Пробуждение Башни

Хильдеберг поставил кружку с горячим чаем на стол и бросил взгляд на экран. Полчаса назад он запустил поиск голоса, записанного на диктофон, по базе данных допросов, показаний и судебных заседаний гражданского и военного судов. Мальчишка Лейбрих скорее всего прав – у того бездомного были свои причины продать им улику. На экране высветилось одно совпадение. Хильдеберг, чуть не сбив рукой кружку, потянулся к клавиатуре. Ну же, кто он? Густав Шорхт, начальник бригады на одном из заводов, был женат, имел двух детей. Так, вот тут уже интересней – его четырнадцатилетний сын пропал несколько лет назад, голос совпал на записи запроса на розыск подростка. Хильдеберг вывел на экран протокол дела о поиске мальчика – его так и не нашли, расследование быстро свернули. Ясно, парнишку забрал себе какой-то чистокровный. Хильдеберг вздохнул, обычная история с грустным концом. Потом он задал поиск уже по самому Шорхту. Куда-то были потрачены все сбережения, вскоре последовал развод, долги, Густав лишился работы, а с ней и квартиры, принадлежащей заводу. Скорее всего, он пытался найти ребёнка сам, потратил деньги на частных детективов – такая деятельность была запрещена в Империи, но нелегальные фирмы всё время появлялись – они просто делали деньги на отчаявшихся людях и, если им везло, успевали исчезнуть прежде, чем их находили. Обычное дело. И вот теперь он решил отомстить пусть и не тому же, но хоть какому-то чистокровному. После того, как он всё потерял, жизнь для Густава Шорхта уже не имела значения. Хильдеберг откинулся на спинку стула и потянулся за кружкой. – Дерек, я нашёл того бездомного. Знаешь, а ты был прав. Его сына забрал себе чистокровный, и он потратил все деньги на его поиски, потерял жену, работу и дом. – Хильдеберг поднёс кружку ко рту. – Проще говоря – это действительно была месть. Как-то банально, я надеялся на более захватывающую историю. – Он кажется вам жалким? – Дэнель оторвал взгляд от монитора и посмотрел на Хильдеберга. – Скорее его желание жить прошлым. – Хильдеберг нахмурился. – Он так стремился вернуть своё маленькое уютное счастье, что растерял всё, что у него было. Этот человек оказался совершенно не способен принять трудности и пережить их. – Он потерял своего ребёнка. – Голос Дэнеля звучал спокойно, в нём не было ни осуждения, ни сочувствия. – На какое-то время он вполне мог потерять рассудок. – У него была жена и дочь – ему было ради кого жить и работать, но он выбрал сына, которого всё равно не мог вернуть,– Хильдеберг вздохнул, – так или иначе, жалости к нему я не испытываю, но за улику благодарен. Пора навестить Отто – результаты уже должны быть готовы хотя бы предварительно. Дэнель кивнул. Материалы были отправлены в лабораторию уже почти два часа назад – они с Хильдебергом задержались, расспрашивая тех, кто знал жертву лично. С анализом материалов не должно было возникнуть никаких трудностей, но Отто ещё не звонил, значит, пока не закончил исследование улик. За окном шёл снег, рыжеватые тяжёлые хлопья падали на асфальт, растекались и застывали ржавыми пятнами. Сейчас было уже холодно, по утрам на окнах появлялась серая корочка льда, ближе к полудню стекавшая грязными потёками, темнеть начало раньше. Обеденный перерыв давно прошёл, но в коридорах Отдела было почти пусто – детективы Третьего Подразделения были либо на расследованиях, либо в архиве или лаборатории, аналитики и координаторы сидели, не отрываясь от мониторов – в последнее время участились нападения на чистокровных и офицеров Управления, начальству был нужен результат, а следов и улик почти не было. Бригаденфюрер Гроссенталь, конечно, понимал, что не может требовать большего от их Отдела, тем более, сейчас, когда Харальда нет, но на него тоже давили – надо было выяснить, кто стоит за нападениями, пока не пострадал кто-то из элиты чистокровных, и пока это не стало примером для подражания или признаком слабости. Хильдеберг вышел в коридор и остановился, дожидаясь Дерека. Если они получат хотя бы косвенные улики, можно будет смело идти к Шёнхайт-Эрштелль с обвинением и диктофоном, если же нет, придётся искать другого подозреваемого. Конечно, было бы неплохо, если бы это был кто-то не столь влиятельный и высокородный, с другой стороны это затянет расследование на неопределённый срок. – Оберштурмбанфюрер! Подождите! – Конрад Вебер, один из лучших аналитиков Отдела резко остановился, едва не врезавшись с Хильдеберга. – Подождите, мне надо кое-что вам сказать. – Я слушаю, Конрад. – Хильдеберг внимательно посмотрел на аналитика. Вебер сейчас занимался расследованием нападений на чистокровных – по отдельным деталям и не значимым уликам пытался выяснить хоть что-то о нападавших. – Я тут добавил к тому, что у меня было, ваши последние находки и ещё кое-что, что нашли ребята из Третьего Подразделения. – Конрад всё ещё пытался отдышаться. Видимо, он сильно спешил, боясь не застать Хильдеберга в кабинете. – В общем, мне кажется, я знаю, кто стоит за этим. Я ещё сопоставил контакты жертв нападения, их покровителей и противников и даже врагов их покровителей и кое-какие данные, полученные через знакомого из Башни. – Не тяни, Конрад, мне уже стало интересно, – Хильдеберг усмехнулся. Этим аналитикам даль только волю – час будут хвастаться, как именно они додумались. Знакомый из Башни, значит? – В общем, есть большая вероятность, что за нападениями стоит несколько недавно появившихся религиозных сект. Мой знакомый говорит, что кое-кто в Башне сейчас ими заинтересовался, но информацию добывает исключительно по частным каналам. – Конрад нервно облизнул губы. – Многие противники покровителей пострадавших есть в списках членов разрешённых религиозных сект. Может, они и разрешённые, но среди них есть и очень подозрительные – Истинный Путь, например. Внешне эта секта благонадёжна, но глубокую проверку провести так и не удалось. Или Плакальщицы Детей – эти вообще осуждают Башню. Уверен, если покопать под остальных, там тоже найдутся секты. – Великолепно. Тогда доведи всё до ума и передай Четвёртому Управлению – посмотрим, что они скажут. – Хильдеберг усмехнулся. Как удачно – от этих сект одни проблемы. – Если ты прав, придётся работать с ними. – Не привыкать, – Конрад пожал плечами. – А вы не могли бы поделиться этими результатами и со своим знакомым из Башни? – Дерек вышел в коридор и остановился рядом с Хильдебергом. – В этих сектах много влиятельных военных и чистокровных, сил нашего Отдела и Четвёртого Управления может не хватить, к тому же у меня нет уверенности, что сектанты не попытаются вмешаться в официальное расследование. В Башне контроль намного строже – там приверженцев сект, скорее всего, нет, да и тот человек, как вы говорили, действует по неофициальным каналам. Лишняя перестраховка нам не повредит. – Ну и хитрец же ты, Лейбрих! – Конрад улыбнулся. – Ладно, передам. В конце концов, мне же потом меньше работы будет. Я вот ещё что хотел сказать, оберштурмбанфюрер, будьте осторожней, если вдруг наткнётесь на следы сект – они сейчас очень опасны. Вроде бы и признаны допустимыми, а всё равно, что-то там нехорошее творится. – Ладно, учту, Конрад, спасибо. – Хильдеберг кивнул Дереку и направился к лестнице, ведущей вниз, к моргу. Как-то это было странно – почему Башня занимается этими сектами – понятно, но почему тайно? И как тогда об этом мог узнать Конрад? Он болтать не будет, по крайней мере, посторонним, значит, если передать через него информацию, она точно дойдёт до Хильдеберга или Харальда. В отчёте для Четвёртого Управления он источники указывать не будет, особенно после слов Дерека. Итак, кто-то в Башне решил поделиться информацией и получить за это то, что найдёт их Отдел, и скорее всего, знакомый Конрада, если он действительно существует, действовал по прямому приказу. Надо будет сказать Харальду, что у Конрада, возможно, есть связь с Башней. Неприятно, когда тебя используют вот так вот почти неприкрыто, но эти секты раздражали. Если Башня с ними разделается, всем будет только лучше. Дерек сразу понял, кому эта информация нужна и на кого можно скинуть самое неприятное, умный парень, и ещё – в Четвёртом Управлении могут быть сектанты. Слишком поверхностные проверки, слишком быстро отправлены в архив материалы расследований смертей сотрудников Управления, пытавшихся проникнуть с эти секты под видом последователей – несчастные случаи, ничего более. Дэнель спускался по лестнице вслед за Хильдебергом. Если Башню заинтересовали эти секты, значит, они связаны с Пророком. Аристократы, военные из Управления – сектанты, которые в нужный момент его поддержат. Всё остальное – только ширма, у него будет законная власть. Но согласится ли Канцлер признать его даже под давлением носителей чистых генов? У него не будет выбора, чистокровные – это и есть Империя. Вот только Башня так просто не сдастся, они будут сражаться до самого конца за право вести людей дальше. Какая разница? Единственное, что важно – какую сторону выберет Харальд. Он уже выбрал, а значит, и я тоже. Дэнель на секунду прикрыл глаза. Второй этап войны – противники показали себя друг другу и замерли, выжидая, разглядывая. Ещё немного, и они сойдутся в схватке – пока только первое столкновение, яростное, но короткое. Уже скоро, оружие готово. Дверь открылась почти беззвучно, пропуская Хильдеберга и Дерека в большую светлую комнату. Почти треть всего пространства в ней занимала химическая лаборатория – стол, заставленный колбами с реагентами, микроскопами, центрифугами и переносными морозильными камерами, большой холодильник, маленькая печь, стеллажи. Дальше стояли несколько столов с компьютерами, информационный терминал и шкаф с книгами, по стенам были развешаны плакаты. Кроме Отто в комнате было ещё три судмедэксперта и один химик. – Хильдеберг, мы уже почти закончили. К сожалению, отпечатков на платке не было. – Отто подошёл к Хильдебергу. – Но зато обнаружили частички кожи перчаток. Скорее всего, мы даже сможем выяснить, где и когда были куплены перчатки и платок, а дальше уже тебе придётся самому лезть в базы данных продавцов и выяснять, кто их купил. С волосом тоже не всё так гладко, в базах данных ДНК нет, но гены явно чистые. – Что ж, мы так и думали. А вот с остальным не проблема, Отто, продавца я найду. – Хильдеберг усмехнулся. То, что у них в руках оказался этот платок – большая удача. Если убийца действительно чистокровный – а это было вероятнее всего – вычислить, где именно он покупал перчатки, будет легко – обычно те, у кого идеально правильные гены, стараются выбирать для себя лучшее. А магазинов с самым лучшим не так много – по пальцам перечесть. Если платок принадлежал сообщнику – под угрозой такого обвинения он выдаст настоящего убийцу. Им пришлось прождать ещё полчаса, прежде чем были закончены все анализы и заполнены все таблицы. Отто просмотрел заключение и передал Хильдебергу. Такой экспертизой он занимался редко – его специализацией была патологическая анатомия жертв убийств, реже – ещё живых людей. С трупами всегда проще – хуже им уже не будет. Уликами он занимался редко, обычно, когда данные требовалось получить как можно быстрее. Отто покачал головой, заметив, как на лице Хильдеберга отображаются одновременно радость и тревога. Судя по материалу перчаток и платка, их хозяин был богат, а значит – чистокровный, генетическая элита. С одной стороны это косвенно подтверждало его догадку, с другой – означало, что будут проблемы. Отто перевёл взгляд на Дэнеля, стоявшего чуть в стороне за спиной Хильдеберга. Молчит, дожидается своей очереди взглянуть на результаты – привычка ещё с тех пор, как он жил у Харальда как мальчик. Ждать, не просить, не требовать. Зачем он только ввязался в это дело? Отто вздохнул. Кажется, Дэнель был не только мальчиком, но и учеником Харальда, а значит, будет лезть в самые запутанные дела и добиваться справедливости. Отто уже много лет проработал в Управлении и привык к тому, что врагом и предателем может оказаться каждый. Конечно, ему не приходилось сталкиваться с этим так же часто, как Харальду, да и смотреть в глаза бывшим коллегам и знакомым, когда зачитываешь им обвинение – тоже, поэтому он упрямо старался не думать, что его друг поступает безрассудно, так сильно доверяя Дэнелю. Отто ему верил, но, как и в любом имперце, в нём жил страх. Чем больше Дэнель раскрывался, чем уверенней и свободней он становился, тем отчётливей Отто понимал, насколько он другой. И это пугало, тоже пугало. Вместе со всей этой историей про Пророка, Индиго, их противостояние, Последнюю Войну, вместе со всеми этими слухами и неуверенностью. Но иногда ему казалось, что страх появился в нём в тот миг, когда он вошёл в свою квартиру и увидел Вильгельма. Конечно, Отто не винил Дэнеля, это было бы глупо и несправедливо, но всё равно, не мог отделаться от мысли, что с его появлением жизнь Харальда изменилась не в лучшую сторону. – Спасибо, ребята, это именно то, что мне нужно. – Хильдеберг хлопнул себя по ладони свёрнутым отчётом. Конечно, ничего хорошего в том, что эти вещи явно принадлежат чистокровному, нет, но с другой стороны, ему, скорее всего, не надо больше искать. Спасибо, Грюммер, старый ублюдок, что не обманул. – Напишите отчёт на моё имя, имя Харальда и старика Гроссенталя. Хильдеберг вышел из комнаты и протянул Дереку бумагу. Ткань действительно редкая – такую делают по индивидуальному заказу для нескольких дорогих магазинов. Осталось выяснить, который из них заказал именно эту. Судя по результатам анализа материала платка, изготовили его не больше месяца назад. Хильдеберг провёл картой доступа через считывающее устройство и открыл дверь в кабинет Харальда. Можно, конечно, пройтись по этим магазинам и спросить напрямую – грубо, но действенно, и уже не раз срабатывало, вот только их клиенты опять будут недовольны, а значит, Гроссенталь вызовет к себе и будет долго и нудно читать нотации. Можно, конечно, залезть в записи камер наружного наблюдения и посмотреть, к какому из магазинов примерно месяц назад подъезжал фургон нужной фабрики – но это слишком долго. Или попросить кого-нибудь из аналитиков посмотреть заказы магазинов – а вот это уже не совсем законно. Хильдеберг подошёл к столу и нажал кнопку вызова по внутренней линии. – Конрад, зайди. Всё-таки один из лучших аналитиков, у него должно получиться. Хильдеберг посмотрел на Дерека, стоявшего у стола Харальда и изучавшего материалы экспертизы. Какой-то парень слишком молчаливый, конечно, он здесь недавно, но всё равно, слишком. В его личном деле написано, что он до недавнего времени жил далеко от столицы в доме своих родителей, занимавшихся сельским хозяйством – в меру чистокровные, но не слишком богатые. Тогда почему он так спокоен, ничему не удивляется? В нём нет застенчивости, скорее какая-то отрешённость, словно чужое общество ему просто не нужно. Хильдеберг мотнул головой, отгоняя лишние мысли. Сейчас не время и не место – мне нужна его помощь. Мигнул синим сигнал запроса доступа. Хильдеберг поморщился – эта новая система безопасности его раздражала, одни проблемы и никакого толка. Он открыл дверь, мельком глянув на идентификационные данные. – Конрад, мне нужна будет твоя помощь. – Хильдеберг посмотрел на аналитика и вздохнул. То, о чём он собирался его попросить, называлось услуга. Это своего рода долг чести, обязательство – кто-то помогает тебе, делает что-то сложное, иногда опасное, по твоей просьбе, и ты обязан сделать для него что-то равноценное. На взаимных услугах строилось неофициально взаимодействие Отделов и Управлений, решались профессиональные и личные вопросы, всё то, о чём лучше было не упоминать. Это тоже было одной из особенностей – если оказал услугу или получил её от кого-то, то никого, кроме вас двоих, это не касается – что-то вроде личного договора, взаимной тайны. Гарантия молчания – одна из причин появления этого механизма, как говорил как-то Харальд – самозародившиеся каналы взаимодействия и передачи сигналов, использование существующих средств связи между элементами машины Империи для передачи локальной информации. Но эти услуги действительно связывают – так или иначе, кто-то узнаёт твою тайну. – Буду рад помочь, оберштурмбанфюрер, только отчёт закончу, – Конрад с интересом посмотрел на заместителя начальника Отдела. Ведь говорили совсем недавно, почему тогда не попросил? И этот парень, секретарь штандартенфюрера Рейденберга, ребята в Подразделении сейчас спорили, кто он и откуда, а ещё – докопается ли Шварцхерт до истины раньше, чем они. Это он наивно верит, что никто не замечает его подозрительности и попыток собрать про Лейбриха информацию. Тщетно – они уже собрали всё, но либо кто-то очень хорошо вычистил истинное прошлое этого парня, либо его у него просто не было, а такого не может быть – прошлое есть у всех. Аналитики в первые же недели собрали на него всё, что можно, записали все его привычки, расписание, вкусы, вытащили даже то, куда он ходит за покупками и что покупает. А вот то, что он живёт с штандартенфюрером, действительно было странным. Конечно, они подозревали, что у него есть мальчик – хорошие аналитики всегда могут определить такие вещи, но жить со своим подчинённым? Странно, настораживает. Кто-то высказал мысль, что Лейбрих и есть тот мальчик, но они достаточно быстро от неё отказались по многим причинам. И одна из главных была в том, как он двигается. Плавно, почти бесшумно, изящно – это вполне подходит мальчику, но в тоже время, это скорее движения опытного бойца, а не смазливой игрушки. Конрад мысленно усмехнулся. Хотя начальник всегда был рисковым человеком – что ему стоило завести мальчика-убийцу? Следить за начальством было чем-то вроде хобби большинства аналитических Подразделений – своего рода тренировка. Когда они выяснили, что у штандартенфюрера есть мальчик, это многих удивило – не тот склад характера, унижение бесправной вещи его не удовлетворило бы. Конрад выжидающе посмотрел на Хильдеберга. Тот молчал и хмурился, значит, ему нужна услуга – нечто, о чём потом нельзя будет написать в отчёте. – Мне нужно выяснить, какие из магазинов посылали заказ на ткань или платки с такими характеристиками. – Хильдеберг протянул Конраду распечатку. – Придётся залезть в их графики поставок, а у таких магазинов всегда хорошая система защиты. – Конрад покачал головой. Те, кто продавал и производил товары для элиты, больше всего заботились о качестве продукции и конфиденциальности своих клиентов. Тут надо было не только зайти, забрать нужную информацию, но и исчезнуть, не оставив следов. Не первый раз, конечно, но достаточно сложно. К счастью, у него была одна программа, которую он написал как раз для такого случая, только Хильдебергу об этом знать не обязательно – его не касается, какими инструментами он будет пользоваться. – Но, думаю, смогу выяснить. Мне потребуется около часа, принесу данные, как только получу. – Буду ждать. – Хильдеберг отпустил Конрада и задумался. Час – это с учётом времени попить кофе, аналитики всегда ставят сроки с запасом, да и не они одни. Значит, он знает, как туда проникнуть – минут через сорок можно будет начинать тормошить. До конца рабочего дня оставалось не так много времени, они с Дереком отправятся к подозреваемому после того, как закончат с делами. Небольшая блажь – дать потом ему право оправдаться тем, что они были без ордера и не при исполнении, если будут официальные обвинения. Но их не будет, никогда не было – это скорее традиция. Ни протоколов, ни следствия, ни допросов – найдутся те, кто задаст ему вопросы, и кто получит ответы. Теперь оставалось только ждать. Конрад запустил программу и ввёл названия магазинов. Минут через десять она подберёт пароль и получит доступ, и тогда можно будет пробраться в базы данных, но ненадолго – ему придётся всё время отключаться, перестраивать пути проникновения. Если его вычислят, будут проблемы. Скорее всего, Хильдеберг скажет, что он действовал без его приказа, для каких-то собственных целей. К счастью, смена метода проникновения и постоянные временные отключения тоже заложены в программу – он потратил на неё почти неделю и с тех пор всё время совершенствовал, добавляя новые алгоритмы. На экране мигнуло синим название первого магазина – доступ получен. Теперь главное быстро найти нужную информацию и перейти к следующему – Конраду не хотелось задерживаться на работе, да и Хильдеберг, скорее всего, не высидит часа и придёт его поторопить. Так, теперь быстро ищем, да, похоже, что тут. Конрад тихо ругнулся, когда программа прервала подключение. Что ж так быстро? Значит, защита там стоит мощная, уровня армейских, или даже действительно разработка Четырнадцатого Управления. Подключение восстановилось, Конрад снова уткнулся в монитор. Так ещё немного, вот теперь сюда, есть! Опять оборвалось. Конрад ругнулся, да что же у них за защита? С третьего подхода должен успеть. Так, снова подключился, ещё немного. Конрад усмехнулся и нажал на скачивание. Всё, теперь следующий магазин, ещё пять штук. Хорошо ещё, что базы данных у всех похожи, как будто сделаны по типовому образцу – так удобней. Через полчаса у Конрада были выгрузки баз данных всех шести магазинов. Осталось выяснить, в какие из них заказывали ткань или готовые платки. Теперь выборку по датам, нужен определённый интервал – такие вещи делают по заказу и сразу отправляют в магазины, так что надо смотреть поставки месячной давности. Конрад запустил выборку по первой базе. Ничего полезного, кажется, магазин вообще специализируется на других вещах. Вот ведь… делать им больше нечего! Нужные записи нашлись только в третьей базе, а потом и в четвёртой. Пятый и шестой магазины если и закупали ткань и платки, то либо раньше, либо позже. Итак, два из шести – вполне неплохой результат. Конрад удовлетворённо усмехнулся – кажется, Хильдеберг останется доволен. Аналитик встал из-за стола и направился к кофейнику, стоявшему на небольшом столике в углу комнаты. Кофе был одним из основных рабочих инструментов аналитика – так когда-то говорил ему его наставник. Половина столов пустовала – кто-то уже ушёл домой, кто-то помогал оперативникам на улицах. Последнее время им постоянно приходилось задерживаться – преступления, связанные с Индиго, чистокровными, откуда-то появившейся сектой Детей Мёртвых Богов, в последнее время случались всё чаще, а они вне всяких сомнений были резонансными. Ещё и участившиеся нападения террористов – это их, конечно, не касалось, но они стали выдвигать совершенно новые требования и претензии, проводить теракты едва ли не в центре города – а значит, кто-то их сюда проводил. Пару месяцев назад из-за этих странных сектантов Детей Богов были проверены и запечатаны все выходы на поверхность из старой системы канализации города – её не использовали, потому что считали непригодной, заполненной ядовитыми испарениями и отходами. После того, как оттуда появились эти зеленоглазые ребята, стало очевидным, что там вполне можно жить, а значит и перемещаться под землёй. Весь центр был проверен, по поверхности так просто оружие не провезёшь – везде висят камеры, и сейчас за городом следят особенно внимательно – ни один подозрительный грузовик с окраин не проскочит. Криминальная и военная полиция, солдаты из казарм рядом с Управлением постоянно проверяют и досматривают всех, кто кажется им подозрительным, маршруты патрулей не нормированы и могут меняться даже в течение дня. Так просто без поддержки из Управления террористам в центр города не проникнуть – этим занимаются Одиннадцатое Управление внутренней разведки и Третье Управление по борьбе с террористами, но пока что результатов мало. А раз всяким нежелательным личностям удаётся творить свои чёрные дела чуть ли не в самом центре, и никто их не может поймать, то и до слухов о неэффективности Управления недалеко. А вот тут уже начинается их работа. Теперь ещё на аналитиков их Подразделения повесили этих террористов, как будто мало было фанатиков, нападающих на чистокровных! Конрад вздохнул и отпил кофе из чашки. Последнее время в Империи творится что-то неладное. Хильдеберг вошёл в комнату аналитиков и направился к столу Конрада. Он всё-таки выждал почти час, за это время ему удалось получить у старика Гроссенталя разрешение на допрос гражданских в ходе следствия, он всегда давал его неохотно, только в крайних случаях – слишком расплывчатая формулировка давала широкий простор для интерпретаций. Конрад сидел за своим столом, откинувшись на спинку стула и закрыв глаза, перед ним стояла почти пустая кружка с кофе. – Конрад, ты закончил? – Хильдеберг подавил в себе желание пнуть аналитика. – Да, оберштурмбанфюрер, – Конрад открыл глаза и выпрямился. Надо же, он всё-таки не трогал его почти час. – Всего два магазина, вот эти. – Два, уже неплохо, – Хильдеберг взял протянутый Конрадом лист бумаги, – и один совсем рядом с Управлением. Спасибо, Конрад. Хильдеберг сложил лист и спрятал во внутренний карман. Итак, у него есть два магазина, сделавших заказ на платки месяц назад. Для кого именно, так просто не выяснишь – такие записи владельцы хранят в больших книгах, а не в базах данных, и документ, который выдал ему старик Гроссенталь, был ключом от этих самых книг. Лейбрих ждал его в коридоре у двери. – Пошли, пройдёмся по магазинам. – Хильдеберг бросил короткий взгляд на дверь комнаты аналитиков – они точно уже всё выяснили про мальчишку, но спросить – всё равно, что признать поражение, да они и не скажут – зачем портить отношения с Харальдом? Дэнель скользнул взглядом по двери комнаты аналитиков, но спрашивать о результатах не стал – если куда-то идут, значит, Конрад что-то нашёл. Харальд никогда не объяснял ему всего, заставлял думать, догадываться, делать выводы. Харальд… сегодня у Дэнеля было много работы, скучать было почти некогда, но впереди вечер и ночь, которые он снова проведёт один в пустой квартире. Он снова разогреет себе какой-нибудь готовый обед из магазина и съест, не почувствовав вкуса, снова отправится в комнату и снова не будет включать свет. Так ведь было и раньше, когда он уезжал – тёмные комнаты, давящая тишина и ожидание, бесконечное, вязкое, холодное. Теперь этот холод переместился из пустой квартиры куда-то внутрь него. Дэнель вошёл в кабинку лифта вслед за Хильдебергом, за спиной с тихим шорохом закрылись двери. – О чём задумался, парень? Если сегодня удастся выдвинуть обвинения этому чистокровному, дело будет закрыто. – Хильдеберг пожал плечами и посмотрел на отражение Дэнеля в полированной поверхности задней стенки лифта. – Ты вернёшься к своей работе с архивом, я – к маньякам, фанатикам и чистокровным. – Конрад был прав. – Дэнель поднял голову – вверху на электронном табло цифра сменилась на единицу, и двери лифта, дрогнув, разошлись в сторону. – О чём это ты? – Хильдеберг вышел за Дэнелем в холл. Конрад был прав? Что именно имеет в виду этот мальчишка, и что он знает? Что он может знать и откуда? Стало заметно холоднее и снег успел сменить с липкого рыжего на сухой и чёрный. Из-за него город казался засыпанным пеплом, фонари горели тускло, люди старались как можно быстрее дойти до дома. Ветра почти не было, поэтому чёрные крупинки падали вниз, с шелестом стекая по стенам. Хильдеберг поднял воротник форменного плаща и тихо ругнулся – ему не нравился снег, да и дождь тоже, но снег особенно. Потому что он был липким, даже такой сухой, как этот. Он лип к мыслям и снам, особенно, к снам, наполняя их тревогой и ожиданием чего-то плохого. Хотя теперь это ожидание чувствовалось в городе в любое время и при любой погоде. – О фанатиках и нападениях. Эти секты – инструменты в руках того, кто хочет изменить Империю. – Дэнель поднял голову и посмотрел в чёрное, затянутое тяжёлыми тучами небо. Конечно, он не имеет права раскрывать секреты Башни, но очень скоро в этом отпадёт нужда – по городу уже ходит достаточно много слухов, Хильдебергу надо знать, какие из них правдивы – так он лучше сможет помогать Харальду. – Изменить? А не много он хочет? – Хильдеберг усмехнулся. Слишком банально, этого хотят все – и террористы, и идеалисты. Вот только ни у кого пока не получилось. – Да. Он хочет свергнуть Индиго и занять их место. – Дэнель продолжал смотреть в небо, холодное и безмолвное. Стоит ли говорить ему правду и сколько? Информация важна для выживания, но она же сейчас может легко погубить. – Его основное оружие – это слухи, его инструменты – секты. Он долго готовился и сейчас начал действовать. Больше я ничего не знаю. – Или не можешь рассказать? Это ведь и так не мало, Дерек. – Хильдеберг внимательно и настороженно смотрел на юношу. Конрад был прав, но в чём именно? Из слов парня вовсе не следует, что на чистокровных нападают именно сектанты. Хотя, если подумать хорошенько, этот неизвестный вполне может убирать своих будущих противников уже сейчас. Вроде бы и сказал Дерек совсем мало, а выводы напрашиваются очень неприятные. Хильдеберг мотнул головой – сейчас не время думать о том, откуда он всё это знает. Хотя это очевидно – он же появился после того странного задания, которое Харальд получил от Башни. – Ладно, у нас не так много времени, я хочу успеть домой ещё сегодня. – Хильдеберг пожал плечами и пошёл к пешеходному переходу. Дэнель вошёл в светлый и просторный магазин и осмотрелся. Витрины стоят удобно, места много – каждый посетитель может спокойно выбирать то, что ему нравится, не тревожа остальных. В дальнем конце зала стоит стойка продавца – оттуда виднее, что происходит в зале. С потолка свисает массивная люстра, свет не яркий, но чистый – он не должен влиять на оттенок товаров. Дверь стеклянная, по бокам – большие окна, напротив лестница, ведущая на второй этаж, наверное, к индивидуальному кабинету. Стены обиты бежевой тканью, паркет, сложенный из качественной имитации деревянных досок, неслышно пружинит под ногами, в воздухе чувствуется какой-то ненавязчивый пряный аромат. Хильдеберг, стоящий слева от Дэнеля, нервно передёрнул плечами – ему здесь неуютно, это место для элиты. Наверное, он чувствует себя здесь слишком неуместно. Дэнель вздёрнул подбородок и придал лицу надменное выражение – видимо, стоит ещё раз сыграть роль аристократа. Пока он шёл к стойке, ни одна половица не издала ни звука, но продавец всё равно поднял голову. Конечно, у него не было привычки навязываться покупателям, но если он подошёл сам, значит необходимо уделить ему всё свой внимание. Немолодой, элегантно одетый мужчина, с сединой в волосах и вежливой улыбкой на тонких губах – вполне подходящий собеседник и для мужчины, и для женщины. В его глазах не появилось даже тени страха или подозрения при взгляде на форму Дэнеля, только лёгкое удивление. – Я могу быть вам полезен, унтерштурмфюрер? – голова склонилась в лёгком поклоне – предельно вежливо, но с достоинством. Дэнель едва заметно улыбнулся – мужчина обратился именно к нему, хотя звание Хильдеберга, стоявшего рядом, было выше, а в званиях он явно разбирался. – Разумеется. – Немного больше холода и надменности в голосе, чем подразумевает простой визит в магазин. Удивление? Отлично, тебе пора начинать нервничать. Дэнель завёл за ухо прядь отросших волос, одновременно поправляя ворот плаща – он должен рассмотреть знак Управления и Отдела как следует. – Мне необходимо увидеть книгу покупателей месячной давности. И как можно быстрее, я спешу. Хильдеберг, чуть прищурившись, посмотрел на продавца. Вот ведь самодовольный идиот, конечно, первым делом кинулся обхаживать того, кто выглядит чистокровным. Молодец, парень, догадался. У Лейбриха действительно здорово получалось играть роль надменного аристократа. Хильдеберг заметил, как побледнел мужчина за стойкой – он не имел права предоставлять такие сведения, но отказывать офицеру Управления, чистокровному было страшно. Всё-таки боишься? – Простите, унтерштурмфюрер, но я не могу предоставить вам конфиденциальную информацию о наших покупателях, – мужчина замялся, – при всём моём уважении. Дерек требовательно протянул руку, Хильдеберг, ещё раз мысленно его похвалив, вложил в неё документ, полученный у Гроссенталя. Вот теперь тебе придётся всё нам рассказать. Продавец побледнел ещё больше – он явно знал, что это за бумага. Молодец, парень, дожми его до конца. – Книгу. – В ледяное звучание голоса Лейбриха вплелось несколько капель раздражения. Продавец нервно сглотнул, теряя всё своё самообладание и вежливость. Хильдеберг старался сохранить нейтральное выражение лица, надо было сначала получить необходимые данные. Мужчина неохотно достал из-под стойки большую толстую книгу и раскрыл почти посередине. Каждый лист в ней был расчерчен на колонки – дата, время, имя, название товара, количество, цена. Дэнель быстро пробежал взглядом записи, сделанные мелким, убористым почерком. Ничего подходящего, на следующей странице – тоже. А вот дальше… он буквально почувствовал, как напрягся Хильдеберг. Комплект из трёх шёлковых платков, шёлковый шарф в тон и имя – Отофрид фон Шёнхайт-Эрштелль. – Опишите эту покупку, – палец Дэнеля, затянутый в чёрную кожу перчатки, уткнулся в запись. Слишком большая удача – в первом же магазине, тем более что второй находился ближе к комплексу зданий Штаба. – Что ж, комплект из трёх одинаковых белых шёлковых платков высшего качества с тонкой кружевной оторочкой. Настоящее произведение искусства. – Продавец недовольно поджал губы – разве эти люди способны оценить такую красоту? – Размер стандартный, кружево сделано из шёлковых нитей вручную. Коробка… – Достаточно, – Дэнель поднял руку, прерывая продавца. Описание достаточно точно подходило к платку, который им продал тот бродяга. – Назовите имя покупателя этого набора. – Отофрид фон Шёнхайт-Эрштелль, представитель семьи в Совете Чистых, работает в Штабе Канцлера, – в голосе мужчины сквозил страх и неуверенность. – Благодарю за содействие. – Дэнель резко развернулся на каблуках, придержав левой рукой полу плаща, и быстро зашагал к выходу. Хильдеберг нагнал его только в дверях. Снег усилился и теперь сыпал чёрным порохом по стенам и крышам домов. Дэнель поднял воротник плаща. – Это было неплохо, Дерек, – Хильдеберг усмехнулся и выключил диктофон, – у нас есть признание, описание и подтверждение. Это уже серьёзные основания для того, чтобы навестить герра Отофрида фон Шёнхайт-Эрштелль. – Если его не подставили. – Дэнель пожал плечами – способы получения улик были сомнительными, просчитать алгоритм их действий тоже было вполне возможно – им слишком везло. – Это вполне вероятно, и это ещё одна причина, почему такие обвинения всегда выдвигаются в нерабочее время – если его подставили, и он сможет доказать свою невиновность, то на его репутации это никак не отразится, – Хильдеберг пожал плечами, – и в любом случае дальше он будет разбираться сам. Дэнель кивнул и провёл рукой по волосам, стряхивая сухие крупинки снега. Ему всё больше казалось, что их с Хильдебергом втягивают в какую-то чужую и опасную игру. Я же обещал Харальду. Особняк Отофрида фон Шёнхайт-Эрштелль был огорожен массивной кованой оградой, к высоким створчатым дверям вела гравиевая дорожка. Дэнель поднял голову и посмотрел на дом. Белые стены, казалось, сияли каким-то призрачным светом сквозь пелену чёрного снега. Изящные балконы, тонкая лепнина над дверью, странные, уродливые, но в чём-то притягательные фигуры по углам крыши – во всём этом чувствовался вкус. Но, в то же время, Дэнель ощущал смутную тревогу, что-то неясное, тянущее, вязкое – не явная опасность, скорее предчувствие чего-то плохого. Мышцы непроизвольно напряглись, зрение обострилось, запахи стали чёткими, более объёмными. Он мотнул головой – сейчас не время, да и он не один. Хильдебергу уже не раз приходилось участвовать в таких арестах, но тогда рядом с ним всегда был Харальд Рейденберг, представитель древнего и чистого рода, глава Отдела. Ворота были открыты, они подошли к высоким дверям и остановились. – Дерек, держись за мной и старайся молчать. – Хильдеберг поднял руку и нажал кнопку вызова. Ему было страшно. Даже проработав столько лет в Управлении, он всё ещё боялся генетически идеальных чистокровных даже больше, чем химер. Намного проще было прятаться за спиной своего начальника, который сам был из их мира, понимал их, мог принудить или попросить, понять все смыслы, заложенные в то или иное слово, жест, позу. У Харальда был иммунитет, и Хильдеберг очень сомневался, что у него есть такой же. Что ж, это его сражение, бой, который он не может проиграть. Дверь открылась почти сразу, дворецкий вежливо склонил голову перед нежданными гостями. – Нам необходимо переговорить с Отофридом фон Шёнхайт-Эрштелль. – Хильдеберг не дал слуге возможность сказать, что его нет. Просто факт. – Прошу вас, заходите, я немедленно доложу хозяину о вашем приходе. – Дворецкий впустил Хильдеберга и Дерека в дом и подошёл к встроенной в стену панели связи. Отофрид поднял бокал вина, любуясь отблесками света на хрустале. Сегодня был тяжёлый день – Канцлер был сильно обеспокоен положением дел в городе. Ему была поручена проверка нескольких новых сотрудников Канцелярии и слежка за деятельностью трёх офицеров из высшего руководства Управления – ещё одно скучное и неприятное задание. Отофрид закрыл глаза и по подбородок погрузился в горячую воду. Мысли текли медленно и неторопливо. После совещания у Канцлера, его вызвал к себе Принц, они долго беседовали. Ему так и не удалось понять, какую игру ведёт советник Канцлера, хотя ему это почти никогда не удавалось. Отофрид открыл глаза и посмотрел на мраморный потолок, покрытый росписью. Все так увлечены войной, страхом и интригами, что совсем позабыли о том, что такое вкус изысканного вина, нанесённая умелой рукой на холст картина, действительно гениальная музыка, стихотворение, заставляющее сжиматься всё естество. Люди стали забывать о значимости искусства, у большинства из них на это не хватает времени, сил или глаз, они только и делают, что боятся и подозревают. В настоящем искусстве, как и в настоящей страсти, нет места страху. Истинная красота выше жизни отдельного человека, даже её творца. Раздражающе-синим цветом замигал сигнал вызова по внутренней линии. Обычно, никто не осмеливался мешать его отдыху, значит, что-то случилось. Или у него гости? Принц не стал бы ждать на пороге, младший брат – тоже, больше никто не осмелился бы прийти к нему в такое время. Отофрид выпрямился, прогнувшись назад и расправив плечи. Он почти задремал в горячей воде, ему совсем не хотелось вылезать. Мраморный пол приятно холодил ноги, капельки воды стекали по обнажённой коже, отражая мерцание свечей. – Слушаю, – голос Отофрида звучал недовольно и немного капризно. – Герр Отофрид, пришли офицеры из Управления, они настоятельно желают вас видеть. – Дворецкий явно нервничал, он знал, что беспокоить хозяина сейчас опасно. – Насколько я могу судить, они из Третьего Отдела Седьмого Управления. – Через пятнадцать минут поднимусь в красную гостиную, займи их. – Отофрид отключил связь. Оперативный отдел Управления по расследованию резонансных дел? Что им может быть нужно? В такое время – значит, дело неофициальное или слишком тонкое. Информаторы докладывали, что у Принца есть какие-то планы на главу этого Отдела Харальда фон Рейденберга, но тот пока что не вмешивается в дела Канцелярии. Рейденберги всегда вели свои игры и в Штабе, и в Управлении. Старший брат Харальда входит в ближайшее окружение Канцлера, но он достаточно умён, чтобы не вмешиваться в то, в чём не может вести свою игру. А вот дядя… Ульрих фон Рейденберг намного интересней, сфера его деятельности невероятно широка. Генерал Рейденберг сейчас находится на южном фронте, но у него много союзников на севере – он участвовал в подавлении мятежа Шомберга, некоторое время служил на самой границе Северных Земель. В городе тоже многие его знают и уважают и, самое главное, постоянно делятся информацией, которую он собирает, анализирует и делает весьма интересные выводы. После того, как Харальдом заинтересовалась Башня, подчинённые Отофрида стали следить за ним ещё усердней – глава Третьего Отдела Седьмого Управления был очень вероятным кандидатом в игроки и предатели. За последние несколько месяцев Ульрих прислал ему десять писем, по большей части, не представляющих интереса. Но зачем такой практичный и информированный человек будет тратить время на ничего не значащие письма? Однако его аналитикам так ничего и не удалось вытащить из текста. Отофрид тщательно вытерся полотенцем и открыл шкаф, в котором стопочками лежали халаты. В любом случае, сейчас Харальд фон Рейденберг далеко, тогда кто мог прийти, его заместитель? Хильдеберг Шварцхерт, просто, без всякого фон, родом из небогатой семьи, но гены достаточно чистые, чтобы его приняли в Академию. Поступил на стипендию, значит, результаты были действительно впечатляющими, родители ещё живы, содержат небольшой магазин, есть три младших сестры. Харальд фон Рейденберг взял его в свой Отдел из-за его талантов аналитика и оперативника, позволил продвинуться, объективно оценивая его заслуги. Хильдеберг Шварцхерт готов на всё, чтобы заслужить уважение своего начальника, он предан ему и никогда не выступит против него, даже если будет сомневаться в правильности решений главы Отдела. Мягкая ткань легла на плечи, Отофрид провёл рукой по волосам и вышел из ванной. Дворецкий незаметно вздохнул и повернулся к гостям. За этот звонок хозяин будет ещё долго отправлять его по всяким мелким поручениям и придираться. – Прошу вас следовать за мной. – Он не стал просить их снять плащи, военным это не нравится, особенно, когда они приходят по каким-то важным и неприятным делам. Красная гостиная располагалась на третьем этаже. Небольшая, уютная комната, стены которой были обиты тёмно-бордовой тканью. Тяжёлые шторы винного цвета придавали освещению ни с чем не сравнимый оттенок. Хозяину нравилось это место, но у дворецкого оно вызывало тревогу, медленно переходящую в панику. Офицеры вошли вслед за ним и огляделись, старший по званию удивлённо, младший – равнодушно. – Располагайтесь, герр Отофрид сейчас к вам придёт, – дворецкий вежливо склонил голову и вышел. Хильдеберг опустился на небольшой, обитый тёмно-красным бархатом диван. Отофрид фон Шёнхайт-Эрштелль согласился их принять сразу – либо он не понимает, зачем они пришли, а значит, скорее всего, невиновен, либо настолько уверен в своей неприкосновенности, что не боится последствий. В любом случае, это ставит их в крайне невыгодное положение. – Дерек, посмотри, есть здесь камеры? – Хильдеберг перебросил волосы через плечо вперёд и накрутил кончик на палец. Слишком много ткани, складок, свет приглушён, если эта гостиная используется для приёма гостей, тут не может не быть следящей и записывающей аппаратуры. Конечно, парень не найдёт все, но хотя бы о некоторых знать будет полезно. Диктофон он включил ещё до того, как они подошли к дому – начало всегда можно прокрутить, а включать его здесь небезопасно. Конечно, не самый честный приём, зато вполне допустимый. Харальд выдвигает обвинения, только имея на руках неоспоримые доказательства, а вот он предпочитает перестраховываться. – Камеры есть, они полностью перекрывают всё пространство, – Дэнель подошёл к дивану и сел рядом с Хильдебергом, – но мне кажется, записью он всё равно ни с кем делиться не будет. – Это точно, молодец, парень. – Хильдеберг ободряюще улыбнулся Дереку. Ему было не по себе в этой комнате и в этом доме – слишком сильно чувствовалось, что это не его уровень. Он никогда не понимал весь скрытый смысл таких гостиных, выбор цвета, вина, тканей, не умел выявлять скрытые мотивы и неявные намёки в ходе разговора. Для того чтобы выдвигать обвинения аристократам, надо самому быть одним из них. Дэнель машинально гладил мягкий бархат подлокотника и скользил взглядом по драпировке, шторам и картинам на стенах. Пейзажи – явно копии картин довоенной эпохи, портреты людей в старомодной одежде – глаза словно следят, двигаются. Где-то на стене тикают часы, негромко, почти неслышно, но в вязкой бархатной тишине – оглушительно. Дэнель прикрыл глаза и расслабил мышцы. Хильдеберг нервничает, ему здесь неуютно. Мир высшей аристократии живёт по своим законам, непонятным большинству людей. Здесь каждое слово может иметь несколько значений, отказ может быть согласием, а просьба – приказом. Не зная тонких связей и взаимоотношений между семьями, Отделами, самими аристократами, невозможно понять, кто на самом деле играет ведущую партию в беседе. А ведь надо не только уметь читать всё, что сказано не напрямую, но и самому вплетать в беседу и позы нужные сигналы. У Харальда это получалось почти инстинктивно. Дэнель медленно вдохнул и выдохнул. В доме Принца было тяжелее – там была своя, ещё более давящая атмосфера. К тому же он хотел Харальда и готов был уничтожить любого, кто встанет у него на пути. Каждый аристократ обладает определёнными связями, возможностями и влиянием, у каждого – свои интересы, чтобы удержать их от прямого столкновения, нужна какая-то система, которая всё бы это регулировала, так называемый этикет чистокровных. Сейчас он не мог помочь Хильдебергу, по крайней мере – напрямую, это не его битва, он не имеет права вмешиваться. Отофрид поправил манжет кремовой рубашки и вошёл в красную гостиную. На диване напротив входа сидели двое – Хильдеберг Шварцхерт, заместитель Харальда фон Рейденберга, и юноша с нашивками унтерштурмфюрера и знаком Ключа на вороте, наверное, кто-то из его подчинённых. Умные ребята, заняли удобную позицию – так получалось, что спиной к двери должен был сидеть он. С другой стороны, он сам дал им возможность выбрать. Про Хильдеберга Шварцхерта он знал достаточно, а вот второй появился в Управлении совсем недавно. Отофриду его лицо в самого начала показалось знакомым, потом он вспомнил – Дерек Лейбрих появился в Отделе Харальда фон Рейденберга чуть больше двух месяцев назад. Он ведь даже не успел толком начать искать на него информацию – ему сразу намекнули, что этого делать не стоит. Отофриду тогда показалось, что мальчик как-то связан с Башней – один из секретарей Канцлера, предупредивший его не усердствовать в поисках информации о нём, так же работал на Индиго. Вот и встретились, наконец. У юноши были настороженный, внимательный взгляд. Отофрид невольно улыбнулся – тело, лицо и особенно глаза этого мальчика были удивительно прекрасны, ему впервые захотелось выбрать в качестве полотна мужчину. – Добрый вечер, герр Шварцхерт, герр Лейбрих. Рад видеть вас в своём доме. Что привело вас сюда так поздно? – Безупречно-вежливая улыбка, лёгкий наклон головы. В глазах Хильдеберга Щварцхерта – удивление, настороженность, Дерек Лейбрих всё также спокоен, смотрит чуть в сторону, стараясь не встречаться взглядом. – Добрый вечер, герр Отофрид фон Шёнхайт-Эрштелль. – Хильдеберг встал и склонил голову в поклоне, рядом поднялся Дерек. Ниже и дольше – а они оба обучены этикету, Харальд фон Рейденберг неплохо постарался, тренируя своего заместителя и адъютанта. – Я пришёл, чтобы вынести вам официальное обвинение. – Вот как? – Отофрид изящно изогнул бровь и перевёл взгляд на положенный Хильдебергом на столик диктофон. Разумеется, у него есть ещё один, тоже включенный. Какой умный мальчик, справился без своего начальника, даже осмелился прийти. Если эти слова произнесены, значит, у него есть доказательство или он просто блефует. На такое мог бы решиться кто-то из чистокровных, но не он. Отофрид вежливо улыбнулся и поднял глаза на Хильдеберга. Зачем же так бояться? Я не укушу, я заглатываю целиком, а это уже не так больно. Дэнель стоял, сцепив руки за спиной. Он пытался следить за выражением лица Отофрида, не пересекаясь с ним взглядом. Мужчина расслаблен, уверен в себе, но произнесённые слова не вызвали у него удивления или страха. Дэнель кожей чувствовал исходившую от него опасность. Он знает о Хильдеберге всё, и, видимо, о нём тоже. Интересуется их Отделом? Или Харальдом? Хильдеберг говорил, что Отофрид занимается выявлением предателей и отступников в Штабе. Неужели он подозревает в чём-то Харальда? Нет, пока он не вступил в игру, которую ему пытается навязать Принц, обвинить его не в чем. К тому же, в Канцелярии работает его старший брат, Генрих – с одной стороны, это даёт ему защиту, с другой делает потенциальным предателем. – Вы обвиняетесь в жестоком убийстве шести девочек в возрасте от десяти до пятнадцати лет с последующим уродованием трупов. – Хильдеберг надеялся, что его голос звучит ровно и не выдаёт его волнения. И почему он так спокоен? – Признаёте ли вы свою вину, имеете ли доказательства невиновности? – Я имею возражение, – голос Отофрида звучит обманчиво мягко, – это не обычное убийство – это искусство. Тела этих грязных девок были уродливы до того, как я к ним прикоснулся. Я же превратил их в произведения искусства, прекрасные и завершённые. Да, я признаю, что отнял у них жизни, вы довольны, оберштурмбанфюрер Хильдеберг Шварцхерт? – Меня удовлетворил ваш ответ. – Хильдеберг протянул руку к диктофону. От этого мягкого голоса, спокойно говорящего об убийствах, его бросило в дрожь. Как можно так низко ценить чужую жизнь? Отто говорил, что убийца использовал тела своих жертв, как полотна своеобразных картин, но слышать это так… просто? – Отлично, раз с формальностями покончено, выключите диктофон. Оба, если вас не затруднит. – Отофрид откинул с лица прядь светлых волос и внимательно посмотрел в глаза Хильдебергу. – Есть кое-что, что я хочу вам предложить, никому кроме вас, об этом знать не нужно, пока не нужно. – Хорошо. – Недовольно сказал Хильдеберг и выключил диктофон. Мог бы и дождаться, пока остановлю запись, сейчас это звучало как предложение взятки. Рука скользнула в карман. Так, осталось сделать вид, что не могу нащупать диктофон. Телефон открылся наполовину, почти не оттопырив карман. Хорошо хоть помню на ощупь, куда надо нажимать – не первый раз. Диктофон на телефоне был не очень хорошим – им почти никто не пользовался, и Четырнадцатое Управление не торопилось его усовершенствовать, но он там хотя бы был. Наконец пальцы нащупали нужную кнопку. Теперь можешь считать себя в полной безопасности. Хильдеберг выключил диктофон, вынул его из кармана и положил на стол рядом с первым. – Отлично. Я хочу предложить вам сделку. Конечно, я понимаю, что снять с меня ответственность или прикрыть меня вы не в силах, – Отофрид хищно улыбнулся, – мне это и не нужно, я сам разберусь с судьями. Но то, как именно вы отразите мои действия в докладе, всё-таки имеет значение. – Я не собираюсь лгать или приукрашать факты. – Хильдеберг нахмурился. Это было совсем плохо – он совершенно не умел играть в такие игры. – Разве я стал бы просить о таком? Это как минимум наивно. Даже если сейчас вы уступите мне, потом вам ничего не мешает рассказать всё своему начальнику – герру Харальду фон Рейденбергу. Мне не хотелось бы с ним ссориться, по крайней мере, сейчас, когда он вне игр Управления и Штаба. То, что у него с Башней, меня не касается. – Отофрид развёл руками. – Я хочу, чтобы вы упомянули в докладе моё содействие без уточнения деталей. – Если сочту его таковым. – Хильдеберг напрягся – это уже было опасно. Конечно, он мог бы рассказать всё Харальду, он всё равно ему должен будет рассказать, но когда ещё он вернётся, а принимать решение надо было сейчас. Этот чистокровный втягивал его в какую-то опасную игру. Такое содействие засчитывалось во время суда, и наказание бывало мягче, своего рода предоплата по счёту. Вот только рано или поздно ему придётся отчитаться – хотя отчёт этот будет закрытым, только для очень узкого круга лиц, но ему придётся рассказать, что это было за содействие. – Сочтёте, герр Шварцхерт. – Отофрид растянул губы в улыбке. Это действительно был ценный приз, только если Хильдеберг Шварцхерт сможет им воспользоваться. Если он погибнет, у суда будут вопросы относительно содействия, если выживет – получит важную информацию. – Я являюсь членом одной религиозной секты, так называемого Истинного Пути. Я не стану объяснять, по какой причине я стал ей адептом – это моё личное дело, но я мог бы привести вас двоих на её собрание завтра вечером. Достаточно ценное содействие? Вам ведь эта секта весьма интересна, не так ли? – Интересна. – Хильдеберг замолчал, пытаясь справиться с охватившим его волнением. Не просто интересна – это под неё капает Башня, да и нападения на чистокровных тоже не обходятся без участия её адептов, спасибо Конраду за информацию. Конечно, странно, что сотрудник Штаба является членом такой сомнительной секты, но это его дело и лезть в него – значит найти себе лишние неприятности. Если от него потребуют объяснений о содействии, он ничего скрывать не будет. Это шанс, это может быть ловушка, это настоящее безумие – идти туда вдвоём с мальчишкой, которого ни разу не видел в бою. Но больше людей взять не получится, да и пойти с кем-то кроме Дерека, Отофрид скорее всего не позволит. Это сделка с чистокровным – он даже не сможет никого предупредить, сказать, куда направляется. Настоящее безумие, драгоценный шанс. – Я согласен. Бригаденфюрер Рейнер фон Гедерберг, глава Седьмого Отдела Пятого Управления в Управлении Безопасности Империи, вышел из машины и поднялся по ступенькам мрачного особняка. То, что он собирался сейчас сделать, казалось ему безумием, и в то же время – шансом, который даётся всего раз. При прошлом посещении этого дома, ему удалось получить формальное согласие на сотрудничество, но предложить женщине из богатого и генетически чистого рода работу шпиона? Для него это было впервые. Как бы умна она ни была, какой бы смелой себя ни считала, она вряд ли отдавала себе отчёт, насколько трудно будет делать то, на что она так легкомысленно согласилась. Дверь открыл тот же наёмный дворецкий, Рейнер уже успел выяснить его имя и послужной список – ничего, стоящего внимания. – У вас назначена встреча? – неприятный, хрипловатый голос резанул по ушам. – Да, я сообщал, что приду. – Рейнер связался с фройляйн Рейденберг ёще утром, сразу после разговора с Нейхардтом и попросил о встрече. Немного неуместно, но как удобно, что всё это можно списать на расследование. – Я уточню у госпожи, – Дворецкий недовольно скривился. Гости здесь бывали не часто, и он успел расслабиться. Рейнер усмехнулся – он мог счесть подобное непочтение оскорбительным, но какой смысл портить отношения с фройляйн Рейденберг? – Заходите, хозяйка примет вас в библиотеке. – Я помню дорогу. – У Рейнера не было никакого желания оставаться в обществе дворецкого. Библиотека? Это уже становится традицией, всё-таки это очень похоже на родную сестру Харальда. Та же лестница, те же портреты – в этом доме уже много лет ничего не менялось и, скорее всего, ещё очень долго ничего не изменится. Двери в библиотеку чуть приоткрыты – его ждут. Фройляйн Гринхильда фон Рейденберг сидит за читальным столиком у окна, чёрные, как у брата волосы тяжёлой волной спадают на спину, голова чуть наклонена к левому плечу, глухое тёмное платье скрывает изящную фигуру. – Чему обязана честью вновь видеть вас, бригаденфюрер? – На этот раз она использовала его военное звание – маленькая уступка статусу или признание его начальником? – Я снова пришёл задать вам вопрос, фройляйн, но на этот раз это будет просьба, – Рейнер склонил голову в поклоне. – Так почему вы пришли один, бригаденфюрер? Мне было бы интересно услышать просьбу от вашего заместителя. – Гринхильда улыбнулась и откинула с лица прядку волос. Это обычный интерес, ей просто хочется услышать, как он просит, только и всего. Даже самой себе она не хотела признаваться, что хочет ещё раз его увидеть. – Он занят другими делами, фройляйн, так что вам придётся довольствоваться моим обществом. – В голосе Рейнера была только спокойная вежливость, ни капли того удивления, которое он испытывал. Конечно, Нейхардт умел производить впечатление, но чаще всего оно было негативным. – Так что вам нужно от меня, бригаденфюрер? – Гринхильда коснулась кончиком указательного пальца губ и улыбнулась. Как жаль, беседовать с ним было так приятно. – При нашей прошлой встрече вы обещали оказать нам помощь, если она потребуется. – Рейнер замолчал, давая ей возможность подтвердить или возразить – последний шанс забыть о том разговоре. – Я помню. Вы завербовали меня в качестве тайного агента вашего Отдела, бригаденфюрер, я не забыла и не намерена отказываться от своих слов. – Гринхильда добавила немного холода в свой голос. Я не откажусь от единственного шанса жить так, как сама этого хочу, от шанса получить свободу и независимость, от шанса понять, наконец, Харальда. – Отлично, – Рейнер позволил себе немного расслабиться, – я пришёл потому, что мне нужна ваша помощь, фройляйн. Это задание, неофициальное, разумеется. Вы можете отказаться, оно достаточно опасное. Точнее, выполнить его оказалось не под силу никому из агентов Управления, хотя возможно, это связано с тем, что в самом Управлении не все преданы Империи. – Вы хотите сказать, что в Управлении предатели, вы знаете об этом, но ничего не делаете? – Гринхильда недоумённо посмотрела на Рейнера. – Не совсем так. Это лишь предположение, никаких фактов у меня нет. Но это объяснило бы провалы и случайные смерти агентов. – Рейнер выдохнул. Не просто дать ей нужное количество информации, не втягивая в игры Управления. – Поэтому я и сказал, что задание сложное и опасное, я не приказываю, я прошу. Если вы захотите, если решитесь, я был бы вам благодарен. – Но если не получилось у опытных агентов, почему вы думаете, что получится у меня? – В голосе Гринхильды чувствовалась едва ощутимая насмешка. – Мой заместитель считает, что вы идеально подходите для этого. – Рейнер едва заметно улыбнулся, заметив, как блеснули глаза фройляйн Рейденберг при этих словах. – Во-первых, потому что вы женщина – никто не воспримет вас всерьёз, и тем более как агента. Во-вторых, из этих допросов у вас нет причин помогать Управлению – ведь это такое унижение, оказаться в подвалах Последнего Управления. И наконец, в-третьих, вы уже состояли в одной секте. Так что я прошу вас вступить ещё в одну и узнать, чем она занимается на самом деле. – Вот как? Что ж, его рекомендации для меня лестны, и он, несомненно, прав. – Гринхильда слегка прикусила кончик ногтя. – Гордость делает мужчин слепыми, социальное положение убеждает в том, что у них есть сила, влияние и власть. Я буду шпионить для вас, бригаденфюрер, в какую секту я должна вступить? – Мне подойдёт любая из трёх: Истинный Путь, Плакальщицы Детей и Озарённые. Выберите ту, которая вам больше нравится. – Рейнер сцепил руки в замок. – Мне нужно знать, каковы их истинные цели, что стоит за их проповедями. Кто стоит за сектой, кто её создал на самом деле, взаимодействуют ли эти секты. И ещё – кто из чистокровных и служащих Управления является её членами. – Я поняла. Как только я выясню что-то важное, я назначу вам встречу. – Гринхильда улыбнулась и провела рукой по волосам. – Я найду повод встретиться с вами, бригаденфюрер. Рейнер попрощался и вышел из библиотеки. Смелая, отчаянная женщина. Кажется, Нейхардт был прав – она действительно их шанс не только выполнить просьбу Принца, но и защитить Башню. Только бы всё получилось, только бы она не пострадала. Но всё-таки, как странно она упомянула Нейхардта… Оберштурмбанфюрер Нейхардт фон Кальтштейн шёл по коридору центрального здания Управления Безопасности. В правой руке он сжимал папку, в которой лежало три закатанных в пластик листа – его доклад о хозяйственных потребностях Башни для начальника Третьего Отдела Первого Управления, отвечающего за снабжение. Нейхардт остановился и заглянул в приоткрытую дверь центрального пункта охраны периметра Управления. Это была просторная комната, все стены которой были завешаны работающими мониторами. За пультами и терминалами доступа сидели сотрудники Четырнадцатого Управления информационной безопасности и Первого Управления, занимавшегося всеми административными функциями. Обычно здесь сидел ещё кто-то из внутренней разведки, но сейчас, в конце рабочего дня, его не было. – Почему не работают камеры 16-А, 18-Г и 345-Д? – Голос Нейхардта был как всегда холоден и бесстрастен. – Где сотрудник внутренней разведки? – Простите, а вы…? – Молодой унтерштурмфюрер повернулся к Нейхардту и побледнел. На вороте его формы серебристо поблёскивала Башня – единственный отличительный знак Отдела, не являющийся изменённым знаком соответствующего Управления. Башня, о которой большинство работающих в Управлении людей знало очень мало, Башня, о которой ходило множество диких и нелепых слухов. Конечно же, тот, кто работает в таком месте, имеет право задавать любые вопросы. – Эти камеры недавно вышли из строя, их ещё не успели починить, – ответил молодой мужчина с нашивками снабженца, – а офицер из внутренней разведки сегодня ушёл пораньше. – Все камеры должны быть исправны – обеспечение безопасности Управления ваша первоочередная задача. – Нейхардт посмотрел в глаза снабженцу немигающим холодным взглядом. – Отсутствие на рабочем месте сотрудника внутренней разведки так же непростительно. Если ему необходимо было уйти, он должен был позаботиться о замене. Мне придётся доложить о неподобающем состоянии оборудования внешнего наблюдения. Более того, эта дверь должна быть закрыта всегда. Нейхардт скользнул взглядом по растерянным лицам сидевших в комнате людей. Даже простое наблюдение не идеально, периметр не просматривается полностью. Если он сделает доклад, отметит его в реестре, пострадает репутация не только Отделов, отвечающих за безопасность, но и соответствующих Управлений. В Управлении Безопасности прекрасно понимали, что влияние Башни велико, и к заместителю начальника Седьмого Отдела Пятого Управления не смогут не прислушаться. Скорее всего, глава Отдела снабжения постарается с ним договориться – он проведёт проверку по собственной инициативе, Нейхардт не будет ничего никому докладывать. Так будет проще для обеих сторон – И проверьте внутренние камеры слежения, – бросил, не оборачиваясь, Нейхардт уже от двери. Это даже важнее, чем внешнее наблюдение, потому что враг уже внутри. Доклад о нуждах Башни, разумеется, был только поводом для того, чтобы прийти к начальнику Отдела снабжения. Со стороны должно было показаться, что в комнату пункта охраны он зашёл случайно и только потому, что она была открыта – на его месте мог оказаться каждый. Нейхардт специально выбрал такой маршрут, чтобы пройти мимо этой двери. Впереди ещё довольно длинный участок коридора, поворот и ещё несколько дверей. Конечно, в первую очередь глава Третьего Отдела Первого Управления наведёт справки о самом Нейхардте, он расспросит его бывших сослуживцев, просмотрит официальные открытые данные. Неважно, всё, что он сможет найти – это то, что Нейхардт фон Кальтштейн неподкупен, дотошен, часто придирается по мелочам и всегда лично следит за выполнением поручений, которые считает особо важными. Конечно же, после такого ему придётся очень тщательно проверить все камеры и другое оборудование. Это только начало, пока только то, что касается наблюдения, остальное – потом. Нейхардт нажал кнопку запроса слева от двери. И, конечно же, Башня не будет иметь к этому никакого отношения.