Пробуждение Башни

Хвергельмир принюхался и недовольно нахмурился. Они с Иггдрасилем вызвались помочь в поисках сбежавшего Глейпнира, в конце концов, их модификации были лучше, чем у обычных боевых химер. Пахло горячим песком, металлом, кровью и разложением, ещё людьми и страхом. Его искали уже полтора часа, по тревоге подняли всех, кто был свободен. Солдатам был отдан приказ в открытое противостояние не вступать, против химеры такого уровня у них не было ни шанса, но они всё равно время от времени натыкались на трупы тех, кому не повезло случайно с ним встретиться, они даже не успевали сообщить о том, что видели его. Глейпнир был загнан в угол и не щадил никого, бежать отсюда он мог только в пустыню или к республиканцам, только вот в пустыне ему не выжить, а в Республике его пустят под нож. – Он мечется по всему лагерю, даже по цепочке трупов не отследишь. – Иггдрасиль недовольно поморщился, ему не терпелось встретиться с тем, кто был повинен в смерти его прежней пары. – Заметает следы, а потом уйдёт, затеряется. – Куда? Куда ему бежать? В пустыне никто выжить не сможет, Республика помнит, скольких он убил, да и химера для их вивисекторов просто лакомый кусочек, они его на куски порежут, в Империи ему не спрятаться, даже на окраинах. – Хвергельмир пожал плечами и выпрямился, повернувшись к своей паре. – Если мы его упустим, его объявят в общий розыск, забьют в базу данных текущего анализа данных с камер, на него будет охотиться вся Империя. Да и Башня не упускает тех, кто прищемил ей хвост бетонной плитой. – Это всё так, но не забывай, что Глейпнир умён. У него ведь получилось обмануть не только нас, но и Зигфрида. – Иггдрасиль подошёл и обнял за талию свою новую пару. Ему очень нравился запах Хвергельмира, цвет его волос, а особенно их связь, яркая, сильная, нерушимая. В бусинке наушника то и дело потрескивали сигналы, кто-то сообщил о новых трупах, но две химеры, стоявшие на засыпанной песком улице между серовато-белыми одноэтажными бараками, не обращали на них внимания. Иггдрасиль прижал к себе своего напарника и поцеловал его в лоб, провёл губами по левой скуле, щеке, носу, ему казалось, что весь мир сжался до них двоих, и больше никого нет – ни Глейпнира, ни Империи, ни того детектива. Да собственно, уже и не важно, кто кого убил, сейчас рядом с ним стоял самый важный для него химера, всё остальное не имело значения, их связь, естественная, спасительная, желанная, была единственным, чем стоило дорожить. Хвергельмир чувствовал, как плавится под ласками своей пары, ему казалось, что от его поцелуев кожа скоро начнёт стекать, обнажая кости, и станет уже безразлично, какого цвета у них волосы, или какие модификации в них вложили, ведь такими, обнажёнными до самых костей, они наконец-то смогут принадлежать только друг другу. Хайнрих тяжело опёрся о подоконник, удерживая равновесие, ему всё ещё было тяжело стоять без посторонней помощи. Полное восстановление займёт ещё много времени, но Альберт сказал, что он поправится. Хайнрих отвернулся от окна и посмотрел на койку, стоявшую у противоположно стены. Михаэль так и не пришёл в себя, показатели были стабильными, но это нельзя было назвать прогрессом. Он не привык беспокоиться о ком-то, скорее наоборот, отгородился от переживаний, связанных с другими людьми, а теперь этот мальчишка упорно выматывает ему нервы. Хайнрих подошёл к кровати, медленно и тяжело переставляя ноги, и сел на тихо скрипнувшие простыни. Михаэль похудел, от полного жизни подростка остался обтянутый кожей скелет, а ведь прошло так мало времени. Он всё ещё борется, и эта борьба вытягивает из него последние силы. – Михаэль, ты ведёшь себя неподобающе. – Хайнрих провёл кончиками пальцев по лицу юноши, очертив скулы и линию подбородка. – Когда ты последний раз утруждал себя готовкой, когда варил мне кофе? Если так пойдёт и дальше, мне придётся тебя уволить, ты ведь не хочешь этого? Мерно пищат аппараты, поддерживающие жизнь в изломанном теле, монотонно вырисовываются кривые сердцебиения. Он не ответит, даже не услышит, наверное, надо смириться ещё с одной потерей и жить дальше, ему ведь всегда есть, ради чего жить, он ведь служит Империи. Хайнрих встал и снова подошёл к окну, воздух уже стал гуще, значит, скоро начнёт темнеть. Мимо окна пробежало двое солдат, они явно были напуганы, но собраны, как перед наступлением. Альберт сказал ему, что охранка Абеларда всё-таки упустила Доргенберга. Они ведь должны быть хорошими охранниками, но куда им до химеры? Сзади что-то тревожно запищало. Хайнрих развернулся рефлекторно, не успев подумать о собственных ранах. Зелёные кривые линии на мониторе у кровати Михаэля опасно вытянулись, лишь изредка вздрагивая толчками, приборы монотонно и противно пищали. Кнопка экстренного вызова была совсем рядом, он ударил по ней, едва не сломав. Только бы они успели, только бы у Альберта не было никакой операции. Я же всего лишь пригрозил, парень, я не дам тебе расчёт, не надейся. Харальд достал из пачки сигарету, у него осталось ещё две, пора было заканчивать со всем этим и возвращаться домой. Приглушённый, маревный вечерний свет, заливающий чёрным тени и скрадывающий объём предметов, резал по глазам. Всё тело ломило болью, как у наркомана, было холодно и в тоже время жарко, только жар этот рождался где-то в позвоночнике между лопаток и стекал вниз. Он дорого заплатил за то, чтобы лично закончить это расследование, но бросать всё на полпути было не в его правилах. Рольф стоял рядом и тоже курил, напряжённо вслушиваясь в мешанину переговоров на разных каналах и пытаясь выудить оттуда хоть какую-то достоверную информацию. Он настоял на том, чтобы сопровождать Харальда до самого конца расследования, оставив своих людей на заместителя. – Пожалуй, нам стоит навестить Катарину. Мне кажется, что вероятность его появления там достаточно высока. – Харальд стряхнул пепел себе под ноги и повернулся к Рольфу. Тело двигалось непривычно медленно, как наутро после тяжёлой тренировки. – Она не станет ему помогать. – Рольф покачал головой. Детектив всё ещё подозревает её в соучастии, но она просто женщина, подверженная своим слабостям, она не предатель. – К тому же, если он действительно туда придёт, вам там точно делать нечего. – Я могу и ошибаться. – Харальд пожал плечами. Он должен был удостовериться, что дело закончено. Конечно, Катарина не станет ему помогать, особенно теперь, когда поняла его мотивы, но и предать химеру не сможет, она же врач, а не солдат. К тому же, в её комнате есть лекарства, может быть, еда и вода – всё, что необходимо для долгого путешествия. Харальд остановился, пропуская группу бегущих куда-то солдат. Ему некуда было спешить, обогнать химеру всё равно невозможно, а опоздать он просто не мог, он ведь не знал, когда именно Глейпнир окажется у госпиталя химер. Он придёт, у неё слишком много того, что ему нужно, у неё – его преступление, ещё несовершённое, но важное. Он придёт, потому что там его будет ждать Харальд. Зигфрид задёрнул штору и отошёл от окна. Господа нервничали, им не было нужно такое оживление, но, в то же время, им нравилось то, что преступление было раскрыто. Они даже потрудились объяснить, что проникали в мысли Глейпнира, перед тем, как сделать его тренером восьмёрок, но не нашли там ни тени неповиновения. Его обучили скрывать правду. Господа верили в то, что способны понять намерения людей и химер, но могут ли они ошибиться, почему даже не предположили, что это может быть он? Этому тоже есть объяснение – перед тем, как отправить его сюда, в его подсознание без его ведома поместили запрет на убийство химер. Он не мог никому причинить вреда. Однако Глейпнир никого и не убивал, он подавлял действие запрета чувством злости или вины, какой-то сильной эмоцией, и тогда вводил препарат, вероятно, убеждая себя в том, что он просто поможет юным химерам раскрыть себя. Это могло сработать только при одном условии – он знал о нём и заранее продумал то, как будет ему противостоять, а это, в свою очередь, может означать только одно – в Башне есть предатель. Мог ли кто-то помогать ему здесь? Его научили защищать свои мысли, подсказали, как обойти запрет, не могли же они оставить его без присмотра. Кто тогда? Кто-то из его подчинённых, из внутренней разведки? Катарина или Густав? Зигфрид заварил себе крепкий чай и сел за компьютер. У него есть записи с видео камер, программа уже должна была закончить поиск Глейпнира, можно попробовать выяснить, с кем он встречался. Если удастся найти хотя бы один контакт, у которого нет логического объяснения, можно будет помочь детективу и Башне. Зигфрид вздохнул и вывел на экран результаты поиска. Может быть, тогда ему удастся уговорить их дать ему небольшой отпуск в городе. Он запустил распознавание лиц тех, кто был на одних кадрах с Глейпниром и поднёс к губам кружку с чаем. Его утро будет таким же долгим, как и у тех, кто сейчас старается его поймать. Глупые люди, найти его они могут только случайно, а если у них это получится, что ж, это будет самый неудачный день в их жизни. И последний. Иггдрасиль окинул взглядом узкую улочку, стиснутую между складом и стеной госпиталя, и недовольно нахмурился. Пахло химерой, запах был едва различимым, почти уже стёртым ветром, но до боли в мышцах знакомым. Глейпнир, он не мог ошибиться, ведь тренер проводил с ними почти всё время, даже ели и принимали душ они все вместе. – Ты тоже чувствуешь? – Хвергельмир провёл когтями по бетонной стене, на песок посыпалась тонкая струйка крошек. Светловолосый химера прикоснулся к переговорному устройству, вставленному в ухо. – Седьмая поисковая группа, рядом с госпиталем химер обнаружен запах объекта. Иггдрасиль кивнул. Абелард предупредил их, что Глейпнир может прослушивать их переговоры, но тренер был не из тех, кто бегает от опасности, сейчас он скорее играл с ними, чем действительно прятался. Теперь им надо было только дождаться боевых химер, лезть в драку против опытного солдата было настоящим самоубийством, особенно в их состоянии. – Думаю, нам стоит подождать ребят Сурта. – Хвергельмир положил руку на плечо своей новой пары и улыбнулся. Они сделали достаточно, если запах ещё есть, значит, он рядом, остальное их не касалось. – Например, у Катарины в палате, там сейчас все койки пустые, раненых нет – он химер просто избегает. Иггдрасиль кивнул и улыбнулся своей паре. Их главной местью Глейпниру было то, что они оба выжили, помогли детективу вычислить его и стали парой. Когда его поймают, они станут свободны от своего прошлого, смогут жить друг для друга, не жалея ни о чём. Химеры вышли на небольшую площадь перед главным входом госпиталя. Дома здесь поставили на некотором удалении, чтобы легче было разгружать грузовики и переносить раненых. Ветер с шуршанием перекатывал волны песка, растекался по нагретому бетону стен. Иггдрасиль поднял голову. Он стоял на другой стороне площади, прямой и несокрушимый, как на тренировках по рукопашному бою. – Вы уже мертвы. – В хрипловатом голосе ни тени сомнения, рот кривится в горьковато-жестокой усмешке. – Вы не химеры, вы просто ходячие трупы. – Глейпнир, – тихо прошептал Хвергельмир, – зачем? – Глупые щенки, вы же просто мясо. Вы никогда не думали, что происходит с химерами, когда они стареют? – Сухой смех, как камешками по бетону. Два шага вперёд, медленных и плавных. – Когда приходят в негодность? Прежние поколения просто подыхали, потому что начиналось отторжение, но мы ведь совершенней, не так ли? Хвергельмир ничего не ответил, конечно, он думал об этом, все химеры думали, но быстро понял – правды лучше не знать. – Да какая разница! Пусть мы умрём молодыми, тем больше у нас причин жить, жить сейчас, как можно больше, как можно сильнее! – Иггдрасиль шагнул на встречу Глейпниру. Ему хотелось схватить своего бывшего тренера и пару раз как следует встряхнуть, что бы он, наконец, понял. – Даже если они нас и создали как высококачественное синтетическое мясо, это не значит, что они могут контролировать каждый наш шаг! – В этом-то всё и дело, они не могут. Мы сильнее их, и чем дальше, тем совершенней. Наша психика достаточно стабильна. Настолько стабильна, что им приходится искусственно прививать нам потребность в агрессии, чтобы контролировать. – Всё та же улыбка, ещё два шага по песку, таких же бесшумных и плавных. – Для каждой химеры его или её пара – это заложник, ещё один, дополнительный поводок. Знаете, почему связь ослабевает? Мы не подходим друг другу. Они соединяют нас физически против нашей воли, как обычных дешёвых шлюх. – Да какое это всё имеет отношение к тому, что ты сделал? Ты ничем и никому не помог! Только не говори, что пытался освободить нас! – Иггдрасиль чувствовал, как внутри него закипает злость. Что за чушь он несёт, кого вообще это волнует? – Фенрир смирился с тем, что нам уготовано. Они замораживают отслуживших своё химер, замораживают заживо и оставляют для экспериментов. Они режут живую плоть и изучают, чтобы понять, как сделать следующее поколение ещё лучше, ещё покорнее. – Глейпнир остановился в центре площади и посмотрел на своих бывших учеников. Наивные, слабые щенки. – Химеры не умирают, ещё очень долго не умирают. Он смирился, а мне вот стало противно. Я пришёл сюда не за лекарствами и едой, просто хочу убить Катарину. – Ты несёшь какой-то бред, кто вообще дал тебе право решать, кому и как умирать? – Иггдрасиль прикусил нижнюю губу, боль немного отрезвила. – Ты считаешь себя самым умным? Думаешь, только ты знаешь, что происходит? Думаешь, только ты знаешь, как больно терять пару?! Глейпнир рванул вперёд, ударил без предупреждения. Иггдрасиль едва успел оттолкнуть Хвергельмира и отскочить в сторону. Кажется, его слова всё-таки смогли его задеть. Он знал, что тренер давно разошёлся со своей парой, но, видимо, связь у них была всё ещё достаточно сильной. Глейпнир готов был мириться с правдой до тех пор, пока она не коснулась его самого. Лицемерие на грани человеческого. Иггдрасиль увернулся ещё от одного удара, поднырнул под правую руку Глейпнира, резко ткнув его кулаком в бок. Кости уже начали перестраиваться, мышцы стянуло болью. Он едва не упустил ответный удар и врезался плечом в стену. Надо скорее заканчивать трансформацию и начинать драться всерьёз. Глейпнир развернулся и схватил за волосы не успевшего увернуться светловолосого химеру, вывернул пряди, заставив его выгнуться и закричать. Боль была несильная, он знал, что они могли выдержать намного больше, щенок просто не ожидал подобного. Рёбра ныли, кажется, второй сломал два или три. Талантливый мальчик, успел увернуться, выиграв время для трансформации, но я его не прощу! Как он посмел говорить о Фенрире, этот ублюдок мой и только мой! Всю жизнь он только и делал, что командовал, направлял и указывал. Глейпнир отшвырнул брыкающегося химеру и развернулся к его паре, по бедру, проткнутому армейским ножом, стекала струйка крови. Когда только успел? Фенрир был действительно сильным, действительно достойным того, чтобы жить. Никто не делал для Империи больше, никто так не заботился о ней, а они просто поигрались с ним и выбросили, мерзкие твари, похожие на человеческих детёнышей! Он видел их глаза, слышал их слова – они не могут быть детьми, просто не могут! Они лгут всем и всегда, всего лишь отвратительные паразиты, которые отобрали у него Фенрира, властного, подавляющего, потрясающего. Эти щенки просто очередной эксперимент, жалкие подобия его пары, как они смеют! Глейпнир развернулся и ударил локтём в живот черноволосого, тот согнулся, сдавленно охнув. Так и не научился парировать такие удары. Наклониться вбок, отвести ногу в сторону, ударить. Мальчишка глотает пыль, перемешанную с кровью. Что? Белобрысый мерзавец, когда он успел вгрызться мне в ногу? Глейпнир отвернулся от Иггдрасиля и угрожающе зарычал. Хвергельмир тихо охнул, схватившись за голову. Этот ублюдок чуть не выдернул ему все волосы, на тренировках он никогда не использовал такие грязные приёмы, хотя они, вообще-то, должны быть готовы ко всему. И с чего он так внезапно напал, мило же беседовали? Хвергельмир огляделся в поисках хоть какого-то оружия. Нож отлетел в сторону при рывке, до него не добраться, пришлось бы лезть под руку Глейпниру. Тренер, скотина, не тронь Иггдрасиля, он мой! Металлический штырь, на который крепилась камера наблюдения, выломался достаточно легко. Покорёженная железка царапнула кожу, небольшой прямоугольничек в защитном чехле отскочил после первого же удара о стену. Хвергельмир резко развернулся, присел и изо всех сил вцепился клыками в голень Глейпнира ближе к колену. Это отвлечёт его, должно отвлечь! Ну же, повернись! В глазах старшей химеры бешеная злоба – ему помешали, влезли в схватку, в его поединок. По горлу горячо и щекотно потекла кровь. Хвергельмир никогда не задумывался, отличается ли по вкусу кровь химеры и человека. Отличается, или это только в боевой форме? Глейпнир занёс руку для удара, теперь у него меньше секунды. Рука сбоку и вверх, кривая железка легко входит в плоть, разбрызгивая кусочки мяса, царапает рёбра. Хвергельмир почувствовал, как по его запястью стекает кровь, липкая и горячая. Крепёж камеры вошёл в бок Глейпнира почти полностью, снаружи остался торчать лишь маленький кусок. Ну вот и всё, тварь, теперь ты точно сдохнешь! Желудок, толстый кишечник, поджелудочная железа, левое лёгкое – кажется, изогнутый кусок металла смог задеть почти всё, что там есть. – Отвали от него. – Хвергельмир усмехнулся и почти сразу закашлялся. Глейпнир, казалось, просто не обратил внимания на рану, сжал пальцы на шее своего бывшего ученика и поднял на ноги, сдавил так, что когти вспороли кожу. Иггдрасиль поднялся и шатаясь сделал шаг вперёд, к мутному пятну в форме химеры. Мотнул головой, фокусируя зрение. Глейпнир стоял в нескольких шагах от него, сжимая одной рукой горло его пары, ноги Хвергельмира безвольно болтались в воздухе. Иггдрасиль бросился вперёд, обхватил старшего химеру сзади за талию и вонзил клыки ему в шею, стараясь повредить позвоночник. Он нужен живым, он свидетель, он много знает – сейчас всё это не имело значения, важно было только остановить его, не дать навредить Хвергельмиру. – Вы оба уже мертвы, щенки. – Глейпнир хрипло расхохотался и схватил второй рукой беловолосого химеру за голову. Иггдрасиль разжал руки, бросился к своему напарнику. Он понимал, что не успеет, понимал, что они проиграли, но ему хотелось быть рядом. Длинные когти полоснули по коже, вспарывая горло, пальцы разжались, отпуская. Кровь брызнула в лицо, но Иггдрасиль этого даже не заметил. Как в бреду, в кошмарном сне тело его напарника начало падать, медленно, как сквозь густую жидкость, опускаться на его подставленные руки. Боли он не почувствовал, скорее как-то отрешённо понял, что в его позвоночник входит какой-то посторонний металлический предмет. Иггдрасиль захлебнулся кровью, она вытекла из его рта, смешавшись с той, что пачкала грудь его пары. – Хвергельмир. – Он с трудом выговорил его имя. Больше ни один из них не будет страдать, ни одному не придётся жить без второго. Иггдрасиль был даже благодарен за то, что ему не оставили жизнь. – Иггдрасиль. – Одними губами, дрожащими в последней улыбке. Так он улыбался только ему. Не предназначенный, найденный, обретённый, его. Боли не было, не было ничего, даже поднимающийся из позвоночника холод не имел значения. Хвергельмир улыбался ему. Иггдрасиль расслабил мышцы рук, позволяя своему телу, наконец, упасть на тело его пары. Он уже не чувствовал ног, спины, живота, но это не имело значения. Губы Иггдрасиля были тёплыми и солёными. Хвергельмир первым поцеловал его, вцепился в одежду, притягивая ближе. Этот вкус он не забудет никогда, у них теперь одна кровь на двоих. Только не закрывать глаза, смотреть на него, пока ещё получается, пока не потемнело, пока ещё есть три капли воздуха, надо успеть поделиться ими. Иггдрасиль, мы вместе, понимаешь, теперь свободны, теперь одно целое. Хвергельмир улыбнулся в губы своему партнёру, своему второму я. В жизни и после неё, мы теперь уже навсегда вместе, никто, уже никто не разлучит нас. Сознание провалилось в темноту, стирая все ощущения, последнее, что почувствовал Хвергельмир, был вкус губ Иггдрасиля. Харальд остановился на краю небольшой площади у главного входа в госпиталь химер. Пахло нагретым металлом, сражением и кровью. Он не успел. На тёмно-буром песке лежали двое химер, их одежда была залита кровью, они не двигались. Не успел. Глейпнир повернулся на звук. Левой ладонью он закрывал рану на боку, двигался как-то неловко. Харальд достал пистолет. Он опоздал, но преступника не упустит. Химера напал внезапно, резко рванул вперёд, Рольф даже не успел выругаться и оттащить его в сторону. Глейпниру пришлось бежать через всю площадь, так что несколько секунд у Харальда было. Левая рука легла на плетёную рукоять, большой палец поддел застёжку. У него почти не осталось времени на замах, пришлось разворачиваться, пропуская первый удар, и бить рукоятью в затылок. Химера пошатнулся и чуть не упал, только сейчас Харальд заметил рваную рану у него сзади на шее. Поэтому его движения так замедлены, но полагаться на это слишком сильно тоже нельзя. Короткий замах, почти всей длинной по ране, с оттягом. Глейпнир коротко вскрикнул, падая на колени. Харальд обошёл его и встал так, чтобы видеть лицо. Что бы он ни сделал, он заслуживает того, чтобы видеть глаза своего убийцы. – Герр детектив, вы неплохо потрудились. – Глейпнир говорил хрипло, с трудом выталкивая слова и жмурясь от боли. – Мне не о чем жалеть. Вы хороший солдат, и я дам вам за это награду. Химера хрипло рассмеялся. Харальд ничего не ответил, только поднял пистолет, уперев дуло в лоб Глейпнира. Быстрая смерть – единственное милосердие, на которое он был сейчас способен. – Найди Ансельма Диенертотта, думаю, тебе покажется забавным его рассказ. – Глейпнир усмехнулся. Выстрел. Харальд опустил пистолет, тело мёртвого химеры тяжело осело на песок. Вот и всё. Закончено. – Штандартенфюрер Рейденберг! – Рольф остановился в двух шагах, недоумённо глядя на труп химеры. Глейпнир не смог бы убежать с такими ранами, а с его регенерацией вполне дотянул бы до суда. Вот только поединок может закончиться только смертью одного от рук второго, никак иначе. Харальд позволил себе на секунду закрыть глаза. Навязанный поединок, который он не выбирал. Химер он узнал сразу, Иггдрасиль и Хвергельмир, совсем недавно созданная пара, сумевшие выжить, такие счастливые от того, что вместе. Они смогли начать заново, нашли причину для жизни. И потеряли её. У светловолосого, Хвергельмира, распорото горло, кровь вытекла быстро не оставив ему даже нескольких минут. У темноволосого, Иггдрасиля, из позвоночника торчит погнутый держатель для камеры наблюдения. Химеры лежали едва ли не обнявшись, их перепачканные кровью губы застыли в последней, счастливой улыбке – у них получилось умереть вдвоём, вместе, остаться друг с другом до самого конца. Глейпнир всё-таки дал им то, чего прежде лишил, чего был лишён сам. – Рольф, вы знаете человека по имени Ансельм Диенертотт? – Харальда удивило то, как ровно и спокойно прозвучал его голос. Внутри было пусто и холодно, как в заброшенном доме, продуваемом холодным зимним ветром. Рольф поднял глаза на детектива. Всё ещё неестественно бледный, какой-то напряжённый, словно сжатая до предела пружина. Рейденберг умел убивать, умел драться, его этому учили, он и сам видел его в бою, но вот так хладнокровно пристрелить преступника – такого он не ожидал. Или просто не думал, что он станет делать это ради химер. Он не мог привязаться к ним, не стал бы сочувствовать, тогда почему? Офицеры Управления не позволяют себе показывать свои чувства, поэтому многие считают, что их у них просто нет. Скорее всего, со временем это действительно становится правдой, они просто привыкают, но то, что Рейденберг сейчас сделал, было слишком по-человечески. Слишком для военного, слишком для аристократа, слишком даже для человека. – Ансельм Диенертотт? – Рольф нахмурился и вытащил сигарету. Ужасно хотелось курить, горький дым мог хоть немного отбить запах крови и металлический привкус во рту. – Да, я знаю этого парня. Ничего особенного, нормальный для чистокровного. У него жена и две маленькие дочери. Он работает на Зигфрида, наверное, это его самый главный недостаток. – Отлично, свяжись, пусть заберут тела и удостоверятся в смерти. Мне надо поговорить с Зигфридом. – Харальд кивнул каким-то своим мыслям и отвернулся от лежащих на песке химер. Рольф активировал переговорник и вызвал людей Абеларда. Их действительно стоило убрать отсюда, ребята заслужили покой, да и нести их недалеко, Катарина, скорее всего, сама решит позаботиться о телах. Удостовериться? Эти уж точно мертвы. Рольфу часто приходилось сталкиваться со смертью, в том числе и химер. Никакой разницы. Зигфрид поставил на стол кружку с остывшим кофе. Он уже не мог пить эту мутную жижу со вкусом горелой резины, нормальный кофе достать здесь было трудно, а чая у него уже не осталось, последнюю кружку он выпил сегодня утром. На экране цепью маленьких картинок высвечивался список найденных контактов. Зигфрид запустил фильтр – надо убрать тех, с кем он мог встречаться по службе – восьмёрки, Катарина, подполковник Кернс, себя тоже можно исключить, он помнил, когда и о чём говорил с Глейпниром. – Штандартенфюрер! Штандартенфюрер, кажется, его поймали! – Молодой светловолосый мужчина замер в проёме двери, не решаясь войти. – Тебе только кажется? Я думал, на курсах тебя должны были научить отличать порождение твоего отдельного разума от порождённой множественностью разумов объективной реальности. – Зигфрид недовольно поморщился, почти с ненавистью посмотрев на кружку с недопитым кофе. Голова просто раскалывалась, её словно начинили стальными иголками и теперь это всё встряхивали при каждом громком звуке или движении. – Простите, – парень едва не заикался, – его нашли и убили. – Кто? – Зигфрид на секунду закрыл глаза. Глейпнир мёртв, так же как и его напарник, Фенрир. Убит при повторном аресте после побега. Удивительно, как точно совпали их судьбы. Неужели Господа сделали это намеренно? – Штандартенфюрер Харальд фон Рейденберг. – Парень замолчал, не зная, что ещё сказать. Зигфрид знал, что он назовёт именно это имя, в конце концов, детектив присутствовал при смерти Фенрира, нет ничего удивительного в том, что именно он убил его пару. Как нет ничего удивительного и в том, что именно он смог угадать, куда пойдёт Глейпнир. – Можешь идти. – Зигфрид махнул рукой, отпуская парня. Его подчинённые привыкли сообщать ему обо всех важных для него и Башни событиях, происходивших в лагере, и не имело значения, какими незначительными они кажутся на первый взгляд. С другой стороны, подчинённых у него почти не было, всего несколько аналитиков, так что помощи от них он всё равно не ждал. Зигфрид привык работать один, сам по себе. На экране появилось сообщение о завершении фильтрации. Итак, несколько человек. Детектива тоже надо было добавить в фильтр, но теперь уже не важно. Несколько химер из отряда Сурта, Рольф Шнайдер, один из его бойцов, погибший во время обстрела. Всё это не то. Зигфрид с силой зажмурил глаза и прокрутил список вниз. Ансельм, ты что здесь делаешь? Три встречи, все ночью, без свидетелей. Они попали только на его камеры, которые он вешал лично. Зигфрид нахмурился и прокрутил фрагмент записи с их последним разговором ещё раз. Что-то тут было не так, они не должны были встречаться, Ансельм занимался совершенно другими вопросами, никак не связанными с химерами. Они даже не знакомы, разве что видели друг друга на улице, в конце концов, в таком замкнутом обществе все лица со временем запоминаются. Зигфрид сохранил результаты и записал фрагмент видео с разговором на накопитель. Герру детективу стоит это увидеть. Конечно, признавать, что убийца связан с одним из твоих подчинённых, всегда неприятно, но он слишком хорошо знал, что такое по-настоящему неприятные вещи. Например, гнев Господ. Нет, гнев, раздражение, неудовольствие – всё это мелочи по сравнению с их первой встречей. Самое страшное, что он испытал – это их любопытство. Зигфрид вздрогнул и стиснул плечи руками. Слишком неприятные воспоминания, а признавать себя слепцом не так и ужасно. Харальд ещё раз назвал своё имя и звание седому мужчине, сидевшему у входа в одноэтажное серое здание, занимаемое аналитиками Башни. Тот посмотрел на него с выражением скучающего неверия и уставился в экран планшета. – Вас нет в списке. – Произнёс он уже в третий раз. У Харальда был полный доступ, но его это, кажется, не волновало. – А я у тебя там есть, мутант ты перекормленный? – Рольф едва сдерживался, чтобы не ударить привратника. – Нет, герр подполковник, – охранник неприятно улыбнулся, – вас здесь тоже нет. Харальд устало прикрыл глаза. Людская глупость наравне с желанием показать свою власть порой становится причиной больших проблем не только для глупца, не думающего о последствиях своих поступков, но и для тех, кто стал мишенью его попытки самоутвердиться. С другой стороны, с таким охранником можно не беспокоиться о нежеланных и нежданных гостях. Харальд шагнул к двери, у него было право входить когда и куда угодно, Зигфрид зря не учёл возможность того, что он может прийти к нему без предупреждения, когда всё уже закончилось. – Эй, куда это вы? – Охранник резко отвернулся от Рольфа, преградив Харальду путь рукой. Наглость порождается неведением, даже дурака можно приучить бояться. Дуло пистолета почти коснулось лба охранника. Он замолчал сразу, как-то резко, как будто его выключили, кажется, даже не поверил, что это может быть реальностью, но руку всё-таки убрал. Харальд прошёл внутрь, даже не обернувшись и не удостоверившись, что Рольф идёт за ним. Зигфрид поднял голову и посмотрел на дверь. Кто мог стучать так настойчиво? Полчаса назад он сменил охранника, теперь у двери сидел человек, невероятно упрямый в том, что касалось списков допуска, он часто нарывался на неприятности, но обладал поразительной памятью. Зигфрид не хотел никого видеть, ему нужно было сосредоточиться на записях, а люди Абеларда, казалось, заполнили собой весь лагерь, постоянно требовали каких-то подробностей для отчётов, записывали, копировали данные, мешались. Хайнрих в госпитале, его заместитель не был в достаточной мере посвящён в ход расследования, так что перед Управлением отчитываться придётся Теннендорфу, хотя это его проблемы. – Войдите. – Зигфрид устало вздохнул и поднялся со стула. Голова нещадно болела, раскалывалась от чужих смазанных мыслей и полуоформившихся чувств. Харальд фон Рейденберг, сзади слегка ошарашенный Рольф. Надо было сказать охраннику, чтобы пропускал этих двоих без вопросов. – Штандартенфюрер Фендербах. – В глазах Рейденберга не было раздражения или гнева, скорее азарт. – Где сейчас находится Ансельм Диенертотт? Если не ошибаюсь, он один из ваших подчинённых, так что вы должны знать. – Ансельм? – Зигфрид удивлённо вскинул бровь. Конечно, следить за каждым шагом подчинявшихся ему людей не входило в его обязанности, но он всего несколько минут назад запустил поиск по текущим изображениям с камер, потому что и сам искал этого человека. – Зачем вам нужен Ансельм Диенертотт? Вы врываетесь ко мне, требуете выдать одного из моих сотрудников, дело ведь уже закончено, не так ли? – Прошу меня простить, – Рейденберг склонил голову в знак признания своей вины. Зигфрид кивнул, принимая извинения. Этот жест был допустим между равными, у них были одинаковые звания, но работа на Башню предавала ему особый статус, с другой стороны, сейчас у детектива был приоритет, данный ему Господами. – Я хотел бы поговорить с Ансельмом Диенертоттом, это возможно? – Разумеется, но только в моём присутствии. – Зигфрид повернулся к экрану и вывел результат поиска. По текущим записям искать было быстрее, так как просматривались всего несколько статичных кадров, программа уже должна была найти его. – Сейчас он в столовой, я могу вызвать его, и через десять минут вы сможете поговорить. – Буду вам весьма признателен. – Зигфрид сразу почувствовал сарказм в голосе детектива. Охранник, скорее всего, попытался их задержать, за такое он вполне мог пойти под трибунал. Зигфрид набрал нужный номер и приказал Ансельму явиться в комнату для переговоров как можно быстрее. – Но перед тем как вы допросите моего подчинённого, мне всё-таки хотелось бы узнать, на каком основании. – Он вообще не должен был давать разрешение на эту встречу без объяснений, и не дал бы, если бы у него самого не было бы подозрений. – Не здесь, конечно. Комната для переговоров была оборудована специально для бесед, о содержании которых должны были знать только их участники. В стены были вмонтированы подавители электросигналов, обычное физическое прослушивание тоже исключалось. Такое же помещение было и у ребят из внутренней безопасности, даже у военной полиции было нечто подобное, хотя и не настолько совершенное. – Итак, я слушаю вас, штандартенфюрер. – Зигфрид повернулся к Рейденбергу и нахмурился. Детектив смотрел на него спокойно, выжидающе. – Перед смертью химера Глейпнир, виновный в убийствах людей и химер, а также в создании условий для убийства ещё двух химер Башни произнёс это имя. – Рейденберг замолчал, давая Зигфриду время обдумать его слова. – Он не мог лично убить химер, перед тем, как послать его сюда, в его подсознание были помещены блокираторы, не позволяющие ему самому совершить убийство даже по неосторожности! – Зигфрид недоумённо посмотрел на детектива. Глейпнир не мог сам убить кого-то, ему, скорее всего, пришлось сильно постараться, чтобы обойти эту блокировку, когда он вводил нейролептики своим ученикам. – Он убил Хвергельмира и Иггдрасиля, попытавшихся его остановить. К сожалению, я не успел остановить его, когда я его встретил, химеры уже были мертвы. – В голосе детектива действительно проскользнуло сожаление. Значит, пары убитых, сумевшие создать свою собственную новую связь, теперь мертвы. Ещё двое из тех, кто должен был сопровождать Господ, двое, преодолевших непреложный закон и вернувших себе утраченную двойственную целостность. Глейпнир, ты отомстил Башне за Фенрира, можешь быть доволен! – Это невозможно. – Зигфрид покачал головой. Этого действительно просто не могло быть. – Его пара, Фенрир, имел модификации, усиливавшие интеллектуальные способности. Вполне возможно, Глейпнира создали со сходными параметрами. Он мог найти обходной путь, убедить себя в чём-то. – Рейденберг пожал плечами, кажется, для него это не было чем-то странным. Зигфрид лишь пару раз пересекался по работе с Фенриром и плохо его знал, поэтому не мог сказать наверняка, на что он был способен. – В любом случае, совершённое им является неоспоримым фактом. Меня больше интересует личность Ансельма Диенертотта. Что вы можете сказать о нём? – Ансельм занимается информационной аналитикой, с химерами никаких контактов не имеет. Примерный семьянин, женат, две маленькие дочери. – Зигфрид едва удержался от того, чтобы не говорить о нём в прошедшем времени. Про этого человека скоро можно будет забыть. – С обязанностями справляется, работает хорошо, никаких нареканий нет, не проявляет агрессии, с коллегами поддерживает хорошие отношения. – Однако вас не удивило, что Глейпнир упомянул его. – Голос детектива звучал спокойно и даже не слишком холодно, но Зигфрид всё равно поёжился. – Да, я решил проверить контакты штандартенфюрера Доргенберга. Я запустил программу поиска и анализа ещё до того, как вы поймали его в первый раз. Понимаю, работа заняла слишком много времени, но объём материала тоже был велик, я ведь загрузил данные не только с общих камер наблюдения, но и со своих собственных. – Зигфрид пожал плечами. Им надо было выяснить, кто, когда и где делал химерам инъекции, кто мог пересекаться с ними или подменить лекарство. – Результаты я получил, но слишком поздно, Глейпнир уже находился под стражей. – Я всё понимаю. Значит, вы нашли доказательство его контактов с Ансельмом Диенертоттом? – Детектив словно подталкивал его рассказ, опуская детали, которые были для него очевидны. – Да, именно. Я поставил фильтр на тех, с кем Глейпнир мог общаться по службе, но с Ансельмом у него не было ничего общего, они были едва знакомы. – Зигфрид вставил накопитель в разъём компьютера, стоявшего на столе, и приглашающе указал Харальду на стул. Он ведь всё равно собирался показать ему запись, сейчас как раз удобный случай. Фрагмент был небольшим, всего несколько минут. Встреча, короткий разговор, Ансельм что-то ему передал, какой-то небольшой свёрток, потом они разошлись. Лица были хорошо различимы, программа анализа определила точно – это действительно был Ансельм Диенертотт. К сожалению, говорили они слишком тихо, и слов было не разобрать. – Это снято одной из моих камер, они о ней просто не знали. – Зигфрид сильнее сжал пальцами плечи. Ему пришлось устанавливать часть камер лично в самых укромных местах, в слепых пятнах, там, где можно поговорить без свидетелей. – Я ставил их сам, у общих там слепая зона. В дверь постучали. Зигфрид привычно вздрогнул и опустил руки. Ансельм был неплохим аналитиком, но не гением, которого невозможно заменить. Был, да, уже был, как только он войдёт в эту дверь, для него всё будет кончено. Харальд встал из-за стола и отошёл в сторону, Рольф молча замер у него за спиной и чуть сбоку. Ему достаточно будет одного шага, чтобы закрыть его собой. Дверь открылась, на пороге стоял полноватый мужчина средних лет со светлыми волосами и лёгкой, искренней улыбкой на губах. Он не казался опасным, скорее наоборот – безобидный, тихий, из тех, что вечно заваливали зачёты по единоборствам и стрельбе. Его главным оружием был его мозг, его способности. – Вы хотели меня видеть, штандартенфюрер Зигфрид? – Ансельм привычно обратился к начальству по имени, так же отточено закрыл за собой дверь и отдал честь, не прекращая улыбаться. – У вас что-то произошло? – Зигфрид задал вопрос скорее из необходимости начать говорить, чем из любопытства. – Жена написала, что ждёт третьего ребёнка. – Улыбка стала ещё шире. Харальд на пару секунд позволил себе ощутить жалость. – Вы обвиняетесь в измене Империи. – Тяжёлые слова упали на пол и закатились под стол. Произнесённое обвинение само по себе являлось приговором. – Пока не для протокола. Значит, эти слова были сказаны только для тех, кто сейчас находится в комнате. Значит, у него есть ещё крошечный шанс доказать свою невиновность. Лицо Ансельма побледнело, улыбка превратилась в не прозвучавший стон. Харальд на секунду зажмурился, собираясь с мыслями. Приговором были не его слова, приговором было понимание в глазах Ансельма.