Even if i have to die for you

      Закатное солнце светит так ярко, что он может различить каждую пыльнику на лице друга. Или дело не в горящей за тысячи миль от них звезде?       Ньют стоит с широко открытыми глазами и вызовом на лице. Его скулы такие же острые, глаза такие же темные. Его тело практически не изменилось после болезни — и это пугало. До застывания крови, до замирания сердца. Почему тело не восстановилось за столько лет? Почему под глазами не исчезли тени?       Живой.       Я, черт возьми, в курсе. — Ньют, — Томас берет в руки его лицо, — боже, это реально не один из моих снов.       Он не отводит взгляда ни на секунду, продолжая держать его воскресшую звезду в руках. Лицо Ньюта искажается в непонимании. — Этих?       Дверь в комнату с глухим стуком отлетает и из зала доносится мужской крик. — Куда вы его дели? — человек будто бы сметает все вокруг себя, продолжая истошно кричать. Это похоже на крик сходящего с ума, зараженного. Но Томас знает, что этого попросту не может быть.       На пороге застывает Гарри, а он никак не может отрывать рук. Ньют внезапно дергается и отходит в сторону. — Ньют, тебе надо…       На лице вошедшего залегает сочувствие. — Я знаю! — парня едва заметно трясет, и через несколько секунд он скрывается в толпе. — Что? Зачем он ему? — Томас бросается к двери, но парень не даёт ему пройти.       Эдисон пытается оттолкнуть его руками, но Гарри хватает его за предплечья и сжимает сильнее. Он сквозит неподдельным сожалением, будто знает больше, чем должен. Понимает лучше, чем должен. — Пожалуйста, Томас, не стоит, — его кудри падают на лицо Эдисона, пока он пытается пробраться в зал. Гарри оказывается сильнее, чем выглядит. — Для чего он ему нужен? — брюнет кричит, сверкая глазами. — Что он будет с ним делать?       Его крики растворяются в толпе незнакомцев, танцующих под кайфом. Томас помнит эти ощущения нереальности так, как будто это было вчера. Когда все тело расслабляется, ощущения становятся сильнее — и мозг на грани отключения. — Ты же тот его друг? — Гарри как-то странно выделяет ‘тот друг’. — Который воткнул нож ему в грудь?! Который видит эти воспоминания каждый день? — Томас продолжает вырываться. — Да! Это черт возьми я убил своего самого близкого человека, а теперь вижу его здесь — живым! А потом его зовет непонятный двинутый тип, а он повинуется! И снова исчезает. — Пожалуйста, успокойся. Я не смогу тебе помочь, если ты не перестанешь вырываться! — кудрявый повышает голос, но не применяет больше силы. — Чем? Что ты можешь сделать? — парень крутится в руках, снова и снова предпринимая попытки вырваться.       Может, это его последний шанс. Последний шанс на исцеление.       А потом Томас чувствует, как в его шею упирается игла. — Вернись сюда завтра на рассвете. И я все объясню, обещаю.       Глаза Эдисона закрываются.

***

      На улице стоят сумерки, когда Томас открывает глаза. Улицы не стихают, и парень обнаруживает себя на том самом рынке, с которого он начал свой путь утром. Люди все так же бегают, растворяются в домах и снова оказываются на улицах. Этот район не засыпает — он знает. Неужели именно здесь то самое место? Они изначально были так близко.       Так близко.        Холод пробирался под вещи, и тело пробрал озноб.       Блять. Его же наверняка ищут.       Голова ещё немного кружится после препарата, который ему вколол Гарри, поэтому Томас не может бежать. В силу своих возможностей он перебирает ногами, пытаясь найти нужный переулок.       По какой-то дурацкой случайности, идти ему пришлось всего пару метров. Около берга слышались крики — Галли раздавал дополнительное оружие. — Твою мать, куда он опять вляпался? — Минхо раздраженно раскручивает пальцами клинок. — В паническую атаку, — Томас подаёт голос и видит, как малышка радостно начинает бежать к нему. Он чувствует, как напряжение во воздухе уменьшается. — Я думала, что ты тоже потерялся! — Ирен обнимает его за ногу и улыбается. — Ты очень сильно нас напугал.       Томас садится и обнимает девочку, вкладывая в жест как можно больше извинений. — Ребят, надо поговорить, — он отрывается и смотрит на Галли, и тот задумчиво кивает. — Ирен, милая, зайди, пожалуйста в берг, — Бренда свела к переносице брови, а тело ее напряглось. Чтобы не случилось сегодня, она знает, что девочке не нужно это слышать.       Когда макушка дочки скрывается в кабине, Бренда поворачивается к нашедшемуся другу. Минхо толкает Томаса в плечо с такой силой, что голова вновь начинает свой причудливый танец: здания вокруг начинают едва заметно плавать. — Это за то, что пропал неизвестно где! — голос азиата надрывается, и сам парень немного расслабляется. — Каким образом?       Он беспокоился — Томас знает. Его выдают его глаза без обычного скептицизма. Все тело Минхо говорит за него. — Я пошёл на площадь, — брюнет сглатывает, — чтобы нормально попрощаться, знаете. И у меня снова был приступ с воспоминаниями, но на этот раз такой сильный, что началась неконтролируемая паника.       Непроизвольно он начинает вспоминать картинки прошлого. Но вскоре вместо них Томас видит блондина, стоящего посреди комнаты с закатом в длинных волосах. И успокаивается. — Какой-то парень заметил, как я упал на землю и решил помочь. Он отвёл меня к месту, которое мы раньше с тобой посещали, — глаза обращаются в сторону Бренды, — где нас опоили какой-то наркотой. Дал успокоительное и воду, посидел со мной, пока я не пришёл в норму. Но потом…       Томас сглатывает. — Но потом ему пришлось уйти в главный зал. Гарри попросил кого-то принести мне воды. И этим кем-то оказался… — он замирает, не в силах так просто обрушить информацию на головы друзей. — Кто? Кто им оказался? — Галли нервно теребит кобуру, то и дело щёлкая застежкой.        И сейчас Томас вспомнает отчаяние в глазах Гарри, когда тот не давал ему побежать за Ньютом, вспоминает перекосившееся лицо блондина от услышанного крика. И понимает, что в какую бы игру он не ввязывался сейчас, это того стоит. — Им оказался Ньют.

And when all the fires burn When everything is overturning There's no thing that I won't go through Even if I have to die for you

***

— Ты уверен, что просто не обдолбался? — Минхо рушит тишину, сгустившуюся вокруг всех, но за выражение своих мыслей таким образом, получает от Бренды подзатыльник, — Чёрт! За что?        Девушка смиряет его взглядом как провинившегося ребенка. — Том, милый, — она начинает мягче задавать тот же самый вопрос, — ты уверен, что это был он? — На тысячу процентов! Я знаю, что это звучит как безумие, но я стоял там и обнимал его. Живого и тёплого. Мне страшно представить, через что он прошёл за это время. И единственная моя цель — вытащить его и отвезти домой. — Судя по всему, он в личном рабстве у того мудилы, — на лице рыжего появляются желваки от злости, — и мы заберём его. И его друзей, если сможем.        Томас чувствует поддержку Галли и улыбается. За то время, которое они провели в Тихой Гавани, этот человек успел сделать слишком много для Эдисона. Он точно не может сказать в какой момент ненависть сменилась теплой дружбой и родством, но точно знает, что это произошло уже давно. — Я не очень понял, в каких они все отношениях с боссом. Но, думаю, ты ближе всего к истине, дружище, — Томас потупил взгляд. Внутри него с новой силой разгоралось чувство вины.       Редкие звёзды появились на небе, когда они все-таки вернулись в кабину. Ирен заснула на одном из мест, завернувшись в походный плед. Фрайпан подошёл к девочке и погладил ее по голове, и она открыла глаза. — Давайте выйдем на улицу, поедим и после заночуем. До рассвета попробуем отыскать то место, — он смотрит на Томаса, и тот знает, что они снова идут за ним. Снова бегут.       Через полчаса воздух наполнился ароматом еды. Отец Ирен колдовал над котелками, заставив Томаса отвлекаться — нарезая хлеб и разливая чай по кружкам. Девочка спокойно сидела на коленях у матери и уже засыпала.       Луна светила очень ярко, и Эдисон просто не мог усидеть на месте. Он готов был бы отправиться хоть в соседнюю галактику, если бы это означало вернуть Ньюта домой.       Но вдруг он не захочет возвращаться? С его губ не сорвалось ничего, кроме ‘Какого черта, Томми’ и ‘Я, черт возьми, в курсе’. Значит ли это, что теперь его дом — наполовину разрушенный наркопритон?       Томас отгоняет от себя эти мысли и продолжает раскладывать хлеб на решётку, чтобы сделать тосты. Завтра у них едва ли будет время, чтобы позавтракать.       Бренда ругалась с Фрайпаном по поводу того, кто пойдёт с группой, а кто останется с дочкой. Огонь внутри неё не погас с наступлением материнства: девушка все так же искала себе приключения, даже если это означало работу в одной группе с идиотами. — Я не собираюсь сидеть здесь! Я нужна и важна на тот случай, если что-то пойдёт не так. — То есть я не важен? — Ты намного более мягок характером и не станешь сразу стрелять на поражение. А я стану. Это может решить исход этой авантюры — пойдёт Ньют с нами или нет. — Хорошо. Но мы с Ирен будем рядом. Закроем берг с утра, выйдем на поиски и когда найдём то здание — я останусь вместе с чудищем вас охранять. На случай, если что-то пойдёт не так.       Бренда вновь нахмурилась. Она понимала, что на другие уступки муж уже не пойдёт — Фрайпан, как и все, очень сильно волновался. В какой-то степени даже больше. — Хорошо. Договорились. Но Ирен должна быть максимально далеко от всего происходящего. Если там будет магазин или что-то вроде — вы останетесь там.       Томас потянулся к своей кружке, сразу обхватывая ее руками — ночью становилось совсем невыносимо. Земля быстро остывала — единственное тепло они получали от пламени, над которым сейчас были установлены котелки.       Искры поднимались в воздух и потухали. Ночь скоро закончится.

***

— Ньют, твою мать! — Гарри грозно уставился на парня с разбитой губой.        На его лице уже начал появляться синяк от удара. Такое не было редкостью, и парень очень сильно волновался за друга. Он появился здесь случайно, но застрял надолго. Ньюту нужна была еда и доступ к лекарствам, а хозяину — худой парень с приятной внешностью. — Что ты на этот раз учудил? — Я просто… Я не могу понимаешь? Мне противно от одного его вида.       Во взгляде блондина отчетливо читалась ненависть. Его темные глаза перестали излучать тепло. — Но ты можешь хотя бы не грубить ему? — парень приложил к ране ватку с перекисью. — Не могу. Ты же знаешь. — Ньют замолчал, зажмурившись. — Из-за него единственный человек, который был со мной все эти годы, теперь вынужден сидеть в клетке и умирать. — Она справится, Ньют. И ты справишься. Перестань сопротивляться и просто выполняй свою работу, — Гарри взъерошил его блондинистые волосы и вышел из подсобки.       Ньют устало опустил голову на поджатые к себе колени. Томас Эдисон. Все его мысли были бы заняты им с момента встречи, если бы этот урод не стал в очередной раз лезть к нему. В местах, где хозяин трогал его, становилось будто липко и грязно. Каждый гребанный раз блондин противился, за что получал увечия. Об этом особенно хорошо помнила его спина.       Все эти годы он думал: спасёт ли его Томас? Придёт ли за ним, не веря в его смерть?       Но, оказалось, его Томми поверил. Наверное, Ньют и сам бы не стал перепроверять.       Но неужели за столько лет они ещё не поняли, что шизы — живучие до невозможности? Сейчас вирус умирал, но даже тогда он забирал разумы, а не жизни. Стрелять на поражение или кидаться ножами — ничего из привычного на войне не было гарантией.       Ньют вспоминает мир тогда и не верит. Благодаря оставшимся сывороткам и выжившим ученым ПОРОКа, жизнь стала понемногу налаживаться.       Господи, кто придумал такое название для международной организации, занимающейся спасением населения?       Томас за ним вернётся, он знает. Он слышал, как кудрявый объяснял Луи откуда приволок парня и в каком состоянии.       Господи, Томми.       Почему?       Почему спустя только лет, ты все ещё видишь кошмары, позволяешь боли сжимать твоё сердце и вызывать галлюцинации?       Ньют надеется, что они ещё поговорят об этом. Что это их последний бой — и они выберутся как всегда выбирались.       Вместе.