хуляйнога

— Да ты, блин, издеваешься! — кричал Юлиан, гоняя Геральта по квартире и оглушительно чихая, — Ты — пчхи! — совсем охренел, что ли? — Ну, прости! — крикнул в ответ Геральт, перепрыгивая через разбросанные игрушки и укулеле Лютика, которое дщерь уже успела расстроить и немного погрызть, — Я же не знал, что у тебя на лютики аллергия! — Зато как интересно бы получилось, да? — Юлиан остановился и еще раз чихнул, швырнув через всю комнату в Геральта огромный букет полевых цветов, — На тебе, Лютик, лютики. А вот — апчхи! — хер тебе, солнышко… Э, куда ховаешься, не честно!       Геральт попытался залезть в шкаф, но потерпел фиаско — тот был забит какой-то очень важной фигней. Пара коробок свалилась с верхней полки прямо ему на голову, но в последний момент он успел кое-как заскочить внутрь и захлопнуть дверцу. Еще и на маленький откидной замочек закрыться. — Вылезай, — Лютик побарабанил по шкафу; в нем упало что-то еще, судя по тихому мату Геральта — упало прицельно. — Не-е, я еще жить хочу, — глухо отозвался Геральт, устраиваясь поудобнее среди толстовок, сваленных в кучу джинс и каких-то пеленок для мелкой. Она в это время мирно спала у себя в комнате, не обращая внимания на дурных родителей, решивших устроить что-то вроде третьей мировой в карманном масштабе. Россия против Польши, так сказать. Юлиан фыркнул и снова чихнул, чувствуя, как дышать становиться тяжелее.       На самом деле, Геральт хотел его порадовать и специально ездил в какое-то задрипанное поле на окраине города, чтобы этих лютиков нарвать, по дороге залез в какую-то грязь, два раза заблудился из-за навигатора, промотался там все утро (пока Лютик с мелкой завтракали, оттирали противную кашу с потолка и гуляли вокруг дома, пугая бабулек. Юлиан заявлял, что должен создавать ребенку языковую среду, поэтому разговаривал с ней только на польском и как можно громче. Бабки крестили их вслед) и притащил охапку этих самых лютиков, чтобы потом ей же и огрести. Ну, просто никакой справедливости! — Да не убью я тебя, — Лютик опустился на ковер рядом со шкафом и устало чихнул, — Вылезай, мелкой надо в аптеке какую-то резиновую фигню купить, как она по-русски называется… Грызак, короче. А мне от — апчхи! — аллергии. — Прорезыватель, что ли? — хмыкнул Геральт, — У вас логичнее. Ну, я вылезаю? — Давай-давай, — подтвердил Лютик, — Я же тебя еще поцеловать за твою ценнейшую заботу должен. Апчхи, курва!       Геральт попытался поддеть маленький крючок пальцами и толкнуть дверь, но у него ничего не вышло. Эта мелкая старая штуковина заржавела и решила намертво засесть в петле. Геральт саданул в дверь плечом, только вот от этого легче не стало — крючок совсем перестал поддаваться. Он тихо выругался, пробуя еще раз — в темноте было трудно разглядеть, что именно так крепко держало эту штуку в петле. — Ну и чего ты там сидишь? — резонно поинтересовался Лютик, подбирая с пола разбросанные мелкой кубики. Она умудрялась оставлять частичку себя в каждой комнате, так что у Юлиана выработался рефлекс подбирать все это и стаскивать в ее комнату. — Юль, я застрял, — глухо пожаловался Геральт, — Совсем застрял. — Это как? — Юлиан хотел вопросительно вскинуть бровь, но чихнул, — Э-э, зай, а кто мне в аптеку пойдет? Я тут, блин, сдохну — апчхи! — без гуманитарной помощи.       Лютик встал и приложил ухо к дверце шкафа. С его стороны помочь было совершенно нечем. — Тебе там удобно хотя бы? — Удобней некуда, — Геральт в этот момент пытался устроиться между толстовками и джинсами так, чтобы ничего не свалилось ему на голову и по возможности не помялось. В шкафу было пыльно, душно и жарко и отвратительно пахло какой-то фигней, — Юль, вызывай мастера какого-нибудь. Ну, или МЧС, пусть поржут…       Геральт фыркнул, представив, как пара мужиков в защитных костюмах взламывают старый шкаф. Лютик по ту сторону коротко рассмеялся, отыскивая в интернете номер хоть кого-то, кто мог бы помочь, а потом еще раз чихнул. «Только ты так можешь, солнце». Услышав, что мастер приедет только через полчаса, Геральт разочарованно застонал. Лютик хихикнул, чувствуя себя отмщенным. — А как будет «лютик» на польском? — через пару минут молчания спросил Геральт. Он кое-как устроился, надеясь, что мастер приедет быстрее, чем все конечности успеют намертво затечь. — Jaskier, — отозвался Юлиан, — А тебе зачем? — Интересно, — Геральт пожал плечами, — Знаешь, мне на самом деле так нравится твое произношение… Даже если я говорю, что ты шипишь, как змееныш. — Это ты так пытаешься облегчить свое наказание за этот веник? — Юлиан кивнул в сторону лютиков, валявшихся на полу, — В каких еще страшных тайнах признаешься, пока я тебя достать не могу? — Я тебе тут в любви признаюсь…       Сонно потягиваясь и едва держась на ногах, в комнату вошла мелкая, таща за собой огромного плюшевого медведя, едва ли не больше ее самой. Девочка зевнула и подошла к Лютику, старательно обходя рассыпанные по полу цветы. Юлиан погладил ее по встрепанной голове, пытаясь походя соорудить на ней что-нибудь вроде хвостика. — Па-ап, а это цо? — поинтересовалась малышка, указывая на цветочную катастрофу. — Не «это цо», а «цо то есть», — машинально поправил Юлиан. Геральт с той стороны шкафа протестующе постучался, — Зай, вот когда вылезешь, тогда и будешь русскому учить. А пока — мои правила!       Мелкая залезла отцу на руки и устроилась там, перебирая шерстку плюшевого медведя, кое-где фигурно состриженную ножницами. От одного из родителей ей досталось умение обходить все возможные запреты, так что Лютик чуть дважды не поседел, застав ее со спичками и ножницами, а половина игрушек с того момента приобрела дизайнерские стрижки. Геральт закатил глаза — он был не против, чтобы дщерь говорила на польском, но она умудрялась смешивать оба языка в неповторимые и непереводимые языковые коллапсы, такие, что даже Лютик с трудом их понимал. — Цо то есть? — покорно повторила мелкая, ткнув в цветочек. Лютик чихнул и проговорил что-то похожее на «цве…пчхи!.. точки» — Лютики, — отозвался Геральт из шкафа, — Спорим, на польском она не выговорит? — Ютики? — дщерь свела маленькие бровки к переносице и испытующе посмотрела на отца, — Папа? — Да не те лютики, которые папа, а просто лютики, которые — апчхи! — цветочки, — Юлиан попытался объяснить, но запутался и сдался, — Блин, Геральт! Если у мелкой экзистенциальный кризис будет — то это из-за тебя…