Джонни и Кот

      Кот — тварь безбашенная и любопытная. А еще дико упертая, и если он поставил себе какую-то цель, то трава не расти, вода не беги, а Кот своего добьется.       Джонни уловил, как изменился ритм дыхания спящего в его объятиях Кота и прикрыл глаза, притворяясь, что тоже спит. Полчаса, которые прошли с момента засыпания Кота, были для него достаточно нелегкими, но ничего сверхординарного. Даже возбуждение до конца не прошло, его подогревало само присутствие рядом предмета желания. Учитывая то, что спали они под одним пледом, и в какой-то момент Кот закинул на него ногу и руку, почти заползая на оказавшуюся рядом живую печку в лице Джонни, то немудрено, что в Котовье бедро упирался пусть и не каменный, но вполне себе ощутимый стояк. И проснувшийся Кот этот стояк должен был очень хорошо ощущать. Сам Джонни, будь у него выдержки поменьше, уже бы потихоньку ерзал, но выдержка, хоть и была на исходе, все-таки еще была.       Кот замер, Джонни чувствовал, как напряглись все мышцы его ладного тела. А потом расслабился и почти стек на постель, оправдывая теорию о том, что котики — это сверхтекучая жидкость. Вот только что Джонни чувствовал все его острые кости, а вот уже только ощущает рядом тепло согревшегося тела, и то потихоньку отодвигается. Правда, тикал Кот недолго, видимо, ровно столько, сколько понадобилось его мозгу, чтобы проснуться окончательно и обработать информацию. А потом снова придвинулся, Джонни из-под ресниц подсматривал и видел, как Кот приподнимается на локте, рассматривая его.       Сам Джонни Кота видел, как говорится, во всех видах — было дело, помогал больному и почти не стоящему на ногах парню вымыться перед визитом врача. А вот Кот его до сих пор в полной обнаженке не видел. И, кажется, вознамерился рассмотреть во всех подробностях. Джонни знал: сперва Кот изучит его так, а потом не утерпит и полезет трогать. Потому что Кот — безбашенный и смелый. И любопытный. И вот тогда Джонни было бы хорошо за что-то держаться, потому что просто так лежать будет пытке подобно. Потому что у Кота жесткие прохладные пальцы, которые умеют быть очень и очень нежными и чуткими.       Кот сел, кутая плечи в плед. Потом протянул руку, и Джонни затаил дыхание. Хрипловатый смешок Кота разорвал тишину:       — Хватит притворяться, я знаю, что ты не спишь.       Пришлось открывать глаза. Джонни в принципе не знал, что сказать и сделать — непредсказуемый Кот пустил по звезде весь продуманный сценарий. И еще добавил ему замешательства, вытягиваясь рядом снова, почти вплотную, и при этом опуская ладонь на живот, там, где у Джонни уже буйно курчавились жесткие черные волоски, сбегая от пупка к паху. Он, конечно, подготовился ко всему, даже с горем пополам более-менее подстриг эти заросли, так что колоться то, что осталось от кустистой растительности, должно было — будь здоров. Но Коту это, судя по довольной морде, нравилось, а уж как нравилось Джонни-младшему — было видно невооруженным глазом. Он воспрянул и встал по стойке «смирно», как гордый боец в карауле.       — В который раз сам себе завидую, — Кот перебрал пальцами, и Джонни с присвистом втянул в себя воздух сквозь зубы, но промолчал, давая ему продолжить. — Как мне повезло, что рядом есть такой ты. Рыцарь, заботливый, ласковый.       Своевольная Котовья лапа опустилась еще ниже, Джонни задохнулся, вцепился в плед, обреченно закрывая глаза. Это ж вообще невыносимо было, а главное — сам дурак, мог бы за эти полчаса в аптеку смотаться, идиот несчастный, там и надо-то всего — спуститься на первый этаж, дверь соседняя с подъездом Кота!       — Даже сейчас. Джонни, ты святой?       — Нет, — прохрипел «несвятой». — И терпение у меня кончается, Кот.       — Да ять же! Пусть оно кончится поскорее! — рявкнул Кот. — Мне какими тебе словами еще сказать: тра...       Джонни взвился с места, сгреб его, затыкая — жадно, не щадя ни свои губы, ни Котовьи. Оторвался, тряхнул гада за плечи:       — Кот, какого лысого ты нарываешься, ети тебя метлой!       — Не надо меня метлой, — глаза у Кота опять были шальные и пьяные. — Лучше вот той дубиной, которая тебе в пупок тычется.       — Порву, нах. Нет же ничего!       — Есть. В шкафу на полке с полотенцами.       Джонни пару секунд смотрел на Кота, в глазах которого не было раскаяния даже на грамм, потом сорвался с дивана, придерживая член, чтоб не размахивать им, как Чапай шашкой. Кот не соврал: между полотенцами лежал аптечный пакетик с тюбиком смазки и большой пачкой презервативов.       — Я резинки наугад брал, — сказал Кот. — И, кажется, повезло угадать?       Джонни повернулся к нему, позволяя посмотреть на себя во всей красе.       — И не страшно?       — Н-н-н... — Кот нервно облизнулся, отвел глаза и не стал врать: — Да. Но тебе я доверяю.              И Джонни знал, что ни за что не предаст этого доверия. Ни сейчас, ни в будущем.