Pylon. Warm. Memories.

      Тени, оказавшись на сцене, синхронно замерли. Музыка на мгновение перестала существовать. А в следующий миг свет погас. Вообще весь, казалось, всё здание, а с ним и Киото погрузился в кромешную тьму. Как только сцена осветилась, музыка внезапно рванула. Дикая, безудержная, страстная. Парни (хоть Сейджуро еще с первых секунд их выхода немного удивился) каким-то магическим образом оказались на шестах. Обхватив стальные подпорки ногами и откинувшись назад. На сцене их было трое, лица скрывали плотные чёрные маски, на шеях красовались массивные кожаные ошейники, руки, захватывающие пилон раз за разом облачены в чёрные перчатки с открытыми пальцами, в тон к ним точёные торсы прикрывались лишь короткими топами, они прилегали так плотно, что под тканью можно было увидеть напрягающиеся мышцы. Торчащие из-под тёмных штанов на низкой посадке сетчатые резинки белья привлекали к себе не меньше внимания. Сами же штаны у всех парней расходились по внешним и внутренним швам, в некоторых местах стянутые грубыми толстыми нитями. Тяжёлые, но изящные ботинки с толстыми каблуками, казалось, ничуть не мешали ребятам буквально летать, описывая ногами размашистые круги в движении. Они не выглядели пошло или грязно, как-то даже слишком закрыто для подобных танцев, но те участки их тел, что блестели от пота и на которых играли мышцы, приковывали к себе внимание всех, находящихся здесь людей. Вне зависимости от пола.       Движения отточены до совершенства, кажется, что если они не существуют в одном теле, то непременно проводят вместе каждый миг с первого вдоха — их слаженность поражала и завораживала до предела.       Они полностью отдавали себя этому делу, растворяя собственные обличия, сменяя одно другим, единственное, что оставалось неизменным — самоуверенные улыбки на их лицах. Каждый член этого трио был абсолютно непоколебим не только в своих шагах и захватах, но и в движениях своих партнеров. Они даже не смотрели друг на друга, лишь мимолётно касались, заводя публику. В своей одежде они бы запросто могли слиться с окружающей темнотой, но правильное освещение, сияющие декоративные цепи и мастерские движения не позволяли им улизнуть хоть от чьего-нибудь взгляда. Пока один, запрокидывая голову и глубоко выгибаясь спиной, прижимался пахом к шесту, другие, крепко обхватив свои пилоны ногами, выгибались и тянулись друг к другу, проводя кончиками пальцев по горячей коже. Сказать, что это вызвало в голове парней короткое замыкание — не сказать ничего. Эта картина ещё долго будет появляться у них перед глазами, почти невинные касания заводили посильнее разных изощрений. Акаши же понял, что кем бы ни был этот чёртов друг Шинтаро, но клуб и впрямь более, чем ничего. Настоящий фаворит.       В голове было совершенно пусто. Так, словно мозг отказывается воспринимать что-либо кроме происходящего на сцене. Сейджуро снова рассеялся в обстановке. Биты менялись, менялись и телодвижения. Кожа парней зазывающе поблёскивала в неоновых лучах — вспотели, но на лицах по-прежнему то же выражение. Кажется, что они получают от своих действий ни с чем не сравнимое удовольствие. Момент. Удар, кажется сердца. Свет вновь гаснет. Включается.       Вот тут-то Акаши, на пару с Мидоримой как водой окатило. Кажется, с зеленоглазого даже очки на секунду слетели, правда, не прошло и секунды, как они были возвращены на своё законное место.       Альфы не заметили того момента, когда жадно вперлись взглядами в самый центр сцены, где прямо сейчас два парня (непонятно откуда взявшиеся, ведь света не было секунду, не дольше) стояли, будучи облачены абсолютно также, как и их, вероятнее всего, товарищи. Единственное отличие — у одного из парней, того что пониже, топ был намеренно разорван в нескольких местах и от ошейника цепями его обвивали металлические портупеи.       Секунда, поклон, у одного из парней он вышел абсолютно идеальным, для второго же это была лишь часть их представления, не больше, парни буквально взлетают на шесты, и у всех в зале перехватывает дыхание…       — …Куроко-чии, похоже, снова зал рвёт на пару с Такао-чии — блондин картинно надул губы, пока девушка-гримёр поправляла и так идеальную подводку на карих глазах. — Да уж, — все мигом повернули голову, визажист зашипела на Кисе, который не меньше остальных ребят удивился тому, что заговорил сам Маюзуми. — Мы с этими двумя даже в сравнение не идём. Максимум — публику разогреть. — в голосе не было обиды, Чихиро уже давно смирился со своим местом. К тому же с Куроко он поддерживал тёплые приятельские отношения. Этот голубоглазый был отменным собеседником, особенно когда дело доходило до книг. Больше ни с кем из парней Маюзуми практически не общался. Собственно, по этой причине все так и удивились. — Кста-ати, — блондин снова перетянул внимание на себя, — Вы же тоже заметили этих парней, которые сидели прямо перед сценой. — Ты про очкарика и того горячего альфу? — подал голос Химуро, который старательно расчёсывался и рассматривал в зеркало идеально чистую кожу светлого лица с единственной родинкой прямо под правым глазом. — Ага, кажется, это никто иной как младшенький Акаши. — озорно улыбнулся Кисе. — Интересно только что он здесь забыл. На моей памяти — это первый его визит— Чихиро, хоть и с трудом, однако пытался влиться в разговор. — Точно! — воскликнул блондин и снова едва не схлопотал оплеуху от уже уставшей от его выходок девушки. — Помните, Такао-чии, как только в гримёрку зашёл, весь вечер про своего «Шин-чана» жужжал? — Это тот, который с ним в одной группе учится? — на вопрос Химуро все, помедлив, кивнули. — Как же его там? Мидори… Мидори… — Мидорима! Я вспомнил! — отчего-то очень радостно воскликнул Кисе — Это тот зеленоголовый очкарик! Могу поспорить, он не рискнул бы прийти в такое место без сопровождения, интересного компаньона выбрал. Видели бы вы, как поменялось выражение лица Акаши младшего. — Кисе ехидно сощурил глаза. — Сперва сидел, весь из себя босс, а потом, как будто вдохнуть забыл! Почти уверен, ничего горячее слоек от горничной он в своей жизни не видел до сегодняшнего дня — Рёта чуть усмехнулся, наконец позволив мастеру закончить его макияж. Парни тоже сдавленно прыснули, продолжив заниматься приведением себя в идеальный вид.       На самом деле глубоко в душе каждый из парней завидовал чему-то в Тецуе. Так, Казунари хотел бы стать таким же гибким и пластичным, как Тецу — этот парень словно в цирке гимнастом был — гнулся и выгибался так, что невольно задаёшься вопросом, а есть ли у него кости вообще? Рёта считал себя слишком грузным по сравнению с Куроко, он по-белому завидовал, тому, что голубоглазый, не уступая никому рельефом и мышечной массой, мог продолжать выглядеть хрупким и миниатюрным. Тацуя, хоть и никогда этого не признает, хотел бы уметь также заводить и соблазнять даже малейшими деталями. Полностью владеть своим телом и знать каждый его недостаток и достоинство. Если у Куроко вообще есть недостатки. Он всегда точно чувствовал музыку, редко не попадал в такт и ставил им ошеломляющие публику номера. А Маюзуми завидовал его запаху и тому, что этот парнишка — омега. Омега, чей запах оставлял лёгкий шлейф сладкого миндаля, а если приблизиться к нему — сводил с ума крепостью вымоченной в роме вишни. Слишком сильный для такого невзрачного парня. Не пей он свои таблетки горстями, можно было бы с точностью определять, когда он оказывается в одном месте с тобой.       Правда Куроко в самом деле из-за этого «дара» природы фактически не слезал с блокаторов. Пусть и не самых сильных. Однако случаи, когда Тецу падал в отключки из-за своих таблеток были неоднократно. Чего уж таить, даже не во время течки, если он не принимал заветные таблетки, все альфы в ближайшем здании вились вокруг него. Даже Кисе, будучи хорошим другом Куроко умолял парня обняться или, даже мог начать к нему лезть. А бармен, длиннющий альфа, предпочитающий обыкновенно компанию Тацуи, был не прочь побеседовать с малышом Куроко. Из-за «силы» запаха бывали случаи, когда Тецу принимали за полноценного альфу, однако неестественно маленького и тихого.       Оно и неудивительно, ведь если стоять к нему вплотную, сладость рома почти не ощущается, а на первый план выходит терпкость крепкой и спелой вишни, смешанной с тёплым, чуть древесным запахом, нежный, совсем неяркий аромат миндаля в "послевкусии" сбивает с толку, околдовывая всех вокруг. Однако, время спустя перед шоу пить блокаторы ему запретили, исключение — течки.       …На секунду Акаши понимает, что тело его не слушается, от груди к лицу всполохами поднимается жар. Сердце совсем начинает терять ритм, подстраиваясь под нечто иное, находящееся за пределами сознания Сейджуро. У него не болит и не кружится голова от выпитого, но он явно чувствует, что его повело. Тонкие пальцы рук сжимают замшу подлокотника. А глаза, хищные глаза, что никогда не подводят его вперились в одно-единственное бледное лицо. Он мог бы прикрыть глаза, чтобы полностью раствориться в окутавшем его благоухании, но парню по-ребячески не хотелось ни на миг разрывать зрительный контакт, прекращать вглядываться в манящие своим изяществом черты. Его состояние нормальным точно не назвать, но даже если бы захотел, он физически не смог бы отвести взгляд. Оставалось лишь жадно глотать спёртый воздух, наполненный этим запахом и смотреть, смотреть на то, как совершенно перекатываются мышцы на стройном, даже слишком, как ему на секунду показалось. теле. Момент. Маски одним скорым движением отброшены в сторону. Визги из зала, заглушенные собственным пульсом. Лазурные волосы, кое-где уложенные невидимками, огромные голубые глаза, немного подведённые чёрным карандашом, выглядят от этого еще больше, приковывают к себе, лишая возможности дышать, думать и смотреть куда-либо кроме них.       Тонкие рёбра, которые хочется сжать до сдавленного стона. Выпирающие позвонки, по которым хочется невесомо провести, наблюдая за тем, как прогибается от этого бледная спина. Острые плечи, за которые хочется притянуть. Взлохмаченные, густые волосы, запах которых хочется вдыхать до последнего удара молотка, вбивающего гвозди в его, Сейджуро, могилу.       Сердце, ещё не преодолевшее свой предел, начинает отколачивать с новой скоростью, стоит Акаши поймать заинтересованный на мимолётное мгновение взгляд абсолютно красивых глаз и впереться собственным в чуть пухлые, блестящие от бальзама или слюны губы, растянутые в явно несвойственной, но до одури идущей хозяину ухмылке.        Наверное, впервые Акаши Сейджуро чувствует себя так. Он даже и представить себе не может, что абсолютно такие же ощущения прямо сейчас испытал его спутник, неотрывно смотрящий на крепкого сероглазого красавца с озорной усмешкой на лице. «Шин-ча-ан» — проносится в голове зеленоволосого и на долю секунды кажется, что губы, находящиеся в нескольких метрах от него, искажаются, томно произнося это. Шинтаро не раз оказывался рядом с этим парнем, смотрел на него, но увидел лишь теперь. Беззаботность Такао осталась где-то в гримёрке. Сейчас он был профессионалом своего дела. В отличие от своего партнёра, острый взгляд и хищная ухмылка были ему куда роднее "послушных" поклонов и учтивых улыбок одними глазами. Он был завораживающе сосредоточен, ухватившись ладонями за пилон, он выгнул руки, вытянувшись как струна, демонстрируя при этом достойную восхищения физическую силу. Чуть подогнув ноги и руки в локтях, он спрыгивает в одно движение, оказывается на краю сцены и скользит в разные стороны коленями, раздвигая ноги и прогибаясь в пояснице. Напарник спустя миг нависает над ним, они встречаются взглядами, голубоглазый опирается ладонями на плечи Такао, цепи зазывающе блестят, подёргиваются, как все в зале от предвкушения. Почти встав на руки на чужих плечах, парень выталкивает себя, закручивая, и безошибочно ловит бёдрами шест, глядя на зал вверх тормашками. Темноволосый напарник не отстаёт, нарочно не задерживаясь взглядом на Шинтаро, который, судя по всему, не дышит последние несколько минут. Славная выдержка! Такао, резко прекратив выгибаться и оглаживать себя, одним движением сводит ноги, плавно встаёт и в два шага оказывается на пилоне. Да, с гибкостью Куроко ему не тягаться, зато его мышцы прочнее — Казунари ухватывается за пилон руками выше и ниже головы, сгибается, притягивая ноги к пилону и в следующую секунду разводит их, собирая жадные взгляды со всего зала. Танец пролетает незаметно. Парни не могут сосредоточиться ни на чём кроме отчаянной одержимости еще хоть раз встретиться взглядом с этими нереально прекрасными глазами светлой и тёмной макушки. Парней на сцене, кажется, не заботит ничто, кроме музыки и самой главной цели — доставить эстетическое удовольствие людям, жадно поедающим в своих головах их тела вместе с душами. Они продолжают получать удовольствие, каждое движение, даже каждый вдох наполнен уверенностью в своих действиях. Ни одного испуганного взгляда или неловкого захвата. Настоящие фавориты. Удар. Свет. Парни вновь в масках, замерли, даже не дышат. Поклон. Уходят.       Голубые глаза без труда отыскивают алые, заведённые, искрящиеся интересом и восхищением. Парень, явно улыбаясь, чуть прищуривает свои кукольные глаза, а Акаши, похоже, не чувствует своего тела. Придя в себя, он потерянно смотрит на Мидориму. — А-акаши-кун, ты тоже это ощутил? — растерянный Мидорима? Вот уж что даже представить сложно, не то что узреть собственными глазами. Вот только в данный момент Акаши это волновало меньше всего. Обладатель алых глаз оставил вопрос без ответа, выдыхая, провёл рукой по волосам, не в силах выбросить из головы образ голубоглазого ангела с пьянящим ароматом.

***

      Запыхавшиеся парни на едва гнущихся от переутомления ногах сошли по ступенькам в коридор. Липкие от пота волосы лезли прямо в глаза. Они распахнули дверь гримёрки, где сидели их товарищи, мирно беседуя и отдыхая. — Куроко-чии, — Кисе внезапно вскочил со стула и в миг оказался рядом с тяжело дышащим парнишкой. — Прости конечно, но выглядишь не очень. Как ты себя чув… Куроко-чии! — не успел блондин справиться о самочувствии приятеля, как тот едва не повалился на пол, благо Казунари среагировал быстро и поймал Тецую, который смиренно покоился на его руках, прикрыв глаза. — Маюзуми-кун! — окликнул названного Тацуя — Принеси воды, пожалуйста. — Чихиро кивнул и спешно подошёл к кулеру.       Парни усадили Тецую на стул, расстегнули ошейник и протёрли лицо холодной водой. Казунари вызвал Момои. Придя в себя, Куроко осмотрел парней привычным нечитаемым взглядом, резко вскочил, едва снова не упав, поклонился и извинился за причинённые неудобства. — Снова блокаторы, Тецуя-кун? — недовольно посмотрел на голубоглазого Чихиро. — Да, к тому же просто перетрудился немного, но благодаря вашей заботе я в полном порядке. Можете быть спокойны. — парни удовлетворенно кивнули, поставив себе галочку отучить Куроко принимать эти чёртовы таблетки на постоянной основе, хотя тот уже и божился, что перестал глотать их пачками. — Кстати, — Кисе обратил на себя внимание — Куроко-чии, судя по реакции зала, ты сегодня был неподражаем, мне никак не удаётся двигаться подобно тебе... — Тецуя лишь устало вздохнул. — Кисе-кун, у тебя есть множество чудесных связок и я бы с большой радостью показал тебе несколько техник, но только не сейчас. Возможно, немного позже. — Рёта показушно надул губы и отвернулся от «злого Куроко-чии». Хотя все знали, что проницательный Кисе едва ли не сильнее всех обеспокоен состоянием Тецуи.       — Тецу-чан, — позвал его Такао — Можем немного пощебетать? — он вымученно улыбнулся и вышел из гримёрки, точно зная, что Тецуя уже идёт за ним. Голубоглазый умудрялся бесшумно ходить даже на умопомрачительной шпильке по кафелю. Они дошли до небольшой комнатки с огромными окнами — их местная курилка, чаще использующаяся для интимных разговоров, как ни странно. Такао распахнул одно из окон и опёрся на подоконник, уставившись на Куроко. — Этот альфа, которого привёл с собой Шин-чан. Он зацепил тебя, да? — Такао усмехнулся, увидев, как на вечно одинаковом лице расцвела необыкновенно яркая полуулыбка. — Да, кажется, ещё утром. — на вопросительный взгляд друга, Куроко продолжил. — Утром перед парой мы столкнулись в коридоре. Он весьма вежлив. Такао истерично рассмеялся: — Вежлив?! Тецу-чан, ты издеваешься? Говорить про парня, который одним только взглядом тебя уже нагнул и оттарабанил по самое не хочу, беря во внимание его вежливость?! Ох, Ками-сама! Ангел мой, ты уже взрослый мальчик, мне даже нет нужды проводить тебе лекцию о взаимодействии пестиков и тычинок! — Тецуя наверняка смутился, пусть улыбка и не дрогнула. — Определённо, Акаши-сан очень интересный. — нарочно проигнорировав вопрос друга произнёс Тецу. —Но как же Мидорима-сан, Такао-кун? — на удивление последнего Тецуя лукаво глянул на него. «Прямо лис какой-то» — пронеслось в голове брюнета. — А-ах, Шин-чан просто душка! Ты видел, как он зачарованно смотрел на меня, а, Тецу-чан? — задорно упорствовал Казунари. — Меня, правда, немного волнует их реакция: одногруппники, к тому же выходцы весьма известных семей в свободное время танцуют развратные танцы. — задумчиво проговорил Тецуя, снимая невидимки с волос. — Разве нас это должно волновать? Я не собираюсь отказываться от этого занятия, если Шин-чан будет против. Будь он хоть моим истинным! — порыв ветра раздул тёмные волосы, и Такао весьма красноречиво поёжился. — Я думаю, нам пора вернуться к ребятам. — Да, Такао-кун, я тоже подумывал об этом.       Они снова прошли в знакомую до боли гримёрку, куда приходили уже долгое время. В голове Тецуи мимолётно пронеслось их знакомство с Такао и остальными ребятами.       Этот клуб очень и очень молод, ему от силы пять-шесть лет. Куроко начал подрабатывать здесь в качестве официанта ещё на последнем году обучения в Старшей Сейрин. Там было много хороших ребят, пусть их и смущало, что любимым направлением танцев для Тецуи ещё с подросткового возраста является стрип-пластика. Хотя им очень нравилось шутить насчёт того, что надень Тецу на выпускной бал шпильки, он превзошёл бы всех девчонок. Иногда его школьные друзья просили Куроко «станцевать что-нибудь». Он никогда не отказывал, ему нравилось замечать восхищённые взгляды друзей, среди которых было и несколько весьма миловидных девушек.       Благо в детстве он увлекался балетом, да, его родителям было абсолютно всё равно, чем занимается их младший сын, только бы он достигал в этом успехов. Хотя старший брат даже хвалил его. Тецуя — омега, Тецуе проще.       Тогда в клубе не было даже основы Сиен (так хозяин назвал их группу танцовщиков. Насколько Тецуе известно с хорватского языка созвучное этому слово обозначает «тень»), а только симпатичные девчушки-танцовщицы, которые сейчас являются вторым составом, хотя и работают наравне с парнями. Момои-сан, которая уже на тот момент активно управлялась на своей должности арт-директора, очень хотела привнести в клуб что-то пооригинальнее. И однажды договорилась с Фурукавой-саном, хозяином клуба, о том, чтобы найти симпатичных танцовщиков, к тому же так можно было разбавить присутствие на сцене одних только бет и омег. Прослышав об этом Тецуя еще больше загорелся желанием полностью овладеть своим телом. Он даже подумал, что его запах вполне мог сыграть на руку.       Спустя неделю или около того Куроко увидел незнакомого до этого симпатичного брюнета, мило болтающего с Сацуки. У него был достаточно странный акцент и приятный, едва различимый — скорее всего потому что он бета — запах. После этого Момои провела его в одну из комнат, в которой Тецуе до этого бывать не приходилось. Голубоглазому не нравилась идея вот так нагло проследить за ними, но ноги мягко шли вперёд осознания. Благо блокаторы он принял, а тихо передвигаться научился еще в детстве, чтобы бесшумно выбираться из особняка по ночам и гулять по остывшему, переполненному ночными запахами, саду.       В комнате, куда зашла Сацуки с этим парнем, был установлен пилон. Тецуя ощутил вязкое и настойчивое желание выгнуться на нём до столь сладкого для ушей хруста затёкших позвонков, но сдержал порыв. До того самого момента, пока парень не совершил весьма грубую ошибку в отношении с объектом. Он даже сам не понял, как в момент скинул фартук и расстегнув несколько пуговиц на рубашке оказался на пилоне, с которого секунду назад жестковато спрыгнул пришедший парнишка. Не ожидавшие такого внезапного поворота беты ошарашено уставились на голубоволосого, безупречно управляющегося на шесте. Из-за неудобной одежды некоторые движения выходили весьма скованными, но это не мешало понять, что у пилона этот тихий и невзрачный парнишка — профи.       Стоило Куроко мягко коснуться земли, как Момои накинулась на него с визгами по типу «Почему ты сразу не сказал, что умеешь?!» или «Как ты вообще зашёл сюда?! Разве ты не должен быть в зале?!». Парень же пожал ему руку и Тецуя наконец понял, что Такао Казунари (так парнишка представился) — омега. Просто скорее всего тоже на блокаторах, а может у него естественный запах такой тихий. Так они вдвоём начали тренироваться и постепенно выходили на сцену. Парни быстро сработались и даже подружились. По крайней мере Такао с Куроко. Последний, правда мало эмоций показывал, если делал это вообще. Всегда с каменным или до ужаса спокойным лицом и плавными, очень и очень тихими движениями.       Немного позже к ним присоединился разговорчивый и отзывчивый Кисе. Молодая модель, желающая «дарить свою красоту другим». Этот альфа поначалу был до жути приставучим, зато очень быстро спелся с Такао. Эта парочка обожала доставать Куроко в надежде что тот хотя бы поязвит. Один-единственный раз, когда им это удалось был после того, как Тецуя обнаружил на своём туалетном столике в гримёрке, пару трусов и любимый ванильный шейк, а также кривые пожелания приятного аппетита. В тот день донельзя радостные парни с криками удирали от Тецу, который тщетно пытался натянуть им их же боксёры на голову. Хотя ему это всё же удалось, пусть и не сразу.       После этого инцидента они его еще целый месяц называли «духом труселей».       По прошествии еще месяца, к ним пришёл спокойный Химуро. Тецуя особо не лез к нему, хотя предпочитал отдыхать от шумных и диких парней в его компании. Хотя было видно, что Тацуя куда более охотно сидел перед огромным Мурасакибарой Ацуши, их дорогим барменом.       Последний из их состава — Чихиро Маюзуми пришёл еще спустя полгода. Очень способный. Однако он поначалу открыто копировал стиль и повадки Тецу, но после вспышки гнева последнего на этот счёт, Чихиро успокоился. Теперь Куроко мог спокойно читать книги не в гордом одиночестве, но под шелест страниц рядом с собой. Они с Чихиро быстро нашли общий язык. Правда особенно близки не были. Но им было достаточно и этого. Время от времени они о чём-нибудь спорили, нередко приходилось подключаться и остальным, чтобы выяснить, кто из парней глубже и точнее понял задумку автора.       Со временем состав прочно устоялся, директор нанял хореографа, которая помогла найти, придумать и составить наиболее успешные группы и связки. Клуб всё набирал популярность. Их гости становились всё богаче и вскоре это место стало пристанищем для женщин и мужчин, девушек и парней с толстыми кошельками, которые стремились на время забыть о своих заботах, расслабиться и отдохнуть. За такой недолгий период в это место оказалось вложено невероятно много усилий. Создать неповторимый стиль, разработать соответствующий дизайн, набрать и профессионально обучить весь штат сотрудников... и ещё много-много всего. Начиная с рекламы и бартеров, и заканчивая подбором туалетной бумаги в туалет и растений для входа. Фурукава Такатоши ласково назвал своё заведение "Фаворитом" и не ошибся. Не сразу и не для всех, но это пространство стало значить достаточно много. Достойная оплата труда, реальные перспективы, он был одним из немногих, кто играл чисто на этом похотливом рынке.