хуляйнога

— Слушай, ты всегда по утрам такой противный, или сегодня особенно? — Лютик облокотился о косяк кухонной двери, наблюдая за тем, как Геральт экспериментировал над завтраком, пытаясь воссоздать из двух яиц и остатков молока нечто вразумительное. Впрочем, у Юлиана в этом плане получалось лучше (он как-то раз умудрился создать чудесную колонию плесени из борща, которая через пару недель обязательно бы предъявила свои права на жилплощадь, но Геральт выбросил ее раньше), — Я, блин, серьезно.       Геральт хотел по привычке погладить его по дурной голове, но Лютик отстранился, и его картинно вывернуло в раковину. — Не-не, даже ко мне не приближайся, — Юлиан на всякий случай помахал рукой, показывая приемлемую дистанцию, — Видимо, у меня на тебя аллергия началась, наконец-то. Теперь будем спать по разным углам или вообще…       Лютик не договорил, потому что его вывернуло снова, а затем не успел ничего сделать, как оказался в руках Геральта, заботливо прижавшего к его рту мокрое полотенце. Тот оттащил его в ванную и прицельно опустил на колени рядом с унитазом, на всякий случай все-таки погладив пару раз по макушке. Лютик вздохнул и прислонился к холодной плитке. — Я так понимаю, завтракать ты не будешь? — Геральт, помня про допустимую дистанцию немного отодвинулся; Лютик только помотал головой, — Ясно… — Э-э, ты куда? — Юлиан цепко схватил его за край футболки, когда Геральт попытался куда-то сдриснуть, — Я тут типа не сдохнуть пытаюсь, а он пополз куда-то.       Геральт в ответ метнул в него мокрое полотенце и решительным шагом удалился. Вернулся он через несколько минут с коробкой тестов, которая была торжественно вручена Лютику. Тот вынул несколько и придирчиво осмотрел, все еще не отлипая от пола. Около холодного унитаза было как-то спокойнее. — Это че за градусники? — Лютик поднял на Геральта самый недоумевающий из взглядов; через пару секунд до него, наконец, дошло, — Ты совсем, что ли, охренел, солнышко?! Да я просто макаронами какими-нибудь отравился, говорил же, что они ущербные! Даже не думай.       Из ванной Юлиан вышел медленно и осторожно, на всякий случай держась за стены. Его даже тошнить перестало на какое-то время. Лютик прокрался в кухню и прильнул к Геральту, обвивая руками плечи — насколько мог дотягиваться — и прижимаясь, чтобы получить несколько поцелуев в нос и веснушчатые щеки. Вечно сухие губы Геральта щекотно прошлись по шее, и Лютик сам не заметил, как его прижали к подоконнику и довольно нагло схватили за задницу. — А ты не забыл, что меня от тебя тошнит вроде как? — на самом деле, его уже совсем не тошнило, но Юлиан решил в этом не признаваться, — Давай хотя бы не у окна, опять соседи пялиться будут. — Мы живем, — Геральт запустил руку ему под футболку, вычерчивая узоры кончиками пальцев — у Лютика от этого бежали мурашки по всему телу, — На четырнадцатом этаже. — М-м, и что? — Лютик перехватил его руку, горячо скользнув языком по пальцам; он едва заметно вжимался пахом в бедро Геральта и терся о него, жмурясь и наслаждаясь жаром его тела. От россыпи поцелуев и укусов по шее он едва слышно застонал, — Ты думаешь, никакие бабки за нами не… м-м-м! — Хватит болтать, — Геральт легко подхватил его под бедра и усадил на подоконник, заткнув рот самым действенным способом. Его руки шарили по телу Лютика все беспорядочнее, задирая футболку, поглаживая внизу живота (но не спускаясь ниже и даже не залезая под резинку семеек). Юлиан запрокинул голову и с наслаждением выдохнул, сцепляя ноги за его спиной. — Я беременный. — Что?! — Геральт попытался отпрянуть, — Лютик, блять! Ну, нельзя было как-нибудь по-другому?       Юлиан притянул его к себе и прислонился нос к носу. — Хуй тебе, зай, — как можно ласковее прошептал он, — А нечего было мне эти тесты пихать с самого утра.       Лютик двинул бедрами и зажмурился, как довольный кот, машинально перебирая серые послушные пряди и спутывая их, как ему хотелось. Он залез холодными пальцами под футболку Геральта, нащупывая любимые шрамы, и щекотно провел языком по его шее. Геральт пах чем-то таким невероятно мужественным, геройским и победоносным, хотя больше отдавало луком, конечно. Юлиан почти замурлыкал и оставил у ключицы ярко-красный засос. — Давай продолжим, а? Два раза я уже не залечу…

***

— Лютик! — Геральт стоял перед стулом, временно заменившим шкаф, потому что в последнее время им было слишком лень всё там развешивать, как нужно. Лютик вышел из комнаты, влезая в толстовку Геральта самым наглым образом, — Третья кофта, ну. — Я виноват, что я больше ни во что не влезаю? — Юлиан намотал длинную серую (в последнее время он стал шутить, что Геральт уже пару раз поседел, просто незаметно) прядь на палец и потянул, привлекая его к себе, чтобы поцеловать, — А так удобно, да и вообще… Тебе жалко, что ли, будущий отче?       Юлиан с удовольствием пронаблюдал, как Геральт дернулся — он всё ещё не мог привыкнуть — а потом сдался. Лютик таскал у него толстовки всякий раз, как нужно было куда-то выйти, так что с этим еще как-нибудь можно было смириться, а вот с тем, что Юлиан выглядел, как будто проглотил мяч, Геральт мирился крайне неохотно. И это на седьмом, блин, месяце! — Хочешь, сарафан тебе на алике закажем? — проворчал Геральт, глядя на то, как Лютик деловито засучил рукава его кофты — и ведь теперь не отдаст, гад. После того, как его пару недель полоскало только от одного вида Геральта, Юлиан внезапно перешел к полному обожанию — до такой степени, что тот хотел от него по туалетам прятаться. Впрочем, регулярный качественный секс был скорее одним из плюсов. — Себе что-нибудь закажи, — Юлиан почесал нос тыльной стороной ладони, — Короче, если окажется, что это мальчик, то назовем, как захочешь. Только не Акакием. И не Евпатием каким-нибудь, слышишь? — Мне только Евпатия в доме не хватало! — Геральт задвинул дверцу шкафа-купе, — Какие там еще имена стремные есть… — Яромудр-р-р-р, — прорычал Лютик, выцарапывая у него телефон, чтобы посмотреть, не приехало ли такси. Оказалось, оно уже минут пять наворачивало круги возле ближайшей пятерочки, — Венцеслав. Амфибра-а-ахий. — Сам ты амфибрахий, — Геральт сдавленно фыркнул, с интересом положив ладонь на живот Юлиана под толстовкой, — Это ж не имя даже… — Да? А похоже, — существо внутри дало Лютику в ребра с такой силой, что он поморщился и инстинктивно положил свою руку поверх Геральтовой, — Черт, пихается. Может, все-таки Амфибрахием назовем, а?