Жалкий мальчик.

Pov Валя. Я плакал, когда садился в самолёт. Я ждал его. Очень сильно ждал. Видимо, правда ошибся, и он меня не любит. Может, я снился ему по другому поводу? Может, я так достал его? «Ненавижу», - подумал я и открыл свою тетрадку со стихами. «И дело вовсе не в примете… Только мертвый не боится смерти. Вдоль дорог расставлены посты Ищу тебя сквозь силуэты, Чтобы отдать тебе билеты На мой спектакль под названьем «Жизнь» ». Я буду надеяться, что ты меня запомнил, Дим. Нас всегда пытались помирить, подружить… Помнишь? Три года назад: - Волков и Лебедев – знаменитости нашей школы. Когда вы уже перестанете драться? - Если бы мы дрались, Марь Васильна, - в кабинете директора Дима вёл себя так, будто находился у себя дома. – Я его бью, а он лежит и ноет... Это неинтересно! - Тогда зачем ты меня бьёшь? – робко спросил я. - Ты меня бесишь. Тогда, если бы не Марья Васильевна, он бы меня избил прямо там, но… - Ребята, я позвала вас не за этим. У меня для вас вопрос: что вам нравится больше всего? Подумайте хорошенько. - А что тут думать-то? Бабы, - брюнет усмехнулся. - Дима-Дима... – директор вздохнула. – Ну а тебе что, Валь? - Сакура. Когда ей грустно, она говорит об этом миру. Когда ей грустно, её цветы опадают. И это очень красивое и печальное зрелище. - У вас нет ничего общего. Вы никогда не подружитесь. Идите вон из моего кабинета. «Дима, иди вон из моей жизни, прошу тебя. Прямо как из того кабинета. Я не хочу тебя знать. Я не хочу, чтобы ты занимал все мои мысли. Я не хочу больше страдать, Дима. Оставь меня. Пожалуйста», - расплакался. - Скажи мне сын, почему ты не садишься в самолёт? Он полетит скоро. - Пап, ещё немного. Я верю, что он придёт. - Он тебе так дорог? - Очень. - Лучший друг? - Можно и так сказать. - Будете писать друг другу письма, Валь. Садись, мы больше не можем задерживать самолёт. - Но пап! Он придёт. Я точно знаю. Пожалуйста, пять минут… - Нет. Иначе самолёт полетит без тебя. «Не думаю, что он пришёл. О чём я вообще думал, когда задерживал самолёт?» - и я опять заплакал.