хуляйнога

      Геральт с утра был явно не в настроении: на Лютика не реагировал, хмуро сварил какую-то готовую кашу для мелкой, демонстративно сделал себе чашку кофе и залип в телефоне, предоставив дщери право кормиться самостоятельно. — За-а-ай, — Лютик смотрел на него, подперев руками щеки, — Блин, зай, ну где я накосячил? — Хм, — содержательно отозвался Геральт. — Ну-у, — Лютик одним глазом наблюдал за тем, как мелкая воевала с неудобной большой ложкой, потому что свою собственную, маленького размера, умудрилась выкинуть в окно, когда очень не хотела завтракать, а Юлиан еще за новой не ходил, — Ладно, это я научил мелкую отвечать, что ее папа — ведьмак. — Ты… что? — Геральт отлип от телефона, — Лютик, блять, зачем? — Не это? — Юлиан закатил глаза, — Машину твою тоже я помял, прости. Не то? Ну, твои полбутылки эля я выпил, каюсь. Тоже не это? Зай, ну скажи, что не так? — А-а, так ты, значит, не помнишь ничего…

***

      Геральт проснулся от того, что Лютик под его руками завозился, стянул большую часть одеяла на себя и развалился на кровати, раскинув все конечности в стороны и залепив любимому мужу по лицу. Он делал так довольно часто, и Геральт собирался отвоевать одеяло обратно и кое-как пристроиться возле этой морской звезды, но как только он обнял Лютика, собирая его в более компактное положение, как тот негодующе выдал: — Ну и хуле ты пришел? — и чувствительно двинул Геральту коленом.       Как выяснилось утром, ему снился преподаватель по сольфеджио, который успел здорово надоесть когда-то в юности. Следующей ночью было еще веселее. — Пиздец! — воскликнул Юлиан, развернувшись к Геральту лицом. — Что? — сонно поинтересовался тот, приподнимаясь на локтях. Лютик невозмутимо отвернулся и продолжил: — Всё — пиздец! Вообще! — он нащупал руку Геральта, крепко стиснул ее и, вроде как, успокоился, — А… вот так нормально, да.       Утром Лютик все отрицал. — Господи, они деревянные! — громко воскликнул Юлиан на третью ночь. На вопрос Геральта, кто именно, Лютик крайне возмущенно сообщил: — Дети!       Собственно, от этого он и проснулся, а утром Геральт еще долго допытывался, что же такое ему снилось. Ответ «деревянные дети» его, судя по всему, не устраивал. В обед Геральт подсунул ему тест на беременность, на всякий случай, получив в ответ обещание, что ночью он это обязательно припомнит. Тест оказался отрицательным: все трое, включая мелкую, вздохнули с облегчением. — Ты их взял? — шепотом поинтересовался Лютик, обнимая Геральта руками и ногами. — Кого? — почему-то так же шепотом ответил тот. — Я-а-а-йца, — протянул Юлиан, хихикнул и крепко заснул. Утром Геральту пришлось полчаса выспрашивать, какие яйца имел в виду его благоверный, а Лютик наотрез отказывался признаваться, что ему снилось.       Одной ночью Геральт проснулся от того, что рядом стало как-то пусто, и никто не лишал его законной половины одеяла, не закидывал разные конечности и в принципе не мешал спать. Пошарив рукой по кровати, он пришел к выводу, что Юлиан куда-то исчез. Пропажа обнаружилась в детской, рядом с открытым окном. Лютик стоял на подоконнике, пошатываясь и держась за раму. — Куда, епть! — Геральт одним движением сгреб этого самобуйца с подоконника и поставил на пол. На полу обнаружилось, что тот все еще спит, — Ты вообще охренел? — Пусти, мне в Польшу надо, — Лютик вяло пытался вывернуться. — Ты ж, мать твою, летать боишься, — Юлиан только кивнул и с гордым видом уточнил, что боится только самолетов. Геральт закинул его на плечо и, невзирая на прочий сонный бред, потащил обратно. Утром он пообещал, что если такое еще раз повторится, то Лютика придется привязывать, потому что еще один раз — и он точно дважды поседеет. — А у него день рождения скоро, — как-то раз довольно выдал Юлиан, прижимаясь к Геральту поближе. — У кого? — У президента…       Так оригинально о своем дне рождения Лютик еще ни разу не сообщал.       Однажды он проснулся от звона посуды на кухне и почти сразу почувствовал запах чего-то домашнего и вкусного, смешанного с запахом кофе, а через пять минут появился Геральт с кружкой в руках. На поверку оказалось, что в кофе виски. — С чего такая благодать с утра пораньше? — поинтересовался Лютик, подставляясь под вполне заслуженные (хоть он и понятия не имел, чем) поцелуи.       Оказалось, ночью он сунул Геральту руку под одеяло, нащупал что-то в районе трусов и восторженно выдал: «Вот это секс!». Геральт после этого всю оставшуюся ночь собой гордился, а Юлиан, подыхая от смеха, категорически отказался рассказывать, что ему снилось, как он играет на каком-то странном саксофоне, похожем формой на это-самое, что он и прокомментировал. А уж что там Геральту послышалось… После этого на пару дней наступило затишье. — Только не трогайте лютню! — заявил он в три часа ночи, испуганно вскинувшись, — Я сказал, не трогайте лютню! Блять, Геральт, ты ведьмак или кто? — Т-ш-ш, ведьмак, ведьмак, — заверил тот на всякий случай, хотя понятия не имел, что такое лютня — утром пришлось показывать. «А, так вот почему тебя Лютиком называют… ты правда на этой хреновине играть умеешь?»       Несколько ночей спустя Юлиан, видимо, заразил кошмарами мелкую, поэтому она спала вместе с родителями, по папиной привычке отвоевывая у Геральта одеяло. Через пару дней тот плюнул и принес себе плед, на что Лютик еще долго обижался. — Ты знаешь, кто это? — заговорщицки прошептал Юлиан одной ночью, указывая на мелкую. Геральт испуганно угукнул, на что Лютик помотал головой и расплылся в улыбке, — Не-е-е-е… Это инопришеленец!       Утром Лютик снова заперся в туалете с тестом и о результатах подозрительно молчал, а ночью доверительно положил руку Геральта себе на живот и толкнул в бок локтем. — Чувствуешь, что там? — хихикнул он, не выпуская его руку, пока тот основательно все не прощупал, — Баклажаны…       Тест, к счастью, оказался ложноположительным.