Дороги, которые нас меняют

      Последние несколько дней были для Драко настоящей пыткой. Он метался между двух девушек с одинаковой внешностью, каждый вечер лаская одну и каждую ночь думая о другой. Он старательно отводил взгляд от запертой в подземельях Грейнджер, почти не говорил с ней и уходил от неё как можно быстрее. Носил при себе медальон, боясь хоть на секунду оставить его где-то. С отсутствующим видом еле высиживал все занятия, даже не пытаясь что-либо запомнить. Не обращал никакого внимания на других учеников. Сходил с ума от мыслей, что с ним происходит что-то ненормальное.       Из-за своих снов Драко боялся засыпать и практически всю ночь бесцельно бродил по школе, потому что оставаться в своей башне было ещё более мучительно из-за Дафны. Он обманывал сам себя, не признавая, что ноги постоянно ведут его в подземелья. Каждый раз он поворачивал назад, стоило лишь увидеть нужный коридор. И каждый раз возвращался к этому коридору. Как и сегодня.       Может ему пора поверить в то, что он хочет увидеть Грейнджер? Поговорить с ней. Коснуться её. Лишь один раз. Чтобы сны о ней перестали приходить к нему.       Он спустился вниз. Произнёс положенный пароль для прохода. Застыл, глядя в самый конец тёмного коридора, где горел созданный им голубоватый огонёк. Там была она.       — Ты спишь, Грейнджер?       — Нет, Малфой.       Она откликнулась сразу же, как будто знала, что он придёт. Как будто ждала его.       Драко подошёл ближе и смог разглядеть усталые карие глаза и спутанные волосы. Сел прямо на пол спиной к ней. Вздохнул, не зная, о чём говорить.       Он сидел так очень долго на холодных влажных камнях, чувствуя, как холод пробирается всё дальше в его тело, заставляя его дрожать.       А потом Драко почувствовал, что в подземелье стало теплее. Грейнджер села рядом с ним с той стороны границы. И пусть она даже не касалась его, само ощущение близости её тела согревало его.       — Ты надеешься, что сможешь выжить, Грейнджер?       — Я надеюсь, что смерть будет быстрой.       «Я не хочу твоей смерти, Грейнджер. Но она неизбежна. Поэтому я тоже буду надеяться, что ты умрёшь быстро. И если всё уже давно решено за нас, то дай мне просто поговорить с тобой. Я схожу с ума от бесконечных мыслей.»       — Знаешь, я иногда думаю, что ты пахнешь не так. Не так, как должна.       — Ты же не думал, что я буду продолжать пользоваться твоими духами?       И снова какое-то видение пронеслось в его голове, слишком быстро, чтобы успеть его запомнить.       — Моими духами?       — Зачем ты это делаешь, Малфой? Я и так в твоей полной власти. Зачем ты стараешься сделать мне больнее? Напомнить, как легко тебе было забыть обо всём? — Грейнджер плакала.       Драко повернулся и тронул её за плечо. Дождался пока она не поднимет голову. Вгляделся в её лицо.       — Что я забыл, Грейнджер? Расскажи мне, что именно я забыл.       Она открыла рот, чтобы ответить, но так ничего и не сказала. Она вернулась на свою кровать, закрываясь от него.       Ему хотелось подойти к ней и сдёрнуть с постели, причинить боль, заставить рассказать всё. Но она выглядела столь ранимой и несчастной. Побеждённой.       Драко понял, что должен уходить, если он не хочет совершить какую-нибудь глупость вроде попытки спасения Грейнджер. Он медленно возвращался в свою башню, размышляя о том, что этой ночью он уже вряд ли сомкнёт глаза. Вдруг Драко почувствовал смутное беспокойство. Что-то было не так.       Он ускорился, поднимаясь по ступенькам в свою башню. Тишина. Но тишина зловещая, неправильная. Драко вбежал в свою башню, чтобы убедиться: Дафна на месте. И она действительно была там. Вот только не одна. Вместе с Поттером.       — Ты…       Он не успел даже достать палочку, потому что Поттер уже наставил на него свою и выкрикнул заклинание, крепко хватая упирающуюся Дафну-Грейнджер. Драко отбросило к стене и он потерял время, как раз достаточное для того, чтобы Поттер выскочил за дверь вместе с Дафной.       Тёмный лорд будет просто в ярости, если Драко упустит этого мальчишку. Значит, надо догонять его. Задержать. Схватить и кинуть в темницу к его подружке.       Драко кинулся на лестницу, уже зная, что не успеет ничего сделать. Но всё равно крикнул в темноту:       — Идиот! Это не та Грейнджер!       Понять, куда именно свернул этот горе-спаситель, не представлялось возможным. И если уж он нашёл способ попасть в Хогвартс, значит, знал и способ отсюда выбраться.       Драко тяжело опустился на ступеньки, зарываясь пальцами в волосы. Во всяком случае, с Дафной точно ничего плохого не случится. И Поттер очень скоро поймёт, что ошибся.       А вот ему самому придётся предстать перед Тёмным лордом и прочувствовать всю силу его гнева на своей шкуре. К счастью, настоящая Грейнджер всё ещё в его руках. И теперь уже было ясно, что останется она там ненадолго — её заберут, будут снова пытать и убьют. Может быть, убьют уже сегодня.

***

      Гермиона не могла знать о происходящем наверху, но не могла отделаться от ощущения: случилось что-то важное. Оставалось только сидеть и ждать, чем всё обернётся для неё.       «Может быть, это моя последняя ночь.»       — Грейнджер!       Малфой бежал к ней с чем-то в руках. Это… кубок?       — Малфой? Что за…       — Оборотное зелье! Пей, и потом делай то, что я скажу. И без глупостей вроде попытки отобрать палочку. Тебе ясно?       Нет, ничего ей не было ясно.       — Но в кого…       — В Дафну. Слава Салазару, я смог найти волосы на её расчёске. Пей, у нас мало времени!       Гермиона взяла кубок, но не спешила делать глоток. Вместо этого она продолжала смотреть на Малфоя.       — Ты должен объяснить.       — Некогда объяснять! Просто доверься мне.       «Довериться тебе после всего, что ты сделал? Довериться после твоего обмана, после твоего преступления? Ты ведь сам назвал моё имя Пожирателям! Ты сам Пожиратель, Малфой!»       Но какой выбор у неё был? Она в любом случае была обречена. И потом… Нечто странное промелькнуло в глазах Малфоя. Прежнее. То, что она видела в них иногда перед тем, как он засыпал рядом с ней. И когда просыпался, ещё не успев надеть привычную маску.       Ему нельзя было верить, разве он не доказывал ей это уже не один раз? Но Гермиона всё равно верила. Знала, как это глупо, но верила.       Она сделала глоток из кубка. Малфой взмахнул палочкой, убирая преграду на её пути, и потащил наверх. Она еле успевала за ним, спотыкаясь о ступеньки.       Они бежали по всему Хогвартсу, пока впереди не показалась фигура Снейпа.       — Молчи, — тихий шёпот и болезненный тычок под рёбра, без которого можно было бы и обойтись.       — Что здесь происходит, Драко? Объясни сейчас же!       У него ещё была возможность признаться во всём сейчас. Кинуть Грейнджер на место в её тюрьму.       «Я ведь не герой и не самоубийца. Так зачем я ставлю на кон всё, что имею? Мы можем оба погибнуть сегодня, Грейнджер. И если я умру, пытаясь спасти тебя, то ты вряд ли проронишь хоть единую слезинку над моей могилой. Тогда зачем я это делаю? Блядь, Грейнджер, объясни мне, зачем я это делаю?!»       Драко поднял подбородок и смело посмотрел в глаза крёстного.       — Поттер проникнул в Хогвартс. И забрал с собой Грейнджер. Я не смог его остановить.       — Забрал… Грейнджер? — Снейп практически прошипел эти слова. — Ты хоть понимаешь, Драко, что нас ждёт? Ты понимаешь, что сделает Тёмный лорд с нами?!       — Я понимаю. Думаю, что понимаю, крёстный. Только перед тем, как сообщить ему… Дафна помогала мне остановить Поттера, и тот забрал у неё волшебную палочку. Ей нужно сейчас же домой, чтобы купить новую.       — Ты обезумел, Драко? Тёмный лорд убьёт тебя! И всё, что тебя сейчас волнует — сраная палочка Гринграсс?!       «Как же ты прав, крёстный. Я обезумел. Так не позволь этому безумству стать напрасным.»       Драко схватил Снейпа за рукав, заглядывая в глаза, вкладывая в свой голос всю убедительность, на которую был способен.       — Дафна должна сейчас же отправиться домой. И мне неважно, что будет потом.       «Если мне суждено умереть, то я хотя бы умру с мыслью, что Грейнджер в безопасности.»       Снейп в первый раз посмотрел на неё, и Гермиона сжалась под этим изучающим взглядом. Она по-прежнему была одета в свои джинсы и свитер. Не догадается ли Снейп, кто она на самом деле?       А её мозг тем временем раскладывал все детали пазла по своим местам:       Малфою были нужны её волосы для оборотного зелья, которое скорее всего пила Гринграсс. Гарри узнал о том, что она в Хогвартсе и нашёл способ проникнуть сюда и вызволить её. Но — карта мародеров всё ещё лежала в её слизеринской спальне! — не знал, где именно она находится. Поэтому Гарри забрал с собой поддельную Гермиону.       Всё было понятно до того момента, как Малфой пришёл с оборотным зельем к ней. Потому что попытка под видом Гринграсс убрать её из Хогвартса просто не имела под собой никакой выгоды. Никакой понятной причины. Кроме…       Снейп закончил её разглядывать и сказал на удивление спокойным тоном:       — Хорошо. Мисс… Гринграсс, сейчас я отправлю вас к вашим родителям через свой камин.       Теперь Гермионе приходилось бежать за Снейпом и Малфоем, продолжая прокручивать в голове одну единственную мысль.       Её практически запихнули в камин, не давая сказать ни слова. Гермиона встретилась глазами с Малфоем, уже чувствуя, как летучий порох падает на камни.       — Малфой…       — Береги себя.       И он исчез прежде, чем она успела задать свой вопрос.       «Какая у тебя была причина так рисковать? Потому что я не могу увидеть никакой, кроме самой очевидной — чтобы спасти мне жизнь.»       Кашляя, Гермиона выбралась из камина в совершенно незнакомом ей доме. Без палочки. Как ей объяснить родителям Гринграсс, кто она такая и что она здесь делает? Как ей убедить этих людей не отдавать её Волан-де-морту? Ведь если они тоже Пожиратели…       — Кто здесь… Дочка?       Вспыхнул свет, и Гермиона увидела перед собой высокую красивую женщину.       — Я всё объясню потом… мама. Мне нужна палочка. И надо будет немедленно трансгрессировать, — ей оставалось только надеяться, что это было достаточно убедительно.       — Что ты натворила на этот раз, Даффи?       — Я всё объясню потом. Палочка…       Женщина с укоризной покачала головой, но всё же протянула ей свою волшебную палочку.       — Если это опять из-за твоего Драко…       Но Гермиона уже поворачивалась вокруг себя, исчезая, чтобы появиться на крыльце дома Сириуса.       — Гарри! — закричала она, едва открыв дверь, совершенно забыв про портрет сумасшедшей ведьмы. Мать Сириуса проснулась и начала злобно вопить на весь дом, поливая грязью всех, кого она в этом доме видела.       Еле-еле Гермионе удалось задёрнуть картину, а потом она увидела Гарри и Рона, выходящих в коридор вместе со съежевшейся Гринграсс. Девушки уставились друг на друга, и настоящая Гринграсс первой отвела взгляд.       Гарри не спешил приближаться к ней, держась на безопасном расстоянии.       — Кто ты?       — Я Гермиона. Настоящая Гермиона. Я под оборотным зельем.       — Мы уже узнали от Гринграсс, что тебя держали в подземельях. Но я не могу понять, как тебе удалось выбраться. И чья у тебя палочка?       — Пойдёмте на кухню. Я всё расскажу там.       На кухне Гермиона без сил рухнула на стул и сказала:       — На самом деле я и сама ничего не понимаю.       — Гермиона? — это вошла Джинни, тоже с опаской смотря на неё.       — Да. Это и правда я. Что насчёт палочки… Гринграсс, мне пришлось позаимствовать палочку твоей матери. Боюсь, я её слегка встревожила, так что тебе стоит отправиться к ней…       — Нет! — громко выкрикнул Гарри. — Она не может уйти теперь, когда знает о нас. Но самое главное сейчас другое: расскажи по порядку обо всём, что с тобой произошло.       — Я нашла крестраж, Гарри. Но меня окружили, было очень много Пожирателей, и я просто не могла что-то сделать… А потом меня пытали и бросили в подземелье Хогвартса, и крестраж больше не у меня, прости, мне очень жаль, что я не смогла его сохранить… Ну, а Гринграсс в это время, видимо…       — Играла твою роль, верно, — кивнула слизеринка.       — Но как ты сбежала? — продолжал допытываться Гарри.       — Мне помогли. И я никак не могу понять, почему. Может быть, когда я увижу какой-то смысл в моём спасении, узнаю о неизвестных мне причинах…       В этот момент вперёд выступила Джинни, протягивая ей что-то в руке.       — Я знаю, сейчас это вообще не важно… Но я нашла это в твоей сумке, когда ты пропала, — Джинни вложила в ладонь Гермионы маленький флакон из чёрного стекла. — И там вовсе не духи. Что за воспоминания там хранятся? Мне кажется, что они были очень важны для тебя. У нас здесь нет Омута памяти, так что я не могла узнать сама: они твои?       Гермиона, не веря своим ушам, смотрела на пузырёк.       — Воспоминания…?       «Малфой, который ушёл ранним утром, пока я ещё спала. Запах ванили, разлитый в воздухе. Флакон, который стоял на столике рядом с кроватью. И воспоминания, оставить которые мог только он и никто другой. Воспоминания о нас самих.»       Последние детали пазла дополнили историю целиком.       Что я забыл, Грейнджер?       «Ты забыл всё, что было между нами, Драко. Ты стёр это из памяти, в попытке спастись самому или защитить меня. Или просто сопротивляясь той слабости, что тебя охватывала рядом со мной. И ты ничего не помнил, но даже несмотря на это, ты меня спас. А теперь ты в руках Волан-де-морта — платишь за моё спасение. И может быть, моя жизнь будет стоить тебе своей.»       Гермиона встала со стула, крепко сжимая пузырёк в руке, и обратилась к Гарри:       — Мы должны помочь Малфою.       Всё, кто был в комнате, посмотрели на неё так, будто она сошла с ума. Всё, кроме Джинни.       — Я знаю, что вы думаете о нём. Но он спас мне жизнь сегодня.       Всё равно никакого ответа и энтузиазма.       — И у него медальон Слизерина, Гарри.       Вот теперь она получила нужную ей реакцию: обречённый вздох.       — Ну, если у него медальон…       Но Гарри, Рон и Гринграсс продолжали смотреть на неё так, словно она превратилась в гиппогрифа.       — Ха, я так и знала, — произнесла Джинни без следа малейшего удивления на лице. — Ещё в тот день, когда ты рассказала мне о нём и поклялась, что убьёшь.       — Что знала, Джинни?       — Что ты его любишь, дурочка.

***

      — Круцио!       Драко опять закричал, чувствуя как боль в очередной раз раздирает его на части. Сейчас он уже молил о скорой смерти, которая из проклятия превратилась в величайшее благословение.       — Как ты мог допустить такое, Драко? Ты так подвёл меня… — шипение Тёмного лорда проникало в уши, даже несмотря на то, что он почти оглох от собственных криков. — А может быть, ты не так уж и старался? Может быть, ты…       Поняв, что последует за этими словами, Драко потратил все свои последние силы на то, чтобы выстроить барьеры в своей голове. Но он был слишком вымотан болью, а Тёмный лорд слишком силён в Легилименции, поэтому его барьер был сметён без всяких усилий.       Перед внутренним взором Драко начали пробегать картины, которые теперь видел и его хозяин:       Девушка с внешностью Дафны, исчезающая в камине. Оборотное зелье, которое он протягивает Грейнджер в подземелье. Их поцелуй. Крестраж, убранный им в карман. Горы книг в его спальне, посвящённые тёмной магии.       Но Тёмный лорд проникал всё дальше в его сознание, достигая всех уголков.       «Чего ты ещё хочешь от меня?! Ты же уже увидел всё!»       Но всё ли?       Что я забыл, Грейнджер?       И стены, о которых он даже не подозревал, рухнули, открывая и ему и Тёмному лорду новые воспоминания:       Маленький флакончик с его мыслями на столике в Выручай-комнате. Спящая всю ночь в его объятиях Грейнджер. Десятки ночей, которые они провели вместе. Их обнажённые тела на простынях. Обещание, что он не убьёт Дамблдора, и вера в её глазах. Чёрная метка, которую она не боится. Грейнджер, добровольно встающая перед ним на колени. Кровь на простынях и ненависть в глазах, когда он взял её тело в первый раз. Он в теле Блейза, срывающий маску с её лица. Первая его мысль, после которой он уже не мог остановиться и не думать о ней: «А ты ведь красивая, Грязнокровка».       Вспышки и видения закончились, и Драко с трудом поднялся на ноги, смотря в красные глаза Тёмного лорда, полные безудержной ярости.       — Ты… — палочка указывала ему прямо между глаз. И никаких сомнений быть не могло: следующим заклинанием станет Авада Кедавра.       «Ты всё-таки не уберегла меня, мама, несмотря на все свои попытки. И я могу представить степень твоего разочарования, отец, когда ты узнаешь причину моей смерти. Но я и правда спятил, потому что не жалею о сделанном.»       И стоя на краю перед неминуемой смертью, Драко позволил признаться — Тёмному лорду, крёстному, который находился в этой же комнате, и в первую очередь себе самому:       — Да, я люблю её.       «И единственное, о чём я сейчас жалею — что не успел сказать это тебе: я люблю тебя, Грейнджер.»