хуляйнога

— Лютик, — Геральт стоял перед распахнутым кухонным шкафом и созерцал полки, — И что это за артхаус? — Co? — невинно поинтересовался Юлиан, держа в руках наполовину пустую пачку желтых бумажных стикеров, — Nie rozumie*.       Не то, чтобы Геральт не любил страну, из которой это невинное создание свалилось на него, как снег на голову, с корявым знанием языка и наскоро заполненным профилем в Тиндере (на самом деле, Геральт хотел свайпнуть влево, но перепутал). Не то, чтобы он ее не любил, нет, скорее — слегка недолюбливал, особенно когда первое время они успевали напрочь запутаться в словах и пару раз долбануться головой о языковой барьер, просто разговаривая о погоде. Но когда после трех лет совместного проживания Лютик вдруг начал все чаще требовать, чтобы Геральт учил его язык (я же твой выучил, ну), нервы начали понемногу сдавать.       Там в одном «извините» можно было язык сломать. Геральт нахмурился и напряг все свои языковые запасы. — Co to jest*? — он махнул рукой в сторону полок, которые были залеплены желтыми стикерами с аккуратно выведенными надписями на них, — И почему ты вдруг решил перейти на свой змеиный? — Ах, вот ты про что, — Лютик снизошел до нормального («человеческого» — как его называл Геральт) языка, — Это стикеры. А я с этого дня с тобой разговариваю только на «змеином». Сам думай, где накосячил. Czy pan rozumie*? — Да rozumie, rozumie…       Первым серьезным препятствием стал поход в ближайшую пятерочку. Юлиан по привычке вытащил телефон и залип в него, держась за руку Геральта, чтобы не потеряться или не вписаться в столб — такое уже пару раз случалось. С неба капало что-то похожее на дождь, аккуратно огибавший многоэтажки, чтобы прицельно залетать в лицо прохожим. Орали вороны. — Ладно, что «склеп» — это по-твоему магазин, я запомнил. Одного раза было достаточно, — Геральт вспомнил, как Лютик заявил, что хочет сходить «до склепу» и миролюбиво предложил ему присоединиться. В тот момент он успел вспомнить все нюансы католической веры к которой Юлиан, наверное, принадлежал, — Но это еще что за херня, Лютик? Я это даже выговорить не могу…       Он поднес список к глазам. — Кажется, нам нужны овощи, — наконец, изрек Геральт. Слово «owoce» читалось гораздо легче, чем все остальное. Юлиан заглянул в список и тихо заржал, отказываясь что-либо объяснять, — Слушай, я без понятия, как это читается.       Лютик закатил глаза, изо всех сил сдерживая смех. — Бжосквинья*, — он ткнул пальцем в наименее разборчивую надпись, — И виногроно*.       Легче не стало. Геральт потер лоб. — То есть, ты хочешь свинину и вино, которые почему-то помечены в списке, как овощи, — проговорил он с все меньшей уверенностью в голосе, — Юль, просто скажи мне, где я мог так накосячить?       Лютик фыркнул и только пожал плечами. — Nie rozumie, — протянул он, отбирая список, — Овоце — это фрукты, солнышко. — Хуелнышко, — Геральт едва не смял список и не долбанул дурацкой красной корзиной проходившую мимо одинаковую в ширину и в длину тетку, — Какого хрена овощи — это фрукты? По-моему, бжосквинья — это все-таки что-то свиное…       Когда список дошел до перогов, трускавки, калафьора и дыни*, Геральт понял, что накосячил он очень сильно. К счастью, дыни посреди зимы не продавались. Вместо загадочной «трускавки» в корзине оказался укроп — «Ну, это явно какая-то трава, Лютик», калафьору он отгадал только с огромной подсказкой (Юлиан, сгибаясь от смеха, сунул в корзину кочан цветной капусты), а в поисках перогов Геральту пришлось минут пятнадцать бродить по отделу со сладостями, прежде чем Лютик объяснил, что это были всего лишь пельмени.       За этот час Геральту раз десять захотелось лечь и сдохнуть. — Последнее, — в списке оставался только один пункт, — Это, я так понимаю, ты так ласково ко мне обратился. Иначе почему тут написано «мудло»?! Лютик, я нихера на это не подписывался! — Не урчи, — Юлиан приподнялся на носках и поцеловал его в щеку, словив убийственный взгляд какого-то дедка напротив, — Во-первых, не матерись посреди магаза, неприлично. А во-вторых, не «мудло», а mydło. Мыло у нас кончилось. Rozumiesz?       Геральт возвел глаза к небу и тихо застонал.       Вечером он отодрал от стола стикер с очень логичной надписью «стул» и залип в какую-то стремную игру, пока Лютик сооружал что-то на кухне, втыкая одним глазом в телефон. Он уже давно не обижался на то, что Геральт забыл про годовщину их первой встречи — он и про день рождения Лютика мог забыть, а потом вспомнить через пару месяцев или наоборот: поздравить за целую неделю до. Но эта игра ему даже слишком нравилась.       Юлиан появился в комнате тогда, когда Геральт мочил какого-то огромного зеленого орка. — Хватит так nagle pukać*, у меня голова болит, — заявил он и заглянул в экран. Геральт, судя по звуку, чем-то подавился. — Нагло… что? — Да не нагло, а резко, дятел ты обдолбанный, — Лютик, вопреки сказанному, прильнул к нему и оставил несколько смазанных поцелуев в уголке губ, — Стучать прекрати, а то у меня сейчас ебальничек треснет. А не то, что ты подумал!       Юлиан рассмеялся и поцеловал Геральта еще несколько раз. — Пошли, праздновать будем. Мы, между прочим, три года и два дня как знакомы, а ты, chuj ci w oko, ни сном, ни духом. — Хуй мне в глаз? — Геральт почувствовал себя тем самым орком, которого добили, — Лютик, твою ж мамашу…       Юлиан счастливо улыбнулся, прижимаясь лбом к горячему виску. — Я тоже тебя люблю.