Cold Little Heart

— Я волнуюсь. — Я тоже, — кивнул Гарри. — О, конечно, — Лиам закатил глаза. — Вы столько пережили, вас уже ничего так не волнует, так что не говорите. Хирург посмотрел на обоих альф. — Мне нужна тишина, если вы хотите остаться. — Да, конечно, — Зейн улыбнулся омеге. — Тебе больно? — Тебе сказали молчать, Зейн, — прорычал Лиам. — Я ничего не чувствую. Зря вас вообще сюда пустили. Зейн закатил глаза, подталкивая Гарри локтем. — Ты не умеешь поднимать настроение. Гарри покосился на живот Лиама. — Однажды я вырвал кишки волку, всё выглядело именно так. Лиам открыл рот, усмехаясь. — Ты действительно думаешь, что сейчас подходящее время? Гарри склонил голову набок. — Он не умер, что удивительно, так что я вырвал ему легкое, и тогда он умер. Зейн в замешательстве покачал головой. — Он не умер, когда ты вырвал ему кишки? Гарри скрестил руки на груди. — Напомни мне, если у меня когда-нибудь будет ребенок, чтобы я не соглашался присутствовать на операции. Лиам вскинул руку: — Это будет ошибка. — Глядя на всё это, думаю, не будет. Омега рассмеялся. — Гарри, что с тобой? Гарри тяжело сглотнул, когда хирург что-то вытащил: — Лиам, я не верю, что ты все еще можешь говорить. Зейн усмехнулся. — Все в порядке, дорогой, — он взглянул на доктора, — или почти всё в порядке. — Нет, омега, все в порядке, — успокоил его Гарри. — Если не считать того, что половина твоих органов в другой стороне тела… Хм, вы подвинули кишечник? Хирург бросил на Гарри раздраженный взгляд. — Да. Гарри встал позади него, заглядывая. — Можете его убрать, я бы хотел получше рассмотреть. Зейн держал Лиама за руку, когда омега рассмеялся. — Гарри! — он застонал, потирая глаза. — Это должен быть самый прекрасный момент в моей жизни! Это же мой первенец! Гарри выглянул из-за спины хирурга. — Ну, ты можешь не беспокоиться о том, что хочешь в туалет, твой мочевой пузырь переместили, — он закрыл глаза. — Я передумал когда-либо заводить детей. Зейн старался не расхохотаться на всю операционную, но Лиам не выдержал и прикрикнул на альфу. — Ты не можешь принимать таких решений, Гарри! Гарри наклонился поближе к разгневанному хирургу. — Ну что ж, тогда надеюсь, что это будет не скоро.

***

— Мама, мама… это я… Эбби! — Абрахам уголком маленького одеяла вытер лицо Луи. — Баба скоро придет! Эстер позвонила ему… всё будет в порядке. Деметрий и Эбигейл скоро родятся. Одна из медсестер подняла шприц. — Что здесь делает ребенок? Мэри быстро сняла с Луи штаны. — Бесполезно, он не уйдет. Луи закричал, когда его захлестнула новая волна боли. — Господи… Господи, остановите это… остановите! Абрахам впился взглядом в живот омеги. — Перестаньте обижать маму! — он потряс кулаком. — Когда вы родитесь, я вас ударю! — Абрахам, сядь там, — Мэри прикоснулась к животу Луи, наблюдая, как внутри двигаются младенцы. — Мне надо сделать разрез. Абрахам помотал головой. — Я… я останусь, — он схватил Луи за руку. — Я останусь!

***

— Что это, мама? — Это Аляска, детка, — он улыбнулся, облизывая разбитую губу. — Думаю, — он поправил Абрахама на коленях, — нам надо переехать туда. Мальчик завороженно провел пальчиками по глянцевой фотографии. — Там красиво, мама. — Очень, милый, — он погладил Абрахама по спине. — Хочешь когда-нибудь переехать туда, детка? — С мамой? — Луи! Луи вскинул голову и подскочил с Абрахамом на руках, подбежав к шкафу. Омега усадил туда сына вместе с фотографиями. — Сиди и не выходи, Эбби, несмотря ни на что, хорошо? Абрахам заскулил, кивая. — Ш-ш-ш, детка, посмотри фотографии, — Луи поцеловал его. — Посмотри фотографии.

***

— Ты чувствуешь что-нибудь, Луи? — омега закричал. Мэри кивнула. — Уже нет времени пробовать морфий, — она взяла скальпель и сделала большой разрез, четыре медсестры удерживали ноги Томлинсона. Абрахам обнимал его лицо, целовал щеки, лоб, нос, чтобы избавить от боли. Мальчик сильно зажмурился, когда Луи снова закричал. — Раз… два… три… четыре! — он тихо всхлипнул, когда омега в его руках обмяк. — Пять… шесть… семь… восемь! — Абрахам заплакал еще сильнее, когда услышал два детских пронзительных крика. Он лишь смотрел на маму, которая теперь не двигалась. — Девять… десять… одиннадцать, — Абрахам молча потянулся к Луи, когда медсестра стала оттаскивать его. — Двенадцать… тринадцать… четырнадцать, — он услышал громкий и продолжительный писк от машины, который заставил его зажать уши руками. — Пятнадцать… шестнадцать… семнадцать… — ему казалось, что время остановилось, почему-то остался лишь шум и боль. Он потянулся сильнее, пытаясь добраться до матери, когда врач стала ритмично нажимать омеге на грудь. — Восемнадцать… девятнадцать… двадцать… двадцать. Абрахам остановился, когда оказался в коридоре, тяжелые двери операционной покачивались, то открывая, то закрывая вид на мать. — Двадцать… двадцать! — Абрахам закричал, начиная вырываться. — Двадцать! Я теперь могу досчитать до двадцати, мама! — он агрессивно забрыкал ногами, крича: — Теперь я могу досчитать до двадцати, мама!

***

— Мама! Луи с трудом поднялся с пола, не сводя глаз с сына. Он медленно перевел взгляд на Си-Джея. — Ты… Ты… — он встал, опираясь на стул, — ударил моего сына? — Твой сын только что обоссал мою постель! Луи слегка заторможенно перевел взгляд на плачущего ребенка, пока слова мужчины гремели в голове. — Заткнись! — Мама! — Заткнись! Луи схватил лампу и швырнул ее в Си-Джея, и, не посмотрев куда попал, побежал к Абрахаму. Он взял ребенка на руки и поспешил к лестнице. — Луи! — Ш-ш-ш… — омега успокаивал плачущего сына, не обращая внимания на разъяренного мужа. Но едва Луи успел подойти к входной двери, как его сбили с ног. Парень закрыл собой ребенка, когда на него посыпались удары. — Что, считаешь себя таким всесильным и смелым, да? — Си-Джей присел на корточки. — Давай проверим, насколько ты силен.

***

— Где он? — Гарри был весь в слезах. — Пожалуйста… пожалуйста, где мой омега… пожалуйста. Мэри обхватила его лицо, поворачивая к себе. — Посмотри на меня! Успокойся… он жив, дети тоже. Гарри рухнул на колени. — О, Господи… спасибо… спасибо, — его трясло. — Что… где… где Абрахам? Мэри опустилась на колени напротив него. — Он… молчит и не двигается… Мы не знаем, что делать, — она вздохнула. — Луи чуть не умер. Из-за боли нагрузка на сердце была слишком большой, что привело к его остановке, — Мэри прикусила губу. — Абрахам был с нами, когда всё… случилось. Гарри в шоке раскрыл рот, сжимая кулаки. — О, нет…

***

— Альфа! — Луи застонал от боли, когда потянулся. — Альфа! Гарри подбежал к нему, осторожно обнимая его. — Омега… О, Боже, я так… — он прикрыл глаза. — Я так… волновался. Луи расплакался. — Они… живы! — он всхлипнул. — Они выжили! Гарри рассмеялся, по-настоящему, искренне. Луи чуть сам не умер. Мэри сто раз повторила по телефону, что его омега жив, но Гарри боялся в это верить. Альфа пережил много смертей своих друзей, близких. Он никогда не плакал, даже если те умирали у него на руках. Гарри слишком часто видел своими глазами смерть, чтобы пугаться её, но всё у него внутри перевернулось, когда он услышал об омеге. Его пара, Луи чуть не умер. Луи значил для него весь мир, и Гарри не было рядом. Стайлса дважды вырвало после звонка. Он не мог совладать с собой, хотя Мэри много раз повторила: «Он не умер. С ним все в порядке». Гарри слышал только «умер», осознавая, что его не было рядом с омегой. Мужчина почувствовал, как к горлу снова подступила тошнота из-за волнения, когда он увидел улыбающегося Луи в постели, который выглядел здоровее, чем когда-либо во время беременности. Луи отстранился, вытирая глаза. — Где Абрахам? Медсестра сказала, что он с Эстер, но он не может прийти, — омега нахмурился. — Я хочу увидеть моего ребенка. Гарри кивнул. — Да, да, конечно, я пойду за ним, — он поцеловал Луи раз, потом ещё и ещё. — Я приведу его, — Гарри вдруг заметил, как сильно дрожат его руки, но на душе появилось невероятное облегчение. Луи вцепился в одеялко Абрахама. — Он был рядом, когда мое сердце остановилось. Гарри тяжело сглотнул, пульс участился. — Я… я поговорю с ним… — Гарри потер покрасневшие глаза. — Я поговорю с ним, Камелия. Луи кивнул. — Альфа… — Гарри посмотрел на него. — Я жив, наши дети тоже живы, — он коснулся дрожащих рук мужчины. — Пожалуйста, успокойся. Я жив. Гарри поджал губы и выпрямился. — Я боюсь, что… если я уйду, ты исчезнешь, когда я вернусь. Луи мягко улыбнулся, чувствуя боль и усталость. — Разве я когда-нибудь лгал тебе? — Да. Луи тихо рассмеялся, касаясь своего теперь плоского живота. — А о чем-то настолько серьезном? Гарри покачал головой, прижимаясь к его лбу. — Никогда.

***

— Мама? — Ш-ш-ш… — Луи трясло, он постоянно оглядывался. — Мы уходим, детка, — дрожащими руками парень надел на мальчика куртку, застегивая молнию. — Прямо сейчас. — Уходим? — Абрахам обхватил его шею, когда Луи поднял сына. — Да, — он схватил заранее приготовленную сумку и выглянул из-за угла. Луи побежал к лестнице, направляясь к входной двери и максимально тихо открывая её. Абрахам вздрогнул, вцепившись в омегу. Луи даже не закрыл за собой дверь. Он побежал к машине Найла, которая ждала его перед домом. Прижимая ребенка к сердцу, Луи ни о чем не думал, ему лишь хотелось поскорее оказаться в салоне и уехать далеко-далеко от чертового альфы. Стоило лишь автомобилю тронуться с места, как Луи с Абрахамом впервые по-настоящему сделали вдох.

***

— О, Гарри, — Эстер подскочила на ноги. — С Луи все в порядке… и с детьми тоже. Альфа выдавил улыбку, потирая сухие глаза. — Да, я видел его, — он посмотрел на притихшего Абрахама. Эстер опустила глаза. — Он ничего не говорит… и не двигается. Я пыталась убедить его остаться со мной и не идти к Луи в операционную, но он наотрез отказался и Мэри разрешила… — она нахмурилась. — Он был там, когда… ты знаешь. — Да, я поговорю с ним, — Гарри крепко обнял женщину. — Спасибо, вы многое сделали для меня и моей семьи. — Я пойду к Луи, — Эстер склонила голову, — чтобы он не был один. — Спасибо, Эстер, — он на мгновение закрыл глаза, не зная, что сказать. — Абрахам, — Гарри присел на корточки. Мимо прошла медсестра, гремя тележкой. Он посмотрел на сына, который пустым взглядом уставился в пол. — Это я, баба… — мальчик молчал. Гарри закусил губу и выпрямился. — Абрахам… ты видел, как твоя мама чуть не умерла, — маленький альфа вздрогнул. — Но он не умер, он жив и очень хотел бы тебя увидеть. Абрахам по-прежнему не двигался. Гарри вздохнул. — За свою еще недолгую жизнь я убил многих, — голубые глаза наконец посмотрели на него. — Я служил в армии… и моя работа заключалась в том, чтобы причинять боль и хорошим, и плохим людям, — он поджал губы. — Однажды я понял, что больше не хочу этого делать, и сбежал. Вместо того чтобы столкнуться лицом со своими проблемами, я решил спрятаться от них, — он заправил волосы мальчика за ухо. — И я больше всего сожалею об этом, но… если бы я не сбежал, то никогда бы не встретил тебя и твою маму, — он грустно улыбнулся. — Вина настигла меня в какой-то момент. Я вспомнил, что есть люди, которые любят меня и хотят всегда быть рядом. Я не должен был убегать, потому что это никогда не поможет. Он с грустной улыбкой погладил мальчика по щеке. — Твоя мама… чуть не умерла сегодня. Мне было очень больно, я злился, потому что меня не было рядом… но теперь, Абрахам, теперь, когда я увидел тебя, — Гарри начал плакать. — Я понял, что не это главное. Меня не было рядом с тобой. Губы Абрахама задрожали. — Ты нуждался во мне больше, чем кто-либо другой… твоя мать, конечно, тоже, но ты… Мне нужно быть рядом с тобой в такие невероятно тяжелые моменты. Ты ребенок, и, может быть, именно потому, что у меня не было толком детства, я забываю об этом. Что ты мой сын и нуждаешься во мне не меньше, чем твоя мама, — он облизнул пересохшие губы. — Плохое случается, но мы должны вместе переживать это. Я прошу прощения за то, что меня не было рядом, когда ты нуждался во мне. Мне жаль, что я плохой отец, но я стараюсь. Пожалуйста, знай, я никогда больше не оставлю тебя одного. Прости. Абрахам всхлипнул, забираясь к Гарри на колени и обнимая его. — Я… я… я хочу увидеть маму! Гарри прижал мальчика к себе, покачивая. — Конечно, Абрахам, конечно.

***

— Отцом быть нелегко, — Зейн поправил Айзека на коленях. — Дети всегда очень привязаны к своей матери, что иногда забываешь, что ты им тоже нужен. Гарри кивнул: — Ты забываешь? — Постоянно, — он улыбнулся, когда Айзек захихикал. — Я забываю, что мне нужно быть рядом с ним не только тогда, когда он счастлив… если что-то случится с Лиамом, — Зейн покачал головой, — я должен быть рядом с Айзеком, даже если мое сердце разбито. — Понимаю, — Гарри посмотрел в окно. — Буду знать.

***

— Эбби… — Луи протянул руки, не обращая внимания на докторов, суетящихся вокруг него. — Малыш… мой малыш. Абрахам осторожно обнял омегу, остерегаясь капельницы. — Мама. — Я думал, ты не придешь, — всхлипнул Луи. — Мой бедный ребенок. Абрахам крепко обнял его за шею. — Я… прости, мама. Мне было так грустно, я не мог пошевелиться. Луи кивнул, сцеловывая с щек слезы мальчика. — Я понимаю, детка, мне жаль, что тебе пришлось увидеть меня… таким. Абрахам покачал головой. — Мама… теперь все в порядке, верно? — Да, — Луи улыбнулся, не сдерживая слезы. — Я теперь в полном порядке. Абрахам прижался лицом к шее Луи. — Я не хотел уходить, мама… кто-то… увел меня. — Знаю, знаю, — проворковал Луи, поглаживая Абрахама по голове и вытирая собственные слезы. — Я знаю, детка, — он посмотрел на стоявшего рядом Гарри и одарил его слезливой улыбкой, схватив альфу за руку. — Мы такие эмоциональные. Гарри коснулся лба омеги, пытаясь сохранить самообладание. — Но… с нами все будет в порядке. — С нами все будет в порядке, — Луи потерся носом о пушистые волосы Абрахама и прошептал. — Я слышал, как ты считал, детка, — мальчик тихо заскулил. — Я так горжусь тобой, — Луи закрыл глаза. — Очень-очень горжусь.

***

— Я… Я, — Абрахам потерся носом о рубашку Гарри. — Я хочу их потрогать. Гарри поцеловал его в щеку. — Скоро сможешь, альфа, — он посмотрел на новорожденных детей, тоже желая обнять их. Они лежали в отдельных кроватках, сладко сопя, как и их мама прямо сейчас. Так странно было смотреть на младенцев и знать, что они его. Казалось, что это неправда, что это не его дети. Оба были невероятно похожи на Луи, было ли у них что-то общее с ним самим — Гарри не знал. Они были такими маленькими и одинаковыми. Единственное, что их отличало друг от друга — цвет пеленок. Носики деток были, как у Луи: маленькие, аккуратные. В целом у них очень много общих черт с Абрахамом. И Гарри до ужаса хотел увидеть их глаза. Мэри сказала, что у Эбигейл зеленые, как и у него, глаза, а вот у Деметрия один голубой, а другой зеленый. Когда Абрахам узнал об этом, ему стало очень любопытно посмотреть на эту чудесную аномалию, так что он постоянно стучал по звуконепроницаемому стеклу в надежде разбудить их. Это на самом деле были дети Гарри. Такие ли чувства он должен испытывать, какие бушевали в нем? Он испытывал сильное волнение и гордость. У него, наконец, были биологически его дети. Они казались ему нереальными. Неужели альфа сотворил в этой жизни что-то поистине хорошее? Они были так прекрасны. — Хочу, чтобы они проснулись, баба, — заныл Абрахам, стуча по стеклу. Гарри мягко улыбнулся. — Оно звуконепроницаемое, они тебя не слышат. Абрахам посмотрел на детей, оставляя на стекле отпечаток руки. — Баба… — Да, Абрахам? — Не хочу больше младших братьев и сестер, они делают слишком больно маме. — Я знаю, Абрахам, — кивнул Гарри. — Баба… — Да, Абрахам. Он посмотрел на Гарри. — Спасибо, что сделал нас с мамой такими счастливыми. Гарри на мгновение закрыл глаза, голова раскалывалась. — Спасибо, что сделал то же самое для меня. — Не плачь больше, баба, мы соберём пазлы, когда вернемся домой. Гарри рассмеялся и направился в палату Луи. — Пазлы? — Ага! — Абрахам улыбнулся, вытирая слезы. — Деметрий и Эбигейл тоже смогут собирать с нами. — Я думаю, им нужно еще немного подрасти, Абрахам.

***

— Однажды, — Луи прикрепил фотографию с видом на горы Аляски на новый холодильник. — Мы переедем сюда. Абрахам сунул полную ложку хлопьев в рот. — Хорошо, мама. Луи обернулся, оглядывая новую квартиру. — Тебе здесь нравится? — Нравится, мама, — кивнул Абрахам. Луи прошелся по кухне. — Я думаю, что теперь мы хорошо заживем, детка. Мы начнем все сначала с сегодняшнего дня, — он погрозил сыну пальцем. — Мама найдет работу, и мы переедем на Аляску. Абрахам поцеловал маму в нос. — Переедем на Алку, мама. Луи хихикнул. — Да. Абрахам кивнул.

***

— Привет… — прошептал он, касаясь щеки Эбигейл. — Привет, я Абрахам, — девочка отмахнулась от его руки, угукая. — Не любит меня. Гарри притянул Абрахама к себе на колени. — Она… очень дерзкая. — Дерзкая, баба. — Они оба тебя полюбят, Эбби, — улыбнулся Луи, кормя сына. — Сейчас они мало что понимают. Абрахам показал на Деметрия: — Один глаз зеленый, а другой голубой, — он покосился на него. — Смешно. — Нет, — проворковал Луи, целуя сына в макушку. — Очень красиво. — Они твои брат и сестра, Абрахам, ты должен уважать их, любить так же, как мы любим тебя. Абрахам кивнул: — Да, баба, — он заерзал, чтобы его отпустили, и подошел к Деметрию. — Привет, Деметрий, я Абрахам, — маленький мальчик посмотрел на него, хлопая глазами и кушая. — Я твой старший брат… мы так долго ждали тебя и Эбигейл! — он коснулся руки братика и засиял, когда тот ухватился за него. — О, о, мама! — Да, детка, видишь, ты ему нравишься. — Я назвал тебя, Деме! Гарри приподнял бровь. — Деме? Почему в этой семье все любят прозвища? Луи засмеялся, поправляя Деметрия. — Отстань от него. — Я научу тебя быть волком, и… и баба сказал, что, когда ты подрастешь, мы будем собирать пазлы! — он посмотрел на сестру, которая сосала пальцы, — Эбигейл еще не любит меня, — он сел рядом с ней, поглаживая живот, как это делал Гарри. — Я думаю… теперь я ей нравлюсь. — Они оба любят тебя, Эбби. Абрахам гордо улыбнулся. — Я старший брат! — Верно, Абрахам, — усмехнулся Гарри. — Баба! — Абрахам показал на Эбигейл. Он переполз через нее. — Ямочки! Луи усмехнулся, похлопывая ребенка по спине. — Да, у них обоих ямочки на щеках, благодаря твоему отцу. Абрахам ткнул в одну ямочку. — Только одна, — он ткнул ее еще раз, потом в другую щеку, где не было ее. — Сделаю вторую для тебя, Эби. — Господи, — вздохнул Гарри. Луи пнул его ногой. — Отстань от него. — Мне кажется, она голодная, мама, она все время пытается меня укусить. — Может быть, потому что ты лезешь ей в рот? — Гарри! — Или, возможно, потому что ты дал ей прозвище? Абрахам задумался. — Нет-нет, баба, не думаю так, — он встал. — Мама, мне нужен твой телефон! — Конечно, детка, зачем? — Мама, я хочу сфотографировать их, чтобы отправить Исе, — улыбнулся он. — Я старший брат!

***

— Я думаю, что наш сын одержим нашими детьми, — Луи осторожно уложил Эбигейл, наклонился к ней и поцеловал. — Он не перестает говорить о них. Гарри потер пухлую щечку Деметрия. — Да, он их очень любит, как и полагается брату. — Мэттью приедет в следующем месяце? — Да, — ухмыльнулся Гарри. — Сейчас он живет с Лиамом и Зейном… он не уедет, — он вздохнул. — Он очень сильно любит Еву. Наших детей ждет то же самое. Луи улыбнулся, пожимая плечами. — Мэттью очень добрый, — он посмотрел на спящего сына. — Я не возражаю, Абрахам будет самым счастливым ребенком. — Да. Луи держался за живот, до сих пор болевший после операции. Он обнял Гарри за талию — О чем думаешь, альфа? — Много о чем, — он покачал головой. — Ты можешь поверить, что мы создали жизнь? — Не могу… даже когда родился Абрахам… даже сейчас я не могу в это поверить. Гарри посмотрел на Луи. — Смотрю на них, держу на руках, но все равно не верю. Луи улыбнулся. — Это всегда будет казаться нереальным, — он положил голову на грудь Гарри, покачиваясь слева направо. — Ты не спишь по ночам. Гарри глубоко вздохнул. — Я слишком много думаю. — О моем предсмертном опыте или о том, что ты должен был быть с Абрахамом? — И то… и другое… Я пережил столько смертей, но никогда не чувствовал такого страха, как в случае с тобой, — он выдохнул. — Я должен был быть там… ты, Абрахам нуждался во мне. — Да, Абрахам оказался один, и тебя не было рядом, — Гарри со стыдом кивнул. — Где ты был? — У Авеля. Я просил разрешения жениться на тебе. Я выбрал не тот день. Прошу прощения. — Ты извиняешься за то, что пытался сделать меня счастливым? — Луи покачал головой. — Я не сержусь на тебя, клянусь, — он взял его за руки и приложил ладони к своему лицу. — Я жив, теперь в твоих объятиях. Мы вместе, альфа. Гарри опустил взгляд. — Абрахам… ты его не видел. Он был таким отстраненным, печальным, — он закрыл глаза. — Ты как-то сказал мне, что если я вдруг уйду от тебя, то ты хочешь быть сильным для Абрахама, хочешь быть уверенным, что сможешь позаботиться о своем сыне. — Да. — Если вдруг тебя не станет… мне нужно быть сильным ради него. Луи облизнул пересохшие губы. — Гарри… — Я не был, — он потер глаза. — Я должен был быть с ним, поддерживать его, как отец. — Я согласен, что… если меня вдруг не станет, то Абрахаму понадобится поддержка, но я жив, альфа, — он улыбнулся. — Абрахам теперь самый счастливый мальчик, — Луи нежно поцеловал мужчину. — Ты не мог ничего сделать, никто не ожидал, что у меня начнутся роды именно сегодня. Мэри сказала, что это я отчасти виноват, так как постоянно подвергал себя стрессу, плача по любому поводу. — Из-за меня… потому что меня постоянно не было рядом. — Давай, — Луи провел руками по плечам Гарри, — назовем это ошибкой, — он улыбнулся. — Ошибкой, которую ты больше никогда не совершишь, — он встал на носочки. — Мы начинаем новую главу в нашей жизни. Ты с нами? Гарри кивнул. — Да. — Мы будем растить наших троих прекрасных детей, и мы будем счастливы. Ты веришь мне, альфа? — Да, омега, — Гарри чмокнул его в губы. — Верю. — Если тебя что-то беспокоит, я хочу об этом знать. Если тебя что-то расстроило, я тоже хочу расстроиться из-за этого, — Луи усмехнулся, получив в ответ маленькую улыбку Гарри. — У нас есть дети… Об этом я даже боялся мечтать. У нас есть новый дом, который ты сам построил. Мы есть друг у друга, — он закрыл глаза, когда Гарри прижался лбом к его лбу. — У нас есть семья, то, о чем мы оба молились… и ты сделал меня самым счастливым, самым любимым омегой в мире. Спасибо.

***

— Разные глаза, — Абрахам навел камеру на Деметрия. — Один голубой, а другой зеленый. — Ого, — Лиам удивленно приоткрыл рот, — невероятно. — Он омега, — Абрахам следом перевел камеру на Эбигейл. — А у нее оба глаза зеленые, и она альфа, как и я! — Это удивительно. — Эбигейл очень активная, а Деметрий наоборот очень спокойный. — Они прекрасны, посмотри на эти глаза, Боже. Луи улыбнулся своему альфе. — Похоже, гены Гарри очень сильны. — О, мы наконец скоро увидимся со всеми с вами. — Мама, отдай мне телефон, пожалуйста. — Да, да. — Иса! — воскликнул мальчик, заметив друга. — Привет, Эбби! — омега закатил глаза. — Мама забрала у меня телефон. — Мама, я могу взять телефон, пожалуйста? Гарри схватил кусочек пазла, лежащий на полу, прежде чем его успела забрать Эбигейл. — Абрахам, я же просил тебя убрать игрушки. — Да, баба… минутку. Иса, смотри! — он навел камеру на Эбигейл. — Младшая сестра Эбигейл и брат Деметрий. — О! У него такие смешные глаза! — Не смешные, а красивые! Айзек наклонился ближе к экрану. — Такой милый. Он большой! — Да, мама сказала, что он будет высоким, а Эбигейл, — он посмотрел на хихикающего ребенка, — как я — низкой. Гарри взял Эбигейл на руки. — Ты будешь высоким, альфа. — Я, я буду высоким? — Да, по моим расчетам, ты будешь высоким. Абрахам от удивления раскрыл рот. — Иса… Иса, я буду высоким! — Высоким? — Да, по рас… по рас… по растотам!

***

— Мама? — Абрахам заглянул в комнату. — Привет. Луи был обнажен, но полностью укрыт одеялами, рядом спали близнецы. — Привет, детка, ты дома. Абрахам сделал несколько маленьких шажочков, таких нерешительных и осторожных, к большому гнезду омеги. — Да, — он прищурился, пытаясь разглядеть детей. — Эби и Деме? — Они спят, — Луи осторожно отогнул край одеяла, раскрывая их. — Видишь? Абрахам тихо хихикнул. — Милые детки. — Совершенно верно, — Луи улыбнулся. — Иди сюда, обними меня. Абрахам обошел гнездо, обнимая маму. — Скучал по тебе. — И я скучал по тебе, детка, — Луи поцеловал его, Гарри вошел. — Ты хорошо провел время? — Да, мы с бабой погуляли. Мне много кто подарил подарки. Гарри наклонился и поцеловал омегу, прежде чем подойти к спящим детям. — Они все в машине. Луи покачал головой. — У нас скоро не останется для них места, — он потер спину Деметрия, когда омега перевернулся на живот. — Так устал. — Прости, мама, — Абрахам попятился. — Я пойду в свою комнату. — Нет, детка, — он улыбнулся. — Хочешь вздремнуть со мной? — О, да, пожалуйста. Луи посмотрел на Гарри, тот укрывал младенцев. — А ты, альфа? Гарри кивнул. Это был лучший сон.

***

— Луи! — завизжал Найл. — Посмотрите на них! Какие красавцы! Луи гордо улыбнулся, пытаясь удержать обоих детей у себя на коленях. — Я без ума от них. Я не знал, что возможно так сильно кого-то любить. — О, их глаза невероятны! Поздравляю! — он ухмыльнулся. — А твой альфа говорил мне, что вы не пара. Луи посмотрел на Гарри, который пытался закончить собирать пазлы из пяти тысяч деталей с Абрахамом. — О, да. — Я так рад за тебя, Луи, — улыбнулся Найл. — Ты это заслужил. Омега опустил детей на пол, скрестив ноги. — Спасибо, Найл, — он не сводил глаз с ползающих детей. — В этот раз всё по-другому, они такие независимые, постоянно что-то делают. — Когда ты написал мне, что ты беременен, я был в шоке. Ты войдешь в историю. — Да, — улыбнулся он. — У нас уже взяли разрешение написать о нашей семье книгу. Честно говоря, я очень счастлив. — Так и должно быть. Беременность оказалась тяжелой? — О, да, — Луи приподнял футболку, показывая шрамы. — Скорее всего, она будет последней. Гарри посмотрел на него. — Именно. Луи улыбнулся. — Мы уже обсуждали это, — он прикусил губу. — Прошло уже четыре месяца после родов, а мне до сих пор не по себе от воспоминаний. — Ты пережил это, Луи. Ты справился с этим, так что ты имеешь право на такие чувства. Луи склонил голову, глядя на извивающихся младенцев, которые тянулись к отцу и брату. — Я сделал это… мы сделали это.

***

Гарри дотронулся до маленького клыка Деметрия. — Они подросли, — он схватил Эбигейл за ногу, прежде чем та успела сползти с кровати. — Оставайся на месте, альфа, — мужчина подтянул ее, заставив малышку рассмеяться. Гарри вновь заглянул в рот Деметрия, считая прорезавшиеся зубы. — Отлично, количество соответствует норме, — он остановил коленом дочь, чтобы та не сползла с кровати. — Это не игра, — Гарри записал в блокнот рост сына. Эбигейл заливисто засмеялась, когда Гарри снова подтянул ее. Мужчина усадил ее к себе на колени, целуя в щечку, прямо где появилась ямочка. — Тебе смешно, альфа? Деметрий потер глаз, глядя на сестру. Но стоило Луи войти в комнату с подарочными коробками, как он повернул голову в его сторону и захныкал: — Ама… Ама! — мальчик потянулся к Луи своими липкими ручонками. — Ама! Эбигейл взвизгнула и тоже потянулась к нему. — Ама! Луи улыбнулся, ставя подарки на стол. — Привет, детки! — он слабо пощекотал их, целуя в щеки. — Привет, Ама вернулась, — Луи взял их обоих на руки, привыкнув держать сразу двоих детей. — Я не успел зайти в магазин, как меня окружили с подарками. Гарри усмехнулся. — А я говорил, что мне стоит пойти за продуктами, омега. Луи поцеловал его, простонав. — Я не смог купить в этот дом ни одной игрушки или детской вещи. Это смешно! — Я знаю, Камелия, мне очень жаль. Луи поцеловал Деметрия в щечку. — Вы только посмотрите на эти зубы! — он опустил дочь на землю, после открыв мальчику рот. — Они так быстро растут, — он покачал головой. — Очень отличаются от полукровок, — Луи зевнул. — Сегодня наша последняя ночь в этом доме, верно? — Да, омега. Вчера уже закончили забор, — Гарри поднял Эбигейл. — Иди сюда, Камелия. Луи улыбнулся, сев рядом с мужчиной. — Что такое, альфа? — У меня хорошие новости, — Гарри поцеловал его в щеку. — Какие? — он посмотрел на Эбигейл, которая лезла к брату. — Веди себя, альфа, — он взял ее на руки и усадил между своих скрещенных ног. — Не томи, любимый. — Эстер на следующей неделе останется с детьми, — он погладил Луи по ноге. — Авель поженит нас… тайно. — Что? — Луи от удивления раскрыл рот. — Правда? О, Боже! — Да, правда, — Гарри улыбнулся. Луи покачал головой. — Я в шоке… Я думал, он забыл или его это особо не волновало. — Каин — альфа, Авель — его пара. В обществе не одобряются пары омег или альф, — он смахнул со лба Деметрия кудряшку. — Но Авель рассказал мне о них, я не видел причин осуждать их… да и не в том я положении, чтобы судить кого-то за любовь. Он решил помочь нам, потому что прекрасно понимает, что значит не иметь права узаконить свои отношения. Закон в лучшем случае примут через год. Но нам не придется так долго ждать. Луи улыбнулся, укладывая детей на кровать. Он забрался к Гарри на колени и поцеловал, сжав ладонями колючее от щетины лицо. — Ты такой хороший альфа. Как у тебя всё получается? Гарри обнял его. — Не знаю, сам удивляюсь. Луи запрокинул голову, рассмеявшись. — Очень скромно! Гарри резко наклонил Луи в сторону, схватив обоих детей, прежде чем те свалились с кровати. — Это несмешно, Эбигейл. — Боже, ты такой быстрый. Гарри снова выпрямился, теперь уже обняв всех троих. — Мне говорили. — Они так быстро растут, — усмехнулся Луи. Он поцеловал дочь, когда та запищала, то он принялся осыпать ее маленькими поцелуйчиками. — Моя малышка! Кто тут у нас так мило смеется, а? Эбигейл громко завизжала, обнимая лицо омеги. — Ама! Деметрий шлепнул Луи по голове, привлекая к себе внимание. — Ама, — он открыл рот. — Ням-ням. — Ты проголодался, детка? — он схватил их обоих, перекатился через кровать и встал на ноги. — Баба тебя не кормил? — Кормил, — Гарри последовал за Луи из комнаты. — Он всегда голодный, как Абрахам. Луи поставил их на пол, чтобы те, придерживаясь за перила, спустились сами. — Абрахам говорил тебе, как сильно Деметрий любит кукурузу? Гарри закатил глаза. — Да, — как только они спустились, он положил руку на талию Луи. — Деме… мама! Деме пытается съесть мой носок! Луи положил голову на плечо Гарри. — Я люблю нашу семью.

***

— Доброе утро, Мэттью, — Луи кивнул, ставя на стол тарелки. — Как прошла прогулка? — Очень хорошо, — он улыбнулся. — Твой сын Деметрий очень любит воду. — О, да, он кричит, когда я пытаюсь вытащить его из ванны. — Мэттью! — Абрахам вбежал на кухню. — Привет, мама! — он подошел к омеге, поклонился и поцеловал в ногу, где-то в районе бедра — до куда смог достать. — Мы вернулись. — Да? — Луи присел на корточки, вытирая грязь с лица мальчика. — И как вы погуляли? — Хорошо! Я много бегал… Баба был волком… и Мэттью, — он посмотрел на альфу, встречаясь с ним взглядом. — Он такой красивый, мама, — прошептал Абрахам. — Он белый, как баба, но… но у него черное пятно на животе. — О, ничего себе. Здорово, детка. Абрахам улыбнулся Мэттью. — Привет, Мэттью… — Привет, Абрахам, — усмехнулся альфа. — Эбби! — Эбигейл вбежала в кухню, спотыкаясь. — Баба… руки! — О, помыть руки. Точно! — он поцеловал сестру, прежде чем побежать в ванную. — Привет, Эбигейл, ты погуляла? Девочка, топая, совсем как Абрахам, подбежала к омеге. — Ама… Ама! Луи выпустил феромоны, покрывая ее ими. — Привет, моя самая красивая девочка! — он поцеловал ее в носик. — Тебе было весело? Она кивнула, крепко обняв Луи за шею. — Ама… — М-м, ты соскучилась по аме, детка? Моя бедная малышка! — он поднял голову, когда в дом вошли Гарри с Деметрием, держась за руки. Как только сын увидел его, то заплакал. — Ама! — О, — Луи сел на пол, — иди сюда, мой омега, иди к аме. Деметрий, рыдая, упал в объятия Луи. — Ама! — Все в порядке, ты дома. Ама здесь, — Луи также покрыл его своим запахом. — Тебе не понравилось гулять? — М-м! Эбигейл поцеловала своего близнеца, уткнувшись носом в его волосы и обняв, пока тот не начал успокаиваться. — Хорошая девочка, — похвалил Гарри, — Ты замечательно заботишься о своем брате. Мэттью покачал головой. — У тебя прекрасная семья, Гарри. Так много любви. Удивительно, что я смог стать свидетелем этого, — он похлопал бывшего командира по спине. — Подумать только, вроде совсем недавно мы все тебя считали мертвым, а теперь у тебя такое богатство, — Гарри склонил голову в знак благодарности. — Стихии действительно благословили тебя и твою семью. У вас всё будет хорошо, и я клянусь, что всегда буду помогать вам во всем. — Спасибо, сэр. Луи улыбнулся, лежа на полу с хнычущими детьми. — Спасибо, Мэттью, — он поцеловал близнецов. — Они благословлены такими любящими и заботливыми людьми вокруг. Абрахам заскулил, когда вошел в кухню. Он прислонился спиной к Гарри. — М-м-м… мама… — Мы говорили о ревности, Абрахам, помни, что это твои брат и сестра. Вполне естественно, что Абрахам ревновал. Ему не нравилось, что Луи уделял брату и сестре столько много внимания, в то время как ему приходилось просто наблюдать за происходящим в стороне. Он не хотел даже заниматься учебой, зная, что омега в этот момент играет с близнецами на улице. Луи понимал, что из-за работы он не уделял слишком много внимания старшему сыну, когда тот был маленьким. Он старался дать ему столько любви и заботы, сколько мог. Однако теперь он был полностью предоставлен своим детям. Было тяжело справляться сразу с тремя, особенно если вдруг все расплачутся. Луи даже позабыл о своей независимости и желании поскорее выйти на работу — это было просто невозможно. Стоит ли говорить, что Гарри был чрезмерно рад последнему факту? Луи с Гарри теперь были женаты, о чем было известно лишь Авелю, Мэттью и Зейну с Лиамом. Ничего особенного, они просто поставили подписи, поменяли фамилии и всё. Гарри пообещал, что позже они устроят небольшую вечеринку для самых близких. Луи не чувствовал никакой разницы, пока не посмотрел в свой паспорт и не увидел «Луи Стайлс». Абрахам тоже взял фамилию Гарри, он даже научился с Соломоном ее писать. Все было… действительно хорошо. Эбигейл с Деметрием во многом были очень похожи, но в то же время абсолютно противоположны. У них было много общего с Абрахамом. Деметрий всегда чересчур спокоен, ему очень нравилось проводить время с родителями, но он также был не против побыть одному. Эбигейл всегда очень громкая, лишь изредка тихая и мягкая. Ей не нравилось оставаться в одиночестве. Она обожала старшего брата и всегда заботилась о младшем. Абрахам души не чаял в обоих. Он по-настоящему заботился о них. На улице детей часто фотографировали прохожие, особенно Деметрия из-за его гетерохромии, так вот Абрахам постоянно повторял, что его глаза необычные и красивые. Он очень помогал с ними. Абрахам старался много с ними играть, показывая, как собирать пазлы, что нравилось лишь одному Деметрию. Гарри каждый вечер хвалил и благодарил его за помощь, говоря, какой тот хороший брат и сын. — Да, баба. Луи отвел руку. — У меня хватит и для тебя места, солнышко. Иди сюда. Абрахам покачал головой, прижавшись к Гарри. — Все в порядке, мама. — Твоя мама хочет обнять тебя, Абрахам, — сказал Мэттью. — Не стоит отказываться от этого, иди. Абрахам нахмурился и сделал несколько маленьких шагов вперед, прежде чем Луи потянул его к себе. Он поцеловал мальчика в щеку, потирая спину. — Видишь, места более чем достаточно. Абрахам покраснел, целуя брата и сестру и прижимаясь к Луи. — Люблю тебя, мама.

***

— Я забыл, как прекрасна Ситка, — Мэттью огляделся. — Потрясающий дом, Гарри. — Спасибо, сэр. — Каждый раз, когда я думаю о тебе, вижу твою статую, то не могу поверить, что ты снова с нами, — он вздохнул. — Все кланяются тебе. Ты сам видел. Они хотят увидеть тебя, детей, — он кивнул сам себе. — Когда ты пропал, я очень долго плакал. Гарри склонил голову. — Я не верил в то, что ты можешь кому-то попасться или умереть вот так загадочно, — Мэттью покачал головой. — Но шли годы, и о тебе не было никаких новостей, — он усмехнулся. — Я был удивлен, рассержен… на самом деле не так уж и удивлен. Я знаю, что ты ненавидел всё, чем занимался. Гарри поднял глаза. — Я знаю. Ты никогда не говорил ничего, но… Ты был молод, слишком молод, — он выдохнул. — Мы слишком неправильно поступили с тобой. Вот почему сейчас можно стать командиром не раньше, чем в двадцать пять. Гарри тяжело сглотнул. — Это… хорошо… сэр… спасибо. Мэттью улыбнулся. — Абрахам очень похож на волка, это поразительно. — Да. — Гарри, — Мэттью подался вперед. — Ты думаешь, я попытаюсь завербовать твоего сына? — Да, сэр. — Ты прав, — Гарри дернулся. — Но когда я смотрю на них… на тебя, я не могу, — он прикусил губу. — Я только один раз видел, как ты искренне улыбаешься. Это случилось, когда ты прощался со всеми, когда уходил в отставку, — Мэттью посмотрел на него. — А теперь ты не можешь перестать улыбаться. Абрахам и правда очень способный, не игнорируй это. Научи его быть волком, чтобы он смог научить своего брата и сестру. Гарри облизнул губы. — Да, сэр, спасибо. — Не беспокойся, альфа, — улыбнулся Мэттью и поднял руки. — Посмотри вокруг и увидь то, что у тебя есть. То, чего ты так долго хотел, — альфа взял его за руку. — Ты достиг того, чего волки достигают годами — счастья, — он усмехнулся, сжимая его пальцы. — Любовь требует терпения, Гарри, и ты ждал ее достаточно долго.