Джонни и Кот

      — Зря я сказал тебе про разговор, да?       Кот извертелся весь, то скидывал плед, то, после рыка Джонни, снова в него кутался, переворачивал подушку и вообще всячески намекал, что котикам любопытство противопоказано — они от него дохнут.       — Я же не усну, — жалобно пробухтел он, высунув из-под пледа встрепанную голову и узкую розовую пятку с другого конца.       — А придется.       — Вот ты жыстокое жывотное, Джонни! Гад натуральный!       — Разговоры разговаривать я предпочитаю на свежую голову. Завтра всего две пары, вернусь — и поговорим.       — Ну хоть намекни!       Джонни встал из-за стола и перебрался на диван, легко сдвинув Кота к середине. И так же легко завернул его в плед, как длинную тощую гусеницу, укутывая своевольную пятку и голые плечи. Припечатал ладонью, прислушиваясь, но хрипов, вроде бы, в худосочной Котовьей груди больше слышно не было, а остаточный кашель должен был пройти в течении максимум дней пяти. Кот, недовольно поворчав, как-то очень быстро затих, угревшись под рукой. Джонни подождал, пока он точно уснет, и вернулся к курсовику. Все равно за него никто не напишет, до сдачи — две недели, а настрочить, как Кот, за два дня он не сможет.              Кот — тот еще совух. Нет, на пары он всегда приходил вовремя, пунктуальность — его второе имя. Но в выходной или на больничном разбудить Кота раньше полудня значило нарваться на гневные вопли. Это если проявить недюжинную настойчивость и упорство. Но зачем, если сон — лучшее лекарство, а вернуться Джонни должен был как раз к моменту, когда Кот будет способен встать самостоятельно и при этом остаться в добром расположении духа? Уходил он тихо и даже не готовил себе завтрак, так, закинул в желудок пару бутеров и чашку кофе и вымелся.       Кот любит мясо и морскую рыбу. Не всю — он не гурман, просто всеядная тварь. И вообще до недавнего времени считал, что лучшая рыба — это колбаса. Но Джонни просто нравилось готовить для него что-нибудь вкусненькое, и готовить он умел и любил. Бабушкина наука, а у бабушки — золотые руки и в памяти неисчислимые рецепты вкуснятины, потому что бабушка Лида — бывший шеф-повар ресторана «Строганов». Не перенять у нее хоть что-то было бы преступлением, вот Джонни с детства под руками у нее на кухне и крутился, смотрел во все глаза сперва за тем, как к новогоднему, да и любому праздничному столу из овощей нарезаются цветы и звезды, спиральки-пружинки и всякое такое. Потом, став постарше — учился готовить, потому что «мужык должон уметь».       «Мужык», в бабушкином понимании, вообще много чего был «должон уметь». Заштопать носок, пришить пуговицу, связать шарф или варежки, постирать и погладить все, от трусов до выходного костюма, рубить дрова, охотиться, рыбачить, заниматься огородом и дачей, приготовить пожрать, устроить своей женщине романтику, сделать массаж, отлюбить так, чтобы ни про какие «лево» оная женщина и не помыслила, зарабатывать и обеспечивать. Справедливости ради, список, что должна была уметь «настоящая баба», тоже был немаленьким, как бы и не подлиннее. Джонни, конечно, кое-чего из своего списка не умел, к примеру, охотиться, кое-что делать не любил — гладить и вязать, оба занятия наводили на него тоску. Но все остальное — да. В том числе и романтику, и секс.       В его жизни случались и мимолетные интрижки, на пару встреч, и довольно долгие отношения. Со своей последней пассией, Галенькой Лопатиной, он встречался почти год на втором курсе, и расстались они друзьями, когда Джонни понял, что у них слишком разные характеры и цели в жизни. А потом случился тот танец Кота, и Джонни решил взять тайм-аут в личной жизни, чтобы разобраться в себе и своих предпочтениях. Ну, что ж, разобрался. Теперь только осталось понять — насколько серьезно Кот задавал свой вопрос.       После пар Джонни зашел в «пятерочку» и купил кусок красной рыбки. И самому захотелось, и Кота побаловать. Ну и житейская мудрость же не зря гласила, что на сытый желудок вести серьезные разговоры легче. Подумав, прикупил еще бутылку белого, любимую Котовью «Тамянку». В случае чего можно будет и разочарование запить, и радость отметить. В общем, все будет зависеть от того, что скажет Кот. С такими мыслями и шел, искренне не зная, что там по лицу можно прочитать такого, что люди шарахаются. В лифте понял: в зеркальной стене отражалась такая зверская рожа, что удивительно было, как только на него наряд не вызвали.       «Так, лицо попроще. А то рыба прокиснет».              Кот еще дрых, как он и надеялся. И проснулся только к тому моменту, когда из кухни запахло сытно и заманчиво запекающейся под сырной корочкой рыбой и картофельно-морковным пюре.       — Блин, Джонни! Я ж чуть во сне слюнями не захлебнулся!       — И тебе доброе утро, — усмехнулся Джонни, прикрывая духовку. — Иди, давай, зубы чисти, марафет наводи. Как раз рыбка дойдет, я вытащу и тебе положу остывать.       Кот прошлепал тапками по плитке, еще сонно зевнул и ткнулся ему в плечо лбом.       — Спасибо. И что бы я без тебя делал?       Джонни слегонца подзавис. Подобные сентенции были немного не в стиле Кота. Он обычно воспринимал все, происходящее вокруг, как само собой разумеющееся — если это происходящее имело положительный результат, или как неизбежное зло. Но чтоб Кот признал заслуги Джонни в собственном комфорте? Это, наверное, что-то большое в лесу сдохло. Мамонт, к примеру, реликтовый.       Но, видимо, вопрос для самого Кота звучал риторически, потому что он, не дожидаясь ответа, так же полусонно пошлепал в ванную. Джонни выдохнул и занялся рыбой. Нет, нафиг! Сперва — пожрать, а судьбоносные и мозголомные разговоры — потом.              Джонни глянул на часы, потом за окно и мысленно выругался: день стремительно перерастал в сумерки, потому что на город опускалась гигантская снеговая туча. А да и ладно! Вот и повод зажечь свечи и открыть вино. От последнего приема Котом антибиотиков прошло три дня, значит, уже можно. Но главное — соблюсти ту меру «пацанской» романтики, которую ценил сам Кот. У него, например, в доме вообще нет никакого хрусталя или хотя бы стекла в смысле бокалов. Зато есть низкие толстостенные стаканчики, оставшиеся от ароматических свечей. И свечи эти Кот обожает какой-то исступленной любовью, но при этом запахи выбирает сплошь хвойные или резкие и несладкие цитрусовые, типа лайма или лимона. Джонни повезло наткнуться на свечу с запахом полыни и лемонграсса. Вот ее и выставил рядом с широкой низкой плошкой с другой свечкой — самоделкой с шестью фитильками.       Джонни помнил, как они с Котом, насмотревшись в сети всяких мастер-классов, загорелись идеей. Вернее, загорелся, само собой, Кот, а Джонни просто поддержал его желание порукодельничать... В растопленном парафине они тогда уделали всю кухню, плиту, стол, пол... Было весело. А еще Джонни знал, что иногда Кот греет свои вечно холодные лапки об эту свечу.              — Вау... — растерянно прозвучало от дверей.