Пробуждение Башни

Тёмный коридор, впереди свет. Мерцает. Надо туда. Не спеши. Стены холодные, влажные. Что-то стекает. Не видно. Свет. Под ногами вода. Не разобрать. Посмотреть на руки. Чёрные? Смех. Холодный и жестокий – как нож под рёбра. Был нож. Больно. Нет. Кровь. По стенам течёт кровь. Чёрная. Под ногами? Не видно. Смех. Сзади. За спиной. Бежать. Быстрее. Там свет. Яркий, почему такой яркий? Гулкий рокот. Впереди. Трава, под ногами серая, как будто выгоревшая. Пепел. Впереди поднимается облако, столбом, заворачиваясь по краями. Свет, такой яркий, что больно глазам. Светится облако. Оно падает, рушится на землю. Свет. Заполняет всё. Огонь. Выжигает даже пепел. Камни плавятся. Смех. Пронзительный и громкий. Только смех. Харальд резко проснулся и выпрямился в кресле. В ушах всё ещё звучал грохот и смех. На этот раз он её не видел – она всё время была у него за спиной. Что это? Откуда взялся этот свет? Харальд провёл рукой по лицу, стирая остатки кошмара. Конечно, так в книгах описывали взрывы, положившие конец Последней Войне. Тень из Пустошей должна их помнить. Опять заснул не в кровати. Харальд встал и направился в ванную. Надо привести себя в порядок – впереди ещё много дел, а времени почти не осталось. Когда он вышел из ванной, Рольф как раз разливал кофе по кружкам. Хорошего чая здесь не было, а ему была нужна ясная голова. Оставалось надеяться, что кофе справится, в конце концов, его даже почти можно было пить, не морщась. – Опять спали в кресле, штандартенфюрер? Чем вам так кровать не угодила? – Рольф усмехнулся и покачал головой. – Только что принесли результаты анализов. Я подумал, что эту научную муть без кофе понять будет трудно. – Где они? – Харальд подошёл к Рольфу и требовательно протянул руку. Две тонких папки, в каждой – результат работы одного из врачей. Отто, как же тебя здесь не хватает, я же почти ничего не понимаю! Колонки процентного содержания элементов, химические формулы. Да уж, подполковник Мерниц, осторожней в выражениях, я и так знаю, что вам не хватает данных об особенностях метаболизма химер. На последнем листе должны быть выводы. Это ведь основа судебно-медицинской экспертизы – провести полное обследование, чтобы дать наиболее точный и исчерпывающий ответ на поставленный вопрос. Найдены следы нейротоксина, точный состав установить не удалось – какое единодушие. Харальд медленно и глубоко вдохнул, а потом выдохнул, расслабляя мышцы – его теория оказалась верна, время потрачено не зря. – Полковник, сейчас мне надо поговорить с подполковником Мерницем и подполковником Корнер, – Харальд залпом выпил кофе и едва удержался от того, чтобы не поморщиться – он был слишком крепким. – Нашли? – Рольф протянул Харальду плащ. Судя по довольному выражению лица детектива, его теория оказалась верной, а значит, сегодня они будут весь день допрашивать, разговаривать и провоцировать. У кого могут быть настолько вывернутые мозги, чтобы придумать такое? Рольфу приходилось работать с химерами, он знал, как они привязаны к своим парам. – Полковник, среди военных мог кто-нибудь иметь доступ к какой-нибудь из лабораторий? – Харальд повернулся к своему телохранителю. – Или получить его? – Насколько я знаю – нет. У нас есть свои лаборатории, но приготовить там что-то такое… они предназначены для исследований химических соединений, но не для синтеза. – Рольф запустил пальцы в волосы. – К использованию серьёзного оборудования нужен доступ, и все манипуляции строго фиксируются. Чтобы обойти эту защиту, нужно быть гением. – Гением, значит. – Харальд задумчиво посмотрел на Рольфа. – Рано ещё делать выводы. Альберт налил немного спирта в ванночку и взял в руки следующий скальпель. У него пока не было новых пациентов, а все старые либо вылечились, либо были давно вскрыты, так что он мог потратить немного времени на приведение инструментов в порядок. Альберт обмакнул чистую белую тряпочку в спирт и начал протирать скальпель. Немного хотелось спать – он всю ночь просидел, доделывая отчёт и выбирая, что именно туда включить. Может, этот детектив и не боится мертвецов, но вряд ли он так хорошо знает химию и анатомию. Тряпочка методично двигалась по блестящему лезвию, Альберт рассматривал банки с лекарствами в шкафчике у стены. Образец крови принадлежал последней жертве, а ведь ему даже не дали как следует осмотреть мёртвую химеру. Он отложил отполированный скальпель и взял в руки пилу для костей. Здесь придётся потрудиться. В приёмной послышались шаги. Альберт разочарованно вздохнул – опять не дают работать. Тяжёлые армейские ботинки и более лёгкие, с небольшим каблуком – форма Управления. Альберт отложил пилу. Детектив пришёл за разъяснениями, надо же, так быстро? – Доброе утро… Харальд? – Альберт неуверенно посмотрел на Рольфа. Он никак не мог запомнить звание и фамилию этого человека – ему вообще трудно давались имена, зато он мог с лёгкостью перечислить названия всех костей и мышц. – И вам доброго утра, подполковник Мерниц, – детектив кивнул в знак приветствия, – я получил результаты ваших исследований. У меня осталось несколько вопросов, надеюсь, вы сможете на них ответить. – Я тоже, я тоже очень надеюсь, – Альберт с тоской посмотрел на ванночку с испаряющимся спиртом и окинул взглядом комнату, пытаясь найти хотя бы один стул, не заваленный распечатками, закатанными в пластик отчётами и медицинскими журналами. – Не переживай, док, – Рольф вошёл в комнату, неся в обеих руках по стулу из приёмной. Альберт взял один из стульев и сел, немного растерянно глядя на Харальда. – Расскажите, что именно вам удалось обнаружить, подполковник, – детектив сел на второй стул и скрестил руки на груди. – Метаболизм у химер очень быстрый, но токсина, видимо, было много – продукты его распада просто пересытили кровь. – Альберт нервно стиснул ткань халата – ему было неуютно под пристальным взглядом Харальда. – А из-за действия самого нейролептика была заторможена ответная реакция организма на внешние раздражители, это привело к обезвоживанию и высыханию кожи. Как следствие – продукты распада не выводились достаточно быстро, и в крови их накопилось слишком много. Если бы не эффекты от передозировки, мне вряд ли что-то удалось бы обнаружить. – Благодарю, теперь кое-что прояснилось. – Детектив кивнул каким-то своим мыслям. Альберт недоумённо на него посмотрел – он что-то понял из того, что я сказал? Обычно, военные даже не пытаются разобраться. – Вы можете хотя бы примерно назвать время, когда был введёт этот токсин? И вы абсолютно уверены в его действии? – Мне удалось почти полностью восстановить формулу, – Альберт пожал плечами, – состав был довольно сложным, не уверен, что получилось правильно. Токсин воздействовал непосредственно на мозг, вызывая навязчивые идеи, возможно, галлюцинации, снимал внутренние ограничения, вызывал агрессию, сильно подавлял тот участок мозга, который у химер сильно отличается от человеческого – скорее всего, отвечающий за связь. Ещё он как-то странно воздействовал на обоняние, я не очень разобрался. Токсин затрагивал всю нервную систему, и мне трудно предположить, как он мог повлиять на химер с их связью – я в них не настолько хорошо разбираюсь, но уверен, это то, что вы искали. – Да, очень похоже на то, что предполагал я, – Харальд задумчиво потёр подбородок, – он мог вызвать паранойю? – А? Да, мог. Инверсное восприятие, именно так. Да, очень даже мог. – Альберт часто закивал и подошёл к столу. – Я никак не мог разобраться с реакцией нервной ткани одного участка мозга, но ваше предположение всё бы объяснило. При опознании другого человека, в данном случае химеры, задействуется правая нижнезатылочная область мозга, при агрессии – гипоталамус. Я проводил моделирование действия выделенного токсина на мозг. Так вот, помимо всего прочего, он воздействует на оба эти участка, хотя и не только на них. Как я и говорил, страдает большая часть мозга, поэтому тогда я не предал этому факту особого значения, но теперь, когда вы сказали, становится понятно. Кажется, он ставит их в зависимость – чем лучше пострадавший знает будущую жертву, чем активней и быстрее реагирует участок, ответственный за распознавание, тем сильнее реакция гипоталамуса. – Ясно, как быстро токсин начал влиять на поведение химер? – Харальд достал из пачки тонкий цилиндрик сигареты. – Могли ли проявиться какие-то симптомы до того, как они перестали контролировать себя? – Судя по всему, нет. Но есть один способ отсрочить начало действия токсина. – Альберт взял в руки ручку и несколько недоумённо уставился на её кончик. – Капсула, растворимая в желудочном соке, или даже несколько маленьких. Вычислить, за сколько она потеряет целостность и выпустит содержимое, можно довольно точно. К тому же из-за ускоренного метаболизма, пищеварение у химер тоже быстрое – токсин почти мгновенно всосался в кровь. – Отлично. Последний вопрос – химеры не помнят, почему они вышли из бараков ночью, а первый – даже то, что это он убил свою пару. – Харальд откинулся на спинку стула. – Это могло быть последствием действия того же токсина? – Вряд ли. Но устроить это не так сложно, например, достаточно ввести какой-нибудь транквилизатор – при инъекции он вполне может дать амнестический эффект. – Альберт прикусил кончик ручки. – Вызвать временный провал в памяти. Это как один из вариантов. Я искал в основном нейротоксин и мог что-то пропустить. – Ясно, спасибо за разъяснения, подполковник. Позже мне ещё понадобится ваша помощь, – Харальд встал и направился к двери, – надеюсь, я не сильно отвлёк вас? – Нет, нет, что вы. – Альберт махнул рукой закрытой двери. Детектив… странный. Он не задал уточняющих вопросов, как будто действительно понял, что я ему говорил. Ему же надо знать точно. И про токсин он догадался раньше всех, вообще догадался. Поверил химерам и сделал выводы. Странный. Да и Рольф за ним присматривает скорее из интереса, чем по приказу. Он меня подозревает? Может, стоило сказать, что состав был сложным, и ничего выяснить не удалось? Но это ложь. Я же не убивал никого. Харальд достал зажигалку и закурил. Итак, токсин попал в тело химер вместе с какой-то капсулой, которая растворилась к тому моменту, как их позвали на улицу. Там им ввели… пусть будет транквилизатор и, возможно, дали команду или приказ. Химера отправляется туда, куда ему приказали, в это же время токсин начинает действовать на его мозг. К тому моменту, как он оказывается в нужной точке – там, где его ждёт пара – он уже не контролирует свои действия. Химер приучают чётко следовать приказам, так что свернуть и прийти не туда, даже с затуманенным разумом, они не могут. Теперь токсин – мог попасть в желудок с пищей, лекарствами или непосредственно перед заданием, и они этого просто не помнят. Или его могли ввести под кожу в капсуле с последующим инъектированием содержимого в кровь. Если токсин попал в кровь через желудок, то ввели его не раньше, чем за сутки, если запрограммированная капсула под кожей – когда угодно, возможно ещё в городе. – Полковник, в лагере есть медицинский сканер с задаваемыми критериями поиска? – Харальд стряхнул пепел на песок. – Мне нужно провести полное сканирование тела химер, убивших свои пары. – Кажется, был такой у Корнер, но я не уверен. – Рольф пожал плечами. – Такие сканеры здесь не нужны – если уж ранили, то и так видно куда. А если появляется необходимость – отправляем в тыл. Но вам ведь нужно здесь, сейчас и без лишнего шума? – Я не уверен, что тот, кто всё это организовал, действовал в одиночку. Обратно химера может уже не вернуться. – Харальд смял окурок в ладони. – Я всё равно собирался идти к подполковнику Корнер. Катарина устало смотрела на монитор компьютера. Этот детектив задал непростую задачу – найти в крови химеры следы препарата, введённого несколько часов назад. Что он пытается этим доказать? Невиновность. Большинство бы закончило расследование, узнав, что убийцы – химеры. Для многих они просто животные, не способные контролировать свою жажду убийства. Странно, он, кажется, подозревает и её тоже. Совершить такое? Катарина готова была поручиться за каждого, кто работал с химерами – они такого не сделают. Вот только химеры не стали бы принимать незнакомые таблетки, есть еду где-то, кроме столовой – у них особый рацион. Они не стали бы слушать приказы кого-то, кроме своих командиров, или просьбы, исходящие от чужих людей. Особенно эти, присланные сюда Башней, они отличались от остальных, держались особняком. Не такие, как все, с очень специфическими модификациями – почти полная невосприимчивость к ядам, лекарственным препаратам, наркотикам, особая устойчивость перед радиацией, способность предельно долго обходиться без воды – их явно готовили для чего-то особенного, сложного. Получится ли теперь, когда двоих, а может, и четверых нет? Её это в любом случае не касалось – она должна была заботиться о живых. Катарина отправила на печать ещё несколько листов с результатами химического анализа. В дверь комнаты постучали. Принтер выплюнул последние листы и замолк, доктор поднялась со стула и открыла дверь. – Доброе утро, подполковник. – Харальд слегка склонил голову в приветствии. – Я получил результаты вашей экспертизы и хотел бы кое-что уточнить. – Разумеется, проходите. Утро и до вашего появления не было добрым. – Катарина посторонилась, пропуская детектива и Рольфа внутрь. Так и сказал бы, что ничего не понял – зачем прикрываться банальной фразой? Гордость не позволяет? – Благодарю. Для начала уточню – вы смогли подтвердить наличие продуктов распада нейротоксина в образце крови? – Харальд аккуратно переложил стопку распечаток на стол и сел на освободившийся стул. – Да, нашла, и довольно большие фрагменты. Токсина было много, и продукты его распада быстро пересытили кровь, к тому же состав его был очень сложный, многокомпонентный, некоторые части распадаются не так быстро. – Катарина пожала плечами. – Он точно был сделан под химер восьмого поколения, воздействует на нервную систему, мозг. Затрагивает центры распознавания, агрессии, самоконтроля, связи в паре – в общем, на редкость мерзкая вещь. Действует почти мгновенно и так же быстро распадается – времени как раз должно хватить, чтобы дойти до места и убить свою пару. Насчёт потери памяти – никаких следов найти не удалось, но это может быть какой-нибудь транквилизатор, сконструированный из тех же компонентов, а потому отдельно не выделяемый. Вам ведь нужен был только токсин, подтверждающий вашу теорию? – Пока этого достаточно. Теперь ещё несколько вопросов. – Харальд скрестил руки на груди. – Действие токсина может полностью объяснить поведение химер? Если токсин начинает действовать почти мгновенно, то, как его могли незаметно ввести химере заранее? – На первый вопрос ответить достаточно легко. Да, скорее всего, может. Точную формулу получить не удалось, но думаю, он для этого и предназначался. – Катрина задумчиво провела пальцами по волосам. – А вот второй… Его могли ввести виде инъекции вместе с транквилизатором, но это слишком рискованно – два препарата могли смешаться и дать непредсказуемый результат. Вполне возможно, была использована капсула, растворимая в желудочном соке. Подобрать время несложно, труднее сделать так, чтобы химера в нужный момент был за пределами барака. – Подполковник, это мог быть инъектор, введённый под кожу? – Харальд слегка наклонил голову к плечу. – У вас есть сканеры с заданием критериев поиска? Я хотел бы убедиться, что в теле химер нет ничего, что могло быть таким инъектором. – Думаю, смогу провести такое сканирование, но разве это настолько принципиально? – Катарина недоумённо посмотрела на Харальда. – Весьма. Если это инъектор, он мог попасть в тело химеры ещё в городе, тогда искать виновного будет намного сложнее. – Харальд выпрямился. – Если токсин ввели непосредственно перед убийством, что, как вы сказали, маловероятно, или подсунули в виде капсулы с едой или лекарствами, то это сделал кто-то из своих, находящихся здесь людей или химер. – Я поняла. Как-то не подумала об этом. Хорошо, я проведу сканирование и сразу сообщу вам о результатах. И ещё, – Катарина замялась, – срок рассасывания капсулы вряд ли больше суток. Это, наверное, мог быть кто-то из знакомых им людей, но у нас никто бы не стал. Не так, понимаете? Если уж удалось ввести токсин, и надо было убить химеру, это можно было бы сделать иначе. – Не совсем так. Связь между двумя химерами была использована намеренно, – Харальд на секунду закрыл глаза, – связь была изначально создана для стабилизации психики химер, контроля их жажды убийства. В этом же случае она её усилила. Это как вызов Империи, создателям химер, Башне. Обратить их собственное достижение против них. – Но это же, – Катарина замолчала, – это чудовищно. Связь – это самое важное, самое главное для них. Не из-за контроля, по крайней мере, для химер. Это гораздо больше, чем дружба, привязанность, даже зависимость! – Тем сильнее этот удар. По химерам даже больше, чем по их создателям. – Харальд потёр подбородок. – Так или иначе, появятся слухи, искажённые и почти нелепые, но это ослабит химер, а значит и тех, кто их использует – Башню, Военную Полицию, действующую армию, Управление ликвидации нелегальных сект – всех, кто может быть опасен. – Опасен кому? – Катарина буквально видела, как Харальд пытается сопоставить факты, примеряет их к теории и опыту, взвешивает свои предположения. – Сейчас не важно – нам нужен исполнитель, а тот, кто стоит за ним, рано или поздно себя выдаст, – Харальд покачал головой. Опять слухи. То, что он сейчас высказал, было новым даже для него самого. Идея, пришедшая на ум, ещё один вариант, возможная ниточка, связывающая настоящего убийцу с Пророком. Страх и неуверенность, подпитываемые слухами и сплетнями – идеальная среда для тех, кто хочет заявить о своей силе. – Я сделаю всё, чтобы помочь вам поймать этого ублюдка, штандартенфюрер, – Катарина решительно сжала руку в кулак, – но хочу сказать, что это не мог быть кто-то из наших, тех, кто работает с химерами. И в то же время… возможности у остальных почти не было. – Ваши – это вы, штандартенфюрер Фендербах, подполковник Кернс и штандартенфюрер Доргенберг – я правильно понял? – Харальд наклонился вперёд. – Я никого не забыл? – Да, вы перечислили тех, у кого было больше всего возможностей. Но я всё равно не верю. – Катарина покачала головой. – Не верю, что кто-то мог так поступить. – А вам и не надо верить. Сейчас, подполковник, вы должны просканировать тела химер и установить наличие или отсутствие в них капсул-инъкторов. – Харальд встал со стула. – Выполняйте. Я буду благодарен за любую дополнительную информацию. Катарина кивнула и проводила его взглядом до двери. Специально? Нет, быть не может, он точно ошибается. Она невидящим взглядом смотрела на стул, на котором минуту назад сидел детектив, приехавший из города, чтобы расследовать убийство химеры. Ещё один следователь, кого на этот раз у неё заберут? Глупо злиться на Хайнриха, она же видела – ему не хотелось отдавать приказ об аресте. Сам виноват. Разумом она понимала – глупо, но внутри всё равно было холодно и пусто. Что, если это Зигфрид? Или Густав, или Глейпнир? Иногда ей начинало казаться – может, это она, и будет легче просто признаться, чтобы никого больше не казнили? Он ведь тогда так кричал, звал её, умолял вмешаться, клялся в верности, а она промолчала. Потому что он лгал, постоянно и бессовестно, потому что она ничего не могла сделать, и не хотела. Ей было наплевать, что он предал Империю, но тогда он предал её. А ведь она могла бы пойти за ним куда угодно, но вместо этого стояла и смотрела, как ему зачитывают приговор, как засовывают в грузовик, а он падает на колени, хватает Хайнриха за полы плаща и рыдает. Его отправили в печь живым – так всегда поступали с изменниками, она это знала. Конечно, мучился он не долго, но такая смерть всё равно была страшной. Он оказался таким ничтожеством, а Хайнрих… он так на неё посмотрел тогда, словно пытался извиниться. Как же глупо. Не хочется, чтобы ещё кто-то вот так… не хочется. Даже если предатель, всё равно ведь – свой. Катарина вздохнула, провела рукой по лицу, отгоняя непрошеные воспоминания, и вытащила из кармана служебный телефон – отливающий чёрным металлом прямоугольник с выгравированным орлом. Она выбрала из списка номер Абеларда и нажала кнопку вызова. Рольф аккуратно закрыл за собой дверь в кабинет доктора Корнер. Она выглядела какой-то потерянной и испуганной. А вот детектив довольный – его теория полностью подтвердилась, оба доктора сказали одно и то же. – Штандартенфюрер, куда теперь? – Рольф догнал своего подопечного на выходе из лазарета. – Может, всё-таки позавтракаете сначала? – Потом, это всё потом. Сейчас мне надо поговорить с подполковником Кернсом и штандартенфюрером Доргенбергом. После этого я хотел бы встретиться с оберштурмбанфюрером Теннендорфом. – Харальд выгреб из кармана в урну скомканные окурки и достал новую сигарету. – А там будет видно. Теперь у меня есть хотя бы способ убийства. И ещё, мне будет нужна помощь оберштурмбанфюрера Гильтенланда. – Тогда в первую очередь пойдём к Кернсу – может, накормит заодно. – Рольф усмехнулся и взъерошил себе волосы. Такому упорному трудяге нужна хорошая жена, или как там у чистокровных принято? Или он становится таким только, когда расследует что-нибудь? Или так торопится обратно? Вот это уже понятней – кому же охота торчать в этой пустыне? Рольф нахмурился и повернулся к насыпи в стороне от строений. Там, на самом гребне, стоял мальчик-подросток и внимательно смотрел на них. Полы белой рубашки хлопали на ветру, светлые волосы разметались по плечам. Индиго, дитя с душой взрослого, тайный наблюдатель и наставник, один из тех, кто стоит за спиной Канцлера. И что он здесь делает? Рольф тихо ругнулся себе под нос и отвернулся. Харальд затянулся, горьковатый дым щекотал горло. Итак, токсин – оба доктора это подтвердили. Теперь осталось допросить оставшихся подозреваемых и начинать работать с материалом. Данные… как же их не хватает! Неизвестно, когда химеры получили токсин, сколько он пробыл в организме, кто мог встретить их – хотя это уже можно выяснить – кому это могло понадобиться? Слишком много вопросов и пока ни одного ответа. Что ещё? Абелард – выяснить какое настроение среди солдат. Хайнрих – собрать информацию о перемещениях всех подозреваемых – кто где был и что делал непосредственно перед убийствами. Зигфрид – записи с камер рядом с бараками химер, вряд ли у кого-то ещё есть к ним доступ. К тому же было бы неплохо, если бы он подтвердил перемещения самого Хайнриха. И необходимо получить список модификаций. Рольф недовольно хмурился, но молчал. А ведь он даже не позавтракал. Ветер поднял небольшое облачко песка, бросил в лицо, заставляя кашлять и отплёвываться. Сколько осталось времени? Дней шесть, не больше – из этого и надо исходить. Шесть дней. Надо найти связь между химерами. Два трупа почти подряд, второй уже в его присутствии, так почему же сейчас тихо? Убил всех, кого хотел? Маловероятно – Индиго не отменили своей миссии, если это было причиной, значит, недостаточно. Чего же он ждёт? Или она? Удобного случая? Тогда надо узнать, что связывает жертвы и как можно раньше. – Полковник, идёмте. – Харальд смял окурок и положил в карман. Тренер – наименее вероятный кандидат для любого, кто недостаточно хорошо знает химер. Он тоже не знал, пока лично не столкнулся. Химера может предать и даже напасть на другую химеру, хотя считается, что все они беззаветно преданы Империи. Вот только Вольфганг оставил жизнь Гери и Фреки – вот что заставляет сомневаться. Гораздо проще было убить. Если бы он разорвал связь, Фреки уже не смог бы на него напасть – Вольфгангу удалось бы сбежать. Возможно. Таким образом, тренер всё равно на одном из последних мест, но всё ещё в малом круге. Они подошли к одноэтажному зданию песочно-серого цвета. Рольф дёрнул дверь за ручку, но она оказалась заперта. – Можем пойти через столовую, тут не только заперто, но и песка намело – не откроешь. – Рольф пожал плечами и отвернулся от двери. – А зачем это тебе понадобилось ломиться ко мне, Рольф? – Звучный, раскатистый голос прозвучал откуда-то сверху. Харальд обернулся и поднял голову. Густав Кернс был огромным – больше двух метров ростом, широкий в плечах, не толстый, скорее… монументальный. Густые каштановые волосы аккуратно завязаны в маленький хвостик на затылке, карие глаза серьёзно и чуть насмешливо смотрят на незваных гостей, в руках маленькая коробочка. Хотя в таких ладонях что угодно покажется маленьким. Харальд запоздало понял, что не слышал, как Густав подошёл. Интуиция тоже промолчала. – Густав, как ты меня напугал, – усмехнулся Рольф. – Да тебя и артобстрелом не напугаешь, – расхохотался повар, – не представишь нас? – Точно. Густав, это штандартенфюрер Харальд Рейденберг, детектив из города, приехал сюда расследовать убийства химер. – Рольф повернулся к Харальду. – Штандартенфюрер, это Густав Кернс, повар, готовящий почти исключительно для химер. Ещё собирает походные пайки для разведчиков, так что мои ребята тоже у него столуются. – Вот как, надо же. Рад, наконец, вас встретить, подполковник. – Харальд протянул руку – старая привычка, давно устаревший жест, непонятный и ненужный. – Зачем столько формальностей, герр Харальд. – Густав крепко пожал руку, до хруста стиснув пальцы Харальда. – Конечно, вам так привычнее, но уж позвольте, я не буду себе ломать язык. Пойдёмте внутрь, что здесь стоять, да и ветер усиливается. Густав провёл ключ-картой через прорезь и рывком открыл дверь, сметя засыпавший её песок в сторону. Кухня была не очень большой, но чистой и удобной. Высокие холодильные шкафы вдоль стен, широкая плита, рядом пирамида из кастрюль, несколько духовок с таймерами, шкаф с посудой – всё большое и массивное – Густав готовил столько, чтобы хватило наесться химерам. Центр комнаты занимал широкий стол из твёрдого пластика, рядом стояло несколько стульев. – Густав, у тебя перекусить ничего не осталось? – Рольф хитро посмотрел на повара. – У тебя ведь всегда есть что-нибудь поесть. – Да, сейчас посмотрю, – Густав подошёл к одному из шкафов и открыл дверцу, – химеры после тренировок часто заходят перекусить. Но вы ведь не за этим пришли ко мне, верно? – Верно. – Харальд внимательно смотрел на чуть подрагивающую коробку, принесённую Густавом и оставленную на столе. – Я пришёл поговорить об убийствах. – Да, жаль мальчиков, забавные ребята были. – Густав покачал головой и открыл один из контейнеров. – Слышал, что это их пары сотворили, только быть этого не может. Не могли они – я хорошо их знаю. – Да, не могли. В их организмах были найдены следы нейротоксина, попавшего туда с лекарствами или пищей. – Харальд внимательно следил за реакцией Густава на эти слова. Это обвинение, провокация, посмотрим, что ты ответишь. – Вы обвиняете, – Густав положил большой поварской нож на столешницу, – меня? – Вы – один из подозреваемых, если быть точным. Согласитесь, подполковник, у вас была возможность, – Харальд спокойно посмотрел на Густава, – а очевидных мотивов не было ни у кого. – Тогда зачем это было делать? Если мотивов нет. – В голосе повара звучало недоумение пополам с обидой, – Зачем? Кого ещё вы подозреваете? – Если нет очевидных мотивов, значит, есть неочевидные. Так или иначе, это измена Империи. – Харальд скрестил руки на груди. Конечно, заботишься о них, переживаешь – а оказывается, что тебя же и подозревают в их убийстве. Интересно, что ты сейчас думаешь? – Вы не могли бы ответить на несколько вопросов, подполковник? – Да, конечно. – Густав, всё ещё не пришедший в себя после такого серьёзного обвинения, тяжело опустился на стул. – Возможно ли кому-нибудь попасть на кухню в ваше отсутствие, подполковник? – Харальд намеренно акцентировал внимание воинском звании Густава – ты военный, отвечай честно, если виновен – признайся, я выше тебя по званию, хоть и работаю в Управлении. – Нет, я закрываю кухню, да и всегда сразу пойму, если здесь кто-то был. Мои малышки чужака не потерпят, и кому может прийти в голову их беспокоить? – Густав стиснул передник и уставился в пол. – Про них все знают, они бы такой шум подняли. Сейчас молчат, потому что я здесь. – А вы неплохо с ними ладите, можно взглянуть? – Харальд вежливо улыбнулся. – Ну, если хотите. – Густав подошёл и взял со стола коробку, которую принёс с собой, неловко подцепил крышку и уронил. На пол выпало существо, похожее на какое-то большое уродливое насекомое с выгнутым вверх длинным хвостом с жалом на конце. Харальд замер, глядя на подрагивающие, явно не функциональные короткие жёсткие крылья. Существо запрокинуло голову и выдвинуло вперёд длинные, сочащиеся белесой жидкостью жвала. Харальд резко дёрнулся назад, скорее почувствовав, чем поняв, что тварь собирается атаковать. Рольф шагнул вперёд и достал пистолет. Густав метнулся, прижал существо к полу своей огромной ладонью, одновременно останавливая атаку и защищая от пули. – Я случайно. – Густав поднял тварь с пола и прижал к груди. – Рука соскользнула. Я не хотел. – Это ведь тянет на покушение при исполнении, да ещё после обвинения, – почти ласково сказал Рольф. Харальд молча смотрел, как Густав убирает своего питомца в коробку. Он сильно волнуется, рука просто соскользнула. Или умело разыгранный спектакль? Густав не похож на того, кто мог бы так сыграть. Слишком искренне, да и Рольф его давно знает. О чём это я? Не важно, сколько кто и кого знает, это не имеет значения. Конечно, Густав легко мог добавить токсин в еду, и даже причины у него вполне могут быть. – Они вас совсем не боятся. – Харальд перевёл взгляд с коробки на Густава. – Как вам удаётся так с ними ладить? – Не знаю, – голос слегка дрожит, – просто они знают, что я не причиню им вреда. – Вот как, – Харальд чуть повернул голову вбок. – Полковник, уберите пистолет, будем считать это недоразумением. Итак, подполковник Кернс, прошу отвечать на мои вопросы максимально честно и объективно. Не надо бояться, что вы кого-то подставите – преступник совершил два жестоких убийства и совершит ещё, если я его не вычислю. – Думаете, он осмелится? – Густав удивлённо посмотрел на Харальда, – химеры взбудоражены, никому не верят. – Это, конечно, хорошо, но я уверен – он нападёт снова. – Харальд удовлетворённо кивнул. То, что химеры настороже, ему только на руку. – Убийца ещё не достиг своей цели. Итак, для начала я хочу узнать ваше мнение о некоторых людях. Подполковник Густав Кернс, что вы думаете об оберштурмбанфюрере Хайнрихе Гильтенланде? – Я не настолько хорошо его знаю. – Густав взял со стола нож и начал машинально протирать его мягкой тряпкой. – Он достаточно жёсткий человек, не лишённый сострадания, но способный принимать верные решения, даже если это будет стоить кому-то жизни. Вы, наверное, уж разговаривали с доктором Корнер и знаете её историю. Только тот парень был не один – он успел перевербовать ещё троих солдат, уговорил их портить оружие. Двоих повесили, ещё одного отправили в печь вслед за ним. Один из них был ещё совсем молоденький, скорее всего, его запугали или использовали, но так было надо. Он понимал и все понимали, но кому от этого легче? Что у него в голове тогда творилось – это только ему известно, он никому не показывает своих чувств. Мне кажется, предательство – это то, что он не способен простить никому, и это немного личное. В том смысле, он ведь не бездумно это делает. – Я понял, – кивнул Харальд. Надо запросить его досье, если это действительно личное, у него могут быть причины мстить Империи. Но предательство – слабость. Что же тогда? Никому не показывает чувств и способен принимать жёсткие или даже жестокие решения. Есть одна идея, хотя это потом. Значит, ещё трое солдат? Жестокое, но верное решение – сейчас нельзя допускать ни малейшей слабости и за предательство надо карать сразу и без жалости. Особенно здесь, на фронте, когда приходится доверять. Как-то дядя Ульрих сказал, что солдат на войне должен слепо доверять трём людям – своему командиру, войсковому врачу и парню, который прикрывает его спину. Нельзя доверять тем, кто однажды предал, нельзя сражаться, не доверяя тому, кто рядом. – Ну и хорошо. Он честный, скрытный, конечно, но человек неплохой. Он не стал бы так, – Густав нахмурился, – хотя это вам решать, штандартенфюрер. – Дальше – оберштурмбанфюрер Абелард Теннендорф, – Харальд сел и сцепил пальцы в замок, – начальник военной полиции в этой части – вы должны быть с ним знакомы лучше. – Да, с Абелардом мне приходится время от времени встречаться. Да и перекусить он иногда заходит – часто приходится разрешать конфликты между солдатами и химерами. – Густав положил нож на стол и достал из шкафчика буханку хлеба. – Сколько ни наложу, всегда всё съедает. Он ведь в армию пошёл потому, что у семьи денег не было. Его отец был обычным полицейским, а ему вот удалось подняться. С самого низа служил – он мне как-то рассказывал. Абелард поддерживает здесь порядок. После того, как нашли первый труп, среди солдат разговоры пошли – ему пришлось закрыть всех болтливых, чтобы остыли. Если надо утихомирить людей – положитесь на него, он не подведёт. – Отлично. – Харальд кивнул. Абеларду не за что ненавидеть Империю – ребёнок из бедной семьи, мать не работала, детей, скорее всего, было несколько, смог дослужиться до такого высокого звания только собственными силами. Конечно, выше ему не подняться, зато своим детям он сможет передать намного больше. – Кстати, вы не знаете, у него есть жена? – Да, есть, он показывал мне фотографию – такая маленькая и милая, как куколка, – Густав улыбнулся, – и детей двое, девочки. Они в городе остались. – Вот как, – Харальд потёр подбородок. Жена и двое детей – нет, ему точно нет смысла рисковать. Тем более сейчас, когда Управление прислало меня. Он уже может дать дочерям больше, чем когда-либо было у него. Зато ясно, почему он не очень-то доволен переводом сюда. Да и семья его сейчас как заложники и для Управления, и для убийцы, вернее, его сообщников в городе, если они есть. – А штандартенфюрер Зигфрид фон Фендербах, что вы думаете о нём? – Нервный парнишка. Как приехал сюда, всё время дёргался, даже немного заикался. Сюда приходил только, когда химеры все есть заканчивали. – Густав разложил нарезанный хлеб по тарелке и повернулся к холодильнику. – Всё время просил налить ему молоко. У нас есть, синтетическое, конечно, но неплохое. Я слышал, оно для нервов полезно. Хоть и вздрагивал от каждого взгляда, но дело своё он знает. Всё время следит, чтобы питались химеры правильно, получали нужные лекарства, проходили нужные тренировки – они же готовятся чуть ли не индивидуально, те, которые из Башни. Все особенности, модификации знает, каждую химеру, каждую деталь. Хоть он и кажется слабеньким и трусливым, но он компетентен, это точно. А что боится – так ему и не надо самому на передовую лезть. Вот только последнее время очень подозрительным стал. Он и раньше людям не доверял, конечно. – Он боится химер? – Харальд перебирал в голове факты, которые ему дал Абелард. – Да не то, чтобы сильно. Не химер – он знает о них больше, чем они сами о себе, просто нервничает рядом с другими, тем более такими сильными. Не совсем то, что говорил Абелард, но Густав должен знать его лучше. Харальд затылком почувствовал ухмылку Рольфа – не доверяешь ему? Конечно, Зигфрид почти идеально подходит на роль убийцы – достаточно труслив, чтобы не делать всё самому, последнее время стал болезненным и подозрительным – хотя это может быть связано с приездом Индиго, странный и нелюдимый парень, за которого никто не заступится, потому что его терпеть не могут. Всё сходится, но как-то не связывается. Он действовал бы иначе. Он бы не попался так просто. – А что вы скажете про доктора подполковника Альберта фон Мерница? – Харальд слегка откинулся на спинку стула. Из-за роста Густава всё время приходилось задирать голову, и у него уже начинала болеть шея. – Доктор? Странноватый он, конечно, но не злой. Неплохой парень. Он ведь из чистой семьи, да ещё и старший сын. Против воли родни на медицинский пошёл – его восемь раз отчисляли по настоянию родителей, а потом они махнули на него рукой. – Густав отрезал ножом кусок ветчины и положил на доску. – Ему ведь кроме медицины ничего не нужно. То, что ему препарировать нравится – это так, увлечение. А лечить и пришивать – призвание. Он из тех врачей, кому дано. Ну как-то так говорят ведь? У него чутьё. А Корнер на него потому и злится – она как механик, а он как инженер – уровни разные, но сидят в одной дыре. Он даже не пытается перевестись или подняться по карьерной лестнице – ему и так хорошо. – Ясно, теперь доктор подполковник Катарина Корнер, – Харальд не требовал подробной характеристики, всего несколько фраз – человек интуитивно вложит в них самое главное, то, что он сам считает важным. Густав явно мог много рассказать про каждого из подозреваемых. Однако Харальд не хотел, чтобы чья-то точка зрения стала доминирующей из-за большего количества информации. – Катарина? Вы и её подозреваете? – Густав снял с конфорки сковородку с расплавленным сыром, перемешанным с пряностями, и наклонил её так, чтобы сыр стекал на хлеб с ветчиной. – Она хороший специалист, заботится о химерах. Всё делает по инструкции. Конечно, поверила не тому, но такое бывает – казалось бы, и не с чего, а веришь слепо и иногда ошибаешься. Но она поняла свою ошибку, хотя и тяжело переживала. – Вам она не нравится? – Харальд заинтересованно посмотрел на Густава. Откуда такое сомнение и почему такая краткая характеристика? – Нет, просто её отношение слишком личное. – Густав замялся. – У неё в городе был мужчина, давно уже. Он был военным, она тогда ещё училась на врача-химеролога. Его застрелили во время операции у неё на глазах – тогда думали, ничего серьёзного, обычные нелегальные эксперименты, потому и позвали практикантов осмотреть результаты неудачных опытов. А у тех психов оказалось оружие, ну они его и применили. Она тогда беременная была, и ребёнка потеряла – её тоже ранили. Поэтому и говорю – отношение к химерам у неё личное. Не может она быть одна, боится. – Откуда вы всё про всех знаете? – Харальд улыбнулся краешками губ, – ладно, не отвечайте – у каждого свои методы. Она могла снова найти утешение не у того? – Могла, конечно, но с химерами такое не сделала бы, – Густав нахмурился. – Я понял. Наконец, штандартенфюрер Каспар Доргенберг, – Харальд напрягся, – Глейпнир – вы должны хорошо его знать. – Да, конечно, Каспар. Он ведь химера, считается, что они не нападают на других химер, если могут себя контролировать, – Густав с сомнением посмотрел на Харальда, – вам чай или… – Молоко, – машинально ответил Харальд, – однако, такое случается. Когда химера защищает свою жизнь и свободу. Я с таким сталкивался, однако тогда он сильно покалечил, но не убил противников. – Вот оно как, – Густав пододвинул к Харальду тарелку с бутербродами и поставил стакан молока, – не слышал о таком, ну да ладно. Каспар всегда спокойный, уравновешенный. Он великолепный боец и хороший тренер, но я бы сказал, он ещё достаточно молод, чтобы сражаться, и ему этого явно хочется. Он всегда поступает по своему собственному кодексу чести и по справедливости. Много читает, но мало говорит. Разве что с доктором Корнер общается больше, чем с другими, но ему это и по работе надо и как химере – они же должны регулярно принимать стабилизаторы. Раньше тренировал химер в Башне, с парой, кажется, давно разошёлся. Он как клинок, если вы понимаете – острый, прямой, гнётся, но не ломается. – Понимаю, вы с ним часто общались? – Харальд стянул перчатки и взял один из бутербродов. – Нет, не часто. Он всегда знает, что и почему делает. Каспар кажется надёжным, – Густав пожал плечами, – наверное, этого достаточно. Если позволите, мне надо начинать готовить обед, а вы пока ешьте. – Благодарю. – Харальд кивнул. – За информацию и за завтрак. Пока они разговаривали, ветер усилился и теперь гнал песок волнами по пустым проходам между зданиями, выбивал каменную пыль и кидал пригоршнями в лицо. Харальд прикрыл нос и рот ладонью и повернулся к Рольфу. Полковник недовольно щурился, вглядываясь в красноватое марево, висящее в воздухе. Пахло нагретым металлом и пластиком. Тяжёлые, грязно-бурые тучи ползли по небу, придавливая к земле прогретый воздух. Рольф махнул рукой в сторону маленького одноэтажного здания рядом с бараками химер и пошёл вперёд, прикрывая лицо от ветра. Харальд кивнул и последовал за ним. Дорогу уже успели расчистить после вчерашней бури, но песка всё равно было много. Рядом с дверями на всех зданиях горели фонари – ориентиры в красном мареве. Рольф старался прикрывать Харальда от ветра и песка. Детектив совсем не привык к таким условиям, хотя в городе хватало своего. Даже шейного платка нет. Хотя его же сюда отправили без подготовки, почти ничего не объяснили – никому не объясняли, до всего приходилось доходить своим умом, приспосабливаться. Рольф ругнулся сквозь сжатые зубы и ухватился за вбитый в стену поручень. Как он может обеспечить безопасность детектива, если даже собственных ног не видит? Обернулся, поймал Харальда за руку и подтянул к поручню – тот благодарно кивнул. Теперь дойти до двери, может, удастся переждать. Только бы не на всю ночь! Харальд перехватился за поручень левой рукой и пошёл вдоль стены за Рольфом. От нескончаемого низкого гула ветра и скрежета песка о металл начала болеть голова. Как же хочется прижаться лбом к стене и замереть надолго, навсегда! Забыть обо всём – о расследовании, Империи, Пророке, долге, чести, семье. Не вспоминать. Харальд устало вздохнул, стараясь не наглотаться песка. Не вышло – горло начало саднить от мелкой каменной пыли. Рольф провёл своей ключ-картой и удовлетворённо кивнул, когда лампочка мигнула синим – на время расследования ему дали полный доступ во все здания, как сопровождающему детектива. Конечно, легче было выдать пропуск герру Харальду, но тогда он сможет ходить везде без сопровождения. Детектив ввалился в дверь вслед за ним, закашлялся. Они оказались в тёмной и тесноватой прихожей – здесь часто бывали песчаные бури и такие шлюзовые помещения были скорее необходимостью, чем изыском. В этом здании располагался большой тренажёрный зал, несколько отдельных комнат для особых тренировок, небольшая библиотека – скорее просто информационный узел, и душ для химер. Сейчас тренер Доргенберг должен был быть здесь. Рольф провёл рукой по волосам, вытряхивая песок. Детектив стоял рядом, согнувшись в приступе кашля. Надо будет найти ему платок – песок явно не идёт ему на пользу. Рольф открыл дверь и вошёл в просторный тренировочный зал. Вдоль стены стояли тренажёры, некоторые из них были разработаны специально для химер и не подходили людям, в центре было место для спарринга – в стрельбе химеры тренировались в специально оборудованном помещении, дверь в которое располагалась слева в дальнем конце зала. Харальд вошёл вслед за Рольфом и остановился. Просторное, хорошо освещённое помещение. Химер не очень много, но все заняты делом. Некоторые совсем молодые – скорее всего восьмое поколение, потенциальные жертвы. Есть несколько женщин, одна из них сейчас как раз тренируется с высоким мускулистым мужчиной-химерой в центре зала. Полоски блестящей чёрной шерсти спиралью проходят по смуглым рукам, обнажённому животу, гибкий хвост мелькает, отвлекая, обманывая, миндалевидные глаза смотрят настороженно. Её белокурая напарница стоит чуть в стороне и нервно кусает полные чувственные губы. – Используй хвост для атаки, он тебе не для красоты! – Светловолосый, обнажённый по пояс мужчина одной рукой блокировал удар женщины-химеры, а второй перехватил её хвост и дёрнул на себя. Сейчас он выглядел как человек, только глаза были жёлтые с вертикальными зрачками. Женщина издала что-то среднее между вскриком и мяуканьем и упала на мат. – Поняла я, учитель, отпусти! – Черноволосая дёрнула хвостом, зажатым в широкой ладони. – Вдвоём мы бы тебя сделали! – Я даже не принял полную боевую форму, – усмехнулся светловолосый и отпустил хвост, – идите на тренажёр – тебе надо увеличить скорость и силу удара хвоста. – Слушаюсь, Глейпнир, – черноволосая встала с мата и направилась к своей паре. Рольф молча наблюдал за тренировкой. Глейпнир был намного опытней остальных химер, особенно восьмёрок – их только недавно вытащили из репликаторов. Настоящий боец – сильный, выносливый, способный на равных сражаться с любым из своих учеников даже не переходя полностью в боевую форму. – Привет, Рольф. – Химера подошёл к двум мужчинам. – Чему обязан честью? Вы ведь тот детектив, которого к нам прислали из города? Я слышал о вас. – Харальд Рейденберг. – Харальд склонил голову в приветствии. Химера был на голову выше него, от него веяло мощью. Он был хищником – это чувствовалось в походке, манере двигаться, смотреть, даже дышать. Зверь, для которого каждый – либо жертва, либо соперник, опасный и хладнокровный. – Штандартенфюрер, – Глейпнир ответил на приветствие Харальда, – что вам угодно? – Пока только поговорить, у вас есть время? – Голос Харальда прозвучал чуть холоднее, чем он хотел – ему неприятно было задирать голову, чтобы смотреть в лицо химере, но разглядывать мускулистый торс, по которому стекали капельки пота, ему хотелось ещё меньше. Он заставляет тебя чувствовать себя слабым, хилым, показывает, кто лидер – всего лишь взгляд сверху, расслабленная поза готового к прыжку хищника, просто подошёл чуть ближе, чем следовало, вынуждая запрокидывать голову, чтобы посмотреть в лицо. Хитрый. Харальд сжал руку в кулак. Стоило понять, разгадать раньше. Лидер, вожак, его ученики – его стая. Стал бы он убивать их? Чужими руками – нет, слишком гордый и сильный. – Разумеется. К тому же у меня вряд ли есть право отказаться. – Едва заметная усмешка на губах, глаза прищурены – ждёт реакции. – Надеюсь, вы согласитесь подождать немного? Мне нужно хотя бы одеться. Вторая дверь слева – там находится один из малых тренажёрных залов, он сейчас свободен. Харальд кивнул. Фактически, он не дал им возразить и потребовать начать разговор немедленно. Конечно, за закрытой дверью будет удобней, да и форма сгладит разницу в росте и силе, но он всё равно чётко указал, чья это территория. – Он резковат, но хороший тренер, штандартенфюрер, – Рольф развёл руками, – иначе бы его не поставили обучать восьмёрок. Малый тренажёрный зал оказался комнатой, половину которой занимало нагромождение подвешенных литых дисков, рычагов, пружин и эластичных лент. В оставшееся место был втиснут стол и пара стульев. Харальд сел и скрестил руки на груди, Рольф прислонился спиной к стене. Первое впечатление – сильное, но неопределённое. Кажется – это угроза, агрессия, подавление, если глубже – защита, он просто пытается уберечь своих учеников от неведомой угрозы. Чужак – всегда враг, а он сейчас как раз чужак. Любой человек здесь чужой. Химеры больше доверяют своим инстинктам, полагаются на чутьё. Защищает, как более сильный, старший. Не удивительно, после того, что случилось. И это всё? Он действительно заботится, старается обучить – иногда даже через боль, чтобы запомнили лучше, на уровне рефлексов. Может ли учитель предать своих учеников? Если есть достаточно серьёзная причина, важная лично для него. Человек или химера – не важно, все значимые поступки, хорошие или плохие с чужой точки зрения, всегда совершаются по какой-то важно причине. Даже если это спасение страны или предательство, свержение правящего режима или самопожертвование, причина всегда личная, она всегда есть. Иногда говорят – я делал не думая, я не мог иначе – значит, просто не могут выразить словами, но она есть. Так что нет ничего невозможного – предать может любой. Дверь открылась, Глейпнир успел не только переодеться, но и принять душ – капельки воды стекали с длинных, заплетённых в тугую косу волос на форму. Быстрый настороженный взгляд – оценил обстановку. – Садитесь, штандартенфюрер. – Харальд добавил немного холода. Надо перехватить инициативу – пусть он и на чужой территории, но его полномочия на период расследования ставят его выше Доргенберга, хотя по званию они равны. – Пока я просто хочу немного поговорить, задать несколько вопросов. – Конечно, – химера опустился на стул напротив Харальда, – я буду рад ответить на любые вопросы, если это поможет вам найти убийцу. Я слышал, что обвиняют их пары, но это просто… – Именно. – Харальд поднял руку. Быстро же у них распространяются слухи. – Их пары. Сегодня утром выяснилось, что они напали на своих партнёров под действием нейротоксина. Сейчас под подозрением находятся все, у кого была возможность не только ввести им этот токсин, но и кого они стали бы слушаться – жертвы были обнаружены в укромных местах, их пары тоже пришли туда по какой-то причине – и всё это ночью, после отбоя. У них должна была быть причина покинуть казармы. Или приказ. – Вы хотите сказать, что я тоже… – Глейпнир вскочил со стула, с ужасом и недоверием глядя на Харальда. – Каспар, сядь. Ты в списке далеко не единственный и даже не первый, – Рольф на всякий случай сделал шаг к столу, – и, пока что, это подозрение, а не обвинение. Успокойся. – Хорошо. Ладно. – Глейпнир сел и с подозрением посмотрел на Харальда. – Кто ещё? – Хотел бы я это спросить у вас. Вам ведь лучше известно, кого бы они стали слушать. – Харальд сплёл пальцы и упёрся локтями в стол. – Итак, штандартенфюрер Доргенберг, кого стали бы слушаться ваши ученики? – Своих командиров, но в отрядах восьмёрок они не назначены, Зигфрида, наверное, Катарину, меня. – Глейпнир замялся. – Возможно, кого-то из Управления, но не из войскового начальства – с ними мы не ладим, хотя приходится проводить совместные операции, действовать вместе, но в таких случаях химеры подчиняются своим командирам, а те уже согласовывают действия с человеческими войсками. – А из людей Управления, чью просьбу они могли бы выполнить, не задавая лишних вопросов и не докладывая командиру? – Харальд положил подбородок на сцепленные пальцы. Так, пока выводы совпадают – Корнер, Зигфрид, Глейпнир. У восьмёрок нет командиров, потому что к назначенной цели их поведут Индиго. – Начальник военной полиции, он вполне мог сказать, что что-то произошло с химерой, ему нужна помощь или свидетель. Возможно, Внутренняя разведка. – Глейпнир на секунду закрыл глаза. – Не исключаю, что их доктор. Химеры сильнее и выносливей, они могут помочь при сложных операциях или разборе завалов. К тому же, у химер раньше не было причин сомневаться в честности этих людей. По крайней мере, они сочли причину достаточно важной. – Ясно, почти те же, кого занёс в малый круг я, – уголки губ Харальда чуть приподнялись, – только я добавил ещё подполковника Кернса. Глейпнир молча кивнул, признавая вероятность того, что химеры достаточно уважают повара, чтобы отправиться ночью по его поручению. – А теперь я попрошу вас рассказать о каждом, кто попал в список. Начнём с штандартенфюрера Зигфрида фон Фендербаха. – Зигфрид был прислан сюда как представитель Башни. – Глейпнир перекинул через плечо косу. – Раньше я с ним редко встречался. Он всегда держался в стороне от остальных – общался только по работе, да и то неохотно. Зигфрид всегда был замкнутым, но Господа ему доверяли и часто вызывали к себе. Он принимал участие во многих проектах Башни, связанных с химерами, в том числе и в разработке восьмого поколения. – А опыты по получению у химер экстрасенсорных способностей? – Харальд едва заметно улыбнулся, увидев удивление на лице Глейпнира. Во время предыдущего расследования ему пришлось работать с Вельвой, химерой-андрогином, выращенным в ходе этого эксперимента. Жестокие опыты над ним и его парой Бальдром превратили его в жестокого садиста, а пару – в нежизнеспособного калеку, но Вельва всё равно был очень силён, хотя и не так, как другие. – Не думал, что о них знает кто-то за пределами Башни. – Глейпнир покачал головой. – Да, он принимал в них участие. Этот эксперимент был признан бесперспективным и заморожен. Зигфрид знает о химерах больше химерологов, он великолепный специалист, а его странности и предпочтения – это его дело. Он всегда безупречно выполняет свою работу, но вряд ли вас интересует это, верно? Зигфрид умный и осторожный человек. Многим он кажется слабым, но это не так, просто его сила иная, не очевидная. – Я понимаю. – Харальд откинулся на спинку стула. – Теперь расскажите мне о докторе подполковнике Катарине Корнер. – Катарина – хороший врач, хотя и не блестящий – у неё есть талант, но нет дара. – Глейпнир накрутил кончик косы на палец. – Если вы, конечно, понимаете. Она из тех людей, кто просто не может оставаться один. Она – полная противоположность Зигфриду: если он избегает людей, то для неё одиночество – смертельная болезнь. Ей нравятся сильные мужчины или те, кто ей кажется таковым. Она хорошая девушка и заботится о химерах, иногда даже слишком. Она не ведомая, скорее добровольно-покорная. – Ясно. – Харальд кивнул. Ею вполне могут управлять. Откуда столько самодовольства, штандартенфюрер? – А подполковник Густав Кернс, что скажете о нём? – Он сильный, но безобидный, хорошо ладит с местной фауной. Настоящий специалист в том, что касается метаболизма химер. – Глейпнир немного расслабился. – И готовит действительно вкусно. Всегда переживает, когда мы уходим на задание, и знает нас всех по именам и пристрастиям в еде. Я пару раз видел, как он растаскивает сцепившихся солдат и химер. Густав всегда предпочитает решать дела миром. О его прошлом я ничего не знаю – да и никто не знает, но он надёжный, химеры это чувствуют, штандартенфюрер. – Так значит, вы тоже участвуете в боевых действиях? – Харальд на секунду прикрыл глаза. А мне ведь говорили, что он только тренер, и его это не может не расстраивать – настоящий боец должен сражаться. Он проговорился? – Да, изредка. Восьмому поколению приходится иногда вступать в бой – это разрешено, им надо получать опыт. Раз своего командира у них нет, то в бою ими командую я, – Глейпнир равнодушно пожал плечами – это же очевидно. – Допустим. Теперь те, кто не связан напрямую с химерами. Оберштурмбанфюрер Хайнрих Гильтенланд. – Хайнрих здесь ищет шпионов и раскрывает заговоры. – Глейпнир усмехнулся. – Но чаще всего интриги плетутся против него. Он из тех людей, кто честно выполняет свою работу и именно этим настраивает всех против себя. Хайнрих умный и опытный контрразведчик, хороший аналитик, но здесь не такой важный участок фронта, так что и работы у него почти нет, поэтому приходится всё время всех подозревать, чтобы не было скучно. Он живёт с мальчиком, привёз его с собой и держит в своих комнатах, но не запрещает выходить. Мальчик у него что-то вроде личного слуги, он редко с ним спит. У Хайнриха таланта больше, чем обязанностей. – Интересная оценка. Что вы знаете об оберштурмбанфюрере Абеларде Теннендорфе? – Харальд наклонился вперёд, внимательно всматриваясь в лицо химеры. – Немного нервный, но сильный человек, справедливый как к людям, так и к химерам. – Глейпнир отпустил косу и закинул её обратно за спину. – Хозяйственный и уверенный в себе. Я встречался с ним раньше, когда недолго работал тренером в Военной полиции – обучал их химер. Потом меня снова вернули в Башню, а затем перекинули сюда. Абелард поднялся с низших чинов сам, своими силами. Достаточно смелый, чтобы быть честным. – Хорошо. Теперь последний – доктор подполковник Альберт фон Мерниц. – Харальд выпрямился. Что ж, он подтверждает слова самого Абеларда. Хотя какой смысл лгать или умалчивать, если знаешь, что такие же вопросы будут заданы и остальным. Кстати, а не с его ли учениками мне пришлось драться на заброшенном заводе? Харальд мысленно усмехнулся. Тогда не такой уж ты и хороший тренер. Но со мной тогда был Нэль. – Неплохой парень, хотя со странностями. Очень любопытный и независимый. Его не понимают, потому опасаются и сторонятся. – Глейпнир внимательно посмотрел на Харальда. – Вот только ему не нравится его одиночество. В отличие от Катарины, у него есть дар. Дар лечить и дар сохранять. Он из тех, кто вечно ходит по грани, и именно эта грань, то, что отделяет жизнь от смерти, завораживает его. Многих это пугает. – Благодарю за ответы, штандартенфюрер, вы очень мне помогли. Думаю, я скоро выясню имя убийцы, – Харальд встал и вышел из комнаты. Он спиной чувствовал присутствие Рольфа. Ну вот и всё, последний кусочек информации – больше у него пока нет. За время их беседы ветер почти утих и песок лениво перетекал по улицам и осыпался со стен домов. – Что скажете, полковник? Это последний подозреваемый. – Харальд достал сигарету и закурил. – Вы не разговаривали с врачами, штандартенфюрер, – Рольф шёл чуть позади, внимательно осматривая крыши домов, – зачем вы сказали ему о том, что почти вычислили убийцу? Это правда? – Если бы это было так…. Вы заметили, с какой скоростью распространяются слухи? Каждый из подозреваемых в курсе хода расследования, – Харальд выпустил струйку дыма. – Это очередная провокация? Вы уверены, что убийца, кем бы он ни был, узнает об этом и решит что-то предпринять? – Рольф нахмурился, – не слишком ли это рискованно? – Знаю. У нас есть информация – мнение каждого подозреваемого об остальных, её надо тщательно проанализировать, но, скорее всего, это ничего не даст. Убийца действует очень осторожно, не оставляет следов. Его мотив не очевиден и, возможно, спрятан в прошлом. А мы знаем историю далеко не всех фигурантов. – Харальд затянулся и выпустил струйку горьковатого дыма. – У нас есть данные по примесям в крови пар жертв, и этих данных, возможно, станет больше. Остаётся только надеяться. Вот только времени у нас нет. Не думаю, что Башня обрадуется, если будет убита ещё одна химера, а вероятность этого высока – как только сойдутся нужные условия, он нанесёт удар. Но мы опять же не знаем, что это за условия. Единственное, что мы можем – это попытаться вынудить убийцу к поспешным, необдуманным действиям. И продолжать собирать информацию. Пока что всё, что у меня есть – горстка сплетен и отчёт медиков, в котором я ничего не понимаю. Слишком мало. Конечно, я раскопал много интересного про них, и у некоторых даже могли быть мотивы, но это ещё ничего не значит. – Штандартенфюрер, Глейпнир упоминал Господ, кто это? – Рольф ускорил шаг и поравнялся с Харальдом. – Так называют Индиго те, кто служит в Башне. Это лишний раз подтверждает, что Глейпнир был выращен именно там. Тогда не понятно, зачем было его отправлять в другое Управление. – Харальд покачал головой. – Индиго ничего не делают просто так. И то, как он говорил о докторе Корнер… Химеры такого высокого поколения не испытывают влечения к противоположному полу, по крайней мере не должны. Но может ли доктор? – Да, физиономия у него была слишком самодовольной, – усмехнулся Рольф, – надеюсь, ваш метод даст нужные результаты, штандартенфюрер. – Если нет возможности удержать утечку информации, надо направить её, выдать нужную часть, и понаблюдать за реакцией. Странно, что он знал о ходе расследования, но не знал, что сам является подозреваемым. – Харальд смял окурок в ладони. – Но реакция его мне показалась вполне искренней. При этом он давал мне характеристики, почти не задумываясь, словно продумал их заранее. Глейпнир уверенно высказывает свои суждения о людях. Либо он солгал, что не знает о моих подозрениях, либо он проводил такой же анализ для своих целей. – Вижу, он вас заинтересовал? – Рольф скользнул взглядом по крыше барака, тени в углу соседнего здания. – Да, очень. Полковник, мне нужно поговорить с оберштурмбанфюрером Хайнрихом Гильтенландом, оберштурмбанфюрером Абелардом Теннендорфом и штандартенфюрером Зигфридом фон Фендербахом. Вы можете собрать их всех у меня? – Харальд остановился и повернулся к Рольфу. – Как можно скорее. Харальд сидел за столом и курил. Рольф ушёл собирать нужных ему людей, а у него появилось немного времени, чтобы всё обдумать. Повар удивительно осведомлён о прошлом остальных подозреваемых – он надёжный, перед ним можно открыть душу, так? Или наблюдательный, умеет слушать и делать выводы? Его собственное прошлое туманно, а привязанность к опасным и отвратительным тварям пугает. Что он помог добавить? Хайнрих не прощает предательства, это более личное, надо будет запросить его досье. Смог бы он сам предать? Возможно, вполне – человеческая психика иногда порождает странную логику. Абелард – у него есть семья в городе, он поднялся с самого низа. Ещё меньше причин. Зигфрид, тут уже немного интересней, нервный, трусливый, но компетентный. Он не боится химер, скорее интуитивно опасается тех, кто сильнее его. То есть практически всех. Альберт – чистокровный, ставший врачом вопреки воле родителей. Стоило догадаться по благородному фон перед фамилией. Катарина – слабое звено, зависимая от чужого влияния, так и не смогла до конца оправиться от своей потери. Глейпнир сильный, замкнутый, много читает, отличный боец. Что ж, личное впечатление подтвердило слова Густава. Умный, острожный. Он был выращен в Башне, скорее всего, какое-то время выполнял их задания, потом его перевели в Управление военной полиции, теперь – сюда. Конфликт с парой? Может быть. Какое он поколение? Скорее всего, семёрка. А что он сам добавил к характеристикам? Зигфрид участвовал в создании восьмого поколения химер, предпочитает держаться в стороне от людей, но ему доверяют в Башне. Катарина зависима от чужого влияния. Густав безобидный, обладает неплохой памятью и наблюдательностью. Хайнрих хороший аналитик, способен на большее, есть мальчик. На всякий случай – это тоже рычаг. Абелард – почти ничего нового. Альберт одарённый врач. Кое-что из прошлого. Что про самого химеру? Он умён, осторожен, готов защищаться и защищать. Действительно вкладывает все силы в обучение. У него сильные модификации – такое частичное преобразование доступно разве что семёркам, да и то не всем. Для него требуется отличное знание самого себя и полный самоконтроль. Он неплохо умеет читать людей, даже тех, кого знает не так хорошо, и использует эти знания. Интересный экземпляр. Но пока это только разговоры, кто у нас остался? Из наиболее вероятных – Зигфрид, Хайнрих, Катарина, Глейпнир. Последние двое поднялись в рейтинге, можно даже вывести их на первые места. Представитель Башни, человек из Управления Внутренней Разведки, врач химер и их же тренер – великолепная компания. Зато удалось выделить ещё один круг подозреваемых – самый верхний, самый узкий. Ещё удалось добиться того, что все они знают, что находятся под подозрением. Если я не ошибся, и преступник – один из них, он проявит себя. Должен проявить – ни у кого не может быть настолько хорошей выдержки. Итак, базовые данные про каждого из подозреваемых – капать дальше разумно только в том случае, если будут хоть какие-то улики, пока что это пустая трата времени. Всё зависит от того, что найдут те, кого должен привести Рольф. Сейчас необходимо сократить список, в этой ситуации скорость распространения слухов только на пользу. По крайней мере, здесь мне терять некого, а меня самого защищает Рольф. Если, конечно, он сам не убийца. Возможность у него была, химеры его знают, он достаточно умён, чтобы придумать подобное, а оправдание, что он бы действовал иначе, сейчас нельзя учитывать. И про него я почти ничего не знаю, кроме того, что он занимался разведкой за линией фронта на территории врага, а значит, и завербовать его могли. Но тогда он знает, что никаких подвижек у меня нет. Хотя почему же? Всё есть. Придётся присматривать ещё и за ним, но и доверять тоже – сейчас он единственный, кто защищает мою спину, хотя и не слепо. Харальд вздохнул и достал из пачки ещё один бархатистый чёрный цилиндрик. Дождь падал на город, смывая следы и лица, разъедая мысли и оставляя после себя только серое плотное ничто. На крыше высокого здания стоял подросток, он даже не думал защищаться от дождя. Он смотрел вниз, на город, смотрел и ждал. Те же улицы, те же дома, те же люди, но всё равно воздух пропитан ожиданием бури. Скоро серый сменится белым и красным, а ещё, может быть, чёрным и синим. Только зелёного не будет. Его нет уже слишком давно. Даже злаковые, выведенные и приспособленные, никогда не бывают зелёными. У него не получится. Город медленно ворочался в чёрных рёбрах домов у ног мальчика. Снизу нарастал гул машин, механизмов, голосов. Казалось, в нём нет ни капли живого, не алгоритмизированного, человеческого – всё скрыто, спрятано в камень, металл и пластик. Больной город. То, что им удалось сохранить. Люди сами этого захотели, никто ничего не даёт, если не попросить или если не дать что-то взамен. Мальчик раскинул руки крестом и поднял лицо к небу, подставил тугим серым струям дождя. Дождь приносит обновление, это то, что необходимо. Что-то изменится, но одно останется прежним – они будут жить. Пока бьётся сердце города, пока синие глаза смотрят на этот мир внимательно и без вражды, изучая, пока люди стремятся к чему-то, сражаются за свою жизнь, они будут жить. Все те, кто ушёл, все те, кто сейчас ждёт его решений, все, кто спросил, все, кто промолчал – они будут жить. Пока жив город, пока жива Империя, пока есть те, кто верен ей до самого конца. Пока не кончится дождь.