошла мимо микст-зоны, получая одобрительные хлопки по спине и плечам, слышались даже добрые слова, поздравления с удачной гонкой.       Вокруг царила суматоха, все куда-то спешили, говорили, улыбались и просто наслаждались моментом. Сегодня победило солнце, я была рада за Маркету. Мне казалось, что сегодня действительно особенный день.       Уже через несколько минут меня на интервью позвал Занин, на что я наигранно страдальчески посмеялась. — Да, Дмитрий, Светлана Миронова у нас в микст-зоне после гонки. Пятое место в личной гонке на Чемпионате мира в вашей системе координат — это успех? — Ну, на сегодняшний день это лучший мой результат на Чемпионате мира и, если анализировать весь Чемпионат, то это хорошая гонка для меня. Это отличные эмоции в любом случае, — мимо прошла Лариса, сжав мое плечо, и я тепло улыбнулась ей.       Ей тоже многое нужно было доказать, сегодня она не провалилась, совсем нет. Кажется, она была четырнадцатой. — Согласен, здорово. Расскажите про те дни, которые тяжело давались, а может, для вас они пролетели? Шесть промахов в спринте, непопадание в пасьют. Как проводили это время? — На самом деле, эти два дня до индивидуальной гонки прошли очень быстро. Конечно, я переживала из-за своих выступлений, в частности из-за работы на огневом рубеже, но я все проанализировала, поработала на тренировке так, как нужно, отследив ошибки и исправив их. Я рада, что сегодня у меня получилось реализовать то, что я исправила. — А расскажите, сколько времени вы уделяете время стрельбе в целом? Вот после шести промахов — сколько уже можно про них вспоминать, — я не смогла сдержать смеха, услышав, с какой интонацией сказал это Дима, — но тем не менее, как это нужно? Помню, как один из тренеров говорил, что с винтовкой спать нужно, чтобы все нормально было. Что вы делали? — Знаете, я считаю, что вот это «спать с винтовкой» не помогает. Можно брать винтовку и не понимать, что ты делаешь, ходить тренажить час-два, и ты получишь ноль эффекта. А можно проанализировать, что ты делаешь, прийти на тренировку, исправить все свои ошибки, следить за ними и действительно получить результат. — В таком случае по сегодняшней гонке: как она для вас сложилась? — Это была достаточно быстрая гонка… — я почувствовала ещё один легкий удар куда-то в район лопатки и, обернувшись, встретилась глазами с норвежцем. — Вы с ним знакомы? — Это Патрик. Он всегда веселит нас на огневом рубеже, — я поблагодарила его за поздравление и улыбнулась. — Норвежский тренер так слегка приобнял Светлану… — Он меня так поздравил, неожиданно. Так, гонка прошла достаточно быстро, меня постоянно вели по дистанции, говорили мое отставание, когда я приходила на огневые рубежи, я давала себе буквально две установки и вот так вот работала. — И по поводу хода: он у вас все гонки стабильный, насколько сегодня довольны? — Я на самом деле даже не знаю, как сегодня пробежала, какой у меня был ход… — По тринадцать-пятнадцать секунд на круге. В целом, около минуты. — Около минуты? Я думаю, что это многовато, но в целом, по сегодняшней гонке сойдёт. — Впереди эстафета. Шашилов сегодня с утра говорил, что очень важно Светлане почувствовать уверенность перед эстафетой, потому что мы все ещё на неё рассчитываем. Рассчитываете ли вы? — Конечно, я хочу бежать эстафету, рассчитываю на неё и надеюсь, что тренеры выберут оптимальный состав и у нас будет сильная команда. — Вы ехали сюда сильной спортсменкой, одной из фавориток соревнований, у вас пока пятое место. Достаточно ли этого для лучшего результата на турнире? Или все-таки?.. — Знаете, тут большее значение имеет не то, какое ты занял место, а как ты работал. Все-таки на эстафете основное, я считаю, это стрельба. Я думаю, вы сами это понимаете, но если складывается и стрельба, и ход, мы получаем больше шансов на хорошее место. — В общем, удачи вам, верим в вас. — Спасибо.       Разговоры с Димой всегда радовали меня, он был настоящим профессионалом и умел задать грамотные, тактичные вопросы.       Уже прошла церемония награждения. Счастливая Маркета буквально летала вокруг, даря всем лучи радости. На ее груди красиво блестела золотая медаль.       Я сама не заметила, как улыбнулась. И уже почти отвернулась, но заметила высокую знакомую фигуру рядом с миниатюрной чешкой.       Молодой человек крепко обнял ее, слегка покружив над землей, и до меня донесся заразительный смех Давидовой.       Я крепко сжала кулаки и скривилась. Сейчас мне уже она не казалось такой хорошенькой и приятной, но я глубоко вздохнула, стараясь побороть в себе порывы ревности.       Он имел на это право. Однако, сердцу разве можно что-то объяснить?       Биатлонист, улыбнувшись новоиспеченной чемпионке мира, повернул голову и удивлённо посмотрел в мою сторону. Я встретилась с ним глазами, мысленно задавая ему вопрос, почему сейчас он там, а не здесь.       Я думаю, он тоже чувствовал, что мы нуждались в ещё одном разговоре, что мы не прояснили всё для самих себя.       В наших отношениях буквально физически ощущалась напряжённость последних дней. Он знал, что я злилась на него за то, что его не было рядом тогда, когда было нужно, а он злился, что я всё ещё не могла определиться.       Его терпение тоже было не вечным.       Может, нам стоит поговорить? Да хоть сейчас, плюнуть на всех?       Однако спортсмен лишь печально улыбнулся и, пробурчав что-то, попрощался с Маркетой и удалился.       Блондинка недоуменно посмотрела ему вслед, а затем тоже глянула на меня, но я уже направилась в противоположную сторону, скрипя зубами.       В груди предательски заныло. Почему так больно?

***

      Собравшись с духом, я постучалась в дверь. Господи, кто бы только знал, каких адских сил мне стоило пересилить себя и сделать шаг первой. Не поперхнись гордостью       Случайно или нет, но именно эта фраза попалась мне на просторах интернета, пока я зависала в телефоне, в ожидании мужской индивидуальной гонки.

      Как только я вернулась в комнату, первым же делом я включила индивидуальную гонку, молясь всем богам, чтобы я не пропустила её.       Я помнила, что Стурла бежал под шестьдесят шестым номером — достаточно далеким, но всё же.       Гонку я включила на моменте, когда Арнд Пайффер прошёл чисто уже третий огневой рубеж, а у Жени Гараничева было непопадание на лёжке.       Пайффер стал единоличным лидером, выигрывая у двух Йоханнесов из Норвегии двадцать и сорок секунд. В противостоянии норвежцев лидировал Дале, опережая на полминуты своего старшего товарища Йоханнеса Бё.       Но меня волновало, где был Стурла, и как складывались у него дела. Параллельно я заметила, что у Саши Логинова сегодня не все получилось — он проигрывал почти четыре минуты лидеру.       И вот на экране появился парень в черно-красном бибе, и я с интересом стала смотреть на его изготовку на третьем огневом.       Несмотря ни на что, я болела за него в его коронной дисциплине. И Лагрейд явно не подводил — первые два огневых он провел на ноль, что сейчас?       Фантастика! Он уходил вновь первым, выигрывая тридцать шесть секунд, тем временем как Бё финишировал, проиграв те же полминуты Дале.       Я услышала, как Губерниев сказал о том, что у Матвея тоже, как и у Саши, три промаха: гонка не задалась у обоих.       Но был Халили, который относительно неплохо начал, может, сегодня выйдет у молодых?       А Стурла шел вперед, вперед, наращивая темп и привозя ещё пару секунд Арнду.       Карим закрыл все мишени, два чистых огневых рубежа. Молодец! Это было здорово, несмотря на минутное отставание. Но он бежал на Чемпионате мира, это стоило очень дорогого.       У Пайффера падала скорость, и он уже выигрывал всего три секунды у Бё и двадцать пять у Дале, но рыжий Бё уступил на финише своему соотечественнику, нужно было об этом помнить. Арнду нельзя было ошибаться, иначе его медаль уплывёт от него.       И вот он был на рубеже. И каков немец! Бог мой, что он сотворил! Нужно было сражаться, он выигрывал тридцать секунд, но ходом значительно уступал, нужно было терпеть.       Женя поразил все мишени и вклинился в десятку сильнейших, но проигрывал много, впрочем, сегодня все проигрывали много.       Теперь Арнда будут гнать, но впереди был его главный конкурент, которому в этом сезоне не привыкать удивлять.       И вот и сам его величество Лагрейд. Первый закрыл, второй, третий, четвертый и блеск!       Я готова снять шляпу перед его хладнокровием и выдержкой. Он заслужил эту победу, как никто другой. Сорок секунд преимущества, это было превосходство.       Главное, чтобы ничего не случилось, и тогда Стурла, помимо звания Чемпиона мира, завоюет и Малый Хрустальный Глобус по программе индивидуальных гонок. Ещё один приятный трофей в его копилку.       Арнд бежал и терпел, по-прежнему выигрывая двадцать восемь секунд, что было очень здорово.       Карим шел пятым, но ему ещё предстояло два огневых рубежа. Ну всё же, Карим, на новенького? — О нет, — я вздохнула, замечая, что Стурла уступил десять секунд, а ведь бежать было ещё два километра.       Ты справишься. Я в тебя верю.       Халили закрыл третий огневой и уходил четвертым. Ну, давай, Карим, сенсация! Побороться, даже если не медаль, то участие в масс-старте. Так же, как получилось у меня.       Финишировал Арнд, додержав преимущество и обогнал Дале. Я думаю, это гарантированная медаль.       Стурле было тяжело, оставалось двадцать две секунды. Арнд просто невероятно прошел последний круг.       А на последний огневой пришел Евгений Гараничев, который промазал один раз и тем самым отбросил себя на четырнадцатое место.       Но все потом, сейчас на финиш бежал Стурла. Ну, давай, давай! Я вскочила с места, прижимая ладони к губам в молящем жесте, и выдохнула, когда секундомер остановился на отметке в «16,9», подтверждая преимущество Стурлы. — Я горжусь тобой, — прошептала я, смотря на его изображение на экране, и нахмурилась.       Нужно было поговорить с ним.       К последнему рубежу подошел Карим, который вполне мог претендовать на шестерку сильнейших. И да, он закрыл все мишени.       Удивительное совпадение: ни на меня, ни на Карима никто не ставил, все говорили о том, что нам не место в этой гонке, но мы оба всем всё доказали, заняв пятые места.       Впереди нас ждали ещё шансы проявить себя, мы обеспечили себе масс-старт.

      Бам. Моё сердце буквально совершило кульбит, когда открылась дверь, и передо мной появился сонный норвежец, который, при виде меня, удивлённо моргнул и нахмурился. — Не похожа. — На кого? — На лунатика. Не похожа на лунатика, — он облокотился о стену, показательно продемонстрировав свой обнаженный торс, и хитро улыбнулся. — Тогда вопрос: что ты здесь делаешь?       Голос Стурлы, такой тихий, почти шепот, но мне он казался яростным криком души. В тишине коридора мне казалось, что мир опустел, и остался только Стурла со своим хриплым голосом.       Я подняла голову, встречаясь с его тёмными глазами, которые сливались с темнотой вокруг, но маленький огонек, отголосок света где-то в конце коридора, играл в его взгляде.       Но и этот огонёк погас, погружая нас в тёмный и тихий мир, оставляя наедине с нашими недосказанностями и объяснениями. — Я скучаю.       Два слова. Таких простых в произношении, но как же тяжело было их произнести. Мне казалось, что слова сами вырвались, будто это сказала не я, а моё сердце. — Вот как… — Лагрейд шумно втянул воздух и посмотрел на меня.       Я сделала шаг к нему и протянула руку, касаясь его кисти и проводя вверх, к плечу. Мне нужно было знать, что ничего не изменилось, что он по-прежнему хочет моих касаний.       Только не отталкивай. Нам обоим это нужно.       И Стурла стоял, буквально замерев. Я чувствовала, как напряглись его мышцы и чаще забилось сердце, но он не мешал мне. — Света… — прошептал он, а я сделала последний шаг, и мои губы накрыли его.       И нам просто снесло крышу. Биатлонист развернул меня, прижимая спиной к стене и буквально нависая надо мной, жадно целуя, словно я была кислородом, которого ему так не хватало.       Его руки почти до боли сжимали мою талию, но мне было все равно. Существовал только Стурла и его дыхание, обжигающее меня. Мои пальцы гладили его волосы, перебирая пряди, и норвежец от удовольствия улыбался сквозь поцелуй. — Чертовка, — с усмешкой прошептал он, на секунду отрываясь от меня, но затем снова прижимая меня к себе.       Если бы кто-то сейчас прошел мимо коридора, то мог бы увидеть невероятно страстную сцену и решить, что два любовника безумно соскучились друг по другу.       Но на самом деле, в тёмном коридоре разворачивалась настоящая драма для двух сердец. — С Жакленом ты так же делала? — норвежец провел рукой по моей щеке, оторвавшись от губ и с усмешкой посмотрел на меня.       Язвишь, Лагрейд? — А ты пытаешься им быть? — парировала я, ловя его едва заметную улыбку, а затем он серьезно посмотрел на меня. — Может, так я буду нравиться тебе больше…       Я с удивлением посмотрела на него, прикасаясь к его ладони и проведя по ней со всей нежностью, на которую только была способна. — Тебе не нужно быть Жакленом, чтобы нравиться мне. Мне нравится Стурла Холм Лагрейд, такой, какой он есть… — Докажи. — Я на уроке геометрии, мистер Лагрейд? — я вскинула брови, а парень рассмеялся. — Я знаю, что говорил тебе о том, что подожду, но я соврал. Обманул даже самого себя. Это оказалось слишком сложно. Слишком. Мне так хочется знать, что ты только моя, — он произнес это почти одними губами, тяжело вздохнув, но затем вновь уверенно заговорил. — Я думал, что тот вечер что-то изменил… Но я почувствовал только холод и решил, что мне будет проще тогда не контактировать… — Стурла… — Прости меня за это. Если ты скажешь, что моя, я больше никогда тебя не оставлю в сложной ситуации.       Он притянул меня к себе, крепко обнимая и продолжая что-то шептать мне на ухо. Биатлонист целовал мои волосы и макушку, я уже не понимала, что он мне говорил, но чувствовала себя защищенной. — Не разбивай мне сердце. — Никогда, Стурла, никогда.

***

      Так держать!       Женя Павлова удачно закрыла все мишени на лёжке и уходила третьей с огневого рубежа.       Но вот уже Лиза Витоцци вышла вперед, создавая отрыв от основной группы, в которой и бежала наша Женя вместе с немкой и норвежкой.       В целом, нужно было просто держаться и пытаться подойти к стрельбе в своем обычном ритме, но всегда же проще сказать, чем сделать?       Впереди Павловой выскочила болгарка, но Евгения встала за спину француженки и старалась работать.       На втором огневом Лиза отработала просто блестяще, уходя уверенным лидером.       А второй ушла Женя! Браво, она справилась с пятью мишенями, правда, уступала семнадцать секунд. — Не тянет, — моя вечная партнёрша по просмотру гонок Ульяна Кайшева нервно поджала губы и с тревогой посмотрела на экран.       Мы видели, как нашу биатлонистку обогнала уже не одна соперница, и не было тенденций к тому, что Павлова сможет продержаться за ними. Тем временем, отставание нашей сборной было уже двадцать пять секунд, и с каждым шагом мы уступали всё больше.       Итальянка просто летела, а Женю обгоняла одна соперница за другой, и она не могла ничего с этим сделать. Сердце буквально сжималось от тревоги и тоски.       Если бы мы только могли помочь….       На финише Женя коснулась Тани Акимовой, отправляя в бой с седьмой позиции и отставанием в тридцать восемь секунд.       Мы с Ульяной хотели подбодрить Евгению, но нас не пустили, заставляя ожидать девушку в микст-зоне.       Между тем, Тириль уже почти съела итальянку, Татьяна отыграла четыре секунды, что тоже можно было считать очень хорошим результатом по началу.       Но дальше наше отставание снова вернулось к тридцати восьми секундам. Впрочем, главное было впереди — на третьем огневом рубеже этой эстафеты.       Тириль с двумя допами уходит, француженка точно, итальянка, использовав все дополнительные, тоже ушла, а следом и Акимова закрыла все мишени, уходя девятой и отставая на двадцать девять секунд.       Наконец, мимо нас прошла Женя, тяжело дыша. Мы встретились с ней взглядами, и я прочувствовала всю ту боль и разочарование, которое пронизывало всех нас на этом Чемпионате. — Дерьмо, — произнесла Евгения и пошла дальше, а мы понимали, что никакие слова тут не нужны.       Все всё понимали.       Я вернула свое внимание на экран, отмечая, что мы уступали сорок секунд. Нужно было подтягиваться, но получалось так себе.       Я усиленно начала разминаться, но не могла оторвать взгляд от экрана, потому что начиналась стойка.       Тириль допустила промах, Шевалье-Буше также промазала, два промаха у Джимы. Экхофф убежала, следом француженка, белоруска и украинка. Первым выстрелом мажет Таня, четвертый мимо. Итальянка и немка убежали.       Промах Тани.       Я прикрыла глаза, видя, как Таня промазала ещё раз, уходя на один штрафной круг. Это был крах.       Но я понимала Таню, уходящую пятнадцатой и проигрывавшую уже минуту тридцать восемь. Погоня захлестнула, и Татьяна ничего не могла с этим сделать.       Я даже не видела и не знала, на какой позиции мы бежим, терпеливо ожидая касания в стартовом городке.       Не было никаких мыслей, кроме того, что нужно хорошо отработать свой этап. Хотя бы попытаться сделать что-то хорошее, оставить место приятным моментам.       Касание, и я побежала. — Вработаться, две минуты отставания!       Мне ничего не оставалось, как идти своим темпом, даже если буду дальше проигрывать ходом. Сегодня гонка показала, что высота не прощает ошибок. У меня получилось обогнать несколько соперниц.       Изготовившись, я приготовилась стрелять. Терять мне было нечего, я старалась стрелять быстро, и все шло неплохо, однако один выстрел не достиг цели, но я быстро закрыла его допом.       Уходила я тринадцатой, проигрывая примерно то же самое, что и было, судя по крикам тренеров.       На втором круге я пыталась ускориться, но не загнать себя. Не хватало только снова попасть в восстановление и зайти ещё на круги. — Четыре секунды отыграла! Старайся!       До ближайшей соперницы было очень далеко и приходилось работать самой.       Один выстрел на стойке тоже не достиг цели, но я вновь быстро исправила свою ошибку, уходя все так же тринадцатой.       Мне не за кем было тянуться, приходилось идти по своим ощущениям. Я не видела смысла бежать и рвать жилы, мне предстояло бежать масс-старт, в который я смогла попасть, благодаря результату в индивидуальной гонке.       Касание, и я отправила Ульяну в борьбу. Мы уступали минуту сорок две, но шли на десятом месте. По этой гонке можно было занести в актив себе проделанную работу.       Хотя сама гонка сложилась ужасно. Ульяна финишировала одиннадцатой, и тем самым мы показали, наверное, самый худший результат за последние годы.       Мы не готовы. Мы не готовы.

      Зато наши мальчики были готовы гораздо лучше.       Биатлонисты шли седьмыми, уступая сорок семь секунд, но ребята хорошо смотрелись по ходу гонки. Карим на первом этапе был не совсем идеален, проиграл тридцать шесть секунд, но оставил нас в борьбе, а уже Матвей старался подтянуться дальше.       Ко второй стрельбе второго этапа лидером подошел Тарьей Бё, но дважды промазал. Дважды промазали Хофер и Кентен.       Тарьей, использовав все дополнительные, убежал, следом в догонку бросились швейцарец и украинец, а Кентен отправился на круг.       Матвей промазал последним выстрелом, но быстро решил проблемы, уходя шестым и уступая тридцать секунд. В девяти секундах оказался реактивный француз, нужно было держаться вместе с ним.       Но вопреки моим прогнозам Кентен не подходил к нашему спортсмену — Елисеев бежал одним ходом с Тарьеем и приближался к группе перед ним.       Итальянец и украинец убежали, но Матвей показывал характер, держался рядом с Вегером. Хотелось просто аплодировать ему.       На передаче эстафеты мы были пятыми, обогнав швейцарца и проиграв тридцать одну секунду. — Хороооош! — я услышала дикий рык Эдуарда Латыпова, который приветствовал своего друга и партнера.       Матвей подмигнул ему, заставляя меня прыснуть от смеха. Не знала бы, что они оба счастливо счастливы со своими жёнами — решила бы, что это флирт.       Так, Саша. Он уступил Йоханнесу девять секунд, но Бё — это эталон. Логинов был наравне с остальными, что было здорово. Нужно было отстреляться.       Последним выстрелом промазал Йоханнес, но быстро закрыл чёрный глазок, вновь становясь уверенным лидером. Чисто отстрелял итальянец, из шести Прима, и Саша! Саша попал и проигрывал всё те же тридцать секунд, идя вместе с Финелло.       На втором круге Александр вновь проиграл около десяти секунд, но основное внимание будет приковано к любимой стойке Логинова.       Йоханнес просто уничтожил пять мишеней, не подпустив никого к себе. Итальянец промазал трижды, и по итогу зашел на круг.       Моё внимание было приковано к подошедшему Александру, но тот промазал своим коронным последним выстрелом. Главное, что с допом быстро справился. Да-да, Саша, давай, третьими уходим!       Йоханнес был неудержим, везя уже почти сорок секунд второму месту, Саша шёл третьим, стараясь сделать задел для Эдуарда.       На финише мы уступили минуту, но сохранили важное третье место. Давай, Эдик, борись!       На последнем этапе будет самая настоящая биатлонная рубка, в которой самые яростные тигры будут бороться за место под солнцем.       Эдуард постепенно догонял идущего на втором месте Дудченко и шел примерно в одном темпе с Кристиансеном.       Я глянула в сторону норвежской команды, где весело переговаривались Стурла и Тарьей, которые были уверены в победе своей команды, учитывая, что в нынешней форме было сложно представить Ветле, уходящего на круги.       На лёжке Ветле закрыл все мишени под ликование норвежцев. Я хитро посмотрела на Лагрейда, который почувствовал мой взгляд и вернул мне его.       Я моментально достала телефон и отправила давно написанный текст, который ждал своего часа.       Ну, а что? Мне тоже хотелось немного пощекотать нервишки норвежца.

svetlana__mi__ Не думай, что я забыла. Я безумно ждала эту гонку, чтобы написать тебе, глядя в глаза: с днем рождения, мой дорогой Стурла. Я уверена, сейчас ты станешь трехкратным чемпионом мира, и это невероятное достижение. Я тобой горжусь. Твой подарок уже ждёт, когда ты захочешь его забрать :) С днём рождения, невероятный человек

      Я послала ему улыбку одними глазами, надеясь, что несмотря на маску, он поймет. А спортсмен, незаметно для всех подмигнул мне и послал воздушный поцелуй, как только прочитал текст.

Sturlal Спасибо, невероятная девочка. Я ждал очень долго, но был уверен, что ты не забыла про день рождения такого скромного парня. Больше всего я хочу отдохнуть после этого чемпионата, но послезавтра день рождения у самой лучшей девушки в мире, поэтому мы отметим двойной праздник, отказов не принимаю :)

      Я засмеялась и смущенно отвернулась, чувствуя, как сильно бьётся сердце.       Так, нужно было вернуть внимание на гонку. Латыпов первым открыл огонь и закрыл все мишени, убегая, а у украинца было два промаха.       Тем временем, попали Себастьян, Доминик Виндиш и… Жаклен. Он будто напоминал о своём присутствии, мол, не забывайте о том, кто тут крутой финишёр. А ты докажи.       Весь второй круг Эдуард бежал один, а его нагоняла стая голодных шакалов, желавших «съесть» нашего парня. Им было явно проще, чем россиянину в одиночестве, но выбора не было. — Подустал, — проговорил подошедший Саша, а я посмотрела на него и на стоящих рядом Карима и Матвея.       Я не стала ничего говорить, видя, как сильно они переживают. Впереди была стойка.       Я видела, как норвежцы затаили дыхание, но ни один мускул не дрогнул на их лице ни на первом промахе Ветле, ни на втором.       Будто бы так и было задумано: для какой-то своей, норвежской, интриги. Братья Бё и Стурла вскинули руки вверх, а мы с замиранием сердца смотрели, как начинал работу Эдик.       Второй выстрел мимо, дальше закрыл, но уже подошли соперники. Мы сверлили взглядом чертову мишень, и да! Убегать!       Но швед. Швед, который уже разбирался с Йоханнесом. И он… быстро начал отрываться, а Латыпов не мог поддержать это ускорение.       Себ был сильнее, и Эд просто на морально волевых бежал вперед. — Жаклен… — прошипел Матвей, а я с замиранием сердца поняла, что Эмильен отыграл двенадцать секунд у Эдика, а впереди ещё километр. Преимущество пятнадцать секунд.       Нам стало невероятно тревожно, видя, как тяжело было нашему спортсмену. Но он бежал, топил, старался. Мне казалось, что он бежит на последнем дыхании, но Эми же тоже не железный, хотя ещё три секунды съел.       Но не хватит, не должно хватить ему дистанции.       Финишировал норвежец, следом швед и… — Да! — громкий крик парней, и они рванули к партнеру, который просто упал без сил в снег.       Я глянула на раздосадованного француза, который покачал головой. Если бы не три промаха на стойке, он бы вытащил свою команду.       Но в истории нет сослагательного наклонения. Сегодня не слышно было, как ликовал француз.

***

      Все было готово к финалу чемпионата мира — мужскому масс-старту. Тридцать лучших биатлетов выстроились в ряды, чтобы в последней гонке узнать имя сильнейшего.       Представительство наших парней было весьма солидным — четыре человека, и я надеялась, что они навяжут сегодня борьбу.       Выстрел стартового пистолета, и ребята в борьбе. Это гонка будет гонкой на выносливость — кто больше сэкономил сил, кто будет более психологически готовым, тот и возьмет вверх.       В целом, начало гонки было вполне себе закономерным и спокойным: впереди были те, кто и должны были быть — Йоханнес, Эмильен, Кентен, Лукас, Себ, — все те, кто в контактной борьбе чувствует себя как рыба в воде.       Наши ребята держались в серединке и ближе к концу, явно не форсируя события и настраиваясь сегодня в большей степени на огневой рубеж.       И они все вместе и выкатились к нему. Группа сильно не разорвалась, поэтому мужчин рассудит стрельбище.       Лагрейд, Хофер, Фак, Жаклен — все они попали и шли лидерами, в то время как Йоханнес, например, отправился на два круга.       Наши Саша и Эдуард попали и занимали одиннадцатое и двенадцатое место, проигрывая совсем немного. Матвей и Карим, к сожалению, промазали.       На втором круге Эдуард и Саша подтянулись к главенствующей группе, в которой спортсмены чередовались, постоянно сменяясь и беря на себя бремя лидерства.       А реактивный Йоханнес, который проигрывал сорок четыре секунды, уже уступал лишь тридцать, с двумя-то промахами…       Но что творилось на втором рубеже! Фак и Лагрейд закрыли все мишени, уходя уверенными лидерами, но что сотворил Эмильен? Пять промахов, черт возьми, он ни разу не попал!       Дважды промазал Понсилоума, не попали Латыпов и Логинов, но зато попал Бе, приближаясь к лидерам.       Стурлу и Якова очень быстро догнали Себастьян, Арнд и Симон Эдер, теперь они шли небольшой группкой. Наши парни были за пределами десятки лучших. Вторая волна преследователей, возглавляемая двумя Йоханнесами из Норвегии, стремительно сокращала отставание.       На третьем огневом рубеже промазали Самуэльссен, причем дважды, а так же последний выстрел не покорился Арнду.       Теперь оставалось только трое лидеров.       Из второй волны лишь Хоферу удалось закрыть все мишени, остальным пришлось отправиться в путешествие по штрафным кругам, а Йоханнесу даже на два. Эдуарду тоже не удалось отстрелять чисто, зато с этим справился Александр.       На четвертом круге лидеры шли очень уверенно относительно своих ближайших преследователей, но нельзя было ошибаться — иначе этим шансом могли воспользоваться соперники. На кону стояло очень многое.       Я с огромным волнением наблюдала за Лагрейдом. Фантастика, вчерашний юниор, дебютант этого Чемпионата мира мог стать четырехкратным чемпионом мира!       От этого его отделяла только последняя стрельба стоя, к которой Стурла подкатывался лидером, немного убежав от Фака и Эдера.       Ну, давай!       Второй выстрел не прошел, но все остальные мишени закрылись. Теперь нужно было быстро пробежать и надеяться на ошибки соперников. И да! И Эдер, и Фак промазали, упуская возможность выиграть.       Хофер промазал, Арнд дважды, Фак и Эдер успели пройти отметку, но им в спину дышал Кентен. Саша и Бё промазали последними выстрелами, лишая себя борьбы за шестерку.       На следующий отметке стало ясно, что с победителем всё ясно, а вот за третье и второе место развернётся борьба. Кентен и Йоханнес Дале съели Фака и Эдера и направились разбираться друг с другом.       В подъём они взлетали вместе, но ни тот, ни другой не хотел отставать. В какой-то момент Дале погнал из-за всех сил, и уже это ускорение Кентен не смог поддержать.       Сегодня двое норвежцев будут во главе.       Саша финишировал девятым, Эдуард и Матвей друг за другом четырнадцатым и пятнадцатым, Карим прибежал двадцатым.       Все остальные результаты меня не волновали, я видела, что Стурла уже был в микст-зоне, и с надеждой схватила телефон, набирая парня.       Там была такая суматоха, что я не надеялась, что он возьмет, но спустя пару гудков услышала его счастливый голос по ту сторону провода. — Ты видела? — Ты огромный молодец! — кричала я, чтобы он услышал меня. — Я первым делом позвонила тебе, чтобы поздравить. — Свет. — Что? — Если в такой ситуации первое, что ты делаешь — звонишь мне, то ты все доказала, — произнес он, а затем послышались какие-то голоса и крики. — Тут церемония, мне нужно бежать. Целую. — Целую, — ответила я, и парень сбросил трубку, а я с недоумением продолжила смотреть на экран.       Что он имел в виду?

***

      Я, хмурясь, просматривала аналитику своего выступления в масс-старте. Ход был достаточно хорошим, не идеальным, было куда расти. Вспоминая своё состояние, я уверенно могла сказать, что это была лучшая гонка, впервые за все время чемпионата я была готова бороться, но вот же ирония: Чемпионат окончен.       Нужно было раньше настоять на переселении вниз, но мы переехали только в преддверии масс-старта. Как вышло, так вышло.       Масс-старт все равно получился смазанным. Все было так рядом, а потом случились четыре неудачных выстрела — в сумме таких было шесть ф и только девятнадцатая позиция. Не на это я рассчитывала.       Сейчас Алексей Анатольевич Волков рассказывал нам о наших ошибках на огневых позициях, но более детальный разбор будет уже позже. — Сейчас давайте все отдохнём, — мы не могли не согласиться с тренером. Все были уставшие и хотелось просто лечь и уснуть.       Мы с Ирой направились вниз, собираясь на выход из гостиницы. Казакевич заняла двадцатое место; конечно, от нас обеих явно ожидали не такого результата. И я, и моя подруга были расстроены такими итогами. В случае со мной, мы прогадали с пиком формы. Он должен был быть сейчас, а самое моё лучшее состояние было в Оберхофе и Антерсельве.       Нам с Михаилом Викторовичем есть что обсудить и проговорить. Следующий сезон олимпийский, нам нужно исправить досадные оплошности этого сезона.       Мы оказались в холле, готовые ехать в свою гостиницу, и тут прямо перед нами прошел черный, словно грозовое небо, Жаклен, почти толкнув нас и даже не извинившись. — Места мало что ли, — пробурчала я, хотя сомневалась, что парень вообще заметил нас.       Уж слишком он был погружен в свои мысли и эмоции. Причем весьма негативные. — Я бы на его месте тоже всё сносила, — с усмешкой заметила Ирина и двинулась дальше, но затем, будто почувствовав мой непонимающий взгляд, обернулась и с удивлением спросила. — Ты не видела концовку масс-старта?       Мои щеки покраснели, и я потупила взгляд. — Откровенно говоря, я ринулась звонить Стурле и пропустила абсолютно все.       Казакевич вскинула брови и жестом пригласила меня сесть на ближайший диванчик. Я, покорно сев, терпеливо стала ждать, пока девушка найдет что-то в своем телефоне.       Когда она мне его протянула, я увидела последний круг масс-старта. Эмильен Жаклен, почти плача, добегал эту гонку, попутно обнимая тренера и совершенно перестав бороться. — Он промазал пять раз на второй лёжке. — Я помню, — наверное, я ответила слишком быстро и резко, Ирина даже вздрогнула, но продолжила. — Все остальные огневые рубежи он прошел идеально, но этот выбил его из колеи. Он хотел получить все, а получил ничего. Выиграл, как тебе известно, не самый приятный для Жаклена человек. На француза, к слову, ещё посыпался шквал негатива: его обвинили в неспортивном поведении, что он перестал бороться. — Отстрелять стойку после провала на лёжке — это не борьба? — нахмурилась я, смотря на финиш спортсмена, который надел очки, лишь бы никто не видел его слез.       Гордый мальчик.       Моё сердце сжималось, пока я смотрела видео его последнего круга, будто я тоже бежала, готовясь занять последнее тридцатое место. Я понимала его, мне хотелось забрать всю его боль, лишь бы он не испытывал всего этого.       Он чемпион, он не должен так себя корить.

      Если в такой ситуации первое, что ты делаешь — звонишь мне, то ты все доказала

      Я протянула телефон Ире, а сама погрузилась в какой-то свой транс, совершенно не слушая, что говорила мне подруга.       В голове были мысли лишь о том, что испытывал сейчас Эмильен. Когда он чувствовал, что готов сражаться, он особенно болезненно переносил поражения. Как будто он обычно их спокойно принимает…       Француз показывал, что он в отличной форме, но его нестабильность его губила. В этом мы были похожи. Мне было так жаль его. — Свет? — Ира толкнула меня в плечо, а я недоуменно глянула на неё, словно впервые увидела.       Мой взгляд скользнул по ней, а затем переместился куда-то за её спину, натыкаясь на Хлою Шевалье. И я буквально сорвалась с места. — Света! — окликнула Казакевич, но я не обратила внимания.       Я буквально накинулась на Хлою, впиваясь пальцами в её плечи и заставляя вскрикнуть от неожиданности. — Миронова, твою мать… — В каком номере Жаклен? — прервала я возмущение девушки. — Девятьсот двенадцатом, — на автомате ответила девушка, даже не придавая значения этим словам. — Ты хоть понимаешь, что напугала меня до чертиков! Ты чем… — Спасибо, Хлоя, — снова перебив её, кинула я и побежала к лестнице. — Ира, я доберусь сама, не жди.       И я просто рванула по лестнице. Плевать, что на девятый этаж. Мне было невыносимо ждать лифт, быстрее было самой. Быстрее, пока я не передумала и не убежала обратно.       Всё внутри кричало мне остановиться, развернуться и уехать к себе в гостиницу, но одно лишь глупое сердце шептало, что я все делала правильно, что была нужна сейчас человеку, которому был никто не нужен, кроме самого себя.       Дыхание окончательно сбилось, когда я поднялась наверх и пошла по коридору. Спокойно, мне ещё нужно было выгнать его соседа, кем бы он ни был, но мне хотелось надеяться, что сосед сейчас благополучно находится на ужине и не потревожит нас, если не хочет испытать мой гнев на себе.       Я толкнула дверь, прекрасно зная, что она всегда открыта. Как проходной двор, ей-богу.       Эмильен стоял ко мне спиной, абсолютно не шевелясь, но стоило мне закрыть дверь, привлекая его внимание, как он резко дёрнулся вперёд, и я даже не поняла, что он делал, пока не заметила на стене дартс. — Испортишь стены, — сделала замечание я, видя вокруг круга множество следов от не попавших в цель дротиков.       Жаклен развернулся и, даже если он и удивился моему приходу, то не подал виду, отворачиваюсь и кидая очередной дротик, который почти достиг десятки.       Лучше бы сегодня так стрелял. — Я пришла с тобой поговорить. — Проваливай, — бросил мне француз, не удостоив меня даже взглядом, продолжая свою игру. — Разговаривай со своим Лагрейдом, он же у нас самый крутой.       Его голос был наполнен злобой и неприязнью. Сейчас он не был похож на того разбитого Жаклена, который бежал пару часов назад последний круг масс-старта.       Это была его отличительная черта — Эми не умел и не любил себя жалеть. Он позволил себе слабость. Слабость, свидетелями которой стал весь мир. И теперь он ополчился на этот мир. — Ты всё ещё здесь? — он резко развернулся и стрельнул своими глазами в меня.       Его серые глаза, которые вновь напомнили мне грозовое небо, буквально стреляли молниями, в них я видела раскаты грома.       Я гордо подняла голову и двинулась к нему. Если он думает, что сможет так просто выгнать меня и выйти победителем, то его ждет разочарование.       Я собрала все дротики и, игнорируя парня, начала тоже стрелять. Правда, игроком я была так себе, и мои выстрелы не улетели ближе семёрки, но всё же. — В прошлый раз было хуже, — саркастично прокомментировал Эмильен. — Сочту за комплимент, — ледяным тоном ответила я.       Француз сделал шаг ближе и навис надо мной так, что я ощущала его дыхание, но так же он оставил мне личное пространство. Видимо, для побега. — Итак, что ты тут забыла? — повторил он свой вопрос, глядя мне прямо в глаза.       А у меня буквально подкосились ноги от его близости. Теперь я видела в его глазах плохо скрываемый гнев, но где-то глубоко — Эмильен всеми силами пытался это скрыть — я видела боль. Его глаза все ещё оставались немного красными от слез, как бы Жаклен не пытался казаться пофигистичным. — Все мы проявляем слабость. Это нормально.       Моих двух предложений хватило, чтобы Жакленом вновь овладел гнев, который он только усмирил. — Ты добить меня пришла или что? Мало тебе, что твой любовничек уничтожил меня сегодня, так и тебе теперь захотелось? — Тебя уничтожили сегодня ещё двадцать восемь человек, — заметила я, скрестив руки на груди, будто пытаясь защититься от его выпадов. — А ты выделяешь одного Стурлу — может, ты к нему не равнодушен? — Господи, заткнись, — взмолился он, отходя к окну и запуская пальцы себе в волосы.       Миронова, уйди. Уйди от сюда, ради бога. Он сейчас опять оскорбит и унизит тебя. Сделай несколько шагов в коридор, идиотка. Раз, два, это же не сложно, правда?!       Иди. — Я разочаровываюсь в тебе.       Господи, Света, это только что ты сказала? Ты должна была закрыть свой рот и идти на выход, а не читать ему тут монологи, которые он все равно не оценил бы. — Поясни, — тихо проговорил он, искоса глядя на меня. — Ты сбросил с себя груз ответственности — ты вновь выиграл Чемпионат мира и не уедешь без золотой медали. А по итогу хочешь запомнить только негативный масс-старт? Я была о тебе лучшего мнения. — Сама-то ничего не выиграла, легко говорить.       Эти слова ощутились как пощёчина, но даже их я была готова сейчас ему простить. Я понимала, что задела его, а он пытался задеть меня. Так устроена защитная реакция большинства людей. — В отличие от тебя, я боролась.       В комнате воцарилась тишина, но это длилось буквально несколько секунд, пока Эмильен, словно гепард, не подлетел ко мне и не схватил за подбородок, притягивая к себе и до боли сжимая. — Не боролся? Да я только и грезил этой борьбой. Мне так хотелось выиграть, ещё раз почувствовать сладкий вкус, а потом происходит то, что ты до сих пор не можешь объяснить, и все — все! — ускользает. — Ты мог бороться даже с пятью… — Психологически тяжело собраться после такого, — усмехнулся он, изучая моё лицо и его это будто бы успокаивало. — Ты отстрелялся идеально на стойке, я бы не смогла. Я восхищаюсь тобой, — почти шепотом произнесла я, приближаясь к нему, чтобы он ещё ближе видел мои глаза, ещё сильнее ощущал физическую близость. — Я того не стою, — так же тихо ответил, проводя линию по моей шее, опускаясь к ключицам, груди и талии и прижимая моё хрупкое дрожащее тело к себе. — Тебе холодно? — Нет, — я сама не заметила, как из глаз потекли слезы. — Ты называешь себя слабым, все говорят, что это слабость, а ты ведь сильный человек. Не все смогут собраться. Да, ты не боролся дальше, но ты сделал больше для самого себя, ты просто этого не понимаешь. Я — слабачка на твоем фоне, у меня были возможности, желание выступить лучше, а что-то вечно не получалось, и наверное, я так и не смогла перебороть это. Эту беспомощность. — Как ты говорила, это нормально, — произнес он, поглаживая меня по спине. — Тшшш…       Он нежно начал целовать мои щеки, будто хотел собрать все слезинки с моего лица, не оставить ни одной. Его прикосновения успокоили меня.       Он оставил на моём лбу влажный поцелуй и притянул меня к себе, обнимая мои плечи и кладя голову на макушку.       Я смотрела в окно, за которым так по-книжному пошёл дождь, не свойственный февралю, но мне казалось, что даже он добавлял уют, которым мы окружили друг друга.