Пробуждение Башни

Хильдеберг нахмурился и откинулся на спинку стула. Он назначил собрание на половину девятого, сейчас уже было без пятнадцати девять, а детективы Отдела продолжали входить и рассаживаться. Он отдал приказ о возвращении вчера ночью, так что они все уже должны были быть в Управлении, тогда почему они задерживаются? Хильдеберг повернул голову налево, там, за небольшим отдельным столом сидел адъютант и секретарь главы Отдела, Дерек Лейбрих. Он пришёл раньше всех, молча занял своё место. Почти сразу после него пришли два детектива, и расспросить его не получилось. – Геберт, наверное, ещё не проснулся, – покачал головой сидевший справа от Хильдеберга мужчина, – трое суток на ногах с этими убийствами чистокровных. Всё верно, сейчас люди его Отдела работали на износ, пытаясь остановить волну насилия, растекающуюся от центра города к окраинам. Непонятные нападения, серийные убийства, целый список совместных или нечётких дел, которые приходится вести вместе с криминальной полицией, внутренней разведкой или Управлениями по контролю за сектами и террористическими организациями. Его люди устали и измотаны, а он должен нагрузить их новой работой. Хильдеберг встал, привлекая внимание. Разговоры стихли, люди повернули головы к нему. – Доброе утро. Прошу закрыть дверь и начать протокол заседания. Протокол объявляю закрытым и не подлежащим разглашению до особого распоряжения. – Хильдеберг повернул голову и кивнул куда-то в сторону Дерека. Стандартная фраза, означающая, что то, что будет сказано в этой комнате, является секретной информацией и не подлежит распространению вне Отдела. Запись всё равно будет вестись, это необходимо, но она будет зашифрована и передана на закрытое хранение до особого приказа главы Отдела или Управления, даже он, заместитель, не будет иметь на это права. – Запись открыта, уровень доступа к протоколу определён, прошу начинать. – Дерек ответил такой же шаблонной фразой, когда только успел выучить, ведь пока он здесь, таких крупных совещаний не проводилось? – На повестке порядок действия Отдела и сопутствующих служб в экстренной ситуации. – Хильдеберг опёрся ладонями о стол. Теперь надо было дать им ровно столько информации, сколько необходимо. Он должен был допускать, что среди них может оказаться предатель, возможно, даже не один. Всех их отбирал Харальд или его предшественник штандартенфюрер Фердинанд фон Гедельберг, всем им он доверяет. Вернее, доверял. – Ситуация и так экстренней некуда, – один из детективов, немолодой и желчный мужчина, поднял руку, прося слово, – что вообще происходит? Хильдеберг на секунду зажмурился, пытаясь привести мысли в порядок. Этот человек работал здесь до него и даже до Харальда, он имел право задавать такие вопросы, но как ответить, не говоря слишком много? И слишком мало, недостаток информации не менее опасен, чем её избыток. Хильдеберг чувствовал, как на него смотрят, они все хотят знать, они ждут его ответа. Они уже достаточно заплатили за право его получить. – Я собрал вас здесь для того, чтобы прояснить ситуацию. Но для начала скажу, что начиная с этого момента и до моего или Рейденберга особого распоряжения, все сотрудники Отдела должны будут оставаться на территории Управления Безопасности. – Хильдеберг едва заметно подался назад. Как он и ожидал, его слова вызвали бурную реакцию. Эти люди сутками проводили на улицах без сна и отдыха, конечно, это было необходимо, и они это знали. Но вот почему они должны оставаться в кольце стен Управления сейчас, этого они пока понять не могли. Он и сам не до конца понимал, но в словах Дерека был смысл, была логика, он не мог так рисковать ими. – Да какого происходит, объясни, наконец! – немолодой детектив нахмурился и поднялся на ноги, – я же должен знать, что сказать жене! – Ничего. Прошу всех успокоиться. – Хильдеберг медленно вдохнул и резко выдохнул. Харальд как-то сказал ему, что это неплохой способ быстро собраться с мыслями. – Протокол заседания закрытый, вы ничего не будете сообщать вашим семьям, друзьям, знакомым, вообще кому бы то ни было за пределами этой комнаты. Я знаю, что в городе неспокойно, что ситуация требует вашего присутствия на улицах, но сейчас вам придётся остаться за стенами Управления. Всю ответственность я беру на себя. – Мне всё это как-то не нравится. – Густав, высокий и флегматичный мужчина, с которым Хильдеберг часто работал в паре, поднялся на ноги. – Мне кажется, или ты объявляешь военное положение? Тишина. Все замолчали и повернулись к нему. Протокол действия в случае угрозы Империи и городу – все сотрудники Управления Безопасности должны собраться внутри стен, чтобы защищать организационный центр Империи, то же самое должно быть сделано в Канцелярии. При объявлении тревоги все граждане, не несущие воинской повинности, должны собраться в убежищах, эвакуацией должны заведовать полевые военные, части которых расположены в городе. После проведения полной эвакуации они также должны вернуться в казармы и оборонять их. Никто и никогда не предполагал, что этот протокол когда-либо будет применён, что враг окажется в городе. – Официального объявления не будет. Это также не является приказом сверху, это моя личная инициатива. – Хильдеберг до боли стиснул пальцами край стола. Сейчас он должен донести до них, заставить понять, поверить ему. Харальд смог бы, а вот получится ли у него, он не знал. – У меня есть доказательства того, что всплеск преступности является делом рук группы людей, желающих захватить власть в Империи. Часть серийных убийств, нападения на чистокровных – всё, что не вписывается в обычную статистику, является результатом их деятельности. Основным способом воздействия эта группа избрала религиозные секты, при этом она активно вовлекает в них военных и аристократов. Хильдеберг замолчал, давая своим коллегам время обдумать сказанное. Они и сами уже должны были догадаться, что означают его слова. Предатели есть в Управлении, если объявить военное положение, они сами окажутся в западне. Конечно, они всё равно в ней окажутся, это он тоже понимал, но так у них будет больше пространства для манёвра. В крайнем случае, будет куда бежать. Хильдеберг зажмурился. Нет, так не пойдёт, они должны выстоять, а он – ещё и пережить. – Вчера был совершён карательный рейд на одну из сект, самую активную и большую из тех, что управляются этой группой. – Хильдеберг старался говорить медленно и как можно более чётко, они должны были запомнить и понять всё до последнего слова. – Поэтому я предположил, что они решат нанести ответный удар. Это может показаться безумием, но для них даже большие жертвы не имеют значения, ведь это всего лишь пешки, массовка для какой-то их игры. Понятия не имею, как именно они решили добиваться своей цели, но знаю точно – они не остановятся ни перед чем. Вы и сами должны были это понять, они накаляют обстановку и уничтожают неугодных им чистокровных, не считаясь с человеческими жизнями. – Но сидя здесь, мы ничего не выиграем. – Один из детективов пожал плечами, остальные согласно закивали. – Наш долг защищать мирных граждан, но если военное положение не будет объявлено, получается, мы их просто бросим, спасая свои жизни. – Невозможно получить Империю, не получив Управление Безопасности и Канцелярию. – Густав упрямо поджал губы. Он напряжённо думал, пытаясь вычислить то, что Хильдеберг не сказал. – Они не смогут взять в заложники и терроризировать гражданских, если хотят захватить власть, а судя по словам Хильдеберга, именно это они и планируют. – Но откуда тебе это известно? – немолодой детектив недоверчиво прищурился. – Ты забыл? – Густав поморщился, – Хильдеберг и Лейбрих побывали в гостях у этих сектантов. Еле вернулись, как я слышал, а потом эту секту и накрыли по горячим следам. Вальтер на них зол, наверное. – Он пожал плечами, – я навестил его вечером, надо было сдать одного психа. У него там полный завал. – А я не слышал о том, что оберштурмбанфюрер был в этом замешан, только то, что занималось этим почему-то не Четвёртое Управление, – немолодой детектив недоумённо посмотрел на Густава, – почему нам не сообщили, почему операцию проводила полиция с Башней? – Потому, что вы все были на улицах, а я в больнице, координировать действия было некому. – Хильдеберг благодарно кивнул Густаву, – я не могу рассказать всего, многого я и сам не знаю, а кое-что лучше бы и не знал. Я прошу вас поверить мне и остаться здесь не только потому, что я отдал такой приказ. Управление надо защитить от врагов, желающих разрушить его снаружи, и ещё больше – от тех, кто хочет уничтожить его изнутри. – Был бы здесь штандартенфюрер Рейденберг, можно было бы не сомневаться в точности информации, – пожал плечами широкоплечий и вечно всем недовольный детектив. – Его здесь нет, мы должны справиться сами. – Хильдеберг понимал, что этот человек прав, был бы здесь Харальд, всё было бы намного проще, но за последние несколько дней ему пришлось смириться с мыслью о том, что он должен уметь действовать самостоятельно. Начальник, учитель и друг не всегда будет рядом, полагаться на его связи и способности нельзя. – Мы должны показать, чего стоим и чего заслуживаем. – Ладно, какие будут приказы, оберштурмбанфюрер? – Густав посмотрел на Хильдеберга, чуть наклонив голову к правому плечу. – Спать. Мне нужны думающие и боеспособные единицы, а не сонные и вымотанные до предела. – Хильдеберг с трудом подавил улыбку. В глазах сотрудников Отдела светилось плохо скрываемое облегчение. Может быть, Пророк и затеял все эти беспорядки, чтобы растянуть силы, выманить как можно больше людей из Управления и измотать их? – Через семь часов проведём повторное совещание, думаю, за это время обстановка прояснится. Заседание объявляю закрытым, протокол завершить. Повторное заседание с закрытым протоколом назначаю на полпятого вечера этого же дня. – Протокол завершён, запись закончена. – Дерек выключил компьютер и встал из-за стола. Всё согласно правилам, так он больше не сможет ничего добавить. Хильдеберг устало выдохнул. Этот маленький бой он, кажется, выиграл. Дэнель вытащил носитель с данными по заседанию и встал из-за стола. После ночи, проведённой в кабинете Отто, ему стало лучше, в голове прояснилось. Ненужные слова, ненужные мысли, чуждые и чужие, остались где-то во вчерашнем смутном кошмаре. Хотелось только дождаться. Он видел это в глазах и словах, в позах и напряжённом молчании – если бы здесь был Харальд. Они привыкли верить ему, полагаться на его способности и связи. Он сам последние годы жил только им одним. Хильдеберг прав, они обязаны справиться, они же не могут его подвести? Он точно не может. Дверь зала совещаний захлопнулась за спиной, теперь он должен был отнести носитель данных в особый отдел архива. Хильдеберг посмотрел вслед как-то настороженно и обеспокоенно. Дэнель прошёл по коридору и повернул направо, там уже располагался другой Отдел. Странное ощущение, как будто оказываешься на вражеской территории. Вернее, на неизученной, незнакомой, где никогда не знаешь, нападёт ли встречный или просто пройдёт мимо. Наверное, так он чувствовал себя под землёй, в тоннелях. Дэнель мотнул головой, отгоняя непрошеные мысли, он всё ещё не помнил своего детства, проведённого с Пророком, да и не хотел вспоминать. Его жизнь началась в тот миг, когда Харальд протянул ему руку. Мужчина в форме офицера связи как-то странно и долго смотрит, улыбается. Он сектант или ему просто понравился смазливый молодой офицер? Дэнель отвернулся и ускорил шаг, его не устраивал ни один из вариантов. Кажется, он начал понимать то, что говорил ему Харальд – в Управлении ты можешь быть только один, все остальные либо твои доверенные инструменты, либо потенциальные враги. С другой стороны, ты сам являешься чьим-то инструментом, и доверять ли тому, кто использует тебя, или нет, решать только тебе. Весь Отдел для Харальда инструмент, важный, тщательно отобранный и сберегаемый, но инструмент, другое отношение к людям губительно и для них и для него. Дэнель усмехнулся, а разве с ним не так? Разве он не такой же сотрудник, к которому Харальд относится только как инструменту? Или не только? Хочется в это верить и в то же время немного страшно. Дэнель открыл дверь архива и подошёл к стойке регистрации. Нет, нельзя сомневаться, иначе они не смогут идти вперёд, даже если не вместе, они должны выдержать. – Секретный протокол, мне нужен доступ в особую секцию. – Очередная шаблонная фраза, Харальд написал ему список таких выражений, когда он готовился к экзаменам. Оператор молча взял носитель и проверил его внутреннюю кодировку, только так можно было получить доступ к месту хранения зашифрованных протоколов, даже работники архива не могли входить в особую секцию. – Проходите, только недолго. – Оператор открыл нужную дверь и отошёл в сторону. Дэнелю не надо было оборачиваться, он знал, что напротив входа висит видеокамера и фиксирует всех, кто входит, и то, сколько времени они проводят внутри. Просто положить, отметить на информационном табло дату, время, номер Отдела, и выйти, ничего лишнего. Внутри тоже есть камера – Империя умеет хранить свои тайны и жестоко карает каждого, кто пытается их раскрыть. Хильдеберг вошёл в кабинет Харальда и закрыл дверь. Лейбрих скоро вернётся, вот только стоит ли расспрашивать его о вчерашнем? Скорее всего, это просто последствие действия тех наркотиков, которыми его накачали Куклы, вместе с усталостью. На совещании он выглядел спокойным, даже несколько безучастным, но это ещё не значит, что он здоров, в конце концов, парень редко показывает свои эмоции. Если бы Харальд был здесь, можно было бы просто свалить это всё на него. Если бы он был. Как же это бесит! Ну почему они ничего не могут без него? Конечно, у него есть связи, опыт и он всегда выглядит уверенным в себе, но он же тоже человек! А значит, умеет сомневаться, ошибаться, так почему? Они слишком привыкли, что он может решить все вопросы, что он всегда укажет, что и как им делать. Конечно, каждый из них вёл дела самостоятельно, но они всегда знали, что где-то там за их спинами есть Рейденберг, что он прикроет, если понадобится. Ещё три месяца назад, когда Харальда обвинили в измене, ещё тогда они должны были понять, что не могут полагаться на него во всём и всегда. Но вместо этого они просто верили, что обвинение ложно, и их начальник выкрутится, докажет свою невиновность. Всё произошло так, как они и ожидали, это их ничему не научило. А должно было. Башня по каким-то своим прихотям даёт ему уже второе задание, наглость, конечно, но теперь его могут выдернуть в любой момент, даже если он будет им нужен, как сейчас. Они должны уметь заменять его. Нет, это он должен уметь, как его заместитель. Хватит уже слепо верить в то, что всё наладится, как только Рейденберг вернётся. Сейчас всё настолько плохо, что Харальду одному с этим не справиться, да он может и не успеть. Хильдеберг с силой потёр виски, заставляя себя сконцентрироваться, в конце концов, самобичеванием можно заняться и позже. Сигнал запроса доступа мигнул синим, рука машинально нажала на кнопку разблокировки двери. Должно быть, это Дерек, быстро он. – Доброе утро, оберштурмбанфюрер Хильдеберг фон Шварцхерт. – Голос спокойный, бесцветный и совершенно не запоминающийся, как и его хозяин. – И вам доброго утра, бригаденфюрер Гедерберг. – Хильдеберг поднял голову и посмотрел на вошедшего. Утро уже нельзя назвать добрым, если тебя посетил сам глава Отдела по взаимодействию с Башней. Рейнер закрыл за собой дверь и подошёл к Хильдебергу. Что ему могло здесь понадобиться? Молчание неприятно затягивалось, как будто каждый из них ждал, что второй начнёт разговор первым. – Нам о многом стоит поговорить оберштурмбанфюрер Шварцхерт, вы так не считаете? – Рейнер взял один из стульев, стоявших возле стены, поставил его напротив стола и сел. Как на допросе, мелькнула мысль у Хильдеберга. – Думаю, вы правы. – Он не собирался давать подсказок своему собеседнику, в конце концов, Гедерберг пришёл к нему сам и разговор начал первым, зачем давать ему лишнюю информацию и поводы для сомнений? – Разумеется, – тонкие губы Рейнер дрогнули в дежурной улыбке. – Думаю, нам стоит опустить ненужные объяснения и оправдания. Ваша информация оказалась весьма ценной для меня, как и слухи, которые ходят о вашем Отделе в Управлении Безопасности. Однако есть вещи, которые меня интересуют намного больше. Не расскажите, что произошло с вами на собрании сектантов? – Я не предатель. – Голос Хильдеберга прозвучал слишком холодно, он понимал, что ему позволили доказать свою невиновность только из уважения к Харальду, вот только Рейнера на том собрании не было. – Я этого и не утверждаю, просто хочу изучить врага получше. – На этот раз Гедерберг даже не попытался улыбаться, просто смотрел спокойно и выжидающе. – Нам удалось узнать место и время проведения очередного сборища секты. Она была признана допустимой, но меня насторожил повышенный интерес Башни, если честно, я думал, что смогу продать вам информацию. – Хильдеберг пожал плечами. В конце концов, в этом не было ничего странного или преступного. – Кроме того, количество сект меня нервировало, да и в убийствах чистокровных прослеживался религиозный след. Я решил рискнуть. Информацию я получил в качестве услуги, одним из условий которой было то, что я не могу взять с собой никого, кроме Дерека Лейбриха. Я уже говорил вам обо всём этом в госпитале. – Конечно, я помню, – Рейнер кивнул, – почему именно унтерштурмфюрер Лейбрих? – Так получилось. Мне нужна была помощь в расследовании, пришлось привлечь его, как ещё ни разу не засветившегося на улице. Он оказался весьма неплохим оперативником. – Хильдеберг пожал плечами. Даже слишком хорошим в том, что касается боевых качеств, только Гедербергу лучше об этом не говорить. – Мы пошли вдвоём, хотя и предупредили, кого смогли. Кроме вас ещё знал врач нашего Управления, он поднял бы тревогу, если бы мы не вернулись до утра или не дали бы о себе знать. – Оберштурмбанфюрер Отто фон Денненберг, патологоанатом и друг штандартенфюрера Харальда фон Рейденберга, если я не ошибаюсь? – Гедерберг вопросительно посмотрел на своего собеседника. – Всё верно. У меня нет причин не верить ему. – Хильдеберг подавил раздражение. Башня всё знает и за всеми следит, ещё одна внутренняя разведка в стенах Управления, так? – Мы прошли внутрь без проблем. Местом сбора был большой зал, думаю, вы это и так уже знаете, вы ведь были там после нас? – Были, опишите проповедь, всё, что показалось странным. – Рейнер смотрел на собеседника очень внимательно, буквально впитывая каждое слово. – Там не было электрического освещения. Вернее, оно не было включено, зал освещался светильниками, они добавляли туда что-то. Я не смог понять, что именно, запаха почти не было, только духота, хотя вентиляция там работала хорошо. – Хильдеберг прикрыл глаза, чтобы легче было вспомнить. Наполненный людьми зал, полумрак, завораживающий голос священника и напряжённый – Дерека. – Мы почти не слышали проповеди. В любом случае, копию записи я вам передавал. Там немного. – Да, я слушал её, действительно, немного. Вы сами отключили диктофон? – Вроде бы обычное любопытство, но за ним явно что-то есть. – Да. Унтерштурмфюрер Лейбрих что-то заметил и сказал, что нам пора уходить. Я отключил диктофон, некоторые сектанты незаметно ставят на входах в свои храмы специальные рамки, реагирующие на работающее записывающее оборудование, да и не они одни, террористы тоже иногда так делают. Конечно, ни те, ни другие не попадают в нашу компетенцию, но иногда приходится работать с другими Управлениями, так что привычки и хитрости быстро перенимаются. – Хильдеберг мысленно выругался. Конечно же, если бы он не отключил диктофон, запись могла бы послужить косвенным доказательством его невиновности, а так получалось, что он намеренно скрыл то, о чём с ним говорили сектанты. Об их допросах теперь известно только с его слов и слов Дерека. С другой стороны, лучше пусть их подозревают, чем знают наверняка, что с парнишкой что-то неладно. – Не знал, надо будет запомнить, – могущественный глава Отдела по контактам с Башней так просто признал собственную неосведомлённость хоть в чём-то? Хильдеберг постарался не показать своего удивления. Это могло что-то значить, а могло не значить ничего, так что расслабляться рано. – Нас ждали. Я почти уверен в этом, не знаю, кто именно нас сдал, но они знали, кто мы и зачем пришли. – Хильдеберг снова прикрыл глаза. Да, их ждали, а может не их, а только Лейбриха. Даже не попытались перевербовать, как других оперативников. Не важно, они работали в паре, и вляпались тоже вдвоём. – У нас не было шансов отбиться, их было больше. – Количество не всегда гарантирует победу. – Взгляд Гедерберга стал каким-то выжидающим, жёстким, как будто он ждал какого-то признания. – Это были не обычные здоровяки из трущоб, даже не обученные бойцы Управления. – Хильдеберг поморщился, вспомнив драку в главном зале подземного храма. – Это были Куклы, особо приближённые к Пророку люди, не снимающие белых масок. Они сильнее и быстрее любого человека, но они не химеры. Возможно, результат каких-то генетических экспериментов, не знаю. Даже один на один у меня не было против них ни шанса. Хильдеберг замолчал, внимательно наблюдая за выражением лица Гедерберга. Что он ожидал услышать, какие выводы сделал? – Откуда вы знаете, что их называют Куклами? – Рейнер вопросительно вскинул бровь. Хильдеберг едва не выругался, конечно, это не могло не звучать подозрительно. – Из доклада Эрвина Хортофа. – Имя оказалось правильным, он понял это по тому, как расслабился Гедерберг. Он его проверяет? Вполне логично. Даёт оправдаться? Это не милосердие, просто ценными кадрами разбрасываться нельзя. Хильдеберг надеялся, что его ценность состоит не только в том, что он заместитель Харальда. – Верно, там это было упомянуто. Думаю, это был единственный, доступный вам, источник информации. – Гедерберг кивнул и снова посмотрел на Хильдеберга, ожидая продолжения рассказа. Лампочка запроса на столе мигнула синим. – Вы кого-то ждёте? Хильдеберг перевёл взгляд на имя. Дерек Лейбрих. – Это унтерштурмфюрер Лейбрих, мне можно его впустить? – Пальцы непроизвольно поглаживали кнопку разблокировки. Малодушно втягивать паренька в этот допрос, но оставаться с этим человеком наедине и дальше ужасно не хочется. – Можете. Кроме него никто не должен входить, пока мы не закончим. – Гедерберг повернулся к двери. Хильдеберг послушно нажал кнопку, впуская Дерека. Лейбрих отдал честь ещё не вошедшим в привычку, чётким движением и направился к своему столу. Если бы его присутствие было нежелательным, его бы просто не пустили, если от него что-то потребуется, ему скажут – идеальный молчаливый инструмент, винтик в машине Империи. Хильдеберг нахмурился, ему не понравился долгий, изучающий взгляд, которым Гедерберг проводил Дерека. – Я могу продолжить? – он дождался утвердительного кивка Рейнера, – очнулись мы в каком-то маленьком мокром и грязном помещении, голые и скованные. Не знаю, сколько прошло времени, но, думаю, не слишком много. Унтерштурмфюрера Лейбриха забрали на допрос, через некоторое время вернули. Когда он немного пришёл в себя, мы попытались сбежать. Нам повезло, что они решили использовать металлические кандалы, у унтерштурмфюрера тонкие запястья, ему удалось освободиться и освободить меня. Наши вещи были свалены в кучу в той же комнате, видимо, они решили, что нам до них всё равно не добраться. – Подождите. – Гедерберг поднял руку, останавливая Хильдеберга. Плохо, он надеялся, что проскочит скользкий участок, продолжит говорить, и Рейнер не успеет задуматься над тем, о чём допрашивали Дерека. Наивно было полагать, что такой человек позволит себе подобное упущение. – Унтерштурмфюрер Лейбрих, вам есть что добавить? О чём вас спрашивали? – Ни о чём. – Дерек поднял голову и посмотрел на Рейнера. – Они убеждали меня присоединиться к секте. – Почему вас? – Хильдебергу показалось, что Гедерберг уже знает ответ. – Потому что Харальд фон Рейденберг для них опасен, в том числе и из-за того, что выполняет ваши поручения. – Голос Дерека звучал ровно и спокойно – ни осуждения, ни неприязни, все чувства надёжно спрятаны. – А у меня достаточно возможностей остаться с ним наедине в этом кабинете. Думаю, оберштурмбанфюрер Шварцхерт им также нравится больше мёртвым. Хильдеберг почувствовал, как по спине прополз неприятный холодок. Он ведь только со слов Дерека знал, что Куклам не удалось его сломать. С другой стороны, волноваться не о чем – если этот парень захочет его убить, он это сделает. Рейнер повернулся и посмотрел на Дерека Лейбриха, юношу, историю и личность которого создал его Отдел по приказу Господ. Его биография не была ложью, она просто принадлежала другому человеку, его генетические показатели были фальшивыми, настоящих исследований не проводилось. Кем был этот мальчик, он и сам не знал – выяснять было запрещено. Это касается только Харальда фон Рейденберга, неприкосновенность и тайна истинной личности унтерштурмфюрера Лейбриха является платой за его помощь в раскрытии убийства одной из Господ – это то, что было известно ему, большего знать не полагалось. А ещё этот Дерек может убить обученную химеру, великолепно владеет ножом и редко показывает свои чувства. Очевидно, что Лейбрих – тренированный элитный солдат, генетически улучшенная версия, такой же, как Куклы. Или же он просто мальчик, игрушка для удовольствия герра Рейденберга? Или и то и другое одновременно? Но тогда кто и зачем положил его в постель к Харальду? И когда? Ответ достаточно прост, а сейчас даже очевиден. Хильдеберг нервничает, явно что-то скрывает, ему ещё долго придётся учиться сохранять хладнокровие в любой ситуации. Что он не договаривает тоже ясно – Лейбрих сражался с Куклами на равных, потому что сам был одним из них. Почему же он поменял сторону? Если поменял. Этот вопрос мучает не только меня, но и Шварцхерта. Он доверяет мальчишке только потому, что доверяет своему начальнику, но Харальд тоже человек, он тоже может ошибиться. – Скажи, как твои успехи на стрельбище? – Рейнер провёл рукой по волосам. Мальчик не мог научиться стрелять раньше, ведь в старой канализации это недопустимо, пуля легко может срикошетить. К тому же по докладам бойцов Серебряного Отряда Куклы тоже используют холодное оружие или рукопашный бой. – Я совершенствую свои навыки. – Ответ быстрый, чёткий и ничего не значащий. Как же мне раскусить его? В отсутствии Рейденберга мальчик держится ещё более замкнуто и осторожно, слишком привык делать лишь то, что ему велит Харальд, или ему просто не надо ничего предпринимать, пока рядом нет цели, и он экономит силы? В честности Хильдеберга сомнений практически нет, но Лейбрих может быть опасен. – Можешь рассказать, какие методы допроса они применяли? – Рейнер задумчиво провёл кончиками пальцев по губам. Мальчик может быть запрограммированным инструментом, не осознающим того, что в нём заложено, но зачем такие сложности? Годы подготовки, гипноз, пытки, препараты, чего ради, всё ведь можно сделать намного проще? – Бригаденфюрер Гедерберг, вы считаете меня шпионом Пророка? – Лейбрих улыбнулся одними губами и вопросительно посмотрел на Рейнера. Почему-то вспомнился твёрдость армейского ножа, утыкающегося ему в спину. Если бы он был шпионом, если бы он хотел навредить Башне, тогда был самый удобный случай. Дерек мог его убить ещё тогда, в парке, а потом Харальда, представить это как стычку между ними двумя. О нём почти никто не знал, разве что Отто фон Денненберг, но он бы вряд ли стал его искать. Заместителем главы Отдела по взаимодействию с Башней был Вольфганг, к тому моменту он был почти вычислен и обречён, Господа остались бы без защиты, какое-то время они были бы изолированы. Рейнер прикрыл глаза. Тогда смерть угрожала не только ему, угроза висела над всей Империей. Тогда в руках этого человека было всё, достаточно было просто надавить на рукоять. Он мог даже сбросить тела в озеро, там бы их нашли нескоро, если бы вообще нашли. Рейнер позволил себе короткую, едва уловимую улыбку. Если бы только Пророк знал, что у него всё уже было в руках, что он уже всё упустил. Дэнель внимательно смотрел на Гедерберга, ожидая его реакции. Вопрос был простой и очевидный, ответ на него тоже – да. Но сидеть и ждать этого короткого слова всё равно было страшно. Я не предам. Хотелось сказать это, бросить им в лицо. Не предам Харальда. Если бы только он сам мог быть в этом уверен. – Я один из детей Пророка, генетически усовершенствованный и обученный. Мне стёрли память и отправили на поверхность, чтобы в нужный момент я мог всё вспомнить и покарать того чистокровного, который меня подберёт. Я такой не один, есть и другие. – Дэнель заставил себя не отворачиваться. Ему не хотелось говорить это, признавать, даже просто слышать. – Меня подобрал Харальд фон Рейденберг. Теперь я храню верность только ему. Пророк стал моим врагом потому, что он его враг. Я не предам. Рейнер выглядит спокойным, словно он ждал чего-то подобного, Хильдеберг – удивлённым, он, скорее всего, догадывался, но боялся признаться даже самому себе. Это – правда, другой не дано, как бы ни хотелось. – Довольно смелое заявление. Вообще-то я должен отправить вас к Вальтеру, а потом в печь. Живого. – Рейнер смотрел на него скорее с любопытством, чем со страхом или ненавистью. – Унтерштурмфюрер Лейбрих, вы помните что-нибудь о вашей жизни под землёй? – Практически ничего. – Дэнель не лгал, конечно, он кое-что вспомнил после допроса, но целостной картины у него так и не сложилось. Он даже не мог вспомнить, каким он был, что ему нравилось, какой у него был характер, какое имя. – Только обрывочные воспоминания. Я не помню, кем я был, что значил, как поступал. – Вот значит как. Лучше, чем могло быть. Что ж, оберштурмбанфюрер Шварцхерт, мы вас прервали. Прошу, продолжайте. – Рейнер повернулся к Хильдебергу, кажется, он узнал всё, что ему было нужно. Дэнель откинулся на спинку стула и на несколько секунд закрыл глаза. Он всё понял, он действительно не причинит вреда Империи, по крайней мере, не так и не в этот раз. Гедерберг прав, всё действительно лучше, чем могло быть, и что самое интересное, его спасла Башня. И Харальд. Схема был проста – память стиралась полностью, оставались только моторные навыки, основные черты характера, подросток попадал к одному из аристократов, если и не сам, находились те, кто замечал на улице потерявшегося красивого мальчика с необычным цветом глаз – лёгкие деньги. Дальше несколько лет, проведённых в положении живой игрушки, постоянное унижение и боль, смутное осознание, что так быть не должно. Дальше два варианта. Первый – выведенный из себя мальчик убивает своего мучителя, так ничего и не вспомнив. Второй – он вспоминает, возвращает свою личность, при этом не забыв всего, что с ним делали. Он возвращается в семью, полный ненависти и отвращения к Империи. С ним этот план дал сбой с самого начала, когда его подобрал Харальд. Для него тогда ещё безымянный мальчик был не просто вещью, он был чем-то большим, чем-то иным. А потом он дал ему имя, просто так, потому что захотелось. И из-за всего этого в нём развилась новая личность, благодаря Харальду он родился снова в том грязном тёмном переулке. Конечно, Дэнель не был пустой оболочкой, иначе Харальд бы его не подобрал. Видимо Пророк где-то просчитался, оставил слишком много или недооценил его прошлую личность. В любом случае, он уже не мог вернуться к себе прежнему. А потом ему помогла Башня и то расследование, в которое они втянули Харальда, и которое едва не стоило им обоим жизни. Это дало ему встать на ноги и открыть глаза, посмотреть на мир, в котором он теперь жил. Это заставило его начать вспоминать раньше времени и фрагментами, дало информацию без эмоциональной окраски, просто факты. Дэнель больше не был агентом Пророка, потому что он прошлый умер. Рейнер Гедерберг понял всё это из его слов, пришёл к тем же выводам и нашёл их удовлетворительными. Дэнель почувствовал, как где-то внутри него распускается тугой узел, тает кусок льда. Он никогда не предаст Харальда, он – это он, и никто больше. Может, у него теперь и нет прошлого, зато у него есть будущее. Хильдеберг несколько недоумённо посмотрел на Гедерберга. Продолжать? Он не понимал, что сейчас произошло между Дереком и Рейнером, но это явно имело для них большое значение. Что их вообще может связывать? Стоп. То, что сказал Дерек, про Пророка, своё прошлое, про Харальда – это всё правда? Как такое вообще может быть правдой? Подобрал, покарать? Что за бред! Допустим, в то, что он генетически усовершенствованный и обученный трудно не поверить, но остальное? Хотя, если принять это, то оставшееся становится почти логичным и вполне приемлемым. Все нестыковки в его досье, в его прошлом, все подозрения и связь с Харальдом становятся очевидными. Нет у него прошлого, ему дали чужое имя, и настолько качественно это могла сделать только Башня, ну ещё может быть, Канцелярия. Он не появился из ниоткуда, он всегда был рядом с Рейденбергом, ждал его дома, невидимый и, похоже, важный для него. Всё просто. Пророк серьёзно облажался, позволив встретиться пусть и забывшему всё, но толковому и не лишённому азарта Дереку и Харальду, который никогда не стал бы использовать его просто как вещь. Такое быстро бы ему наскучило, да и он никогда не интересовался тем же, чем остальные люди его круга, ему всегда было нужно больше, намного больше. И оно было, это больше, в коротких взглядах, в молчании в телефон, в оборванных фразах, сказанных друг другу. То самое больше, что изменило Дерека и Харальда, что, возможно, изменило судьбу всей Империи. Конечно, они оба всего лишь детали, но детали, помогающие двигаться и работать всему механизму, как и тысячи других, похожих. Без них он точно встанет. – А дальше мы сбежали. Не без шума, не без удачи, но кое-как. – Хильдеберг позволил себе улыбнуться. Такие рассуждения не для него, пусть этим занимается Харальд, страдать от головной боли – это его прерогатива и обязанность. – Что ж, благодарю за рассказ и за то время, что вы мне уделили время. А теперь я хочу кое-что вам показать, оберштурмбанфюрер. – Гедерберг положил на стол папку. Хильдеберг открыл её. Всего лишь лист гибкого пластика и небольшая выпуклость – кнопка, запускающая проекцию данных на поверхность листа-монитора. – Это список предателей, имена, названные сектантами на допросах. Кое-что удалось подтвердить из альтернативных источников. Все эти люди сейчас находятся под подозрением, скоро мы начнём аресты. – Это будет прямым ударом по Пророку и заставит его действовать. Дерек, подойди, – Хильдеберг повернулся к Рейнеру, – думаю, он имеет на это право. Гедерберг только кивнул. Несколько десятков имён офицеров и служащих Управления. Хотя нет, думаю, тут наберётся больше сотни. И ещё Канцелярия, штаб действующей армии, аристократы. Хильдеберг почувствовал, как Дерек подошёл и встал у него за спиной. Немного страшно понимать, что в их смерти будет примесь и твоей вины. – Пророк использует эти аресты, как предлог. Он нападёт, не позволит Индиго перехватить инициативу. – Дерек говорил спокойно и уверенно, невозмутимо глядя в глаза Гедербергу. – Его заставили выйти на поверхность, спровоцировали в прошлый раз, теперь уже он подкинул приманку Башне. Секты вели себя слишком вызывающе, чтобы на них не обратили внимания, напряжение из-за боевых действий на границах тоже сказывается. Ему нужен повод для открытого выступления. – Думаешь, он хочет совершить революцию насильно? – Гедерберг посмотрел на Дерека заинтересованно. – Думаю, он хочет создать прецедент, показать пример того, что власть не всесильна, что можно идти своим путём. Ему необходимо доказать, что что-то можно изменить, что Империя может меняться, что Канцлер и Индиго не вездесущи и не всесильны. – Дерек пожал плечами, как будто говорил о чём-то очевидном. Хильдеберг решил не переспрашивать, что он имел в виду под провокацией Башни. – У Управления не будет выбора кроме как подавить восстание силой. Это подорвёт авторитет власти и уничтожит чувство безопасности. Люди привыкли к мирной жизни, к тому, что в городе ничего серьёзного не случается. Стычки с террористами бывают только на окраинах, о Республике большинство знает только понаслышке, центральные районы всегда были мирным и спокойным местом. – Я понял. Твои рассуждения вполне логичны, Харальд многому тебя научил. – Гедерберг кивнул и провёл рукой по волосам. Он выглядел задумчивым, погружённым в свои мысли. – Но остановить процесс мы уже не можем. Строго говоря, мы ничего не могли изменить с того момента, как этот план появился в голове у Пророка. В любом случае, будьте готовы. Хильдеберг перевёл взгляд на список имён. Только бы там не было ни одного из тех, кого он собрал тогда. Надо будет снова их позвать, рассказать о списке и готовящихся арестах, только аккуратно – нельзя допустить, что бы об их встречах стало известно Пророку. Башня начнёт действовать в ближайшее время, до вечера все люди из списка будут арестованы, так что вряд ли у них много времени. Завтра. Хильдеберг с трудом подавил желание закрыть глаза и помассировать себе виски. Боль вернулась тупым молотом, гулко ударила в череп. Никого, все, кого он выбрал, были чисты. – Насколько мне известно, вы начали действовать достаточно активно, по собственной воле ввязались в это противостояние и готовитесь к обороне. – Гедерберг внимательно посмотрел на Хильдеберга. Казалось, он видел его насквозь, читал каждую мысль. – Это ваше право, у вас есть свои причины. Однако, сейчас цель у нас одна, и потому я хочу вас предупредить. Один из ценнейших моих агентов передал мне важную информацию. Конечно, она всё ещё проверяется, но вам будет не лишне знать. В Управлении Безопасности есть люди, преданные Пророку, и при этом не состоящие ни в одной секте. Уверен, как бы ни развивались события дальше, они до самого конца будут оставаться в стороне. Я говорю вам это, чтобы предупредить – не доверяйте никому. И ещё одно – если у вас появится хоть малейшее сомнение, поделитесь им с Конрадом Вебером, он один из лучших ваших аналитиков, если не ошибаюсь. – Да, один из лучших, – ответил Хильдеберг. А ещё он работает на Башню. Ещё недавно просто шпионил, теперь стал каналом связи на всякий случай. – До встречи. – Рейнер Гедерберг встал, отдал честь и вышел. До встречи означает «не умрите», да? Хильдеберг закрыл глаза и сжал пальцами виски. Как минимум пару десятков человек из списка он знал лично. – Дерек, созови наш совет, только тихо. Отто пришёл первым, ему надо было только подняться на лифте, вторым, разумеется, Гроссенталь. У них были вполне приемлемые предлоги для визита. Хильдеберг перехватил озабоченный взгляд патологоанатома и кивнул – со мной всё в порядке, к тебе мне пока рановато. А вот старик Фолькер выглядел недовольным. Он принципиально не вмешивался в дела Отделов, но полный сбор оперативников-детективов в Управлении, когда в городе так неспокойно, а с него требуют результаты, выглядел несколько странно. Гроссенталь всегда доверял Харальду, а значит и его заместителю, поэтому он сидел молча, ничего не спрашивая. Следующими пришли Оскар Архенгольц и Готфрид Вольфштадт. Глава Одиннадцатого Управления внутренней разведки кивнул присутствующим и направился к кофейному аппарату. Готфрид отдал честь и занял своё место, он выглядел уставшим и каким-то задумчивым. Сейчас на окраинах действовало несколько крупных террористических группировок, почти все они заявляли о своей связи с той или иной разрешённой сектой. Одно это должно было послужить поводом для перепроверки деятельности религиозных организаций, но никто ничего не предпринимал, более того, им никак не удавалось внедрить своих агентов в эти группировки, на ликвидацию разрешения тоже не давали. – Всё это слишком похоже на предательство. – Готфрид, казалось, говорил сам с собой. Марго вчера сказала то же самое – в Управлении есть предатели, и готовят они что-то очень неприятное. После этих слов он отправил жену за город, к отцу. Конечно, она сопротивлялась, но Марго умная, она знает, что он никогда не поступил бы так с ней без необходимости. – Видимо, и у вас не всё спокойно, герр Вольфштадт. – Оскар мягко улыбнулся главе Отдела аналитики и сел напротив него. У главы Управления внутренней разведки был собственный список тех, кого он подозревал в измене, но он не спешил отдавать приказы об аресте. Слишком мало доказательств, в таких делах нельзя ошибаться. В половине случаев Оскар был уверен, что прав, у него всегда была хорошо развита интуиция. Но как говорил его заместитель – чутьё к делу не подошьёшь. – Кажется, всем сейчас нелегко. Вальтер опять мой морг завалил своими клиентами. – Фолькер недовольно поморщился, он всегда сильно нервничал, когда общался с главой Последнего Управления. – Харальда отправили невесть куда, Отдел оперативных расследований просто завален делами, – многозначительный взгляд в сторону Хильдеберга, – был до сегодняшнего утра. – Не торопитесь, герр Гроссенталь. Торопиться нам решительно некуда, от событий мы всё равно не убежим. – Оскар с усмешкой посмотрел на Хильдеберга. – А я и не собрался ни от чего убегать! – Кажется, старика Фолькера всё-таки вывели из себя. Хильдеберг закрыл глаза. Его начальник зол, очень зол, и ему предстоит принять на себя ответственность за то, что он в таком состоянии. Дверь бесшумно открылась, впуская Бруно Шерхендорфа, заместителя главы Второго Управления, отвечавшего за сбор информации о неблагонадёжных гражданах. Не успел он занять своё место, как в комнату вошли Конрад Вебер, аналитик Седьмого Управления и агент Башни, и Рикерт Рейгольц, глава Отдела зачистки того же Управления. – Ого, мы почти последние. Простите уж, дела. – Рикерт жизнерадостно улыбнулся и отдал честь Фолькеру. Хильдебергу всегда казалось немного странным то, как человек, занимающийся уборкой трупов и заметанием следов, может иметь такой характер. Конрад также отдал честь и, садясь, кивнул Хильдебергу, подтверждая, что он здесь не только как аналитик его Управления. Следующим минут через пять пришёл Гельмут Херденфорд, глава оперативного Отдела криминальной полиции. Он выглядел хмурым и очень недовольным тем, что его оторвали от работы. Последним пришёл Вальтер Вейфрунг, глава Последнего Управления, занимавшегося допросами и пытками. – Теперь все в сборе, я могу начать. – Хильдеберг встал и окинул взглядом собравшихся. Они недовольны, они злы на него, но они пришли. Ему придётся дать им что-то стоящее, что ж, сейчас у него было кое-что побольше, чем простые домыслы. – Подожди. Уверен, у тебя есть что-то интересное, но прежде, чем ты нас всех удивишь, я хочу кое-что сказать и кое-что предложить. – Оскар встал и посмотрел на Хильдеберга. В его взгляде не было враждебности, скорее любопытство и азарт. – Мои люди скрытно наблюдали за тобой с твоего возвращения, вернее, с твоего побега из больницы. Весьма самонадеянно, кстати. У тебя были интересные встречи, но ничего предосудительного я в них не увидел. Скорее наоборот, это подтвердило твои слова. Дерек Лейбрих тоже примерно исполнял свои обязанности, ни с кем не встречался, ни с кем лишним не говорил. На этом этапе предъявить вам двоим нечего. – Они могли заметить слежку. – Гельмут вздёрнул подбородок и с некоторым презрением посмотрел на Оскара. – Никто не может заметить мою слежку. – Оскар выделил слово «мою» и, прищурившись, посмотрел на Херденфорда. – Я не утверждаю, что они невинны как младенцы. Я только сказал, что на данном этапе обвинить их не в чем. Доказательно обвинить. – Вы нас успокоили. – Готфрид мягко улыбнулся. Ему не хотелось подозревать того, кому доверял Харальд Рейденберг, брат его супруги и человек, которого он уважал. – Вы, кажется, хотели что-то предложить? Уверен, у большинства из нас не так много времени, как хотелось бы. – Это уж точно, – Оскар усмехнулся, – я признаю, что в моём Управлении не всё так хорошо, как мне бы того хотелось. Уверен, в ваших тоже неспокойно. Я предлагаю, чтобы каждый вкратце изложил проблемы, появившиеся в последнее время, рассказал о чём-то нетипичном, настораживающем. – Это ещё что за групповая терапия? – Гельмут криво усмехнулся. Внутренняя разведка совсем из ума выжила? – Мы должны видеть всю картину, не зацикливаться только на своих проблемах. Болезнь поразила всё Управление, и лечить её надо комплексно. – Оскар говорил непривычно серьёзно. Хильдебергу показалось, что даже воздух вокруг него сгустился. – Информация сейчас является нашим врагом, она должна стать нашим союзником. Мы должны понять, насколько серьёзной является проблема, с которой мы столкнулись. У меня, вероятно, информации больше, чем у всех вас. Сначала мне показалось, что в Управлении Безопасности зреет заговор, я собирал данные, выявлял мятежников. Честно говоря, я уже собирался подавать доклад. Если бы не наше прошлое собрание, я бы это сделал. – Тогда ты был бы уже мёртв. – Гельмут недобро усмехнулся. – Именно, меня это совсем не устраивает. – Оскар пожал плечами, на первый взгляд его не особенно волновало то, что происходило в Управлении Безопасности, но глаза его настороженно и цепко следили за каждым из присутствующих. – По имеющимся у меня данным я предположил, что угроза исходит изнутри. Герр Херденфорд или герр Вольфштадт вполне могли решить, что проблема находится за пределами центра города. В этом случае мы бы все ошиблись. – Так что вы всё-таки нашли? – Готфрид чуть наклонил голову на бок, опёрся локтями о стол и сцепил пальцы в замок. – Несколько странных новых связей между людьми, которые не знали друг друга настолько хорошо. Несколько странных смертей, несколько новых назначений. – Оскар развёл руками. Ему иногда приходилось работать с незначительными на первый взгляд процессами, выдававшими глубинные и неявные изменения в механизме Управления. В этот раз задёргалось больше половины его нитей, да и маркеры сообщили о странностях. Самым странным было то, что симптомы появились сразу, резко и много. – Я понял, что происходит что-то неправильное и опасное для Империи, начал наблюдать. В моём списке много таких людей, с которыми я предпочёл бы не связываться. Конечно, сейчас они не делают ничего такого, что могло бы быть расценено как открытое неповиновение, но работа моего Управления как раз в том, чтобы выявлять заговоры и предательства до того, как они причинят вред Империи. – Слишком много громких слов, а по существу ты сказал очень мало. – Гельмут недовольно скривился. Он сам далеко не всегда мог позволить себе быть прямолинейным и честным, но те, кто всегда скрывает хотя бы часть правды, казались ему лживыми. – Хотя у меня всё несколько проще. Бытовуха на том же уровне, а вот всяких странных смертей стало больше. Людей, порой аристократов, находят убитыми в рабочих кварталах, несколько людей просто пропало. Была пара случаем коллективного самоубийства, люди кончали с собой целыми семьями то ли в ожидании повторения Последней Войны, то ли из-за нежелания жить в таком порочном месте, как Империя. Сектанты последние пару месяцев сильно дурят им головы, но сделать с ними ничего нельзя – они разрешены, а на все запросы о повторных проверках я получал отказы. Увеличилось количество мелких преступлений, люди на взводе из-за войны, мне уже надоело ловить провокаторов. – Звучит, как отчёт руководству, – усмехнулся Оскар, – кажется, этот так называемый Пророк тщательно готовит каждый свой ход, планирует каждую мелочь. – В моём Управлении тоже не всё так просто. В собранной Отделами информации попадаются противоречивые данные. – Бруно нахмурился. В Управлении по контролю за неблагонадёжными гражданами несколько Отделов занималось сбором информации через открытые источники, через агентов внедрения и информаторов. Конечно, порой информация не совпадала, Отдел аналитиков структурировал данные и выбирал достоверные и вероятные, однако, если он упомянул об этом, значит, дело не в обычном расхождении. – Большой объём однообразной информации, не подтверждённой достоверными фактами и признанной аналитиками недействительной. Большинством аналитиков. По правилам моего Управления, сомнение даже одного из исследующих некоторый объём информации специалистов является основанием для повторной проверки. Иногда с привлечением сторонних аналитиков. – Ты хочешь сказать, что кто-то намеренно затягивает принятие решения и мешает анализу ситуации? – Гельмут недоверчиво посмотрел на Бруно. Ему всегда казалось, что Второе Управление лишено пороков и неспособно к ошибкам потому, что люди, работающие там, променяли всю свою человеческую природу на карты памяти и столбцы цифр. – Именно, – Бруно раздражённо посмотрел на перебившего его Гельмута, – помимо этого меня настораживает объём неблагоприятных слухов, и то, что мои доклады и запросы всё чаще стали игнорировать. Я лично проверял данные по нескольким сектам, наши прогностики усомнились в благоприятном для Империи течении их деятельности, однако, они были признаны неопасными. Дело не только в сектах, даже не в террористических группах, которые стали проявлять заметную активность, не смотря на недавние зачистки. Меня настораживает возросший спрос среди аристократов на зеленоглазых мальчиков и, что самое неприятное, девочек. Хильдеберг неслышно вздохнул. Управление Бруно кроме всего прочего занималось поисками полукровок – детей чистокровных и обычных людей. По законам Империи все такие дети подлежали физическому уничтожению, поэтому появилось негласное правило, по которому носители чистых генов должны делить постель либо с супругой или не менее чистокровной любовницей, либо с мальчиком. Конечно, отношения такого рода между сослуживцами не были под строгим запретом, но и не поощрялись. Хотя тут причиной скорее были амбиции, страх попасть под чьё-то влияние и прочие сословные и аристократические предрассудки. Тем не менее, носители чистых генов расслаблялись с юношами более низкого происхождения, это считалось нормальным, ожидаемым и допустимым. Воля и самосознание таких живых игрушек подавлялись с помощью лекарств, иногда некоторые торговцы живым товаром забирали мальчиков совсем маленькими и воспитывали их в покорности, тогда они стоили дороже. Были и те, кто всё-таки выбирал девушек. Чаще всего их происхождение было более низким, и следили за ними не так тщательно. Большинство таких девушек стерилизовали хирургическим путём, кто-то предпочитал специальные препараты, но это не давало гарантии. Некоторые мутации делали женщин весьма плодовитыми. – Раз уж было сказано о террористах, я, пожалуй, продолжу. – Готфрид прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Чтобы понять все странности, надо знать специфику работы каждого из Управлений, но Оскар прав, они должны понять, насколько серьёзная опасность грозит Империи. – Около трёх месяцев назад были проведены зачистки на окраинах, самые крупные и опасные группировки были уничтожены. Однако за последние несколько недель появились новые, причём, с такими же названиями, как и у тех ликвидированных. С нами как будто играют, показывая, что победить мы не сможем, как бы ни старались. Большинство возрождённых группировок заявляют о своей связи с сектами, рядом с их лидерами видели людей в странных одеждах, возможно, проповедников. Моему Управлению всё чаще приходится работать с резонансниками и ребятами из контроля сект. – Нет ничего противней смешанных преступлений. – Гельмут покачал головой. Он всегда считал, что у каждого Управления должна быть своя сфера деятельности, и если они работают вместе, значит, что-то идёт не так. – Моим парням вчера пришлось работать с Башней. Мы были только на прикрытии, но эти химеры, никогда им не доверял. – А вот мне досталось самое интересное. – Вальтер Вейфрунг доброжелательно улыбнулся. Он занимался допросами полдня и всю ночь и выглядел немного сонным. – Та самая секта, которую вы так мужественно помогали уничтожить, мой мальчик. Много же интересного они мне рассказали, жаль, что не могу вам пересказать. Но суть сводится к тому, что они намеревались избавиться от так называемой власти Индиго и передать всё управление страной в руки людей. – Людей, как же. – Хильдеберг не удержался. Что за бред набили им в головы, если они действительно верили, что им отдадут власть? – Проповедник в этой секте говорил красивые слова, но те, кто стоял у него за спиной, людьми не были, по крайней мере, обычными, зачатыми и рождёнными нормальным путём. – И кем же они были? – на лице Вальтера отразилось вежливое любопытство. – Генетически модифицированными солдатами. Вы, наверное, слышали о них от ваших клиентов, герр Вейфрунг. Куклы, люди в масках. – Хильдеберг заставил себя смотреть прямо на Вальтера. Прости, Дерек, что я сказал это, прости. – Да, слышал. Кстати, сегодня утром ко мне приходил Нейхардт Кальтштейн, новый заместитель Рейнера Гедерберга, – Вальтер обречённо развёл руками, – он обещал ещё больше работы. – Значит, пора переходить к самому важному. Я надеюсь, общая картина уже начала складываться? – Оскар с улыбкой посмотрел на Хильдеберга. Ситуация действительно была не самая лучшая, кажется, Пророк методично и последовательно блокировал всех, кто обладал реальной силой в Управлении, всех, у кого был доступ к оружию и хоть какой-нибудь боевой опыт, всех, у кого был доступ к информации. Либо переманивал, либо не давал эффективно работать. Он подготовился, а вот они оказались почти не готовы. – У меня есть список выявленных людей Пророка в Управлении. Этот список был передан мне бригаденфюрером Гедербергом. – Хильдеберг посмотрел на Конрада, но тот оставался спокойным. То ли успел получить инструкции, то ли решил просто не вмешиваться. – Я прошу ознакомиться и передать дальше. На данный момент эта информация крайне секретна, но в ближайшие часы начнутся аресты и допросы всех, кто находится в этом списке. Это и есть та работа, которую вам обещали, герр Вейфрунг. – Верно, он сказал, что разговаривать придётся с чистокровными. Я оставил своего заместителя готовить для них камеры, думаю, ему будет приятно, – улыбка Вальтера стала почти сочувственной. – Ничего себе, какие люди! – Гельмут присвистнул и нажал на стрелочку смены страницы. – Большинство было и в моём списке, но я даже не пытался вычислить тех, кто не работал в Управлении. – Оскар покачал головой и задумчиво погладил подбородок. Ему не очень-то нравилось, что Башня обошла его, но гораздо больше его пугало количество и уровень доступа людей в списке. – Этот день будет очень жарким, а уж следующая ночь и подавно. Хоть всё это и выглядит странно, но, кажется, мы собираемся основательно подпалить рясу этого Пророка. – Поэтому я и собрал своих детективов в Управлении. – Хильдеберг посмотрел на Фолькера, ища в его глазах понимание и одобрение. – Не имеет значения, намеренно ли Пророк позволил нам разгромить секту и вычислить стольких его последователей, эти аресты послужат отличным поводом для нападения. – Нападения на Управление Безопасности? Что за бред, никто не осмелится! – Бруно вскочил на ноги, возмущённо глядя на Хильдеберга. – Успокойся и сядь, – Фолькер скрестил руки на груди и строго посмотрел на Бруно, – дай ему договорить. – Да, такого никогда прежде не было, именно поэтому он и собирается так поступить, – Хильдеберг благодарно кивнул своему начальнику, – он хочет показать, что мы не неуязвимы, что против нас можно сражаться. Посмотрите сами, из-за постоянных терактов, убийств и беспорядков все оперативники всех Управлений едва ли не ночуют на улицах. Мои ребята вернулись смертельно уставшими, так что я знаю, о чём говорю. Конечно, здесь есть охрана, но лояльна ли она? Они выманили и измотали всех, кто мог стать на защиту власти. Я уверен, что он не планирует действительно захватить Управление Безопасности, ему надо только показать нашу слабость, после этого мы уничтожим себя сами. – Звучит вполне логично и несколько пугающе, – Оскар улыбнулся и посмотрел на Бруно, – вот только уверен ли ты в лояльности тех, кто сейчас здесь находится? – Нет. Не уверен. – Хильдеберг не собирался лгать. Не здесь. Не сейчас. Они все прекрасно понимали, что список неполный. – Перед тем, как позвать вас, я тщательно проверил список, но не нашёл там ни вас, ни людей из вашего ближайшего окружения. Мне нет смысла скрывать эту информацию, она всё равно скоро перестанет быть секретной. Мне нет смысла лгать вам. Если кто-то из вас работает на Пророка, он и так уже всё это знает, как и то, что мы уже один раз собирались. Все мы, если не предатели, то потенциальные жертвы. Мы слишком неудобны. Хильдеберг сцепил пальцы в замок. Как много они на самом деле услышали и поняли? Кто из них, придя домой, приласкает или ударит по лицу зеленоглазого мальчика? Кого из них убьют, когда придёт время? Пророк не может просто вырезать всех, кто с ним не согласен, у него не хватит кадров заполнить все дыры. Скорее всего, большинству придётся просто смириться и принять то, что произойдёт. Если произойдёт. У кого из них за спиной стоит маленькая кукла? Это ведь приговор, Дерек вполне чётко это сказал. Надо же, не будь Харальд таким странным и упрямым, он сейчас тоже был бы приговорён. Дерек убил бы его? Да, вполне возможно, если бы Харальд был таким же, как все. Хильдеберг мысленно усмехнулся. Если бы он был таким же, то и пусть, не жалко было бы. Кстати, а почему у Дерека глаза голубые? Мужчина улыбнулся и протянул руку к бутылке с дорогим вином. Несмотря на то, что произошло вчера, сегодняшнее утро выдалось на редкость удачным, он был уверен, что и вечер будет не менее приятным. Он не обратил внимания на стук в дверь, в конце концов, там есть, кому открыть. Багровая струйка жидкости плеснула в стакан, закрутилась водоворотом, облизывая стенки. Шаги на лестнице, кто там мог прийти, он никого не ждал? Дверь распахнулась резко с грохотом. – Вы обвиняетесь в измене Империи, прошу не оказывать сопротивления! – Вошедший человек положил руку на рукоять пистолета, висевшего на поясе. Пальцы соскользнули по стеклу, бокал полетел вниз. Алое вино расплескалось по белоснежному толстому ковру, впиталось уродливым пятном, до дрожи похожим на лужу крови. Офицер закончил отчёт и отправил его по внутренней электронной почте. На сегодня это была самая объёмная и неприятная обязанность, остались только мелочи, он как раз успеет до вечера. – К тебе пришли. – Офицер посмотрел на своего коллегу. Этот парень же всегда говорил так громко, что его в соседнем Отделе было слышно, а сейчас он такой бледный. – Ты не заболел случаем? – Он в ответ только отрицательно покачал головой и отошёл в сторону. – Так кто там пришёл? Трое мужчин остановились около его стола. Он понял, кто они и почему пришли, понял сразу, как увидел их форму, знаки Управления и Отдела на воротничках. Офицер улыбнулся – что ж, это достаточная плата. Он успел выхватить пистолет раньше, чем они среагировали. Холодное дуло ткнулось в висок. Осталось только улыбнуться на прощанье ещё раз и нажать курок. Палец чуть подрагивал. А я не думал, что ты можешь быть ещё бледнее. Всего пару секунд отсрочки, они всё равно не успеют. Не успеют. Мужчина усмехнулся и прижался губами к шее лежащего под ним юноши. Тот вскрикнул и выгнулся, метнулся в сильных руках. Почти нежный поцелуй и болезненный укус до крови. Тебе же нравится? Мужчина провёл руками по его спине, заставляя сильнее выгнуться навстречу, сжал пальцы, оставляя синяки на тонкой коже. Юноша глухо застонал от боли. – Ну же, не надо так. – Мужчина прикоснулся губами к закрытым глазам своего партнёра, кончиком языка провёл по влажной дорожке на щеке. – Расслабься, так будет лучше. Юноша покорно кивнул и выгнулся от очередного резкого движения. Мужчина провёл рукой по светлым волосам, дёрнул за них, оттягивая голову назад и прижимаясь в поцелуе-укусе к горлу. Дверь, запертая на кодовый замок, распахнулась. Никто не смел входить сюда без особого разрешения, какими бы полномочиями он ни обладал. Мужчина резко оттолкнул от себя юношу и выхватил из-под подушки пистолет. – Да пошли вы, ублюдки! – Он успел выстрелить два раза, один из наглецов, посмевших прервать его, упал замертво, второй со стоном осел на ковёр, зажимая ладонями рану на животе. Следующим упал сам хозяин, придавив своим телом ноги всё ещё лежавшего на кровати юноши и пятная кровью простыни. Один из пришельцев, тот, что стрелял, подошёл и бесцеремонно прижал два пальца к шее мужчины. – Ещё жив. Срочно в больницу, – короткий взгляд и брезгливо скривившийся рот, – этого к Вальтеру. Ещё один из пришедших подобрал валявшийся на полу хозяйский халат и протянул юноше. – Одевайся, поедешь с нами, – он старался не смотреть на синяки и кровоподтёки, покрывавшие юное тело. Юноша молча надел халат, всё ещё хранивший его запах. Мужчина завернул за угол и остановился. Сердце стучало как бешеное, воздуха не хватало, в боку словно засела иголка. Он не мог, не должен был попасться! Да как они вообще его вычислили? На собраниях этой секты он почти не появлялся, о его причастности знали только свои. Надо сообщить, хоть кому-нибудь! Мужчина вздрогнул, услышав звук тормозов. Надо бежать, быстрее, пока они его не обнаружили! Он увидел их, когда завернул за угол. Они его ждали, обошли, обманули! Этого просто не может быть, всё не может кончиться так! Мужчина вжался спиной в стену. Ему до безумия хотелось закрыть глаза, только бы не видеть. – Вы обвиняетесь в измене Империи. – Это какая-то ошибка! Я всегда был верен! – Мужчина судорожно сжал пальцами ткань плаща у горла. – Вы не можете! Они могли. Когда его запихивали в машину, он подумал, что возможно, стоило захватить с собой пистолет. Раньше ему никогда не приходило в голову, что он тоже может оказаться в Последнем Управлении, не мог же он оказаться одним из тех неудачников! Лучше бы он взял пистолет. Ему стоило покончить с собой. Удивительно, насколько поздно он это понял. Вальтер взял полотенце и вытер руки. Из проткнутого металлическим крюком лёгкого допрашиваемого с хлюпаньем вырывался воздух, на губах пузырилась розовая пена. – Меня ваш ответ пока не удовлетворил. Думаю, вы не понимаете всей серьёзности своего положения. – Вальтер привычно проигнорировал кривую усмешку на разбитых губах своего клиента и перещёлкнул тумблер, пуская по крюку ток. Мужчина хрипло взвыл, когда его тело конвульсивно дёрнулось. – Я назову другие, – мужчина закашлялся, – другие. Вальтер кивнул, выключил тумблер и нажал кнопку вызова врачей. Больше он пока сказать всё равно не сможет, крюк превратил пол его лёгкого в кровавое месиво, прорвал кожу и возможно задел ещё какие-то внутренние органы. Тут главное получить принципиальное согласие, сломить волю к сопротивлению. Дежурившие у дверей медики аккуратно сняли мужчину с крюка, отсоединили удерживающие его крепления и провода и положили на носилки. Вальтер покачал головой. Раньше он и не подумал бы использовать такой травматичный метод, но за последние годы медицина продвинулась далеко вперёд благодаря исследованиям в области химерологии, что позволило допрашивать, не опасаясь за жизнь клиента. Переговорное устройство на стене мигнуло синим. – Привезли ещё троих, придётся посадить их в одну камеру. – Голос охранника звучал до возмутительного обыденно. Вальтеру нравились люди, способные сохранять хладнокровие и относящиеся ко всему с таким вот спокойствием. Это ведь просто работа, ничем не хуже других. – Отлично, только вызывайте их по одному не раньше, чем через полчаса. И отправьте Берхарда к последнему моему клиенту. – Вальтер устало потёр глаза костяшками пальцев. Хильдеберг оказался прав, им действительно привозили в основном аристократов и офицеров, а это требовало особой осторожности и в то же время напряжения – они были ужасно несговорчивыми. Допросы продолжались уже третий час, но результатов пока было мало, большинство упрямо молчали, остальные были слишком напуганы. Некоторые были явными фанатиками, других поддерживала гордость. После облавы на подземный храм сектантов в Последнее Управление доставили почти одних только гражданских, средний класс, не слишком бедные и не слишком чистокровные, аристократов было совсем мало. Сейчас же были одни носители правильных генов. Вальтер вздохнул и открыл дверь соседней комнаты для допросов. Единственный, наверное, кто обрадовался такому пополнению, был Алоис, его заместитель. Он чистокровных едва ли не ненавидел за то, что они получают статус и положение просто по праву рождения, а ему всего пришлось добиваться самому, и выше, чем он сейчас, ему вряд ли дадут подняться. Вальтер кивнул Алоису и перевёл взгляд на юношу, прикованного к металлическому стулу. На нём был только бархатный халат, который был ему явно велик, пояс на нём развязался, и полы разошлись в стороны, рукава и левая сторона подола были покрыты запёкшейся кровью. Сам юноша не был ранен, кровь принадлежала кому-то ещё. Он помнил этого клиента, люди, которые привезли его, сказали, что он был подстилкой одного из предателей и мог что-то знать. Вальтер скользнул взглядом по обнажённому телу юноши, отмечая царапины и синяки, следы укусов. Кажется, его партнёр был склонен к жестокости. – Герр Вейфрунг, – Алоис кивнул начальнику и вернулся к изучению каких-то записей. Вальтер подошёл к юноше, провёл рукой в латексной перчатке по голове, ухватил за волосы и потянул назад, заставляя запрокинуть голову. Чистое лицо, светло-голубые глаза, сейчас пустые с расширенными зрачками, правильные черты, чётко очерченные скулы. На теле тоже не было заметно никаких врождённых патологий или нарушений формирования. – Личность удалось выяснить? – Вальтер надавил двумя пальцами на челюсть юноши, заставляя открыть рот. По всем внешним признакам он был чистокровным, но тогда получалось, что он был в том доме по своей воле, никто не посмеет принуждать человека с чистыми генами к подобному. А значит, он действительно мог быть причастен, или как минимум осведомлён. С другой стороны, некоторым чистокровным нравятся именно такие мальчики, ничем не отличимые от генетически совершенных. – Я пока работаю над этим. – Алоис с нескрываемым презрением посмотрел на клиента. Если это просто игрушка, жалкая пародия на человека, он не стоит усилий, если аристократ, значит, просто не заслуживает ничего другого – чтобы так опуститься, надо совершенно потерять гордость. Ни один чистокровный не позволит так с собой обращаться, только слабак или извращенец. И те, и другие заслуживали только презрения. Алоис ещё раз перечитал свои записи. Мальчишка так ничего толком и не сказал, через несколько минут, после того, как его привели сюда, у него началась истерика. Кажется, он пребывал в крайнем эмоциональном напряжении ещё до того, как его арестовали. Алоис брезгливо поморщился. – Кажется, у него шок, – Вальтер покачал головой и убрал руку от лица юноши, – кожа холодная, пульс слабый, дыхание неровное. Алоис, мальчик мой, договоришь с ним позже. – Что с ним? – Хриплый, едва слышный голос. Алоис даже не сразу понял, кто это сказал. Надо же, а этот клиент не такой молчун, каким казался. – С ним? – Вальтер покачал головой и подошёл к коммуникатору. Не стоило, конечно, так потакать прихотям вероятного предателя, но это могло помочь разговориться его. Алоис предпочёл бы другой способ. – Выясните, что случилось с арестованным номер восемнадцать дробь двадцать три. Его должны были доставить в госпиталь. – Осмелел что-то требовать? – Алоис резко дёрнул юношу за волосы, заставляя откинуть голову так, чтобы металлическая спинка стула врезалась в шею у самого основания черепа. Тот как-то странно всхлипнул и дёрнулся. – Я тебе разрешал открывать рот? Вальтер стоял и молча смотрел на продолжение допроса. Этот молодой человек ещё не значился преступником, его просто обнаружили в постели изменника, доказательств, что он что-то знал, нет. Алоис ослабил хватку, позволяя парню наклониться вперёд, потом резко надавил на позвоночник чуть пониже лопаток и снова потянул за волосы. Юноша неестественно выгнулся, его пальцы бессильно скребли бархат халата. – Достаточно. – Вальтер повернулся к коммуникатору. Ему не надо было видеть, чтобы знать, как жалобно скорчился на стуле его клиент и как презрительно морщится Алоис. У них пока не было разрешения допрашивать этого парня, поэтому его заместитель использовал только те методы, которые не приводили к повреждениям и почти не оставляли следов. – Мы получили данные, – голос из коммуникатора словно повис в тишине комнаты, – он скончался около часа назад. – Можно увидеть? – Юноша робко поднял голову и посмотрел на Вальтера, – я расскажу всё, что захотите, сделаю всё, что скажете, только дайте увидеть. – Ладно, отведём его в морг, – Вальтер задумчиво посмотрел на клиента и кивнул каким-то своим мыслям. Алоис подошёл и отстегнул крепления на руках и ногах, рывком поставил юношу на ноги. Ноги не слушались, рука на плече давила, пригибая к полу. Каждый шаг давался с трудом, в запястьях и лодыжках кололо, спина неприятно ныла, в затылке застряла тупая боль. Было холодно, халат совсем не грел и уже не хранил его запах и его тепло. Всё это не имеет значения. Он мёртв. Он умер, поэтому всё остальное не важно. Даже если я сам умру, это будет скорее естественно, чем странно. Тот, кто держал за плечо, всё время подталкивал, он из-за этого несколько раз чуть не упал. В морге было ещё холоднее, несколько металлических столов, накрытых белой тканью, под которой что-то лежало, большое и бугристое, шкафы вдоль стен и белый ровный свет. Юноша поёжился и переступил с ноги на ногу, холодный пол обжигал босые ступни. – Смотри. – Второй подошёл к одному из столов и откинул ткань. Он лежал там, совершенно голый, с закрытыми глазами. Не может быть. Верить не хотелось, но и лгать себе не имело смысла, на халате его кровь, на столе его тело. Никто не остановил, когда юноша подошёл. Какие же у него сейчас холодные руки, они же такими никогда не были. Они всегда тёплые, он просто немного замёрз. Юноша коснулся щекой его ладони, он так гладил иногда, редко, но ему нравилось. Стол слишком высокий, пришлось подтащить стул. Здесь очень холодно, поэтому и он такой холодный. Надо просто залезть на этот стол, тогда я смогу согреть его. Он всё ещё мягкий, они сказали, он умер, но он же ещё мягкий! Касаюсь пальцами его лица, прижимаюсь к нему всем телом. Как же хорошо, я боялся, что больше его не увижу. Его губы такие податливые, хочется целовать их бесконечно. Кладу его ладонь себе на бедро. Так приятно, пусть и холодно, не важно. Это он, он! Вальтер скрестил руки на груди. Да уж, его явно не заставляли ложиться в постель силой. Алоис скривился и отвернулся, ещё когда парень поцеловал труп. Дико, но немного даже любопытно. Вальтер задумчиво улыбнулся. Широкий халат свешивался по краям стола, скрывая тело мёртвого мужчины и лежащего на нём сверху юноши, кто знает, что он там делает. Влечение к трупу вне всяких сомнений противоестественно, но юноша, кажется, повредился умом. – На твой запрос ответ ещё не пришёл? – Вальтер повернулся к своему помощнику. Всё-таки Алоису надо быть немного сдержанней, в их практике приходится сталкиваться и не с таким. – Кажется, у нас есть одна проблема. – Алоис разглядывал экранчик портативного коммуникатора с недоверием. – Они нашли этого парня, его имя Эберт фон Лейченхоф, он родом из чистокровной семьи, очень богатой и влиятельной. Тот человек на столе был его родным дядей. Вальтер коротко вздохнул. Конечно же, он знал эту фамилию, в этой семье хватало учёных, химерологов, многие работали в Управлении не на последних должностях. Лейченхофы были в родстве со многими чистокровными семьями. Это действительно проблема, они не могут заявить свои права сразу на двух представителей такой чистой генетической линии, тем более что на подобные случаи закон о наказании ближайших родственников предателя не распространяется. Они просто подвергаются тщательной проверке, но казнить или отправлять их к Пустошам Империя не может себе позволить, к тому же, такие семьи всегда лояльны к власти, заговор может быть только единичной инициативой конкретного представителя рода. Проще говоря – неудачная химера в серии. Но что делать с этим Эбертом? Мальчишка, закрыв глаза, прижимался и гладил уже мёртвое тело своего родственника и партнёра. Да даже просто допускать такую связь было нельзя! Его дядя пошёл на преступление против Империи, уже когда затащил паренька к себе в постель! – Достаточно. Не тревожь мертвеца. Попрощался и хватит. – Вальтер подошёл к столу и положил руку на плечо юноши. Даже сквозь ткань можно почувствовать холод, он сильно замёрз, в его шоковом состоянии этого никак нельзя допускать. Парень шевельнулся и затих, уткнувшись носом в шею своего дяди. – Кажется, он без сознания. – Алоис нехотя подошёл к столу и стащил бесчувственного юношу с трупа. Он завернул его в халат и отнёс к двери, даже не взглянув на того, кто остался лежать посреди комнаты. Мертвецам уже всё равно, радоваться или грустить могут только живые. Вальтер поднял с пола сползшую простыню и снова накрыл тело. Наверное, он всё-таки был удачлив – ушёл от пыток и казни, да и мальчишка ему предан абсолютно и слепо. – Надо отдать его Берхарду, нельзя допустить, чтобы мальчик тоже умер. Его вина или причастность не доказаны, а его гены говорят сами за себя, мы должны сохранить его во что бы то ни стало. – Вальтер покачал головой и нажал на кнопку коммуникатора. Всё-таки в его работе сюрпризы попадаются нечасто, зато они всегда необычные и крайне интересные. Нейхардт протянул Рейнеру карту памяти с отчётом. К вечеру удалось арестовать почти всех, кто был в списке, некоторых пришлось взять на себя службе безопасности Канцелярии, он сам с ними связался и передал список. Несколько человек покончили с собой или были убиты при задержании, пока ещё нерешённым оставался вопрос с их семьями, слишком много чистокровных оказалось замешано в заговоре. Рейнер вставил карту в прорезь и посмотрел на экран. Данных из Последнего Управления пока было мало, но, кажется, у них всё-таки нашлось что-то интересное. – Нейхардт, мне нужно всё, что есть на Эберта фон Лейченхофа. Любая информация, мы должны знать, причастен ли он к заговору или нет. – Рейнер оторвал взгляд от экрана и посмотрел на Нейхардта. Если он один из заговорщиков, его просто казнят, как и всех остальных, несмотря на то, что это будет большой потерей для генетического фонда Империи. Если же нет, если он просто оказался не в той постели, он может стать ценным источником информации. Даже ценнее, чем Леопольд фон Лангвейер, ведь доступ у его дяди явно был выше. – Я понял, бригаденфюрер. – Нейхардт несколько смазано, слишком резким и быстрым движением отдал честь. – Я могу идти? – Да, можешь. – Нейхардт развернулся и вышел. Сейчас им повезло, но в следующий раз им, возможно, придётся расплатиться за это везение. Времени осталось мало, счёт шёл уже не на дни, а на часы. Рейнер устало вздохнул и закрыл глаза. Весь этот мятеж был так неуместен, так неудобен. Он затронул слишком многих и слишком много, так не вовремя. За три века Империя смогла стать на ноги, закрепить наследственность, продвинуться вперёд во многих областях науки, и вот теперь кто-то хочет всё это разрушить просто потому, что считает выбранный некогда путь неверным. Даже если он прав, всегда будут те, кто станет защищать то, что было создано за эти годы. Три века крови, насилия, жертв не могут пропасть впустую, не должны быть ошибкой, тот, кто думает иначе, неправ. Рейнер никогда не питал иллюзий, мощь Империи – в лояльности, послушности и жертвенности её граждан. На грани полного уничтожения идея равенства и всеобщей справедливости была губительна, люди бы не выжили, если бы не создали систематизированное и тоталитарное общество. Свобода в обмен на жизнь, выживание как главный приоритет, так было три века назад, так осталось и сейчас. Угроза никуда не исчезла, просто стала не такой явной. И вот, именно сейчас, когда наконец-то Империя начала движение вовне, пытаясь расширить границы земель и знаний, именно сейчас, когда Господа и Канцлер начали преобразования, именно в этот момент появился тот, кто хочет всё уничтожить. Пророк. То, что он делает – зло, разрушающее Империю; то, что он говорит – ложь, порочащая имена тех, кто её создал. Он обещает справедливость, это невозможно, смешение генов приведёт к вымиранию. Он обещает равенство, этого не может быть, люди не равны по своей природе, дав всем одно, мы обделим одних и разбалуем других. Он обещает отдать власть людям, но сколькие из тех, кто пошёл за ним, преследуют благие цели, а не свою корысть? Кто из них действительно готов на жертву ради Империи? Такие есть, и именно ими он пожертвует в первую очередь. Рейнер открыл глаза и посмотрел на экран. Цвет армии, элита Управления Безопасности, почему все они поверили этой лжи? Что ещё они знали, что он сказал им такого, что они предали свою страну и свои семьи? Чего он ещё не знает? Без этого он просто не сможет ничего противопоставить Пророку. Если он не найдёт ответ, что он должен будет делать? Предать. Ради блага Империи, он должен будет отступиться. Если противостояние затянется, потери будут невосполнимыми, страна падёт. Чего бы ни добивался этот Пророк, он, как офицер Управления, не мог допустить такого. Рейнер повёл плечами, пытаясь сбросить усталость. Ответ надо найти, и как можно скорее.